Главный Герой. Эльфийские Дневники. Свиток I: Власть

Завтрак медленно, но верно подходил к концу. Хотя по Баргранту казалось, что останавливаться он не собирается и готов «сожрать их всех», потому что разнообразные круассаны, булочки и пирожные исчезали в его могучей глотке так же быстро, как бесхозные предметы пропадают рядом с кергами. Какую уже булочку с малиновым вареньем он отправил в своё ненасытное чрево? Восьмую? И это только с малиновым. Тобольд с неодобрением поглядывал на друга, которому, казалось, мало просто наесться и надо обожрать все Королевские склады Магии до последнего ара. А кто будет следить за фигурой? Ему же придётся потом часа четыре крутиться и вертеться в жимчике на всех станках по очереди! – Поели, теперь можно и осмотреть место преступления, – подытожил окончание завтрака Норвэйнэн, когда Короли промокнули губы ажурными салфетками. – А смысл? – спросил Баргрант. – Если эта самая Анна не была так тупа, как могла бы быть, то начисто замела все следы. – Потому что я так хочу, – чуть сдвинул к переносице свои шикарные брови будущий Советник Леммингтона. – Это во-первых. И потому что там и правда могли остаться кое-какие доказательства моих скромнейших предположений. Это во-вторых. А в-третьих, мой дражайший гном, после столь плотной трапезы тебе надо жирок растрясти. Тобольд хмыкнул в чашку чая, Ялли негромко рассмеялся. Короли переглянулись, а Даззи всего лишь неодобрительно покачал головой. – Да на этом шикарном теле ни жиринки! – возмущённо возопил Барти. – Сам Дириндар, лучший Страж Границ из мне известных, признаёт мои невероятную харизматичность и восхитительную сексуальность! Норвэйнэн замолчал, с ухмылкой уставившись прямо в глаза гному. Тобольд почувствовал, что Тысячелетний как минимум частично находится не здесь. – В карманах проверь, – ухмыляясь ещё сильнее, сказал Эльф. – В левом нижнем кармане. Барти ойкнул так, как будто его совершенно случайно поймали на чём-то недозволенном и, вытащив руку из названного кармана… – Ох, и правда! – гном с восхищением уставился на трёхлитровую банку, по которой тянулась корявая надпись «Медвежачий жыр», демонстрируя её всем присутствующим. – Про неё-то я совершенно позабыл! У Дейноса со Скальдаром такие восхитительные булочки, что обо всём на свете позабудешь! Дейнос и Скальдар смущённо прыснули одобрительным смехом. – Это Бамкину и Книссину спасибо говорить надо, – откашлявшись и приняв более Королевское выражение лица, чем две секунды назад, сказал Дейнос. – Это они старались, а не мы. – При случае обязательно скажу! – важно кивнул Барти, без труда пряча огромную банку в крохотный карман своих шортов. Дейнос милостиво кивнул. – А теперь давайте же последуем за нашим восхитительнейшим адвандерером в глубокие подземелья, где было совершено гнуснейшее преступление этого века! – излишне торжественно предложил гном, первым вставая. – Я не адвандерер, – скромно улыбнулся Норвэйнэн, пряча глаза от присутствующих. – Всего лишь использую когнитивные способности и дедукцию, чтобы получить чуть больше сведений, чем стандартные существа. Норвэйнэн изящно поднялся со своего трона вторым, одобрительно и с некоторым удивлённым интересом глядя на Баргранта, стоящего у двери. За ним вставали и остальные. Подносы, чашки и корзиночки вместе со столовыми приборами быстро пропадали со стола. Норвэйнэн кивнул, видя, что все готовы, и комната погрузилась в серебряное сияние. – Я думал, мы телепортируемся прямо в гробницу, – несколько разочарованно протянул Барти, видя, что они прибыли даже не ко входу, а появились метров за пятнадцать до него. Широкий сумрачный коридор освещали нежно-лиловые магилампы, свет от которых не отбрасывал теней. По стенам вилась искусная резьба, а дверей было гораздо меньше, чем ожидал увидеть Тобольд. За спиной он чувствовал лестницу наверх, сам же коридор заканчивался тупиком. – Нужно проверить остаточную магию, – решительно сказал Норвэйнэн, даже не закрывая глаз, чтобы более торжественно погрузиться в Поиск. – Даз, никто не посещал саму гробницу после… инцидента? – Я заглянул одним глазком, – спокойно ответил Даззейн. – Пара гвардейцев охраняли лестницу до трёх дня, потом я отозвал их на стены. – Отличная работа! – похвалил его Советник Леммингтона. – А теперь с Королевского Позволения… Их накрыла огромная, давящая, душащая волна неистовой Магии! Тобольд упал бы на колени, задыхаясь и кашляя, если бы его вовремя не подхватил Ялли, стоявший сзади. Баргрант выдохнул и, выпучив глаза, упёрся руками в колени. Вот что называется Гномья стойкость! Тобольд немного позавидовал другу и порадовался за него. Сам он не выстоял бы без нежных и могучих рук Ялли. Короли будто не обратили на ураган Магии никакого внимания, а Даззейн качнулся настолько легко, что Тобольд раньше вообще не заметил бы этого. – Всё чисто. Никаких ловушек. Норвэйнэн довольно ухмылялся произведённому эффекту. И, похоже, сделал он это всё ради одной-единственной цели: проверить Выносливость Баргранта, который смотрел сейчас на Тысячелетнего с ещё большими восхищением и обожанием, чем час назад. – Ух! – наконец-то выдохнул Барти. – Ну ты хорош! Прям шикарен! – Спасибо, я знаю, – скромно ответил Норвэйнэн, бесстыдно улыбаясь. – А теперь осторожно заходим в гробницу, за мной. Норвэйнэн первым вошёл в кое-как закрытые двери. За ним последовали Даззейн и Короли. Потом шагнул Тобольд… ...и замер, ошарашенно глядя на разрушения, произведённые полоумной принцессой. – Ох… – Барти явно хотел сказать что-то более ёмкое, но сдержался при Норвэйнэне и Королях. – И всё это сделала одна поехавшая девка?! Да, Тобольд был с ним полностью согласен: даже для опытной ведьмы такие разрушения в Замке Королей стали бы весьма значительным достижением. Стены пробиты и пожёваны, на полу горы пыли и кусков камня. От колонн сохранились разве что базы и капители, лишь на парочке баз остались более-менее значительные части тёмных колонн. По всему этому будто прошлись Огненным смерчем: пятна копоти сидели тут и там, словно после жаркого боя, а не «Пришли. Сломали. Удрали», как Тобольд думал раньше. Но больше всего юного телохранителя поразило сделанное с самой гробницей. Статую Роя Лемминара, казалось, взорвали изнутри и её останки усеивали почти весь пол. Ложе расколото, осколки колыбели памяти лежат по бокам. Кое-где на них до сих пор мерцали крохотные лазурные и оранжевые молнии и небольшие искры. Четыре колонны с багровым Светом Демонов, прежде полукругом окружавшие ложе, лежат в крошеве, а сам Свет Демонов отбрасывает яростные тени без прежней поддержки. Зрелище удручало. Причём не только его. – О, нет! – выкрикнул Баргрант, опускаясь на колени и с нежностью гладя кусок белоснежного плаща из сверкающего камня. – Эта сука сломала статую самого Элгермонга Сандиггора, моего троюродного деда по линии дядьки Стюга! Как можно! Что ей сделала несчастная статуя?! – Ну вот видишь, как-то можно, – Норвэйнэн нахмурился, глядя куда-то вдаль. – А сейчас мы посмотрим, как это вообще произошло. Так что поднимайся на ноги и кончай кривляться, мы уже не в театре. Баргрант насупился и встал. И только теперь Тобольд обратил внимание на то, что его друг одет уже не в бесстыдное непотребство, а во вполне приличный, хотя и не очень красивый Комбинезон шахтёра-на-все-руки. Тёмно-синий, с сероватыми карманами и укрепляющими нашивками, он гораздо лучше подходил к ситуации, чем беспардонно короткие шорты и футболка с помпезными музыкантами. Сейчас гном походил на одного из работников Службы Экстренного Восстановления, а не на взбалмошного барда, как обычно. Карманов, по скромному мнению Тобольда, на комбинезоне слишком много, но кто знает, что в них лежит? Так что пусть уж будут. На всякий случай. Норвэйнэн повёл рукой. За его пальцами оставалась завеса серебряной пыли. Тобольд поморщился, но не слишком сильно. Баргрант уже показал «чудеса» бардовской Магии, теперь очередь Норвэйнэна демонстрировать Магию Эльфов. Потоки жемчужного тумана поплыли по залу, змеясь и извиваясь, спиралями охватывая всё больше и больше пространства. Они достигали пола, стен и потолка, пока, наконец, не взорвались одновременно, окутав гробницу Роя Лемминара вихрем серебристой пыли. В которой тут же возникли знакомые всем очертания. – Это же Рой! – поражённо выдохнул Дейнос. – Наш пра-прадед! – закончил за него Скальдар. Да, похоже, что это и правда был Рой Лемминар. Высокий, почти как Эльф, с сурово сведёнными к переносице бровями, горделивым ликом и развевающимися за спиной тёмными волосами, он стоял перед своей же колыбелью памяти и держал руки на навершии Вилленгоддериста, Потерянного Меча, упирающегося кончиком в плиты пола. Ноги Роя расставлены чуть шире плеч и вся его поза кричит о том, что ещё одно движение и он бросится в неудержимую атаку. Брони на нём не было, только почти домашняя тёмная одежда из ткани, которую Тобольд без промедления определил как эльфил. На ногах Первого Короля Леммингтона плотно сидели невысокие сапоги с закруглёнными носами и шипами на пятках, а узкий ремень чуть выше бёдер не мог похвастаться ни наличием кошелька, ни боевыми зельями, ни даже походной книгой мага. Ножен на нём тоже видно не было. Баргрант сквозь зубы выдохнул и Тобольд почти услышал «Мерзкая сука!» А после повернул голову туда, куда и его друг секундой ранее. Там стояла Анна Лемминар, с развевающимися золотистыми волосами и презрительно-удивлённым выражением на милом, но жестоком лице. Одетая в красно-чёрный лоснящийся комбинезон, она походила на ведьм-воительниц далёкого прошлого, может, даже времён Волшебы и Колдира. Руки её были затянуты в чёрные перчатки, а на ногах плотно сидели качественные чёрные же сапоги с золотистой шнуровкой. – А это ещё кто? – с удивлением спросил Баргрант, кивая на парня лет двадцати, боязливо стоящего за правым плечом безбашенной дочери Реймонда Лемминара. – Это? – Дейнос прищурился, будто стирая пыль со шкафа, где хранятся воспоминания не для ежедневного пользования. – Кажется, это её воздыхатель. Как же его звали? Пауль? Паурос? – Паллос Одегетти, – подсказал Даззейн, снова хмурясь. Тобольд признался себе, что сурово нахмуренные брови весьма идут и так впечатляющему эргону, но вслух этого говорить не собирался. – Камердингер Анны. Учился в Биттенгоре на третьем курсе. – Демонолог? Серьёзно? – удивлённо приподнял брови Барти. – Они ж не увлекаются девочками. – Как видишь, даже среди демонологов можно найти предателя, – ухмыльнулся Норвэйнэн гному. – Хорошо, что не среди Паладинов, – пробурчал гном, хмурясь не хуже, чем эргон. – Иначе совсем страшно жить станет, без традиций-то... Норвэйнэн и Даззейн залились довольным смехом. А Тобольд, скользнув глазами по красивой, но не слишком примечательной внешности камердингера, остановил свой взгляд на последнем участнике вчерашних – или уже позавчерашних? да неважно! – событий. Реймонд Лемминар, последний Король Леммингтона. «Ну, по крайней мере из уже коронованных последний», поправил себя Тобольд. Высокий, довольно статный, с горбинкой на семейном носу, который унаследовали от Роя и Дейнос со Скальдаром. Однако волосы его были ужасающе короткими, хотя и уложенными в довольно модную причёску. А на сравнительно красивом лице играл оскал НЕНАВИСТИ. Серовато-синие глаза, похожие по цвету на выцветший фруктовый лёд, словно вонзали лучи гнева в Роя, статуей стоящего перед своей колыбелью памяти. Одеждой Реймонду служил неприметный костюм тёмных тонов, и кроем, и качеством весьма далёкий от королевского. Истоптанные и грязноватые башмаки на его тренированных ногах казались неуместными в прежнем великолепии гробницы. В правой руке Реймонд с силой сжимал скипетр, сейчас более походящий на черезчур изукрашенную булаву, чем на доказательство принадлежности к Королевской Крови. На побелевших от напряжения пальцах сидели несколько колец, среди которых Тобольд узнал и серебряную полосу Последнего Привратника, дарованного Рою самим Солвиром Неустрашимым перед его коронацией. На шее Реймонда призрачно поблёскивала Печать Лемминга, последнее напоминание о Лемминге, которого Рой видел на Скале Отчаяния, а после него – никто во всём Эльдингнуме. И если Рой представал гордым драконом, охраняющим свои сокровища, то Реймонд – бешеным волком, пробравшимся в чужой дом рушить и рвать. Все они – от Роя до камердингера, – хоть и казались вполне реальными и вещественными, всё же странно мерцали, окружённые едва заметным подрагивающим облаком жемчужно-серебряной пыли. Когда они двигались, за ними оставался быстро пропадающий след из серебра, будто контур отставал на секунду-другую. Тобольд вздрогнул, поняв, что сейчас случится. И открыл свои Чувства, вспомнив сказанное Норвэйнэном: «Сеймур вообще до этого всего додумался сам, просто читая книги про Героев прошлого.» И понял, что тоже может попробовать прямо сейчас! Да не просто попробовать, а сделать самостоятельно. Он протянул свою Волю к Норвэйнэну, даже не дрогнувшему от этой непозволительной дерзости, соединил канал его заклинания со своими Чувствами и… Наверное, стоило бы назвать это Героическими Чувствами? Однако Тобольд не чувствовал ничего особо Героического в своих действиях. Тем временем Рой Лемминар приоткрыл рот, презрительно улыбаясь. – А озвучка будет? – спросил Скальдар у Норвэйнэна. – У вас уровень доступа слишком низкий, – ухмыльнулся Тысячелетний, с насмешкой и интересом заглядывая в глаза Тобольда. И Тобольд решился. Пять каналов тут же вырвались из его ауры, соединяясь с аурами Аяльфа, Баргранта, Даззейна, Дейноса и Скальдара. На прекрасном лице Дейноса промелькнуло удивление, а потом он с улыбкой кивнул, чуть крепче сжав ладонь брата. Даззейн нахмурился несколько доброжелательнее, а Баргрант радостно оскалился, чуть не потирая руки от предвкушения представления. Тобольд подумал, а не зря ли он соединил свою ауру с аурой Аяльфа, но его друг так нежно улыбнулся ему и запустил в его ауру такой поток Удовольствия, что граф смутился и не нашёл ничего умнее, чем обострить свои Чувства для лучшего понимания окружающего, вперившись взглядом в Роя. «Как смеете вы заявляться в мою гробницу?» «Голос» Роя был спокоен, но очень весомо намекал, что таким он будет не всегда. Юный и напористый, он напомнил Тобольду его нежелательного конкурента. Мысли чуточку сбились и он пропустил бы следующие слова, если бы не успокоился в то же мгновение и не вернул трансляцию в прежнее русло. А ещё он пообещал себе думать о жульничающем наглеце пореже. Просто на всякий случай. «Как смеешь ты показываться в этом замке?! Ты должен быть мёртв!» Рык Реймонда совершенно точно сказал Тобольду, что он не ошибся парой минут назад: предыдущий Король явно не питал никакого уважения к своему славному предку. «Я никому ничего не должен, – ухмыльнулся Рой, зловеще прищурившись. – А вот вы должны немедленно покинуть мою гробницу, если не хотите… пострадать.» Вилленгоддерист крутнулся на месте, поднявшись на несколько сантиметров вверх. Рубины зловеще сверкнули, будто мограя от неожиданного пробуждения, а янтари засияли золотом. «У вас ровно десять секунд, чтобы покинуть этот зал и никогда больше не задумываться о настолько гнусном святотатстве. Время пошло.» Рой рыкнул, стиснул правую ладонь на рукояти Потерянного Меча и неуловимо быстрым движением направил его в лицо своего правнука. «Пааап?» Протяжный и неуверенный голос Анны будто вывел Реймонда из транса. Он покачал головой и твёрдо сказал: «Мы не уйдём. Даже Алмоллагрис нам не помешает. А, где он? Где твой трахаль, дедуля?» Камердингер съёжился ещё сильнее, словно ожидая неминуемого удара. Анна закусила губу и чуть отпрянула, положив правую руку на рукоять массивного кинжала, покоящегося в ножнах у её правого бедра. Казалось, атака неминуема. «Мой любимый в месте гораздо более уютном, чем Розалинда и Кларисса». И Рой ухмыльнулся настолько дерзко, что Тобольд чуть не запплодировал. Норвэйнэн и Баргрант скалились одинаково довольно, Короли переглянулись с понимающими полуулыбками, а Даззейн покачал головой, словно говоря «Ну какой же он ребёнок!» Ялли смотрел на всё действие так, будто находился в мемхалле с трёхмерным изображением интересного, но уже виденного им фантазиала. А вот и атака. Только пришла она с неожиданной стороны. «СДОХНИ, ТВАРЬ!!» Реймонд завизжал, как керг, у которого отняли два золотых, только что честно заработанных им, и бросился на того и ждущего Роя. Скипетр сиял золотом и тьмой, Потерянный Меч встретил его завесой серебряных росчерков… И тут Тобольд заметил нечто странное. За левым плечом Роя мелькнула, исчезла и снова мелькнула неуловимая, неопределимая тень из жемчужной пыли. Почему-то смутно знакомая тень. Тобольд сосредоточился, пытаясь раскрыть свои Чувства ещё сильнее, понять, кто отбрасывает этот жемчуг или прячется за ним… ...и столкнулся с жёстким взглядом Норвэйнэна. Тысячелетний едва уловимо качнул головой справа налево и юный Герой понял, что не станет противиться запрету будущего Советника Леммингтона. Тень мигнула ещё несколько раз, – это заняло примерно три с половиной секунды, – а потом исчезла. Тобольд чувствовал – нет, откуда-то знал! – что это очень важно и никто, кроме него и Норвэйнэна, этот жемчужний призрак не видит. Может быть, ещё Ялли. Тобольд кинул осторожный, максимально незаметный взгляд на Аяльфа. Ялли с нежной улыбкой ждал этого взгляда. Граф снова смутился и теперь не сомневался в том, что и эльфы видели это так же ясно, как и он сам. После исчезновения жемчужного призрака атаки Роя стали гораздо более вялыми. Казалось, он борется не столько со своим безумным правнуком, кидающимся на него с бешенством сотни стандартных крыс, сколько с двумя противоречивыми мыслями, раздирающими его прямо сейчас. «Ну, прямо вчера ночью», – хмыкнул про себя Тобольд, понимая, что это замешательство – дело рук исключительно призрака. Этот нечёткий силуэт из жемчужной пыли был невероятно важен для понимания всей картины происходящего и Тобольд ощущал свою правоту сильнее с каждой секундой наблюдения за битвой, становящейся всё менее яростной. Наконец, Рой грозно зарычал, подавшись назад. Реймонд, видя отступление своего прадеда, рванулся вперёд, замахиваясь скипетром, чтобы провести сокрушающий удар справа-снизу вперёд и вверх. Но Рой исчез в облачке серебряных искр. Последним, что заметил Тобольд, был довольный оскал Первого Короля Леммингтона. Даже и не скажешь, что минуту назад Рой даже не думал отступать. А Реймонд, не удержав инерции в узде, со всей силы влетел в стену и нелепо ойкнул от неожиданности. Барти прыснул, Короли заулыбались с плохо скрываемым злорадством. Даззейн покачал головой, будто говоря «Как ему не стыдно быть королём с такими-то навыками...» Реймонд, пошатываясь, встал. Отряхнул колени, сделал пару вдохов и выдохов. Настороженно осмотрел зал, включая потолок. «Ушёл?» Вопрос остался без ответа: всё внимание камердингера и Анны было приковано к колыбели памяти, изображающей лежащего Роя с Вилленгоддеристом, покоящимся от его груди до середины голеней. Серебристо-белый камень, на который падал багровый Свет Демонов, казался призрачной сказкой, а сам Рой будто был сделан из белого шоколада. Тобольд непроизвольно облизнулся и сглотнул. Такие мысли сейчас совершенно неуместны и он уже корил себя за излишне точные сравнения. «Мы сделаем это?» Анна шагнула вперёд, ещё крепче стискивая рукоять кинжала. «Мы же сделаем это, пап?» Реймонд подошёл к колыбели памяти и осторожно повёл над ней скипетром. «Да, мы сделаем это сегодня.» Он начал нараспев читать древнее заклинание, снимающее чары и открывающее то, что скрыто. Слова вились жалящими осами и Тобольд, даже находясь в своём времени, чувствовал отвратительный скрежет и жужжание и визг, вонзающиеся в сознание не хуже, чем раскалённые иглы в подтаявшее мороженое. От скипетра расходились и падали золотистые тени и отблески, касавшиеся колыбели и тут же отталкиваемые. Тобольд понимал, что становится свидетелем чего-то настолько святотатственного и противоестественного, что даже смотреть на это ощущалось превыше его сил. И не только он чувствовал это: Дейнос и Скальдар почти одновременно шагнули вперёд, словно пытаясь помешать своему отцу. Но как они могли помешать тому, что уже случилось? Реймонд запел громче: скрежет и визг стали нестерпимыми, тени и отблески беспрепятственно касались колыбели, а некоторые даже проходили сквозь, вызывая дрожь камня и звуки, похожие на далёкие стоны отчаяния и боли. Анна шагнула вперёд, а следом за ней и несчастный предатель, всё ещё чувствующий себя не в своей тарелке, но немного осмелевший без истинного Хозяина этого Замка. В правой руке Анны, теперь просто сжатой у бедра, мелькнули искры золота. Тобольд почувствовал, что это приоткрывается её Астральный шкаф, в котором… Пение превратилось в рокот. Слова падали дождём из отрубленных голов, градом насмешек над Справедливостью и Честью, ливнем обещаний скорой и жестокой расправы. Отблески походили теперь на лезвия, маленькие клинки, тысячами вонзавшиеся в защитные заклинания колыбели и по кусочку, по осколку раздирающие их жестокими и жадными когтями. Теперь Реймонд не просто походил на бешеного волка: он стал им. Глаза последнего Короля Леммингтона округлились, налились кровью. Радужки в них стали янтарно-золотистыми, почти как тени, отбрасываемые скипетром. Зрачки расширились, в волосах появились красноватые искры и крохотные молнии. Тобольд удивился тому, что может видеть глаза Реймонда: ведь тот стоял к нему боком, почти спиной. Но времени на удивление не было, поддерживать канал такого мощного заклинания и вливать в него собственные силы стоило юному графу многого: он уже чувствовал, что выдыхается. Кожа на руках Реймонда, как и на его лице, натянулась и побледнела. Король тоже чувствовал себя не лучшим образом: сокрушение защиты колыбели тратило очень много его личных сил. Ногти Реймонда почернели и удлинились, клыки вытянулись, а в уголках напряжённых губ появились капельки пены. Но он не сдавался. Слова заклинания слетали с его языка и ранили, ранили бесконечным потоком отравленных ножей защитные чары гробницы. Хор голосов, прежде различимых слабо, почти на грани слышимости, внезапно слился в крик нестерпимого ужаса и тут же опал выдохом боли. Из колыбели вихрем рванулись тени, обвивая Реймонда. Колонны задрожали, словно рядом шёл Энфиблеттам. Свет Демонов вспыхнул ярче солнца и тут же погас. Заклинание, хранящее колыбель, было сломано. Реймонд в корчах упал на пол. На него посыпались каменные крошки потолка, исчезая в тенях. Колонны закачались и начали рассыпаться, взрываться изнутри. Анна бросилась к своему отцу, но в ужасе остановилась: тени яростно зашипели и выгнулись к ней, скаля тёмные зубы и багровые глаза. Свет Демонов снова вспыхнул, заливая зал отблесками свежей крови. – А вот сейчас можно немного премиума, – мурлыкнул Норвэйнэн, довольно щурясь на корчащегося Короля. Словно могучая рука подняла Тобольда и поставила на пол: он больше не ощущал слабости и потери сил, хотя заклинание его работало на все сто. Он с благодарностью посмотрел на Норвэйнэна. Советник Леммингтона ухмыльнулся и подмигнул. – Обещай… Обещай, что уничтожишь всех эльфов! Хриплый шёпот Реймонда вырывался будто из разорванного горла. Даже дошкольник при взгляде на безумного Короля понял бы, что долго тот не протянет. – Обе… Обещаю, пап… Принцесса Анна сглотнула комок, понимая, что видит отца живым в последний раз. Тобольд надеялся, что самонадеянная девчонка проронит хотя бы одну слезу, но слёз на её лице не было. Только упрямость в своих заблуждениях и целеустремлённость, которую стоило бы использовать для созидательных целей. Реймонд вытянул руку со скипетром вверх, скрывшись в тенях почти с головой. Анна протянула свою, правую, чтобы схватить скипетр… Но три тени, вырвавшись из скопления на полу, быстро пробежали по руке и скипетру, не давая принцессе-предательнице коснуться средоточия Королевской Власти. Рука Реймонда опадала, заваливалась в скопление шелестящих теней. Скипетр сквернул своим золотом в последний раз и исчез. Тени быстро растворялись, а крошево с потолка и капителей колонн падало все чаще. Зал трясся так, будто Энфиблеттам, Драккенгор и Волвенврейт начали совсем не дружескую потасовку в паре метров над потолком. – Мы должны… продолжать? Камердингер, вокруг которого мерцали багровые тени защитного заклинания, подошёл вплотную к принцессе. – Да. Обязаны. Кивок. Закушенная губа. Из Астрального шкафа появляется длинное золотистое древко. Левой рукой Анна вытаскивает странный предмет, при одном взгляде на которой Тобольд в ужасе отшатывается, а Эльфы морщатся. Десяток золотых концентрических колец, крутящихся сами по себе, словно всасывают окружающее пространство, оставляя только осквернённую пустоту. Камердингер отшатывается: даже он не в силах выносить мерзость золотой сферы, кольца которой покрыты древними и отвратительными рунами Удержания, Подчинения и Овладения. Анна надевает сферу на посох и они сливаются, гудят, раскручиваются. Статуя Роя Лемминара раскалывается точно так же, как и колонны, взрывается изнутри. Кусок плеча бьёт камердингера в грудь и тот падает, благодаря свои заклинания за смягчение удара. Колыбель памяти трескается надвое. Анна наводит бешено крутящиеся сферы в центр колыбели и приподнимает посох. За ним, будто рыба на крючке, тянется сгусток фиолетового серебра, извивающийся, дрожащий. Живой. Изо всех сил сгусток старается отползти, отодвинуться, не коснуться колец, но всё тщетно. Сфера жадно стягивает фиолет и серебро, втягивает меж колец. Становится видно багровое средоточие: под чарами находится обугленный кусок, щедро политый пламенеющей глазурью и усыпанный цукатами. В выемке копошится дымка, в дымке зажигается Глаз. Камердингер охает… ...и вся картина мазками жемчужного серебра тает, становясь ужасающим воспоминанием немыслимой подлости. – Всё, я так больше не могу. Ну и мерзость! – Норвэйнэн в сердцах плюнул на пол и тут же убрал свою слюну чистящим заклинанием. – Ну, как вам? – Это был… – начал Дейнос. – ...и правда наш пра-прадед? – закончил за него Скальдар. – Рой жив? – с надеждой спросил Дейнос, шагая с братом к Норвэйнэну. – Если бы он был жив, – ухмыльнулся Норвэйнэн, окидывая близнецов ещё одним изучающим взглядом, – то наверняка сообщил бы вам это самостоятельно. А ещё открытки на День Льда присылал бы. Видя разочарованные и всё ещё чего-то ждущие лица своих будущих подопечных, Норвэйнэн смягчился и сказал: – Это не ваш уровень доступа. Вот станете Королями и начнёте задавать вопросы для взрослых. Скальдар разочарованно кивнул. Дейнос крепче сжал его ладонь и ободряюще улыбнулся. – И? Что же нам с этим делать? – спросил Баргрант. – Что-что, в Биттахттор идти, – оскалился ему Норвэйнэн. – Что им делать в нашей Академии? – спросил Скальдар, не особо надеясь на ответ. – Биттахт Бронси на данный момент лучший демонолог в Лемминггарде. Я увидел недвусмысленные намёки на то, что скипетр унесли именно в Королевства Демонов. Без скипетра вас, – он одарил Дейноса и Скальдара довольно-таки заботливым взглядом, – никто не коронует. Да и сам Битти может чего посоветовать насчёт того, как снять Пелену Бесконечного Сна. Баргрант с важным видом покивал. Аяльф коснулся своего подбородка, будто задумавшись о чём-то. – Почему вы всё ещё тут? – с явным недовольством спросил Норвэйнэн, хмуро глядя на Тобольда и Баргранта. И тут Тобольд понял, что если он не спросит об этом сейчас, то не сможет спросить никогда: момент будет безвозвратно упущен. – Вы не заметили ничего странного за левым плечом Роя в самом начале боя? – Тобольд понимал, что невероятно нарывается, даже сильнее, чем это сделал бы Барти, напялив стринги поверх леопардовых лосин на День рождения Норвэйнэна, но не спросить он не мог: его до сих пор распирало от ощущения невозможной важности того, что он увидел. И в первую очередь он посмотрел на Королей: – Жемчужная тень, призрак из серебряной пыли? Он пару раз мигнул и исчез. Дейнос и Скальдар переглянулись. А потом одновременно посмотрели на Норвэйнэна. Тобольду даже не пришлось открывать свои Чувства, чтобы увидеть, как Норвэйнэн незаметно качает головой. – Даззейн? – неуверенно спросил Тобольд у эргона. – Вроде бы нет, – честно ответил Даззейн, выдержав взгляд своего нового подчинённого. – Это точно не могло быть облаком остаточных воспоминаний места? Может быть, там и правда было что-то. Но что именно? И он, хмурясь, посмотрел на основание статуи Роя. – Барти? – Точно нет, я ничего такого не помню, – ответил гном без обычной ухмылки. – Ялли? – Тобольд обернулся к тому, кто, по его мнению, врать ему не станет. – Извини, я смотрел, как смешно скрючился этот глупенький женолюб, – нежно улыбнулся ему Эльф. Тобольд понял, что Ялли не врёт. Но и ради Истины светильник держать ему не поможет. – Норвэйнэн? – спросил Тобольд, уже не опасаясь за свою шкуру. Всё уже было сказано. – Мне бревно из воспоминаний в глаз попало, – оскалился Норвэйнэн. – Знаешь, как неприятно было? Я минуты три проморгаться не мог. Слова Норвэйнэна донеслись до него словно из далёкой комнаты, дверь в которую затем тут же захлопнули. Тобольд ощутил, что в его волосах вьётся ветер, а сам он с Ялли и Барти стоит на Даре Демонов.