Главный Герой. Эльфийские Дневники. Свиток I: Власть

Великий город Лемминггард встретил Аяльфа, Тобольда и Баргранта… ...ленивым равнодушием. – Это точно Лемминггард? – недоверчиво поинтересовался Тобольд, поворачиваясь вокруг и осматриваясь. – Это точно Лемминггард. Есть очень небольшой шанс, что во время перемещения наш курс сбили и мы в каком-то другом городе, однако моя карта говорит, что это – Портальная площадь Лемминггарда. – Ялли, если это и правда Лемминггард, то где все продаваки? Тут их должно быть, как эльфов в ловерхалле! А я всё ещё не вижу ни одного. Аяльф неодобрительно поморщился. Да, Барти прав: ни лавочников, ни лоточников не наблюдается. Даже торговца эллайнами нет, что не может не наводить на определённые мысли. – Бод, тебе так уж надо пялиться в свой ебучий Атлас? – тихо спросил гном. – К нам прутся какие-то мудаки. И они явно не хлебосольничать собираются. – Я… сверяюсь… с картой… Тобольд отвечал медленно, так как держать «Атлас Эльдингнума» с панорамным мемограммом было неудобно. Точно та же площадь, тот же Великий Портал, те же здания с такими же горгульями на крышах, но какие разительные отличия! То, что раньше сверкало чёрным, красным, серебром и фиолетом, теперь покрыто сероватой взвесью, чем-то вроде тумана. То ли плотного, то ли не слишком. Нельзя сказать точно, не проверив. Тобольд, впрочем, не хотел бы проверять эту взвесь самостоятельно. На мемограмме по площади гуляли человеки, демоны, эльфы, гномы, орки и представители многих других рас, а тут только они трое! Причём это нельзя списать на раннее утро: зевак и бездельников в Столицах всегда хватает. Сейчас, как совершенно верно заметил Барти, даже торговцев не было! Что-то в Лемминггарде явно не в порядке. И Тобольд чувствовал, что выяснять это придётся ему. Причём уже скоро. – Поздно, – шепнул Барти, проверяя свой любимый молот. Аяльф торжественно кивнул. – Здравствуйте-здравствуйте, – слащаво пропел здоровенный детина, в нахальной улыбочке которого не было ни капли дружелюбия. – Что привело в наш славный город столь необычных путешественников, да ещё и так рано? Его дружки кивнули с самым мрачным видом. Тобольд осмотрел себя. Необычных? Ну, покрой его одежд, конечно, поларийский, но что в нём необычного-то? Разве в Столицах мало туристов по будням? – Наши дела касаются только нас и обсуждать их сейчас мы не собираемся, – с лёгкой надменностью посмотрел свысока Тобольд. Аяльф мысленно хлопнул себя по лбу. Как можно нарываться на драку даже не задумываясь о последствиях? И ведь Тобольд явно понимал, к чему всё идёт! – Этой ночью наших сограждан убили эльфы! – прорычал ещё один мускулистый увалень, очень выразительно глядя на Аяльфа. – Передайте своим информаторам, что они нагло врут и не являются надёжными источниками лживых слухов, – с презрением выплюнул Тобольд, перекрещивая руки на груди и принимая позу поудобнее. – К тому же все, кто не вернулся до восьми вечера обратно в Лемминггард перестали быть гражданами Леммингтона, – влез с никому не нужной информацией Барти, быстро глянувший утром новости. Тобольд дал бы ему затрещину, потому что ну зачем? Зачем давать этой черни намёк на то, что они хоть что-то знают о приключившемся с безмозглыми жабами?! – Ах перестали… – подал голос третий, тощий мужчинка неприметной внешности. – Откуда вы знаете, что перестали? – прищурился он. – В «Фейри Ньюс» прочитал, а что? Тут читать запрещено, да? – осклабился Барти. Он уже прикидывал, куда будет бить и сколько раз. Магия? Пха! На таких недоумков он даже «Fulgurro!» тратить не станет! – Читать не запрещено, – мрачно кивнул тощий, выразительно глядя на заводилу. Заводила, словно не заметив взгляда, сверлил своей злобой Аяльфа. Аяльф, как и всякий эльф, не обращал внимания на вызывающий взгляд оппонента. – Эльфам тут не рады, – заявил заводила, понимая, что испепелить взглядом он никого из новоприбывших не может. – Это вы тут эльфам не рады или это новая политика Леммингтона? – презрительно фыркнул Барти. – Реймонд убит и мы можем позвать Паладинов для разрешения нашего маленького разногласия наилучшим для нас образом. После этих слов заводила скривился. Видно было, что ему неприятно даже просто стоять в ауре Аяльфа, не то, что продолжать домогаться каких-то ответов. Да и Тобольду это уже надоело. Два лишних слова, двадцать лишних слов – кого это вообще волнует, если результат всё равно будет одним и тем же? – А сейчас вы быстро говорите, какие у вас есть претензии. Или я вызываю на дуэль любого из вас. Да хоть всех троих разом! Баргрант с уважением взглянул на друга. Аяльф с лёгкой улыбкой посмотрел на идеальные ногти своей правой руки. – Ты? Выпуск… И тут произошло неожиданное. Трое человеков беззвучно повалились на отшлифованные плиты площади так, словно им синхронно перерезали все сухожилия на ногах. Яростные, налившиеся кровью глаза секунду смотрели на Тобольда с ненавистью, тут же сменившейся ужасом. А Тобольд, только что нежно гладивший сердца каждого из троих недоумков Духовными руками, сжал их. Ни звука не вырвалось из глоток пожелавших напасть – Тобольд заранее вывел из строя и их голосовые связки. Трое тихо дёргались, пока их сердца сдавливали всё сильнее и сильнее. Надо же! Эта Сила опьяняла не хуже марсенкоттского тёмного, хотя и была не нова для него: каждый хороший Медиамаг тренировался в подчинении чужих тел, чтобы применять свои способности ещё эффективней. Однако сейчас, с Серебряной Картой Героя, его способности стали гораздо сильнее – и волны Удовольствия от них тоже. В его руках нити трёх жизней: жизней жалких, недостойных называться человеками существ… ...но станет ли он обрывать даже такие жизни? Нет. Точно нет. Он не станет пачкать своих рук – и Духовных рук тоже! – о тех, кто своей узколобостью позорит род человеческий. Для них и так найдётся Герой, не такой добрый, но такой же решительный. И преподаст им урок, который они уже не забудут, не смогут забыть. Тобольд сдавил сердца ещё раз, с восторгом ощущая трепет чужой жизни в своих руках и начал неспешно ослаблять хватку. В себя недоумки придут не раньше, чем через двадцать минут, а нормально двигаться смогут и того позже. К этому времени они с Ялли и Барти уже будут во дворце. Или – достаточно далеко отсюда. – Никто не смеет угрожать моим друзьям! – прошептал Тобольд, с яростью глядя на корчащихся у его ног полудурков. – Никто! – прорычал он, сдавливая их сердца ещё раз, ещё сильнее. Заводила охнул. Медленно, неохотно он ещё раз возвращал свою Силу обратно. На этот раз он сможет сдержаться. Сможет же? Один шаг, другой – и вот за ним идут восторженно покачивающий головой Баргрант и насмешливо улыбающийся Ялли. Тобольд хотел обернуться, проверить, всё ли в порядке с Аяльфом, однако снова смог сдержаться: он и так знал, что Ялли чувствует себя отлично. Волны эльфийского Удовольствия омывали его подобно утреннему бризу, освежая и даря ни с чем не сравнимую радость. Даже спиной он ощущал нежность, с которой Ялли сейчас на него смотрит. И не смог заставить себя не улыбаться в ответ. – Тебе не стоило этого делать, – мягко сказал Ялли, когда они вышли на тротуар. – Я мог бы применить Принуждение к действию, если бы всё зашло слишком далеко. – Да? И дать этим придуркам шанс обвинить тебя хоть в чём-то? А так они ни адвандорам, ни Паладинам даже пожаловаться не смогут. И где все? Ни Паладинов, ни эльфов. Даже стражей нет. Очень странно не увидеть ни одного эльфа или Паладина в центре Столицы. – Бод, ты ж понимаешь, что никто в своём уме не станет шататься по городу, на котором лежит проклятие? – Барти демонстративно махнул рукой в сторону ближайшего здания, по стенам которого перетекал неприятный даже на вид туман. – А Эльфы и Паладины когнитивной недостаточностью явно не страдают. Аяльф с важным видом кивнул, подтверждая слова друга. – Но… А стражи? – не сдавался Тобольд. – На жителей могут напасть такие вот отморозки! – он обернулся на всё ещё лежащих на холодных камнях недоумков. – Тобольд, подумай сам: только отморозки щас и будут шарахаться по улицам, – медленней и настойчивей объяснил Баргрант. – Поэтому я и вызвал доставлялу. – Доставлялы это дорого, – скривился Тобольд. – Нападение на Аяльфа может обойтись ещё дороже, – осклабился гном. Тобольд глянул на Аяльфа, снова рассматривающего свои идеальные ногти. Не, лучше уж переплатить за быстрое перемещение, чем рисковать Ялли. Тобольд медленно кивнул, соглашаясь. Барти ухмыльнулся, бросив выразительный взгляд на Аяльфа. – Кстати, ребятки, вы не чувствуете, что тут пиздец как уныло? Как будто тебя вымотали пятьдесят страниц херовой книжонки, на которых всех твоих любимых Героев жестоко убили, а всякий скот остался жив и ты такой лежишь и думаешь «За что? За что?» И нет сил ни встать размяться за вкусняшками, ни просто заснуть, потому что настроение абсолютно похерено сраным недописакой. – Нет, а что? – Тобольд чувствовал лёгкую усталость, но списал это на применение личных сил против недоумков. Ещё было чуточку грустно, однако, может, это оттого, что его встретили не фанфарами, а угрозами? – Ну, немного печально, но, думаю, это скоро пройдёт. А ты как себя чувствуешь, Барти? – Я ж только что описал, – мрачно посмотрел на него гном. – Ялли? – спросил Тобольд. – Я использую когнитивные способности, чтобы понять, как быстро приедет этот самый доставляла, – беспечно ответил Эльф. – А вот и он! – тут же воскликнул Барти, указывая на здоровенный демекан, мчащийся к ним, не касаясь дороги. Тобольд не слишком хорошо разбирался в моделях демеканов – ему, как приличному поларийцу, это и не полагалось, – однако даже он мог с уверенностью сказать, что эта сверкающая чёрная махина точно одна из лучших как минимум в своём классе. Шесть грависфер, тонированные окна, серебряные рога-антенны и, судя по всему, выдвижные пушки, дополняли облака ядовито-фиолетового пламени, вихрящиеся позади корпуса. Метрах в пяти от демекана огонь бледнел, становясь лиловым, а затем призрачно-розовым и превращался в весёленький дымок, уносящийся к серым небесам. В голове Тобольда воцарились два слова: демекан впечатлял. Здоровенный демекан затормозил в трёх сантиметрах от Аяльфа, стоявшего ближе всего к проезжей части. Он оказался даже больше, чем в расчётах Тобольда. Эльф удивлённо приподнял брови, а граф успел разглядеть ухмыляющееся лицо из розовых линий, тут же пропавшее за лобовым стеклом. Ему почудилось? Вряд ли, это всё-таки демекан, одна из вершин развития техники демонов. – Запрыгивайте, ребятки! Неча на этом дурном тумане стоять, – гном-доставляла на пару секунд открыл переднее стекло, ухмыльнулся, оглядев своих клиентов и тут же его закрыл, поднимая заднюю дверь демекана. Аяльф залез первым, за ним Тобольд, а Баргрант удобно устроился у тонированного окна. Как только захлопнулась дверь, заиграла бодрая музыка. – Я смотрю, ты всё ещё не перестал слушать Sexsweet Stuffers днями напролёт? – приветственно ощерился Баргрант. – Я смотрю, ты всё ещё жрёшь «Обардин» вместо завтрака, обеда и ужина? Смотри, так и до полного воспреняма недалеко, – ухмыльнулся в тон ему доставляла, поворачиваясь к Тобольду и остальным. Пристустив свои шикарные солнцезащитные очки, совершенно неуместные этим хмурым бессолнечным утром, и, оглядев пассажиров внимательным взглядом янтарных глаз, гном спросил: – К парадным воротам? Если что, туда никого не пускают. – К парадным, конечно же! – подтвердил Барти и заметно тише добавил: – И ничего не до воспреняма! Я просто переволновался. – Это не значит, что можно жрать боевые препараты, когда захочешь. Что на это сказал бы дядя Столлокс? – неодобрительно покачал головой доставляла. – Мне больше интересно, что сказал бы дядя Вангульф, если бы увидел твой демекан. Ты же его гнострифицируешь! В прошлый раз он был в три раза мень… Тут демекан сотряс демонический хохот, от внезапности которого Тобольд дёрнулся и с удивлением заметил, что Ялли, закрыв глаза, положил свою голову на его левое плечо, совершенно незаметно придвинувшись вплотную. Барти тоже сидел теперь в паре сантиметров от него, хотя когда они садились, между эльфом, человеком и гномом могли бы вольготно расположиться два накачанных огра. И ещё бы место осталось. Тобольд подумал, что Ялли слишком перенервничал и теперь просто отдыхает. К тому же друзья наверняка хотят держаться от проклятого тумана подальше. А Тобольд как раз находится посередине заднего сиденья. Да и семейная болтовня гномов любого в сон вгонит. Юный граф тоже с радостью закрыл бы глаза или, по крайней мере, полазил в Атласе или планштуке, однако в обыденном на первый взгляд разговоре гномов могло проскочить что-то неуместно важное. Алмаз, грамотно скрытый за горами гравия. – ...ше. Ну вот! Он ещё и хохочет бысстыдно! – возмущённо вернулся к мысли Барти, когда хохот стих. – Не преувеличивай. Ты ещё не слышал бесстыдного хохота Аскарниэна, – ухмыльнулся доставляла. – Ты ему уже и имя дал? Тебе что, големов и мехов было мало? Кто на очереди? Кони? Дверероги? Табуретки? – Вот серьёзно, ты прекрасно уводишь разговор в нужное тебе русло, однако забываешь, что я тебя с детства знаю, племяш. – Доставляла сменил тон на значительно более серьёзный и мягко сказал: – Я же только добра тебе желаю. Ты ешь «Обардин» просто так, когда нервничаешь, когда тебе плохо, когда тебе скучно… Такими темпами во время действительно важного события у тебя может не то, что самих капсул не остаться, но они могут просто не подействовать с должной силой! Ты будешь слаб тогда, когда станешь нужен! Не стоит отмахиваться от моих слов: с воспренямом не шутят. – Воспреням это сказки, – упрямо проворчал Баргрант. – Я не видел ни одного случая, чтобы кто-то из родни пострадал из-за него. – Тётка Грузельда? – подсказал доставляла. – Тётка Грузельда случай особый, – ухмыльнулся во все зубы Баргрант. – Когда ты намеренно жрёшь всякое, чтобы провести «исследования» и доказать на своём примере какую-нибудь глупость и когда ты иногда съедаешь пару капсул, чтобы почувствовать себя лучше… Ох… Я даже не собираюсь продолжать. Баргрант с укором покачал головой. – Ты правильно сказал. Иногда. Ты сам не заметишь, что у тебя воспреням, пока «Обардин» не перестанет действовать. В любом случае, я сказал, что хотел. Ты уже взрослый гном и сам поймёшь, прав я или нет. Мои слова услышаны, племяш? – доставляла посмотрел в зеркальце заднего вида. – Услышаны, племяш, услышаны, – не слишком радостно проворчал Баргрант. – Я просто не хочу, чтобы ты подвёл друзьяшек, когда от тебя понадобится полная мощь Сына Гор. Не надо быть, как Гвумбег. – Ну вот зачем ты Гвумбега вспомнил! – возопил Барти, чуть ли не подпрыгнув на мягком и удобном сиденье. – Он же не жрал «Обардин»! – Вот-вот. А если бы жрал, то и не подвёл бы, – хохотнул доставляла, замолчав. Некоторое время Тобольд наслаждался тишиной и теплом, однако Барти собой бы не был, если бы не нарушил молчание в который уже раз. – Бод, пока Ялли делает вид, что спит, я хочу тебя пару важных штук сказать, – тихо сказал гном, так, чтобы только друзья смогли услышать. Тобольд на этих словах скривился, но всё же кивнул, ожидая продолжения. – Я видел выражение твоего лица, когда ты играл с хелхайрами. Не надо так. Эта дорога ведёт прямо к Жизнемантии. – Барти, я невероятно сильно ценю твои советы, но я не стану жизнемантом только из-за трёх недоумков, пожелавших напасть на нас. Я всего лишь… И тут юный граф задумался. Он всего лишь… что? Хотел помочь другу? Да, разумеется. Проверить уровень своих новых сил, полученных вместе с Картой Героя? Ну, тоже да. Тут и думать нечего. А ещё… он хотел наказать наглецов, посмевших преградить ему дорогу. И получить немного Удовольствия – на уроках это одно, а вот в настоящей жизни… Но Жизнемантия! О чём Баргрант только думает! Он не собирается становиться жизнемантом! Это жестоко. И запрещено, к тому же. – Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – так же тихо продолжил гном. – И я бы даже не стал говорить тебе об этом, однако племяш напомнил о… нехороших вещах, скажем так. – Гвумбег? Что это за Гвумбег такой? – Ну… – прошептал Барти почти не слышно. – Это не место и не время для жутких историй. Скажу лишь, что Гвумбег один из известнеших гномьих Героев. – Если он такой известный, то почему я не могу вспомнить ни его имени, ни Подвигов, им совершённых? – тут Тобольд немного преуменьшил надёжность своей памяти – он помнил имя вроде «Гвумбег», но кто вообще запоминает эти гномские имена? Гвумбег, Гвумбрег, Гвембриг… Одно и то же, серьёзно! – Потому что он один из известнейших гномьих Героев. Не все гномы рады, когда кто-то вроде Гвумбега становится известен за пределами Гор. Вот ты можешь назвать каких-нибудь Героев Эльфов? – печально улыбнулся Баргрант. – У Эльфов нет Героев, это общеизвестный факт, – отрубил Тобольд. – Вот видишь. У Эльфов полным-полно Героев. Можно сказать, все они Герои. Ялли недовольно заворочался. Прядь его невесомых серебристых волос каким-то образом скользнула по ноздре Тобольда и граф неожиданно даже для себя чихнул. На лице Баргранта мелькнуло серьёзное выражение и он, почти не изменив тон, закончил мысль: – Это не значит, что если за пределами наших Королевств не известно про Героев наших рас, их нет. Это не место и не время для такого разговора, может, потом продолжим. Баргрант выразительно посмотрел на руку Ялли, лежащую на колене. – Я всего лишь надеюсь, что ты услышал мои слова и сумеешь вовремя остановиться. В любом случае, вместе мы справимся. Баргрант вытащил пузырёк «Обардина» и покачал его с невесёлой улыбкой. Капсулы издали тихий, но чрезвычайно приятягательный шум. ~ Ты не справишься, – насмешливо мурлыкнуло в голове Тобольда. ~ Никто не справится. – Ты слышал? – испуганно шепнул Барти на ухо Тобольду. Тот кивнул. – Не обращайте внимания, Чуваки, это Аскарниэн играется, – напряжённо-весёлым тоном «утешил» графа и гнома доставляла. – Ему скучно, вот и говорит глупости. ~ Никакие это не глупости! Как будто сам не видишь, – оскорблённо пронеслось в головах в ответ. – Аскарниэн, не пугай клиентов, – уже серьёзней почти прорычал доставляла. – От этого зависит наша же безопасность. Демекан явно хотел добавить что-то ещё, что-то жестокое и неприятное, однако промолчал. Как хороший мальчик. – Молодец! – похвалил его доставляла. – А теперь… Вам точно надо к парадным воротам? Мы почти приехали. – Тобольд? – спросил Баргрант. – Я не изменил своего мнения. К парадным. Тобольд твёрдо посмотрел в зеркальце заднего вида и с удивлением встретил заинтересованный взгляд янтарных глаз. – Я надеюсь, вы понимаете, что вас могут не пустить внутрь? Никого из граждан со вчерашнего утра не пускают в Замок Леммингов, а вы даже не граждане. Что у вас за дело к нашим Королям? – Дейноса и Скальдара уже короновали? – удивился Баргрант. – Пока ещё нет, но коронация не за горами. – Я уверен, что нас пропустят в замок. Извини, однако я не думаю, что наша цель сейчас так уж важна. – «Даже крохотный камень может обрушить гору», – процитировал Джейка Троллекина доставляла, не разрывая взгляда. – Тобольд – новый телохранитель Лемминаров, – подал голос с плеча Тобольда Ялли. – Ялли! – возмущённо возопил Баргрант. – Ты же… – Тобольд, ты же телохранитель? – насмешливо спросил Ялли, не поднимая головы. – Ну, они ещё не согласились, – подумав, уклонился от прямого ответа граф. – Властитель Артиэн не сделал бы тебя Героем без предварительного продумывания таких ничтожных мелочей, как согласие Дейноса и Скальдара, – язвительности в тоне Аяльфа сейчас хватило бы, чтобы затопить весь Кружной Океан. – Ох… – выдохнул доставляла, снова надевая очки. – Могли бы сразу сказать, что это дело эльфийской важности. – А что, эльфа среди пассажиров недостаточно? – хмыкнул Ялли. – Мог бы спросить Аскарниэна. – Я как-то не подумал, – пробурчал доставляла, останавливая демекан. В сознаниях разнёсся довольный хохот с нотками презрения. Они приехали к замку. – Сколько с нас? – спросил Тобольд, доставая Менявую суму из кармана чёрных штанов. – Это дело эльфийской важности, так что бесплатно. Да и с родни я бы денег не взял, – улыбнулся доставляла Баргранту. – Спасибо! – сказал довольный граф, не любивший тратить деньги на излишества. Он быстро вылез из уютного демекана и тут же ощутил промозглый холодок, столь странный для начала лета. Тобольд поёжился, глядя, как Ялли грациозно появляется из дверного проёма. Плавно качнув головой, Эльф вернул Нездешний ветер и его волосы теперь изящно развевались. Удовлетворённо улыбнувшись, Аяльф недовольно посмотрел на стены далёких зданий, окутанные проклятым туманом. – Если вам понадобится надёжный и неболтливый доставляла, вы знаете, где меня найти, – сказал доставляла, снова опустив стекло. – Ага, спасибо, – торжественно кивнул Ялли. – Властитель Артиэн не забывает безвозмездной помощи. – Помни о моих словах, племяш, – ещё раз напомнил о своих словах доставляла и резко сорвался с маста. Эльфа, человека и гнома окутало быстро исчезающее фиолетовое облако с лёгким цветочным ароматом. Тобольд думал, что это был настоящий огонь, однако всё оказалось лишь качественной иллюзией. В его сознании разнёсся довольный, но уже далёкий смех. – «Надежный и неболтливый доставляла»! – сердито фыркнул Барти. – «Помни о моих словах, племяш»! Да чтоб я ему ещё хоть раз хоть что-то предложил! – Вообще-то, умный и надёжный гном. К тому же он явно не закусывает «Вариндум» «Обардином», – подколол друга Ялли. – Как его зовут? – Да какая разница! Как будто других доставлял в Лемминггарде нет! – взглянув на серьёзно настроенного эльфа, гном всё-таки буркнул менее сердито: – Тезереддин Мурмекках. Для друзей просто Редди. Аяльф кивнул, явно запоминая это имя. – И, в конце концов, он владелец пробуждённого демекана. А демеканы в такое время ценятся гораздо больше, чем подверженные проклятиям сейны, – добавил Ялли спустя пару секунд. – Нас заметили. Тобольд? Тобольд тоже заметил, что на них смотрят уже пара десятков стражей, стоящих за зубцами Дара Демонов, стены из красного демонита, окружающей территорию Замка Леммингов. – Да уж, привлекли так привлекли, – пробормотал Тобольд, надеясь, что их не расстреляют с безопасного расстояния. Интересно, стоит дать знать, что он телохранитель, сразу или подождать, пока случится что-нибудь ещё? – Доблестные стражи! – взял инициативу в свои могучие ручищи Баргрант. – Здесички новый телохранитель ваших достойнейших Королей, Тобольд Виндфри! За парапетом над Главными воротами появился статный мужчина лет тридцати-тридцати пяти на вид. Его чёрные волосы с изумрудным отливом, длиной до бёдер, развевались на Нездешнем ветру, а мощные руки были сложены на груди. Одет он был в потрясающий воображение чёрный костюм с тремя шипами на каждом плече, причём шип у шеи был самым маленьким, а на самом плече самым крупным. Мужчина недовольно хмурился, будто его оторвали от завтрака или просмотра интересного фантазиала. – Эргон, – тихонько шепнул Баргрант Тобольду, хотя тот и сам это понял. В таком костюме мог быть только эргон Лемминггарда. – Я вижу Аяльфа Мордениорси, Тобольда Виндфри и Баргранта Сэндстойла, – неожиданно приятным голосом сказал эргон. – Или же глаза меня обманывают? – Да, это мы, – в тон ему кивнул Тобольд. – Опаздываете, – покачал головой эргон. – Лемминггард сейчас на грани Катастрофы, так что не могли бы вы подняться на стену сами? Тобольд вспыхнул: сами?! Он телохранитель или нет?! Перед ним даже не раскроют Главных ворот?! – Грань Катастрофы, – ласково шепнул Аяльф, проведя искусными пальцами правой руки по левому плечу Тобольда, гнев которого сразу же начал утихать. – Я бы не стал требовать чего-то, способного ослабить нашу безопасность даже ради торжественного входа в Замок. Он первым грациозно взмыл в воздух. Тобольд ещё раз поклялся заказать себе такие же классные штаны из серебристого эльфила и, может быть, изумрудно-серебряные сапоги тоже. Янтарного цвета куртка Аяльфа с золотистыми узорами ему также нравилась, но граф думал, что ему она не подойдёт. Да и вообще, зачем Ялли применил Мгновенное облачение прямо сейчас? Он и в Изысканном костюме выпускника Академии Саабласа выглядел как минимум потрясающе! – Давай, Тобольд! Величие впереди! – негромко подбодрил его друг. Баргрант явил огромный кусок чёрного мрамора с сияющими белыми прожилками и взмыл в воздух на нём, как это традиционно делают гномы. Тобольд довольно хмыкнул, увидев, что Баргрант даже расчёсываться не стал, не то, что менять одежду. Сам он чувствовал себя неплохо и в подаренном папой Камзоле Высокого элементалиста. Да, это может немного покоробить особо воинственных граждан Леммингтона, однако камзол и штаны превосходно сидят на его подкачанном теле, а сапоги не сильно уступают в крутизне изделиям эльфийских мастеров. Да и цвет ему нравится: чёрный с красным, почти в тон Дара Демонов. Разве что молнии по камзолу не искрятся. Баргрант уже почти достиг парапета, когда Тобольд наконец решился последовать его примеру. Ялли с добродушной насмешкой следил за ним, стоя по левую руку от эргона, выражающего вежливый интерес, а Барти лёгко спрыгнул с огромной каменюки и отряхивал походные гномские штаны от несуществующей грязи. Гном покачал головой и сделал руками пару жестов: «Давай мол, лети!» Тобольд ещё давным-давно знал, что у него не ладится ни с боевыми заклинаниями, ни с большинством остальных, не связанных с Исцелением. Даже простейшая Самолевитация давалась ему с невероятным трудом. Если бы не это, наверняка сейчас Главным Героем с Золотой Картой был бы он, а не этот пустоголовый выскочка! «Давай, ты сможешь!» – подбодрил себя Тобольд, переливая магию в нужные каналы. «Опозориться сейчас, с Серебряной Картой, будет просто невероятно кринжово!» – подумал он, с усилием отрываясь от земли. Огромная стена ползла вниз удручающе медленно, однако он искусно балансировал каналами силы и смог удерживать нормальное положение в пространстве до самого парапета. Когда он ступил на камни стены, то с облегчением выдохнул, дрожа всем телом и стараясь не подавать намёков на свои усилия. – Ну, по крайней мере ты не перекувыркнулся вниз головой, как последний раз, – беспардонно ляпнул Барти. – Барти! – возмущённо рыкнул граф. – Но не перекувыркнулся же! Значит, стал гораздо сильнее, чем раньше! – развёл руками ничуть не смущённый гном. Тобольд хотел ещё кое-что сказать, однако эргон покачал головой и, повернувшись, бросил, не поворачивая головы: – Оставьте тирады до разрушения проклятия. У нас мало времени, Короли ждут. Тобольд ещё раз кинул выразительный взгляд на всё ещё упрямящегося Барти и вслед за Ялли и эргоном пошёл в привратную башню, в других местах вполне способную потягаться размерами со среднестатистическим замком. Пара комнат с драпировками и картинами на стенах, поворот на лестницу, четыре пролёта вверх, ещё пара комнат и вот они уже стоят на большой площадке, с которой открывается отличный вид и на Замок Элнеалла, и на Сады Вернериана, окружающие его, и даже на виднеющееся вдалеке за ним Озеро Скорби, пустующее ныне, и на Скалу Отчаяния, горделиво возвышающуюся восточнее замка. Тобольд с трудом удержался от того, чтобы не открыть рот от восхищения: Замок Элнеалла вживую выглядел гораздо красивее, чем в «Атласе Эльдингнума» или на любых мемограммах, виденных им до этого. Огромный, чёрный, будто летящий вверх, он казался дремлющим Драконом, который сейчас проснётся и взмоет в облака, вершить свои драконьи дела. Молнии, отсюда крохотные, сновали по стенам, башням и крышам. Изумрудные, лазурные и багровые, они соответствовали всем основным цветам демонита, из которого Элнеалл, Верховный Архитектор Первой Империи, и воспел этот замок в дар Рою Леммингу. Тобольд прикинул, что некоторые молнии были не меньше пятнадцати метров, если размер вон тех окон на третьем этаже восточного крыла стандартный. Ух ты! Это ж сколько Магии ежедневно тратится только на поддержание этих самых молний! Пока Тобольд любовался Замком Элнеалла, эргон проявил свой элитный чаруч и что-то шепнул. Через сорок секунд к площадке подлетел викаон новейшей модели, крупный диск из чёрного металла с бледно-фиолетовыми кристаллами-усилителями снизу и гравированный серебряными рунами сверху. На ребре викаона находились небольшие лазурные кристаллы-стабилизаторы, некоторые из которых сейчас интенсивно светились. – Прошу на борт, – сделал приглашающий жест эргон и первым ступил на викаон. Тобольд с недоверием шагнул следом за Аяльфом. Хотя викаоны и не являются демеканами официально, кто знает, может и этот уже гнострифицирован? Когда Барти вскочил на викаон, тот мгновенно сорвался с места и через несколько секунд эргон уже спрыгивал на балкон шестого этажа основного крыла Замка Элнеалла. Тобольд печально вздохнул: он хотел с высоты рассмотреть Сады Вернериона. Они и в самом деле складываются в картины? Или это всего лишь слухи? – Ну, что застыл? – спросил Барти уже с балкона. – Потом на эти деревяхи насмотришься. Они не сбегут – у них нету ног, хе-хе! Тобольд с сожалением спрыгнул с викаона, расправил брюки на коленях и бодро вышел в коридор, где у двери, словно сошедшей с обложки альбома какой-нибудь роаркерновой группы, ждали его Ялли и Барти. Эргон, скорее всего, скрылся за ней. – Бод, как я выгляжу? – шепнул Барти рассматривающему переплетения изломанных серебряных линий Тобольду. Тобольд обернулся на него. И изумлённо застыл. Они что, сговорились довести его до сердечного приступа?! Теперь Барти был в том, что Тобольд презрительно называл «гнусным позорищем, недостойным Истинного Гнома». Называл, конечно, про себя, потому что Барти и вломить за такое мог бы, но… Но!! Черная футболка с помпезно кривляющимися членами Sexsweet Stuffers в позах настолько вызывающих и кринжовых, что Тобольд хотел зажмуриться, но не мог. Короткие, чуть ниже верхней четверти бедра, лазурного цвета шорты в обтяжку, с совершенно ненужными цепочками, шипами и нашивками. Гольфы ядовито-небесного цвета, от самого вида которых хотелось плеваться. Или выколоть себе глаза, тут уж как повезёт. Стилы на подошве такой толстой, что некоторые стремянки были бы ниже. Шипы и украшения, обозначающие то ли огонь, то ли кровь, усеивали стилы тут и там. Шнурки стилов были из трёх переплетённых нитей: лиловой, ядовито-зелёной и оранжевой. Тобольд заскрипел зубами от злости, когда представил себе, как кто-то сидит и переплетает настолько плохо сочетающиеся нити, чтобы сделать настолько отвратительные шнурки, что их хотелось вырвать и выкинуть далеко-далеко, даже в Гамгорзеннагген! На лбу Барти, как полупереваренная вишенка на свежевыблеванном торте, сидела чёрная бандана с рисунком в виде чувственных губ молодого мужчины, за которыми видны белоснежные зубы и верхнюю слева слегка лижет алый язык. – Сногсшибательно, – честно выдавил из себя Тобольд, желая сшибить гнусного гнома с ног, сорвать с него всю одежду, сжечь и одеть во что-то приличное. Барти можно было бы тоже сжечь, однако Дружелюбие Тобольда было прокачано достаточно хорошо, чтобы он не сжигал своих друзей. Всё-таки он не Сеймур. Ммм-да-а-а… Осмотрев себя в ростовой меммер планштука, Тобольд пришёл к неутешительному выводу, что втроём они походят на один из самых нелепейших балаганов, какие он только видел. Не такой на все головы отбитый, как у Эрнестуса Антрейникуса, но тем не менее. Хорошо хоть Барти стринги поверх шортов не надел, как это любит делать на своих концертах Майкл Кауфкас. Он подумал, что никогда не подаст другу такую притягательно-омерзительную идею, потому что догадывался, что Барти с улюлюканьем ей последует. Возможно, в ту же минуту. Вероятно, даже при нём. Изысканно-утончённый Аяльф, рукава янтарной куртки которого походили на медовые облака. Повседневно-строгий собственный наряд, красивый, однако не вычурный и лишённый излишних деталей, способных скомпрометировать весь ансамбль внешнего вида своей ненужностью. И ребячливо-задиристый стиль Баргранта, откровенно напирающий на то, что он точно не будет играть ни по чьим правилам, кроме своих. Барти словно выпячивал напоказ то, что обычно стараются скрыть, однако делал это с грубым гномьим шармом и вальяжным размахом. Вместе они смотрелись шокирующе. И в то же время – восхитительно. Вместе они смотрелись командой, способной на всё. Через пару секунд Тобольд всё же пришёл к выводу, что наряд Баргранта, хоть и не входит в число достойных любования, имеет право на сосуществование, оттеняя строгость его собственного камзола и воздушную сексуальность Аяльфа. – Правда, я не думаю, что любители роаркерна оценят наряд поклонника ловервейва, – подумав, добавил Тобольд. Нет, ну правда же? Роаркерн он про мощь, силу и превозмогание, а не вот про эти вот кривляющиеся ужимочки. Барти, презрительно фыркнув, прищурившись кивнул на двери: – Если ты думаешь, что это роаркерн, то мои поздравления. Это скарскарн, вещь на вид почти такая же, однако битком набитая заунывным отчаянием и неразделимой болью существования. Ненавижу, блять, скарскарн! Барти в ярости засунул большие пальцы рук в крохотные карманы шорт до упора и плюнул бы на пол, если бы они находились не в главном дворце Леммингтона. – Ну, я не разбираюсь во всех этих ста семидесяти видах Музыки, – примирительно улыбнулся Тобольд. – Мне только сильвервейв и нравится. – Это потому, что ты ничего другого и не слушал. Ордена ловервейва тебе тоже зайдут, может, даже некоторые банды супраскарна… – Молча, – шепнул Аяльф, плавно перетекая из расслабленной позы в торжественную. Тобольд и Баргрант сразу же замолчали, ощущая трепет эльфа своими аурами. – Короли ждут своих телохранителей, – сказал эргон, распахнув двери. Он отошёл направо, этим жестом подталкивая Тобольда входить. Сглотнув, граф вошёл в небольшую комнату, драпированную тёмными тканями и почти без картин. Перед камином с магическим аквамариновым огнём стоял крохотный столик с двумя чашками дымящегося чая и несколькими аппетитными на вид круассанами в небольшой плетёной корзинке, а рядом – две розетки с вареньем. За столиком в ажурных креслах сидели его наниматели. Короли Леммингтона. Они были близнецами, на вид совершенно одинаковыми. Едва волнистые чёрные волосы, шёлком струящиеся по плечам до груди. Пронзительно-насмешливый взгляд ярко-голубых глаз, обрамлённых длинными ресницами. Аристократическая изящность юных лиц, всё ещё не потерявшая подростковой угловатости. Стройные, но подтянутые тела в чёрных камзолах с серебряными украшениями. Тобольд даже подумал, не являются ли они последователями Твинира, ценящими изящность и гибкость юности, а не властную мощь зрелости, столь любимую Эльфами и элленитами. Левая ладонь правого Короля покоилась на правой ладони левого Короля, чему способствовали соединённые подлокотники. – Итак, это наш телохранитель, – мурлыкнул левый Король. – И его компаньоны, – продолжил правый, прищурившись. – Даззейн, представь нас, – кивнул эргону левый. – Короли Леммингтона, Дейнос, – левый сделал лёгкий кивок, – и Скальдар, – теперь этот жест повторил и правый, – Лемминары. Чрезвычайное положение обязывает нас опустить формальные процедуры и перей ти сразу к делу. Сказав это, эргон скалой встал чуть за левым боком Скальдара, сложив руки за спиной. Своим спокойствием он несколько приглушал слова «чрезвычайное положение». Конечно же первое после Короля лицо не должен бегать по дворцу, в панике размахивая руками, однако Тобольду излишнее спокойствие эргона казалось подозрительным. Скальдар вальяжно взмахнул левой рукой и эргон продолжил: – К нам прибыли телохранители в лице графа Тобольда Виндфри, четвёртого сына Эктигиана Виндфри, Огненного Барона, Аяльфа Мордениорси, князя Гиблой долины, Леса Туманов и Стетхайтских холмов, и Баргранта Сэндстойла из Великого рода Сандаггор, правящего Багряным рубежом. Властитель Артиэн лично проверил каждого из них на преданность Трону Леммингов. Тобольд был готов сквозь землю провалиться: он не ожидал, что ему придётся выслушивать титул своего папочки ещё раз, да ещё и в присутствии Королей Леммингтона! Вот же блин! А ещё он не думал, что Ялли целый князь. Он никогда об этом не упоминал, а сам Тобольд как-то не удосуживался спросить. Впрочем, все эльфы чем-то да правят. Они всё-таки Эльфы и удивлен этим Тобольд оказался гораздо меньше, чем упоминанием своего отца. Он надеялся, что эргон ограничится скромным «Тобольд Виндфри, из Полариса», но, судя по довольной ухмылке Даззейна, эргон сделал это умышленно. – Где же Норвэйнэн? – с лёгким недовольством спросил Дейнос у Даззейна. – Сеть Витерго почти уничтожена, мой Король, – скромно ответил эргон. – Норвэйнэн сказал, что «ноги его здесь не будет, пока стоит эта мерзость». Мы ожидаем его появления с минуты на минуту. – Долго, – Дейнос метнул взгляд на Скальдара и подумал вслух: – Лучшие Расплетатели Королевства работают почти сутки и эта дрянь всё ещё не поддалась! – Пока нет Норвэйнэна, присаживайтесь, – предложил Скальдар, раздвигая магией стол и являя ещё четыре кресла в стиле тех, на которых сидели они сами. – Круассанчиков? – любезно поинтересовался он у замешкавшегося Тобольда. Тобольд кивнул и последним сел за стол. Завтракать с Королями… Не так он представлял свой карьерный рост пару дней назад! Баргрант запихал в рот сразу три небольших круассана. Из одного потек апельсиновый джем. Тобольд поморщился от гномских манер поведения за столом. Скальдар и Дейнос, напротив, забавлялись. – Я правильно понимаю, что пока нет Норвэйнэна, ни о каких делах и речи быть не может? – спросил Ялли, призывая эллайн. Длинный и толстый, он был почти в руку эльфа, не страдающего от излишней худобы. – Совершенно верно, – важно кивнул Скальдар. – А пока наши Расплетатели работают изо всех сил… – Тобольд, почему же ты выпускник Академии Саабласа, а не Кевиностра? – продолжил Дейнос. – И почему у тебя чёрные волосы? В Вольных Ветрах обычно или рыжие, или блондины, – закончил Скальдар. – Ваши Величества, а вам не кажется, что это слишком личные вопросы? – поднял правую бровь Ялли, отрываясь от эллайна. Тобольд был бесконечно благодарен своему Эльфу за то, что он предоставил ему дополнительные несколько секунд для поиска Подобающего Ответа. – Отныне это наш телохранитель и эти вопросы были недостаточно личными, – улыбнулся Аяльфу Дейнос, чьи глаза на краткий миг вспыхнули красным демоническим огнём. – А что скажет сам Тобольд, наш восхитительный телохранитель? – он немного повернул голову и теперь встретился взглядом с графом, улыбнувшись и ему. – Я скажу, что мы не на рынке телохранителей. И если Артиэн решил прислать именно меня, то ему-то точно всё равно, где я учился и какой у меня цвет волос. Тобольд мысленно кивнул самому себе. И достаточно вежливо, и показывает, что он не керг с горы, и отлично ставит Королей с ихними идиотскими вопросами на место. – Властитель Артиэн, – шепнул Ялли, ставя, в свою очередь, на место Тобольда. – Властитель Артиэн, – повторил Тобольд, внутренне немножечко негодуя. Теперь у него и правда могут появиться проблемы: Артиэн… э-э-э… то есть Властитель Артиэн вряд ли одобрит такое вольное обращение со своим титулом. – Да, мы знаем, знаем, – отмахнулся Скальдар, опираясь щекой на левый кулак. – Артиэн, – он сделал очень небольшую паузу, чтобы показать свою принадлежность к Королевской Крови, – обещал прислать нам лучшего телохранителя из возможных. – И мы думаем, – продолжил Дейнос, с нежностью посмотрев на брата, – что должности телохранителя для такого достойного Героя, как Тобольд, явно недостаточно. Поэтому будем решительно настаивать, чтобы ты, Тобольд, стал нашим Королевским Всестражем, – Дейнос перевёл томный взгляд на Тобольда и ещё раз улыбнулся. Что-то в Тобольде дёрнулось от этого провокационного взгляда. А Баргрант вообще поперхнулся от этих слов. – Хоть Артиэн и прислал тебя без подобающей упаковки, – закончил Скальдар, критически оглядывая Камзол Высокого элементалиста, в который всё ещё был одет Тобольд. Тобольд поёжился. Скальдар ухмыльнулся. – Ну не в броне же из палладиума ходить выпускнику, – фыркнул Ялли, снова отрываясь от эллайна, который он с наслаждением поглощал. – Я бы посмотрел на выпускника в броне Паладинов, – ухмыльнулся Скальдар. – Мы тоже, – поддакнули ему эргон и Дейнос, устремив взоры на графа. Тобольд хотел пробурчать что-то в защиту своего достоинства и вкусов в одеяниях, однако его мысли прервал лёгкий шелест и крохотные фиолетовые искры, появившиеся между креслами Аяльфа и Дейноса. За лёгким шелестом последовал шелест погромче, как от сотни книг, в которых быстро переворачивают страницы. Крохотные фиолетовые искры превратились в фиолетовые вспышки приличного размера. В них замерцали серебряные и ярко-зелёные, цвета первой весенней листвы, искры, без остановки свивающиеся в узоры. И, наконец, секунд через пятнадцать, в сиянии славы и самодовольства появился Эльф. Высокий даже для эльфа – два тридцать на взгляд Тобольда, – в официальном камзоле салатового цвета, наполовину закрывающем ягодицы, в белоснежной рубашке и таких же ослепительных штанах из эльфила, второй кожей облегающих его могучие бёдра. На ногах сидели сапоги почти до колена, карамельного цвета, с несколькими драгоценными камнями, сияющими тут и там. Длинные, до колен, серебристые волосы, развевались на Нездешнем ветру. В двадцати сантиметрах за его левым плечом покоился дин’анойр, клинки которого на миг подмигнули Тобольду алым закатным светом. Над прекрасными насыщенно-синими глазами прибывшего мерцали три синих кристалла, напоминающие часть короны, частично находящейся не здесь. Сказать, что Эльф впечатлял, было бы просто скромно промолчать. Так Тобольд и сделал. Вместо этого он посмотрел на остальных. Аяльф продолжал неторопливо жевать эллайн, ничуть не уменьшившийся в своих впечатляющих размерах. «Ну Норвэйнэн и Норвэйнэн, – будто говорил его взгляд, мельком скользнувший по Тысячелетнему собрату. – Что я, Норвэйнэнов раньше не видел?» Даззейн смотрел с интересом. В его тёмных глазах читалось ещё что-то, однако Тобольд не мог с точностью определить это чувство и бросил попытки, переместив взгляд дальше. Дейнос и Скальдар взирали на Норвэйнэна с плохо сдерживаемыми восторгом и восхищением. Тобольд в сомнении покачал головой. Они же Короли! Что им какой-то Тысячелетний! Хотя он и потрясал воображение, Тобольд не мог отделаться от мысли, что Артиэн… Властитель Артиэн всё равно круче. Но Норвэйнэну он говорить об этом, конечно же, не будет. Переведя взгляд на Баргранта… ...Тобольд не поверил своим глазам. Не обращая внимания на Королей, Даззейна и Ялли, он потёр глаза кулаками. Потом ещё и ещё раз. Быть того не может! Барти смотрел на Норвэйнэна с такими ликованием и обожанием, что Тобольду даже как-то стыдно стало. У него появилось чувство, словно он заглядывает в чужую спальню. Или тайком читает набросок неизданного романа. Что-то такое, сродни вторжению в личное пространство с помощью тарана. На губах гнома играла улыбка блаженства, а во взгляде плескались целые океаны обожания. Не в силах больше выносить этот взгляд, даже не направленный на него, Тобольд… ~ Что так смотришь, будто лестроквазия увидел? ~ ухмыльнулся Эльф. ...окаменел. В его сознание вторглись настолько искусно, что даже щиты, наложенные лучшими мыслемантами Полариса, которых нанял его отец, никак не отреагировали на это вторжение! А денег заплатили тогда много… ~ Ну-ну, прекращай. Лестроквазии вымерли. И выходи уже из искажённого времени, у нас есть дела поважнее пустопяльства, ~ подмигнул ему Норвэйнэн. Искажённого вре?.. Но Ялли!.. Ялли тоже ухмыльнулся и эллайном указал на совершенно застывших Королей. Даззейн вроде бы двигался, однако делал это так медленно, что это можно было заметить только по движениям ресниц и крохотным морщинкам около уголков губ. Барти… просто являл собой статую голодного обожания. Тобольда передёрнуло. Как там сказал Норвэйнэн? ~ Из искажённого времени, ~ напомнил Аяльф. ~ Просто выныриваешь в окружающий мир и всё. Сеймур освоил это за пару секунд. Неужто ты и в этом окажешься хуже него? ~ ухмыльнулся Норвэйнэн. «Хорошо хоть не рассмеялся», – про себя пробурчал Тобольд, услышав слитный смех. Не слишком, правда, раздражающий. «Из искажённого времени? – подумал он. – Но время же не вода! Как из него вынырнуть?!» ~ Так. Прекращай самодеятельность, ~ посерьёзнел Норвэйнэн. ~ Тут и так проблем полон рот, а ты можешь устроить ещё и времясмещение! Ты настраиваешься на своё время, на своё тело, на окружающих, кто тебе дорог и ныряешь к ним. Идёшь, если хочешь, по тропинке. Это не сложно. Сеймур вообще до этого всего додумался сам, просто читая книги про Героев прошлого. Ты тоже сможешь. Давай. Если не получится, у тебя есть Ялли, ~ хмыкнул Норвэйнэн напоследок. Ялли с неудовольствием посмотрел прямо на него и, колыхнув гривой серебристых волос, уставился в потолок, демонстративно возвращаясь к эллайну. Тобольд закрыл глаза, глубоко вдохнул и… ...не вдохнул! Он не мог дышать! А кинув в себя поисковое заклинание, он с ужасом понял, что и сердце у него не бьётся! ~ Долбаные самоучки! ~ выдавил сквозь зубы Норвэйнэн, тоже закатив глаза к потолку. У них там что, расписание фантазиалов написано? ~ Так. Тобольд, паника которого росла всё сильнее, ждал этого «Так» целых две… секунды? Года? Эона? Здесь не было времени! Он не мог… ~ Итак. ~ Норвэйнэн без труда взял себя в руки, он ведь Тысячелетний, он ведь может дышать без воздуха и жить без сердца! ~ Ты смотришь на Дейноса или Скайльдара и вспоминаешь, что теперь ты их телохранитель. И рвёшь когти к ним. Если хочешь, можешь нацелиться на Даззи, он твой второй по старшинству начальник. Ялли с нами, к нему вообще не стоит приближаться. С этим гномом у тебя ничего не получится, я видел твою зависть точно так же, как вижу твой страх. Тобольд… снова закрыл глаза. Представил юных Королей Леммингтона, которых поклялся защищать перед самим… – Норвэйнэн! – с благоговением прошептал Барти, изо рта которого наконец-то выпал недожёванный круассан. В глазах гнома до сих пор плескались океаны обожания. Он вынырнул! Он смог! Он точно не хуже Сеймура! Тобольд в очередной раз закрыл глаза, словно падая на своё кресло. – Ловервейвер, – с презрительной насмешкой взглянул на гнома Эльф. Барти, впрочем, вообще не обратил внимания на явное презрение, с которым к нему обратился Тысячелетний. А вот эргон с недовольством поморщился. И тут до Тобольда с существенным запозданием дошло, что перед ним Сам Норвэйнэн! Герой Легенд, заставший расцвет и падение двух величайших Империй в истории Эльдингнума! Тот, что начал Ледяной Марш, покончивший с Безумием Некромантов раз и навсегда! Про него ходит столько разных историй, небылиц и слухов, что любой другой Эльф, даже Тысячелетний, не сможет… Левой руки Тобольда легко коснулся Ялли. От прикосновения друга как-то сразу полегчало и весь восторг, едва начавший накатывать на графа, плавно перешёл в «Истории и истории. Подумаешь! Мало ли чего придумают за эоны». Норвэйнэн явил между Аяльфом и Дейносом здоровенное роскошное кресло, гораздо больше похожее на трон, чем кресла Королей. Легко усевшись в него, он широко расставил ноги и откинул голову на удобную спинку. Его волосы облаками серебристого жемчуга прошли сквозь неё и теперь покачивались на Нездешнем ветру. Положив руки на подлокотники, Норвэйнэн бросил быстрый взгляд на Дейноса и кивнул. – Все в сборе! – хлопнул в ладоши Дейнос, привлекая внимание. – Норвэйнэн, будешь ли ты так любезен вернуться на пост Советника Королей Леммингтона и помогать уже нам? – Вы пока что не Короли, – без особой язвительности заметил Тысячелетний. – Для меня они всегда были Королями, – нахмурился эргон. – Для любого они будут лучшими Королями, чем Реймонд, – закатил глаза Норвэйнэн, будто объясняя детсадовцам, что желтый снег бесполезен для здоровья. – Это не значит, что я не буду помогать советом по мере моих скромных, – по губам Норвэйнэна скользнула и тут же исчезла самодовольная улыбка, – сил. Это значит, что я не смогу принять должность Советника Леммингтона пока Дейнос и Скальдар не станут Королями официально. – Две недели мороки и бумажной волокиты, – пробормотал Дейнос, быстро посмотрев на Скальдара. – По крайней мере, эта сука не украла завещание, – кивнул Скальдар. – Завещание? – хмыкнул Норвэйнэн. – О каком завещании вообще может идти речь, когда этот недоумок нарушил столько Запретов, что их можно пятнадцать минут перечислять? Только за то, что он сломал гробницу Роя и поспособствовал похищению половины Бублика Всесластия, его стоило бы гнать не только из Королей, но и из граждан Леммингтона! Эргон сумрачно кивнул. Тобольд подумал, что кивать и хмуриться входит в обязательные навыки для эргона Леммингтона. – В любом случае сейчас всем нам стоит серьёзно поразмыслить над дальнейшими шагами, – сказал Дейнос, обводя посерьёзневшим взглядом всех присутствующих. – С завещанием или без, нам придётся разобраться с Пеленой Бесконечного Сна за шесть дней. – За пять дней, шестнадцать часов и двадцать три минуты, – педантично поправил его Норвэйнэн. – Ты знаешь слишком много для того, кто прибыл две минуты назад, – с улыбкой прищурился эргон, пытливо глядя на Тысячелетнего. – Я – Эльф, – закрыл на миг глаза Норвэйнэн. Открыв их, он непоколебимо посмотрел на эргона. – Нам приходится быть в курсе происходящего, чтобы простые неприятности не переросли в Катастрофу. Эргон, удовлетворённый ответом, кивнул. – Итак… Ты мог бы вырядиться во что-то менее вызывающее, ловервейвер? – внезапно спросил у Барти Норвэйнэн. – Извини, – развёл руками гном, которого понемногу отпускало. – Я забыл свои леопардовые лосины и футболку-сеточку в другом дворце. И тут же продолжил влюблённо пялиться на Тысячелетнего, как будто так и надо! Как будто только этого от него и ждут! – Норвэйнэн, как наш телохранитель, Баргрант может ходить в чём угодно, пока это не нарушает законы Леммингтона. Не мог бы ты чуточку снизить агрессию? Всё-таки он старался произвести впечатление на нас, а не на тебя. А вот от этих слов Скальдара обалдел не только Тобольд, но и сам Баргрант: – Я думал, только Тобольд ваш телохранитель. – Мы думаем, трое телохранителей лучше одного, – улыбнулся ему Дейнос. – Ну… Ну ладно, – стушевался гном, вперившись взором в корзину с круассанами. – Ох, ладно! – поднял вверх руки и глаза Норвэйнэн, картинно сдаваясь. – Только не говорите потом «Как жаль, что мы не прислушались к Советнику вовремя! Ах, какая досада! Ох, какая печаль!» – Мы постараемся этого не допустить, – мягко посмотрел на Баргранта Скальдар. Гном кивнул, явно не зная, куда деть руки. – Итак, проклятие, – напомнил Норвэйнэн. – Да-да, Пелена Альсдретта, – кивнул Дейнос, возвращаясь к главной теме дня. – Если за неделю её не снять, все за пределами Замка Леммингов заснут, пока не будет уничтожен Полубублик Сласти, – кратко описал ситуацию Скайльдар. – Да уж, любил наш пра-прадед «изысканные способы решения проблем», – скривился Дейнос. – Пока Гвардия, Короли, эльфы и демоны решали бы насущные вопросы… – ...всё остальное население мирно посапывало бы, абсолютно беззащитное перед Злом, – закончил за братом Дейнос. – Поправочка, – подождав, пока Дейнос закончил, сказал эргон. – Мы точно знаем, что это будет не простой сон, а мощное защитное заклинание. Я готов спорить на что угодно: зло не сможет причинить заснувшим никакого вреда. – На что угодно? – в бесконечно-синих глазах Норвэйнэна зажёгся недобрый огонь теоретического интереса. Теоретического же? Тобольд не думал, что Норвэйнэн станет намеренно вредить кому-либо, но он же эльф! Кто вообще сможет доказать, что вред был произведён, если всё тут же вернулось, как и было? Да, конечно, это слухи и россказни, которыми пугают маленьких детей и глупеньких взрослых, но это же Норвэйнэн! Вряд ли он перед чем-то остановится, если захочет что-то кому-то доказать. Тем более себе. – На что угодно, – твёрдо повторил эргон. – Ла-а-а-адно, – ухмыльнулся Норвэйнэн, откидываясь на спинку кресла и улыбаясь, как наевшийся первоклассных сливок кот. – И как мы будем снимать это… проклятие? – поспешил вернуть разговор в деловое русло Тобольд. Он уже понял, что Тысячелетний вряд ли станет предлагать действенные идеи, если они покажутся ему недостаточно интересными. – Для начала мы хотели бы освежить наши воспоминания о Бублике Всесластия, – с затаённым ликованием предложил Дейнос. – Всё это даже маленькие дети знают, – поморщился Норвэйнэн, выразительно глядя на Баргранта. – И тем не менее мы не отказались бы послушать об этих событиях ещё раз, – продолжил Дейнос. – Тем более у нас под рукой есть такой замечательный бард, – улыбнулся Баргранту Скальдар. – Берсегур, – поправил его гном. – Ловервейвер, – тихим шёпотом прошипел Норвэйнэн, глядя на Баргранта без особого восторга и обожания. – Вы точно хотите услышать мой рассказ о Бублике Всесластия? – с несомненным сомнением спросил Барти, глядя не на Королей, а на Эльфа. – Норвэйнэн вроде как против. – Делайте что хотите! – взмахнул обеими руками Норвэйнэн, словно отгоняя от себя гусей, жаждущих хозяйских ласки и внимания. – Только потом не говорите, что я не предупреждал. – Итак, начну с начала, – торжественно сказал Баргрант, не менее торжественно кивнув. Быстро прощупав разрешения от Королей, он пригасил в комнате свет и над столом полилась бодрая, но довольно спокойная музыка, настраивающая на лад Древних Легенд и Эпических Сказаний. – Давным-давно, тысячи лет назад, в тысяча пятьсот восемьдесят девятом году, девять лучших кондитеров Англикании собрались вместе, чтобы обсудить постоянные бедствия, голод и грусть, причиняемые Некромантами всем остальным Королевствам. Над столом из голубовато-розово-серебряного облака, вынужденного изображать магические спецэффекты, осторожно, словно пробуя воздух на вкус, цвет и запах одновременно, выбралась чудовищная картинка. Тобольд с опаской поглядел на Норвэйнэна, хоть в полутьме его черты и казались расплывчатыми и будто нездешними. Тысячелетний наблюдал за картинкой с упоительной смесью удивления, недоверия и отвращения. Граф с содроганием подумал, что его недалёкий друг ходит по очень опасному лезвию ножа. И вот-вот сверзнётся. Из облака тем временем проступили девятеро кривляющихся магов-кондитеров, нарисованных так, что даже феникс-детсадовец с презрением выкрикнул бы «Ну и убожество!» и нарисовал бы своими умелыми лапищами в пятьсот раз лучше. Ну ладно, в пятьдесят раз лучше. Девятеро магов-кондитеров размахивали своими трёхпалыми культяпками, изображающими руки, хлопали криво нарисованными ртами и воздевали вверх отвратные дрючки, должные играть роль вандисов, традиционных магических направителей Англикании. – Собрались они и решили вместе, что должно им создать то, что всех накормит, то, что вечно будет питать радость и хороший вкус, то, что поселит Бесконечную Любовь к кондитерским изделиям и прославит их на века как лучших кондитеров Англикании, – продолжил Баргрант совершенно не соответствующим смехотворным картиночкам тоном. В голосе его легенды свивались в животрепещущий комок восхищения и блажества, а слова словно несли Древнее Знание через века, через замшелые камни и бурные реки времени. Кривляющиеся кондитеры одновременно воздели вандисы в жесте, должном изображать величие и вселять восхищение. Но вызывал этот жест лишь оторопь и отвращение. – И создали они в порыве неистового вдохновения то, что стало их концом. От вандисов вверх начали бить лучи ослепительного белого света. Вверху, в центре их соприкосновения, на глазах росло облако, напоминающее цветом и запахом ванильный зефир. В его центре, всё ещё стремительно меняющем форму, появились розоватые оттенки, быстро сменившиеся огненными тонами, а затем и багровым, тёмным туманом. Из облака проступил контур кольца, наливающегося тьмой и недобро сверкающей глазурью. В центре пустоты мигнул и распахнулся Глаз, полный бесконечной злобы и ненависти ко всему живому. – Но не все кондитеры были согласны с созиданием такого средоточия вкуса и радости. Как говорят, среди Девяти был предатель, возжаждавший сыграть на чуждой ему мягкости и присвоить себе силу всех остальных кондитеров. Мы никогда не узнаем, правда это или нет, намеренный саботаж или всего лишь ужасающая ошибка в расчётах, однако факт остаётся фактом: лучшие кондитеры своего времени выпустили в мир нечто невиданное и настолько чудовищное, что до сих пор равно пугает и трусов, и храбрецов, – Баргрант говорил всё печальнее и тише. К концу фразы в его голосе появились нотки неизбывной тоски, а музыка, прежде бодрая и спокойная, затихала на грустных нотах. Глаз словно заглянул в душу каждому. Багровый и дерзкий, с нахальным прищуром, он медленно оценивал всех в комнате. Оценивал как трапезу. Туман рассеялся. Кондитеры больше не кривлялись. Они с удивлением и страхом уставились на своё творение: бублик, покрытый золотистой глазурью, на которой тут и там пламенели сверкающие красные цукаты. Не было у него рук и ног, да и не нужны они были средоточию подобной Ненависти. – БУУУУБЛИИИИК ВСЕЕЕСЛАААСТИИИЯЯЯЯЯЯ!!! Внезапный вопль Баргранта, должно быть, сотряс замок до основания. А может, и свалил несколько ближайших к Дару Демонов домов. Тобольд чуть не подпрыгнул и схватился правой рукой за бешено колотящееся сердце, невольно подумав «Хорошо, хоть не обоссался!» Дейнос и Скальдар с удивлением посмотрели на Баргранта. Неодобрения в их взгляде, впрочем, не оказалось. Эльфы и Даззейн вообще не шелохнулись, как будто у них под ухом каждый день так истошно орут. Тобольд с облегчением подумал, что никто не видел его постыдного испуга, однако после того как Норвэйнэн ухмыльнулся, заглянув прямо ему в глаза, понял, что кто-то всё таки видел. Ну, хотя бы не станет привлекать внимания. Норвэйнэн милостиво кивнул. И пали кондитеры, корчась в агонии. И Магия их сверкающей радугой устремилась в Глаз. И улыбнулся Глаз, видя мучения создателей своих. И исчез. – Бублик Всесластия высосал всю Магию из кондитеров и покинул место, где был создан. – В голосе Баргранта появились жёсткие, металлические нотки. Музыка, практически неслышная, превратилась в демонический боевой марш, от которого Тобольду захотелось проявить свой чаруч и начать неистово повергать кого-нибудь куда-нибудь. Вот прям щас! – Но исчез он не навсегда. Через две недели после этого чудовищного предательства в разных городах Англикании и Фейвинксвилла начали находить тела граждан без единой капли Магии. Они были живы и с трудом приходили в сознание, однако не могли больше ни явить себе кружку воды, ни сотворить простейший Огненный шар. Так начался Сладкий Ужас, во время которого весь Эльдингнум подвергался непрестанному натиску исчадий Бублика, высасывающих магию отовсюду, где они могли её найти. Иллюзорные вазюки калечной лапой начали изображать валяющихся тут и там истощённых существ, от человеков до кентавров, от кергов до троллей. К ним подходили чуть менее истощённые вазюки, поднимали и несли за пределы облака. Некоторые карикатуры на искусство грозили кулаком небесам, будто выкрикивая грубо нарисованными ртами «Мы доберёмся до тебя, гнусный сухарь! Ты заплатишь за все наши мучения!» – Долго продолжался террор Бублика Всесластия и армий его выпечки, названных Мучными Сектами за разность их политических взглядов. Даже Порнофилакс Пятый и Некрофунтикс Третий, зачинщики Безумия Некромантов, опасались сладких исчадий. Два совершенно нормально, даже искусно, нарисованных некроманта, в которых Тобольд без труда опознал Порнофилакса и Некрофунтикса, в обнимку задрожали в облаке. На их прекрасных бледных лицах лицах застыло выражение отвращения и ужаса. Пальцы их были сцеплены, а длинные ухоженные волосы растрепались. Платиновая корона Некрофунтикса сидела немного криво. Тобольд быстро глянул на Баргранта. Уж не некроёб ли его друг? Или это просто художественный приём, призыванный выбить зрителей из и так непрочной колеи? Мотнув головой, граф вернулся мыслями к представлению. Он потом узнает, некроёб Барти или просто повыёбываться любит. Скорее, конечно, второе. – Время шло. Недели ужаса складывались в месяцы мучений, а потом стекались в годы отчаяния. Но внезапно явился Герой. В облаке возник всё так же отвратительно нарисованный самодовольный кондитер в Облачении кондитера-эксперта Англикании. Его волосы и ухмылка выдавали в нём эльфопоклонника, если не элленита. Шапочка держалась над его волосами исключительно с помощью магии. Он притопывал ногой в высоком сапоге, сложив мощные руки на груди. – Мелвин Молочник, также известный как Мелвин Девейни, первым использовал раскалённое молоко против Мучных Сект. Двенадцатого сентября тысяча пятьсот девяносто седьмого года, когда Мелвин готовил молочное желе по своему экпериментальному рецепту, на него напал отряд сдобнославных. И он выплеснул на них весь чан с раскалённым молоком, топлёным молоком со жжёным сахаром. Все сдобнославные растворились за считанные мгновения и ужас пожрал их отлетевшую сущность: нашлось средство, изгоняющее их лучше, чем сильнейшие заклинания. Мелвин с недоброй ухмылкой вылил на кучку панически верещащих, потешно размахивающих культяпками плюшек огромный чан светло-янтарного молока. Плюшки тут же исчезли со звуками, от которых Тобольд мысленно захихикал, а Норвэйнэн ухмыльнулся и одобрительно глянул на Баргранта. – Начало Сладкой Войны было положено. Один благородный экспериментатор сделал то, чего не добились все Боевые маги Мира: изобрёл средство, безотказно работающее против любых исчадий Бублика Всесластия. И началась Сладкая Война, война за свободу, война против тирании и воровства твоей радости. Война, в которой вкус праведный сокрушал вкус неправедный. И через два года Бублик Всесластия был загнан в ловушку. Криво нарисованные армии окружили Бублик Всесластия, вокруг которого оставалось явно не так много подчинённых, как тому хотелось бы. Со зловеще прищуренным Глазом Бублик раскидывал воителей Соединённой Армии Королевств огромным молотом, на конце которого сидел окаменевший пряник, сверкающий отвратительно-зелёным ядом. Каракули, изображающие воителей, подбирались к нему всё ближе и ближе. Когда вокруг Бублика не осталось ни одной самой завалящей печеньки, он яростно заревел и исчез в багровой вспышке телепортации. – И ушёл Бублик Всесластия, бросив слуг своих на произвол судьбы. И пойман был в портальной ловушке Элнеалла Архитектора. И явился ровно там, где ждали его Элнеалл Архитектор, Алмоллагрис, Демон Королей, и Рой Лемминар, Первый Король Леммингтона. Над Проломом Аиллана, где, соединив свои силы вместе, трое Героев сплели сеть Магии, разорвать кою у Бублика уже не получилось, – нараспев продекламировал Баргрант строки из «Легенды о Падении Бублика Всесластия», которую даже Тобольд помнил почти наизусть. Огромный Бублик, пылающий ненавистью, дрожал под напором Магии Эльфа, Демона и Короля. Трое, к удивлению Тобольда, оказались нарисованы нормально, даже изящно и, скорее всего, тем же художником, что изобразил и Порнофилакса с Некрофунтиксом до этого. Великолепный Элнеалл, могучий Алмоллагрис и неимоверно величественный Рой скрестили свои посох и мечи, направляя ослепительно-белый луч прямо в Сердцевину Зла. – И не выдержал Бублик столь мощного напора Свободной Воли и Невероятной Надежды, – продолжил цитировать гном. – Разметало его от собственного Зла и больше о нём никто не слышал. Бублик Всесластия эпично взорвался в багровой вспышке. Пылающие ломти его порочного тела разлетались во все стороны. – Но не бывает побед без жертв. Один из ломтей Бублика поразил Роя Лемминара и тот, не оправившись от ран, покинул нас в величии своей юности. Огромный, объятый огнём, кусок Бублика попал прямо в голову Роя и, роняя Корону Леммингтона, Рой медленно, словно под Замедлением, опустился на скалы. К нему тут же бросились Элнеалл и Алмоллагрис, однако они ничем уже не могли помочь своему другу и компаньону. – Так был одержан верх над одним из самых ужасающих порождений Безумия Некромантов, Бубликом Всесластия. Остатки Мучных Сект затаились, не показываясь на глаза жителей Эльдингнума. Добро ещё раз победило Зло и всё вернулось в русло привычной всем войны с Некромантами и их скелемами. Баргрант устало закрыл глаза. Элнеалл и Алмоллагрис поблёкли, а затем и пропали в серебряных вихрях магии. Свет возвратился в комнату. Дейнос и Скальдар негромко заапплодировали. Через секунду и Аяльф с Тобольдом присоединились к ним. Баргрант кивнул, скромно улыбаясь. – Мне, конечно, нравится твоя изобретательность, однако это издёвка на грани с неуважением, – со сложночитаемыми чувствами негромко напомнил о себе Норвэйнэн. Тобольд смог разобрать только плохо скрываемый гнев и праведное возмущение. Ему казалось, что в словах Норвэйнэна было что-то ещё, но что? Этого он так и не смог определить. – Так исковеркать труды самого Энди из Музея Сластей! Уму непостижимо! И почти непростительно, – зловеще прошептал он напоследок. – Со всем уважением к Энделлиону Дервиньерри, я взял его превосходный триптих за основу. Я, как берсегур, должен развивать Искусство, а не позволять ему топтаться в застое, – непоколебимо отчеканил Барти, сталью встретив пронзительный взгляд Норвэйнэна. – Ага, с помощью каляк, – ухмыльнулся Тысячелетний, будто бы оттаивая. – С помощью примитивизма, отражающего внутреннюю простоту и скудоумие верховных кондитеров, отважившихся на столь самонадеянный шаг, – сказал Баргрант, тоже смягчая тон. – Ладно, проехали. Короли, вы довольны? Я специально не стал прерывать нашего дорогого гнома, – Норвэйнэн бросил в Барти ещё один пронзительно-пылающий взгляд, – исключительно потому, что вам захотелось услышать эту историю. Ещё раз, – язвительно добавил он в конце. – Да, вполне, – удовлетворённо кивнул Дейнос, переглядываясь с братом. На их губах играла одинаковая лёгкая улыбка. – Теперь стоит перейти к самому важному делу этого утра. – Завтраку, – закончил за брата Скальдар. – Завтраку. Норвэйнэн, казалось, был… Ошарашен? Удивлён? Раздосадован? Тобольд прикинул, что всё равно не успеет удрать и приготовился к неизбежному. – Да, завтраку. Восхитительный Аяльф всё ещё не доел свой превосходный эллайн, – искусно перевёл гнев Норвэйнэна на его собрата Скальдар. Норвэйнэн с подозрением посмотрел на Ялли. Ялли, в свою очередь, бросил на эллайн такой взгляд, будто видит его в своей руке впервые и смущённо ухмыльнулся, пожав плечами. Весь его вид говорил «Подумаешь, эллайн! Вот если бы я сейчас сырой баклажан ел, это да, это было бы занятно». Норвэйнэн снова уставился в потолок, качая головой. Даже слабомыслящий керг, взглянув на него сейчас, смог бы без усилий прочитать на величественном лице Тысячелетнего Эльфа возмущенное «Что за идиоты меня окружают!» – Кризис кризисом, а завтрак пропускать никак нельзя, Норви, – примирительно сказал эргон, являя перед Норвэйнэном корзиночку его любимых пирожных. – Встречать лицом смертельную опасность лучше на сытый желудок. Правда, Бод? Откуда этот самый эргон узнал сокращение, которым его зовут только друзья? Тобольд не стал задаваться этим вопросом. – Да, Даззи, приключаться лучше подкрепившись, – ухмыльнулся он. Даззейн почти не выдал своего удивления, однако улыбка одобрения скользнула по его чувственным губам. – Все сегодня против меня, абсолютно все! – с наигранной злостью прошептал Норвэйнэн, сверля взглядом хихикающего гнома. – Ладно уж, второй завтрак ещё никому не вредил. И Тысячелетний впился зубами в первое белоснежное пирожное. Тобольд, пододвинув к себе корзиночку круассанов с шоколадом, с улыбкой подумал, что ему, скорее всего, в этом Замке понравится. Короли оказались не такими уж и извращенцами, какие бы слухи про них ни ходили. Он сделал глоток горячего зелёного чая с нотками лимона и мяты, неспешно думая о том, как именно они будут снимать Проклятие с Лемминггарда…