Северный ветер принесёт с собой перемены

      Очередное утро после возвращения экспедиции начинается не с чашечки ароматного кофе, без которого Джинн едва ли может нормально функционировать, а с внезапного и странного вброса магистра Варки.       — Скажи, с тобой когда-нибудь случалось такое, что Лиза внезапно узнавала о твоих постыдных поступках?       — Магистр, что конкретно вы имеете в виду? — оторвав взгляд от документов на столе, Джинн смотрит на сидящего напротив Варку. Он выглядит каким-то задумчивым и… смущённым?       — Ну, допустим, какие-нибудь выходки по пьяне?       — Нет, я никогда не напивалась до такой степени, чтобы себя не контролировать, — она старается держать лицо непроницаемым, а в мыслях проскакивает: «Зато совсем недавно напилась так, что сформировала целый тайный союз по сохранению должности Великого магистра за вами». За что ей до сих пор немного стыдно.       Так бы это и осталось бредом группки пьяных людей, если бы не их решительность и сохранившиеся после отрезвления воспоминания. На следующий же день все присутствующие тогда в библиотеке поочерёдно заявились к Джинн в кабинет, и ей пришлось в срочном порядке составлять план и график, чтобы избежать всяких неприятных казусов. В ином случае они бы навалились на Флинса всем скопом и начали делить его между собой. Сейчас каждый отвечает за свой участок работы и напрямую отчитывается ей, так что в идеале у них не должно возникнуть никаких проблем.       — Прошу прощения, магистр, а для чего вы интересуетесь? — возвращается она к вопросу Варки, который, однозначно, был задан не спроста.       После непродолжительного молчания Варка откладывает перо в сторону, ладонью заводит чёлку назад и с тяжёлым вздохом откидывается на спинку кресла, в котором до сего момента сидел с идеально прямой спиной, как и положено Великому магистру. Джинн пока ещё ничего не услышала, а уже жалеет, что спросила.       — Да тут такое дело. Если говорить коротко, Флинс нашёл обо мне одну книженцию в библиотеке. Ну и там много всякого написано, как хорошего, так и того, чем совсем не хочется гордиться.       Джинн хмурится.       — Вы хотите сказать, что кто-то посмел написать о вас что-то плохое? — сама мысль о том, что какой-то человек ставит под сомнение честь магистра Варки, а вместе с тем и всего Ордо Фавониус, заставляет кровь вскипеть в жилах. Даже если Варка не идеален и местами творит глупости, никто не имеет такого права.       — Не то чтобы.       — Мне его найти?       — Нет, не надо никого искать, я в курсе, кто автор, — усмехается магистр Варка, сцепив руки на животе в замок. — Да и там так-то правда написана, чего обижаться? Но я не за тем спрашиваю, просто мне показалось, что уж ты-то точно подскажешь, как разобраться с моей ситуацией.       С какой ситуацией? Что может быть важнее, чем то, что у них на всеобщее обозрение выставлена книга, которая может принизить его статус как магистра?       — Видишь ли, благодаря этому у Флинса появилось достаточно поводов для шуток надо мной, а я не настолько же искусен в словесных дуэлях. Оборону я, конечно, держу, но по сравнению с ним я всё равно что безъязыкий хиличурл. Так вот, может, ты знаешь способ, как его переиграть?       Джинн старается не слишком громко вдохнуть воздух, пока за её спиной опускается фантасмагоричный занавес.       Типичный магистр Варка, которого заботит не то, что следует.       — Магистр, вы хотите, чтобы я дала вам уроки остроумия?       — Я имею в виду… Ты же как-то справляешься с Лизой? А она ещё та говорунья, — улыбается Варка и слегка наклоняет голову вбок. — Только, прошу, не говори ей, а то она может превратно расценить мои слова.       Джинн догадывается, что магистр Варка просит у неё совета по той же причине, что и в прошлые разы: он искренне уверен в том, что она разбирается в делах любовных, и, наверное, думает, что в их паре с Лизой она верховодит, но это в корне неверно. Лиза себе на уме и всегда творит то, что вздумается, ни на кого не оглядываясь.       И, да, она болтушка, каких поискать, именно благодаря ей Джинн вообще научилась острить. Но как не старайся, Лизу не переговорить, ей, что не скажи, хоть бы хны.       Хотя, всё же, есть один верный способ лишить Лизу дара речи. Для этого слов вообще не требуется, нужно только хорошенько поработать языком, и Джинн совершенно, абсолютно точно не станет делиться им с магистром Варкой. Не хватает ей ещё обсуждать с ним настолько личные вещи.       — Магистр, боюсь, такого способа нет, — отвечает она с абсолютно пустым лицом, отчаянно пытаясь выкинуть из головы все непристойные мысли. От стыда пылают уши. Честно, вот не на такие разговоры она рассчитывала с утра пораньше. — Полагаю, единственное, что тут можно сделать, — это смириться.       Из груди магистра Варки рвётся хриплый смех, кажется, он вообще не расстроен таким ответом. Он одаривает Джинн понимающим взглядом.       — Да мы с тобой прямо два сапога пара.       И что это должно значить?       — Ты не улавливаешь связи? — отсмеявшись, читает Варка по её непонимающему лицу. — Ветер — символ свободы и перемен, неудивительно, что его тянет к яркой и необычной молнии, как бы та ни жалила. То же можно сказать и про обладателей этих стихий.       Он имеет в виду, что они с ним, что Лиза с Флинсом похожи? Это же надо до такого додуматься, каким боком вообще?       — Они невероятные, да? Такие чудные, такие… не от мира сего, — говорит магистр Варка, чтобы вовлечь Джинн, однако ясно как белый день, что с таким одухотворённым видом он думает именно о Флинсе. — Я так его люблю, Джинн, что совсем дураком становлюсь, хоть в одиночку против Селестии выступи. Ты меня понимаешь?       — Ну и шутки у вас! — нервно усмехается Джинн. Варка подозрительно молчит, и ей вдруг становится не до смеха. Пусть он скажет, что пошутил, почему он такой серьёзный? — Магистр, это же шутка, да?       Святой Барбатос, с него ведь станется…       — А я надеялся, что поймёшь, — вздыхает он.       — Понимаю, конечно понимаю, но зачем сразу упоминать Небесный Порядок?       — А как я ещё могу доказать свои чувства?       — Не надо никому ничего доказывать, все и так знают, как сильно вы его любите, — умоляюще смотрит на него Джинн. — Пожалуйста.       — Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы подумал, что меня просто успокаивают. Но тебе я верю. Если ты так говоришь, значит, я и впрямь делаю достаточно, — ещё бы не достаточно, когда он собирается бросить всё ради Флинса, так и подмывает сказать. Как же она терпеть не может такие разговоры — магистр Варка, конечно, делает это не специально, но из-за его неосторожных фраз у неё всякий раз прибавляется седых волосков на голове.       — К слову, как ему у нас вообще? Мондштадт уже успел произвести на него впечатление? — как бы невзначай интересуется Джинн, на деле же она пользуется прекрасной возможностью, чтобы оценить успешность их с Лизой плана. Уж магистру Варке Флинс не стал бы врать о своём отношении, скрываясь за вежливой улыбкой.       — О, он в восторге!       — В восторге? — она приподнимает бровь. Хороший знак, но слишком уж короткое слово, чтобы удовлетворить её тревожный интерес.       — Сказал, что ему нравится архитектура и природа, но природа, конечно же, больше, там же не так много людей. Никак не отвыкнет от своего кладбища, где вокруг было ни единой живой души, — кивает магистр Варка, и в его глазах прямо светится довольство. — Хотя климат, говорит, жарковат. Джинн, ну ты представляешь? И это после того, как мы побывали в Натлане!       — Рада слышать, что он чувствует себя комфортно, — деловито отвечает Джинн, стараясь не выдать своего облегчения. Похоже, план «Влюбить Флинса в Мондштадт» успешно претворяется в жизнь, Лиза будет довольна. — Может быть, он говорил что-то ещё?       Например: «Варка, любимый, тут так хорошо, давай останемся здесь навсегда!»       Магистр Варка хмыкает:       — Джинн, ты спрашиваешь с таким серьёзным видом, как будто собираешь данные для отчёта, не иначе.       — Я спрашиваю как рыцарь Ордо Фавониус, — напрягается Джинн. Её вопрос показался ему подозрительным? Неужели она выдала себя? — Я хочу быть уверена, что в Мондштадте всё хорошо. Нам не помешает взгляд со стороны. И вам бы стоило думать об этом, а не о всяких там… восстаниях.       — Ну всё, опять ты начинаешь, — притворно обижается он и, подняв руки, делает вид, что сдаётся. — Ладно, ладно. Не стану выступать против Селестии, обещаю. Но шутки Флинса… — он качает головой. — Вот с этим ты меня не научила справляться.       — Я никогда не обещала вас учить, — тут же возражает Джинн.       — Не обещала, но я надеялся.       Джинн устало прикрывает веки и считает до пяти. Потом ещё до трёх, на всякий случай, чтобы убедиться, что не закричит.       — Магистр, единственный способ прекратить его подначки — это смириться, успокоиться, и не давать ему реакции, — мудро звучит, конечно, но сама она пока так и не научилась не обращать внимание на поддразнивания Лизы. — Он не остановится, пока будет видеть, что вы смущаетесь.       — Да знаю я, — с улыбкой ворчит магистр Варка. — Просто он так смотрит, когда поддевает меня, будто говорит: «Ну же, отыграйся! Покажи мне, что можешь!»       — И что же вы делаете?       — Сдаю позиции, — честно признаётся Варка. — Потому что он улыбается.       Это невыносимо, думает Джинн, а магистр Варка смеётся.       — Ага, — соглашается он с какой-то почти торжественной серьёзностью. Она что, произнесла это вслух? — Любовь — штука такая, уж ты-то понимаешь.       — Лиза — это другое! — слишком резко отвечает Джинн, отчего щёки тут же вспыхивают румянцем. — Совсем другое.       — Конечно, конечно, — смеётся магистр Варка. — Хотя бы потому, что она женщина. Но, согласись, есть же схожесть…       — Прошу прощения, магистр, я совсем забыла, что нужно обсудить закупку припасов с Гертой, — прерывает его Джинн, резко поднимаясь из-за стола, и убирает те бумаги, которые успела разобрать. Если бы Варка не сбегал от своих обязанностей в разгар рабочего дня, он бы знал, что этот вопрос решили ещё вчера. Спасибо его беспечности, у неё есть отличный повод уйти. Потому что ещё немного, и у неё лопнет голова. — Все документы я разложила по папкам, уверена, вы не запутаетесь. Учтите, нужно закончить к вечеру.       Выражение лица магистра Варки скисает, как молоко на жаре, когда до него доходит, что его бросают один на один с ужасно большой, нет, просто огроменной кипой документов.       Варка пытается как-то отшутиться, даже набивается к ней в помощники, но Джинн уверяет, что прекрасно справится сама, и как можно скорее покидает его кабинет, чтобы он и впрямь не увязался следом. Хватит с неё на сегодня.       Как только за спиной закрывается дверь, у неё из груди невольно вырывается вымученный вздох. Она не понимает, как вести себя в такие моменты — когда нужно оставаться профессионалом и при этом вести со своим начальником личные разговоры, которые не имеют никакого отношения к работе. Они вечно приводят к какой-то путанице и непредсказуемым последствиям, но, увы, их не всегда удаётся избежать.       Джинн идёт дальше по коридору, пытаясь привести мысли в порядок. Всё-таки она знает, что ей нужно, а вот как заставить других понять, что она не претендует на роль главного советника по сердечным делам магистров, тот ещё вопрос. Может, ей стоит просто игнорировать все эти откровения Варки и сосредоточиться на работе?       Ноги приводят её в библиотеку, где практически нет народа: в это время немногие стремятся к знаниям, отдавая предпочтение сну. Джинн находит Лизу в компании Рэйзора и Дурина, у них занятие по правописанию, о чём она уже в самом деле забыла, потому что была слишком увлечена целью сбежать от неудобных разговоров магистра Варки. Мальчики старательно пишут в тетрадях, Лиза что-то объясняет, их не хочется прерывать, и всё же, у Джинн есть дело, которое не требует отлагательств.       — Я отойду ненадолго, а вы пока пишите. И не забывайте следить за наклоном, скоро вернусь, — говорит Лиза Рэйзору и Дурину, почувствовав, как шеи касается ветерок, которому неоткуда взяться в закрытом помещении, и наигранно удивляется, когда встречается с Джинн в другой части библиотеки. — Милая, какими судьбами? Неужто у вас с магистром закончилась макулатура?       — Напомню, ты говоришь о документах, от которых зависят жизни, — поправляет её Джинн, привалившаяся плечом к книжному стеллажу. — Магистр занят ими сейчас.       — Один? Что же надо было вытворить, чтобы ты бросила его на произвол судьбы? — сразу чует неладное Лиза.       — Он опять выпрашивал совет. Потому что Флинс нашёл о нём какую-то книгу, где про него всякого понаписали, и начал доставать его остротами, — пока Джинн рассказывает, по лицу Лизы расползается подозрительно довольная ухмылочка. — Это ты ему её дала, да? Лиза, зачем? Ты хоть понимаешь, что эта книга ставит под сомнение честь всего Ордо Фавониус?       — Там всё не так плохо, как ты думаешь. Ну да, есть парочка забавных и не самых достойных историй! Но магистр сам виноват, что когда-то вытворял… — она осекается, поймав укоризненный взгляд Джинн, и скользит пальцами по вороту её жилетки. — Впрочем, всё это время книга находилась под моим тщательным присмотром, так что не стоит волноваться, что её могли прочесть не те люди.       — А Флинс, значит, подходящая кандидатура? — строго уточняет Джинн, игнорируя мягкие прикосновения.       — Ну разумеется! Разве плохо, что у них теперь есть столько тем для обсуждения? — раздаётся тихий смешок. — Я просто подумала, что магистру не помешает хоть раз испытать чувство стыда. Тебя-то он совсем не жалеет.       Так это она, что ли, решила за неё отыграться? Джинн сдерживает глупую улыбку и разливающееся в груди тепло.       — К твоему сведению, именно мне пришлось краснеть больше прочих. Я такого наслушалась… — у Лизы загораются глаза в предвкушении чего-то интересного, только вот она не собирается доставлять ей такого удовольствия и возвращается к волнующей проблеме: — Итак, где книга?       — Что, тоже хочется узнать, чем магистр отличился?       — Я её конфискую, — не разделяет веселья Джинн. Если магистру Варке не хватает соображения озаботиться поддержанием своего статуса, это сделает она. Как и всегда. — У меня есть полномочия.       — Когда ты так говоришь, я не могу не послушаться, — уж очень легко соглашается Лиза, глядя исподлобья озорным взглядом. Её лицо оказывается совсем рядом с лицом Джинн, и она чувствует на коже её горячее дыхание. — Эта властность… тебе идёт.       Это слишком тяжело. Архонты свидетели, Джинн держится изо всех сил. Сейчас нельзя давать слабину, Лиза должна понимать, что с такими вещами нельзя шутить.       — Книга, — напоминает Джинн, вконец ломая интимную атмосферу. Лиза с разочарованным вздохом уходит и, вернувшись спустя несколько минут, передаёт Джинн причину её сегодняшней головной боли. — Я надеюсь, это единственный экземпляр? Или, может, у тебя есть что-то наподобие?       — Теперь у нас действует тотальная цензура? — скрещивает руки на груди Лиза. — Нет, она одна такая. Сама не знаю, откуда взялась, просто однажды наткнулась на неё в одном из разделов. Может, шутник какой постарался. Больше я её никому не показывала.       — Кроме Флинса?       — Ладно, и Эфира. Но он бросил её где-то на середине, должно быть, не оценил юмор, — нет, она неисправима. — Не надо так на меня смотреть, ты же знаешь, почётному рыцарю можно доверять. Я бы не посмела выдавать постыдные тайны магистра кому ни попадя.       — И это мне говорит главная сплетница Мондштадта.       — Мои сплетни содержат всем известные и исключительно безобидные факты, — проводит большим пальцем по её лбу Лиза, разглаживая морщины. — Если это всё, что ты хотела, то я откланиваюсь. Меня ещё ждут ребятишки.       Она уходит, а Джинн, оставшись наедине с собой, вертит злосчастную книгу в руках и размышляет над тем, что с ней делать. Сжечь от греха подальше? В противовес этой мысли возникает любопытство: что же за выходки такие там описаны и почему Лиза сочла их забавными? Наверное, можно и ознакомиться с содержимым — так, на всякий случай, — а о её дальнейшей судьбе она подумает потом.