Скорость сердца.

(Тейлз Прауэр) Прошло два дня с той странной, тягучей паузы после тренировки. Два дня, в течение которых я не мог отделаться от ощущения призрачного тепла на своём плече. Оно было как шрам, но не болезненный, а... напоминающий. Каждый раз, когда я ловил на себе взгляд Соника, мне казалось, что он тоже об этом помнит. В его улыбке появилась какая-то новая, неуловимая тень, а в моей груди поселился рой тревожных бабочек. Мы продолжали тренировки, но теперь между нами висела невидимая стена. Мы говорили о траекториях, о скорости, о Шедоу — о чём угодно, только не о том, что произошло. И от этого молчания становилось только тяжелее. В среду после уроков я зашёл в библиотеку, чтобы найти старые карты шахтёрских туннелей. Возле стеллажа с краеведческой литературой я наткнулся на Крим. Она перебирала книги о местной флоре и фауне, но, увидев меня, тут же отложила их в сторону. — Привет, Майлз! — её улыбка, как всегда, была тёплой и искренней. Но почти сразу же её брови сдвинулись в лёгкой тревоге. — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь... озадаченным. Я потупил взгляд, нервно перебирая пальцами корешок книги. —Всё нормально. Просто... много работы над проектом. — Солгать ей было удивительно трудно. — Я вижу, это что-то большее, — она сказала это так мягко, что у меня не возникло и тени протеста. Она указала на два свободных кресла в укромном уголке. — Хочешь поговорить? Мы сели. Тишина библиотеки вдруг стала не давящей, а уютной. Я молчал, не зная, с чего начать. Как сказать, что твой лучший друг, твой спаситель, вдруг начал вызывать в тебе целую бурю непонятных и пугающих чувств? — Это... связано с Соником? — осторожно предположила Крим. Я вздрогнул и уставился на неё с таким изумлением, что она тихо рассмеялась. —Не нужно быть гением, чтобы это заметить. Вы всегда неразлучны, но в последнее время... между вами будто искрит. Я глубоко вздохнул. Сопротивляться было бесполезно. —После одной из тренировок... мы... я... — я запнулся, снова чувствуя жар на щеках. — Мы стояли очень близко. И это было... не так, как обычно. Это было... по-другому. И теперь я не знаю, что делать. Я боюсь всё испортить. Крим слушала с безраздельным вниманием, и в её глазах не было ни насмешки, ни осуждения. —А что ты чувствовал, когда это происходило? — спросила она. — Я... — я закрыл глаза, пытаясь заново пережить тот момент. — Мне было тепло. И спокойно. И в то же время так тревожно, что сердце готово было выпрыгнуть. И... и мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Она улыбнулась, и её улыбка была полна нежности. —Майлз, а ты не думал, что эти чувства... могут быть взаимны? От этих слов у меня перехватило дыхание. —Взаимны? Но... он же Соник. Он самый быстрый, самый популярный парень в школе. А я... я просто я. — Ты — не «просто» кто-то, — её голос прозвучал твёрже. — Ты — умный, добрый и невероятно сильный лис. Соник видит это. Все мы это видим. — Она сделала небольшую паузу. — Помнишь, как он ревновал, когда я принесла вам печенья? Я кивнул. Эта сцена тоже часто всплывала в моей памяти. —Это было не просто капризность. Это была реакция ежа, который боится потерять что-то очень важное. И, возможно, он сейчас чувствует то же смятение, что и ты. Её слова падали на благодатную почву. В них была логика, которая противоречила всем моим страхам. —Но что мне делать? — спросил я, чувствуя себя совершенно потерянным. — Ничего, — просто сказала Крим. — Не заставляй себя. Не пытайся это анализировать как свою схему. Просто... позволь этому быть. Будь рядом с ним. Поддержи его перед гонкой. Иногда самые важные вещи становятся ясными сами, без лишних слов. Мы ещё немного посидели в тишине. Тяжёлый камень сомнений никуда не исчез, но он стал меньше. — Спасибо, Крим, — сказал я, поднимаясь. — Правда. —Всегда рада помочь, — она улыбнулась. — И, Майлз, не бойся своего сердца. Оно, как правило, умнее, чем нам кажется. Я вышел из библиотеки с новыми мыслями. Мир не перевернулся, но цвета вокруг стали чуть ярче. Возможно, она права. Возможно, не нужно ничего форсировать. Просто быть рядом. А там... посмотрим. В конце концов, самая сложная трасса — это не шахтёрская дорога в горах. Это запутанные тропинки собственного сердца. И по ним, как я начинал понимать, нельзя мчаться сломя голову. По ним нужно идти осторожно, прислушиваясь к каждому биению.