Северный ветер принесёт с собой перемены

      Рано утром Флинс просыпается от страшного грохота. Он резко садится в кровати и, ещё плохо соображая, начинает думать о нападении, войне или судном дне.       — Кирилл, ты чего? — продирает глаза сонный Варка.       — Ты разве не слышал? Это что за грохот был?       — Грохот? — это насколько же крепкий сон нужно иметь, чтобы не услышать? Флинс с беспокойством смотрит на Варку, а тот лежит с таким расслабленным видом, что не скажешь, что что-то случилось. — А, всё, понял! Это Кли, наверно, играет, не обращай внимания.       Флинс непонимающе моргает.       — Прошу прощения, играет? Не в войну ли часом?       — Да нет, — зевает Варка и переворачивается на бок, — она вечно мастерит всякое, как Айно. Бомбочки, хлопушки… Должно быть, что-то из этого бабахнуло.       — С учётом того, что она дочь госпожи Алисы, звучит довольно угрожающе, — хмурится Флинс и спускает ноги с кровати, к неудовольствию Варки, который хотел ещё поваляться в обнимку. Пол под ногами прохладный, рассвет только-только начинает пробиваться сквозь щель в шторах. — Её игры только что звучали так, будто потолок решил познакомиться с полом поближе.       Словно в подтверждение его слов, где-то в глубине здания раздаётся новый удар — глухой, с вибрацией, из-за которой в стакане на тумбочке дрожит вода.       — Ладно, признаю, это перебор, — недовольно кряхтя, Варка поднимается вслед за ним. — Обычно она ограничивается шумом уровня «разбудить соседнюю комнату», а не «поднять мёртвых из могил».       Флинс накидывает халат поверх пижамы и бросает на Варку быстрый взгляд.       — Ты со мной?       — Если ты пойдёшь один и это всё-таки окажется войной, будет обидно всё пропустить, — вздыхает тот, быстро приведя себя в более-менее приличный вид.       Они с Варкой выходят в коридор, в воздухе стоит специфический запах серы и гари, а где-то вдалеке слышится топот ног и возбуждённые голоса.       Они идут на шум и в крыле с мастерскими и лабораториями встречают своеобразную компанию в лице таких же всклоченных ото сна Джинн и Кэйи, Альбедо, который выглядит слишком хорошо для того, кого могли только что разбудить, и малютки Кли, прижимающейся к его ноге.       — Что за шум, а драки нет? — с юмором произносит Варка, но никто из собравшихся не проникается шуткой, все как стояли, так и стоят с кислыми лицами.       — Магистр, — поворачивается стоявшая к ним спиной Джинн и на секунду замолкает, встретившись взглядом с Флинсом. Ему кажется, или она как-то напрягается? — Флинс. Прошу прощения, мы не хотели помешать вам. Кли воспользовалась мастерской без чьего-либо ведома, но всё уже разрешилось.       — А, всего-то! Неужели это не могло подождать до утра, маленький изобретатель? — спрашивает Варка у краснющей Кли, на что та резонно замечает:       — Так ведь уже утро.       — Я имею в виду чуть более позднее утро, не когда все спят.       — Я придумала новую формулу пороха для праздничных бомбочек и боялась, что её забуду, — она смущённо шаркает ножкой, и Флинса вдруг посещает чувство дежавю — во время его визитов в мастерскую крумкаке «Дзынь-Клац» Айно порой так же оправдывалась перед Инеффой за нарушение режима. Мир бы точно содрогнулся, если бы эти неординарные девочки встретились друг с другом.       — Ну-ка, что ещё за «праздничные бомбочки»? — хохотнув, интересуется Варка, и Кли с воодушевлением продолжает:       — Которые громко бахают! Как салют, но лучше! Сначала «бум», потом «пш-ш-ш», а потом в воздухе остаются искорки, как одуванчики, только светящиеся! Я хотела проверить, сколько нужно добавить пыльцы пылающих цветов, чтобы искорки держались дольше… И тогда бы я порадовала всех на праздник ветряных цветов.       — Тебе стоило обратиться ко мне, Кли, ты же знаешь, я в это время уже не сплю, — мягко журит её Альбедо, погладив по волосам.       — Но у тебя на двери висела табличка «Не беспокоить». Я не хотела мешать твоим экспериментам, — на подобное замечание Альбедо прокашливается в кулак, а Кэйя прыскает со смеху, за что получает хмурый взгляд от Джинн.       — В любом случае, надо было дождаться кого-нибудь из взрослых, Кли, — зевает Варка, облокотившись на плечо Флинса. — Стены-то хоть целы остались?       Флинса напрягает то, с каким спокойствием он говорит о гипотетических повреждениях здания и как спокойно ведут себя все остальные. Все, кроме Джинн, она выглядит адекватно недовольной, и ему становится несколько легче от осознания, что он не единственный, кто видит здесь проблему. После вопроса Варки в коридоре повисает тишина. Альбедо отводит взгляд куда-то в сторону, Кэйя делает вид, что его заинтересовала картина на стене, а Джинн медленно вдыхает и выдыхает.       — В основном, — наконец отвечает она, старательно избегая смотреть в их с Варкой сторону. — Одна из перегородок в мастерской частично утратила своё изначальное назначение.       — То есть? — уточняет Флинс.       — Теперь это, скорее, арка, — невозмутимо поясняет Кэйя. Уголок его губ подёргивается, как при хорошо сдерживаемом желании рассмеяться. — Очень… концептуальная.       — Я лишь хотела проверить, как поведёт себя бомбочка в замкнутом пространстве, — торопливо добавляет Кли. — А потом «бабах»! И пространство стало не таким уж замкнутым.       Варка хмыкает.       — Ну, прогресс налицо. Раньше она занималась этим в спальне.       — Магистр, — предупреждающе говорит Джинн.       — Всё-всё, молчу, — он прячется за спиной Флинса, примирительно подняв руки, и Флинс уверен, что он по-прежнему улыбается.       Флинс делает несколько шагов вперёд, оставляя его без защиты, и заглядывает в злополучную мастерскую. Он не видит, как Джинн замирает позади с протянутой рукой, не успев его остановить, как она едва не оседает на пол и как её вовремя придерживает Кэйя. Не видит и Варка, заглянув следом и прицокнув языком.       Помещение находится в полном беспорядке: верстак сдвинут, инструменты валяются где попало, на полу рассыпаны обгоревшие обломки чего-то, что, вероятно, какое-то время назад гордо именовалось «праздничной бомбочкой». Так и не скажешь, что раньше здесь вообще была перегородка, в стене зияет вполне себе аккуратное отверстие с подпалёнными краями.       — По крайней мере, несущие конструкции не задеты, — констатирует он после короткого осмотра. — И никто не пострадал, это главное.       — Кроме моего душевного равновесия, — бормочет Джинн так тихо, что слышит один Кэйя.       — Я не хотела ничего портить. Мне очень жаль! — извиняется Кли плаксивым голосом, вцепившись в плащ Альбедо, и её взгляд мечется с одного лица на другое. — Я больше так не буду. Только, пожалуйста, не надо за решётку!       — О чём это она? — удивляется Флинс, оглядев присутствующих, и прежде, чем кто-то успевает ответить, Кэйя подхватывает Кли на руки, разразившись ну очень весёлым смехом.       — О наказании, разумеется. Ну вы знаете этих детей: «Не-ет, только не в угол, это словно тюрьма!» — его веселье подхватывает Варка, и Флинс неловко переглядывается с Джинн и Альбедо, чьи лица совершенно ничего не выражают. Затем Варка хочет что-то сказать, но Кэйя сбивает его с мысли: — К слову, раз уж мы с вами столкнулись, магистр, нам не помешает обсудить состояние кавалерии. А то вас в последнее время не выцепить, всё дела да дела.       Смех встаёт Варке поперёк горла, лицо становится сосредоточенным и серьёзным.       — Конечно, пойдём. Как раз и позавтракаем, после такого утра нам точно не повредит. Флинс… — обращается он к нему, и Флинс тут же отмахивается.       — Нет, нет, не буду вам мешать. Угроза в виде обрушения потолка миновала, так что пойду-ка я досыпать свой прерванный сон, — с какой завистью Варка смотрит на него, он точно хотел бы сделать то же самое. Но, увы, обязанности магистра не ждут.       — Ещё раз простите, — покаянно произносит бледная, как смерть, Джинн. Флинс просит её не беспокоиться, как будто она обязана отвечать за всё в Мондштадте, в самом деле.       Флинс возвращается в их с Варкой спальню уже в полном одиночестве, шум в коридоре стихает, шаги расходятся в разные стороны, как если бы никакого происшествия и не было. Только запах гари ещё висит в воздухе, напоминая, что утро выдалось не самым обычным. После недавнего «бабах» тишина кажется почти оглушающей. Улёгшись поудобнее, Флинс подминает под себя подушку Варки, которая ещё хранит его тепло, и его легко клонит в сон.       Засыпая, он думает о бедняжке Джинн, о Кэйе и Варке, которые умудряются смеяться даже на фоне развороченных стен. О Кли, для которой взрыв — это не катастрофа, а способ познания мира. Правильно говорят, что яблоко от яблоньки… Ну точно дочь Алисы.       Мондштадт живёт именно так: на грани хаоса, но каким-то образом он всё ещё стоит, почти целый и даже не слишком покоцанный, и это ли не чудо.

***

      Немного позже в этот же день выспавшийся и отдохнувший Флинс опять сталкивается с Кли, на сей раз в компании Дурина. Поначалу кажется, что это простое совпадение, а после становится очевидно, что с ним намеренно искали встречи, потому что после приветствия дети никуда не уходят.       Дурин неловко мнётся, бегает глазами туда-сюда, драконий хвост покачивается из стороны в сторону, как маятник. Дурин — скромный и тихий юноша, довольно стеснительный, поэтому Флинс терпеливо ждёт, когда же он соберётся с духом, чтобы объяснить, что им нужно, но в итоге первой не выдерживает Кли, которая прячется у него за спиной.       — Братик Дурин, пожалуйста, ты обещал, — она дёргает его за манжету и краснеет, когда ловит на себе внимательный взгляд Флинса. Архонты, что здесь происходит? — Ну скажи-и!       — Простите, господин Флинс. Кли рассказала о том, что произошло сегодня утром, она знает, что поступила не очень хорошо, и хотела извиниться перед вами, — выпаливает Дурин как на духу и опускает голову. Вот вроде бы через столькое прошли вместе, а он по-прежнему ведёт себя неловко рядом с ним.       — Если я верно помню, вы уже извинились перед всеми, так что инцидент исчерпан, — улыбается Флинс Кли. — Хотя, если вы действительно хотите загладить вину, постарайтесь больше не делать того, что запрещено.       — Я знаю, просто все были очень расстроены, что из-за меня дядя Флинс будет плохо думать о Мондштадте и рыцарях, — вдруг говорит Кли, заставив его подвиснуть. Флинс не может решить, что страннее: то, как все переживают о его мнении, словно мир схлопнется, если он подумает что-то не то, — он и без слов Кли знал об утомляющей потребности мондштадцев производить во всём исключительно положительное впечатление, — или то, как она назвала его. Ну какой из него дядя? Он и в семьсот лет вполне молодо выглядит.       — Клянусь, не буду. Вам не о чем переживать, — успокаивает он их с Дурином. Кли делает грустные-прегрустные глаза, уточняя: «И обо мне тоже не станете, да?» — Ну что вы, как можно. Кого из нас в детстве не тянуло на шалости?       — Вы выглядите как тот, кто сразу родился взрослым, — смущённо теребит пальцы Дурин и заливается румянцем, услышав смех Флинса. Эти дети…       — На самом деле я не всегда был таким. Было время, когда я был куда меньше, чем вы, Дурин, и даже вы, Кли.       — Братик Альбедо говорит, что я вырасту большой, как мама, — оправдывается Кли за свой пока что небольшой рост, вызывая у него очередную улыбку.       — Скорее всего, госпожа Алиса довольно высокая.       — Вы знаете мою маму?       — Да, мы знакомы, — кивает Флинс, припоминая эту исключительную во всех смыслах женщину. — Она очень красивая, думаю, когда вы подрастёте, станете такой же красавицей.       Судя по тому, как мечтательно загораются глаза Кли, она восхищается матерью и совсем не против быть похожей на неё. Надо бы помолиться о том, чтобы она не переняла её разрушительную энергию в полной мере, иначе миру и Мондштадту в частности придётся туго.       — Дядя Флинс, вы такой добрый! Спасибо! — как, оказывается, легко завоевать её расположение. — Джинн была такая грустная, когда вы ушли, я думала, это потому, что вы наругаетесь на меня дяде Варке. Вы же не будете?       Наверняка Джинн «грустила» из-за испорченной стены и грядущих затрат на ремонт. Хоть кто-то в этом месте должен.       — Конечно, — подтверждает Флинс, чувствуя облегчение, что он здесь не единственный дядя. Кли вдруг выныривает из-за спины Дурина и уверенно хватает Флинса за руку, заставляя нагнуться, чтобы шепнуть на ухо:       — Сестрица Эола говорит, что значение имеют дела, а не слова, поэтому я хочу кое-что сделать в качестве извинений! Кэйя сказал, что вам нравится рыбачить, дядя Флинс. Мне тоже! А вы знаете, что в Мондштадте самые вкусные окуни, особенно те, что водятся в Сидровом озере? Давайте я покажу вам, как их ловить!       — Кли, а ты уверена? — аккуратно вмешивается Дурин, слышавший всё до последнего слова. — Может, у господина Флинса уже есть планы, а тут мы…       Флинсу послышалось, или Дурин интересуется его мыслями и даёт возможность отказаться? Вот не зря он ему понравился ещё в первую встречу, не зря.       — Дядя Варка привёз его к нам отдыхать, — да отдохнёшь тут с вами, думает Флинс, пока Кли убеждает Дурина в том, что он уже согласился на её авантюру. — Вам же интересно посмотреть, как я рыбачу, верно, дядя Флинс? Я поделюсь с вами своим фирменным рецептом, рыбка из воды только выпрыгнет, и мы её сразу скушаем, — и затем она делает это — грустные, щенячьи глаза, которым Флинс вообще не способен противостоять. Совсем как Варка. Кто у кого только понабрался? — Ну-у пожалуйста-пожалуйста!       — Хорошо, вы меня уговорили, изучить здешние традиции не будет лишним, — сдаётся Флинс в борьбе, в которой он с самого начала был проигравшим.       Кли радостно пищит, фактически утаскивая его к причалу за северо-восточными воротами, вместе с ними идёт и Дурин, и у них заводится разговор о рыболовных причудах Нод-Края и Снежной. У самых ворот их компания ловит на себе какие-то озадаченные взгляды часовых, однако те лишь молча отдают честь и желают хорошего дня.       У причалов стоят лодки, всюду валяются спутанные сети и канаты, рыбаки громко перекликаются, им некогда пялиться на пришлых. Флинс думает, что они будут рыбачить рядом с ними, а по итогу Кли тащит его в какие-то кусты, приговаривая, что им не стоит отвлекать дяденек от работы. Что-то ему это не нравится. Интуиция шепчет, только о чём — неясно. Что такого может быть в обычной рыбалке? Это весьма милое и безобидное хобби для маленького ребёнка, всяко лучше создания бомб и всяких других взрывоопасных устройств.       — Прошу прощения, разве нам не нужны удочки и наживка? — поздновато вспоминает Флинс об основе любой рыбалки, когда Кли отпускает его руку и подходит к краю отвесного берега. Дурин рядом с ним встряхивает крыльями.       — Не-а, у меня есть инструменты получше, — гордо заявляет Кли. — Вот увидите, я самый лучший рыбак во всём Мондштадте!       — Я не сомневаюсь в ваших способностях, но…       — Кли, это точно сработает? — тихонько спрашивает приблизившийся к ней Дурин, и у Флинса возникает всё больше сомнений касательно того, что он участвует в обычной рыбалке. — Не хочу, чтобы Джинн отругала нас, как в прошлый раз.       — Будет тихо и аккуратно, — неожиданно в её руках появляется круглое нечто — наверняка из подпространства, доступного всем владельцам Глаза Бога, — внешний вид которого подозрительно напоминает Флинсу кукол Додоко и части той самой бомбы, увиденной им утром. Кли оборачивается к нему с милейшей улыбкой. — Смотрите, дядя Флинс, сейчас рыбка вылетит к нам сразу готовенькая!       Дальше всё происходит за считанные секунды: Кли бросает бомбу в воду, Флинс инстинктивно бросается к ним с Дурином, чтобы оттащить их от края, но бомба взрывается раньше. На всю округу раздаётся глухой, больше похожий на удар по огромному барабану, чем на настоящий взрыв, грохот, и над поверхностью озера высоченным столбом вздымается вода. Волна с силой бьёт в берег, окатывая всех троих холодными брызгами, а воздух наполняется запахом озона и жареной рыбы.       Единственное, что Флинс успевает сделать, — это дёрнуть обоих детей назад, прижимая их к себе и разворачиваясь спиной к озеру. Он принимает на себя большую часть воды и летящую рыбу, а когда всё стихает, он чувствует, что Дурин вцепился ему в предплечье, а Кли в его штанину, словно ничего более надёжного в мире не существует.       — Ой, — выдавливает растерянная Кли.       Это. Что. Сейчас. Такое. Было?       — Ты же сказала, что будет аккуратно, — шепчет Дурин с самым преданным видом.       — Я не врушка! Наверное, слизь слайма смыло, когда бомба упала в воду, — начинает хныкать Кли, пока Флинс пытается прийти в себя и, ошалело глядя перед собой, ощупывает обоих на наличие ран. Вроде бы их не задело. Собственную спину, ноющую, потому что её отбило рыбой, он игнорирует. — Должно было быть не так!       Флинс всё ещё держит их обоих, и только сейчас до него доходит, что они дрожат — не от испуга, а от холода.       — Так, — произносит он наконец ровным, спокойным голосом. — Для начала, никто не пострадал? Это хорошо. А теперь, будьте так добры, используйте Глаз Бога, чтобы согреться. На дворе лето, конечно, но в мокрой одежде заболеть плёвое дело.       — Я не хотела, чтобы так вышло, честно-честно, — шмыгает носом Кли, подняв на него мокрые от слёз или от воды глаза. — Только чтобы мы с вами поели рыбы.       Дурин тяжело сглатывает, разжав пальцы на его руке.       — Простите, господин Флинс.       Флинс отпускает их и поворачивается к озеру. Картина, надо признать, впечатляющая: на волнах покачивается с десяток оглушённых окуней, и запах от них… да, Кли не солгала — весьма аппетитный. Это самый необычный способ приготовления рыбы на его памяти.       Тишина длится недолго, на шум сбегаются рыбаки, а за ними часовые в компании Джинн и Кэйи, которые, увидев их мокрую троицу и кучу оглушённой рыбы, встают в ступор.       — Кли, — голос Джинн тих и обманчиво спокоен, но Кли и Дурин испуганно пятятся назад и прячутся за спиной Флинса. — И ты тоже, Дурин. Что я говорила насчёт бомб на рыбалке?       У неё на лице то самое выражение, от которого рыцари выпрямляются по стойке смирно без единого возражения, боясь спровоцировать её гнев.       Из-за её плеча выглядывает Кэйя, прикрывающий рот рукой, хотя по прищуренному глазу ясно, что он изо всех сил старается не засмеяться. Флинс не разделяет его веселья: ему мокро, холодно, одежда неприятно липнет к телу, и волосы тоже наверняка выглядят как не пойми что.       — А что я говорила о том, чтобы пускать их к причалу? — спрашивает Джинн у часовых, и они переводят растерянный взгляд с неё на Флинса и обратно.       — Так это, капитан, с ними был господин Флинс.       — Мы решили, что они под его присмотром, он же возлюбленный магистра, ну и…       — Как-то много самовольных решений для одного дня, — подмечает Кэйя, обнимая рыцарей за плечи, отчего те вздрагивают. — У вас был прямой приказ, голубчики, а вы его проигнорировали.       Теперь ясно, что это за странные взгляды были у ворот. Выходит, это не впервые, когда Кли вытворяет подобное, и рыцари решили, что он в курсе.       — Капитан Джинн, — обращается к ней Флинс, и Джинн как будто теряет хватку, становясь такой же потерянной, какой была с утра. — Ответственность на мне. Я был рядом и не распознал вовремя… специфику рыбалки Кли. Я должен был догадаться.       Джинн потирает висок.       — Нет, не должны. Полагаю, вас ввели в заблуждение, за что я очень извиняюсь, — она смотрит на мокрого Флинса, в уголках её губ пролегает виноватая тень. Затем она вспоминает о детях. — Кли, Дурин. Шаг вперёд.       Они медленно выходят из-за его спины: Кли с низко опущенной головой, Дурин, в отличие от неё, старается держаться прямо, только вот дрожащие крылья и хвост выдают его неуверенность с головой. Джинн продолжает:       — Вы могли пострадать сами и навредить другому человеку. Правила существуют не просто так. Я запрещаю что-то не потому, что мне так хочется лишить вас веселья. Это ради общей безопасности.       — Простите, дядя Флинс, — поворачивается к нему Кли, и Кэйя, услышав, как она к нему обращается, не удерживается от усмешки, а затем под строгим взглядом Джинн делает вид, что поперхнулся. — Я хотела угостить вас рыбкой, а не чтобы вы промокли.       Дурин резко кивает, так что с его волос слетают капли воды.       — Я должен был посвятить вас. Простите.       — Вы все промокли, — говорит Джинн обеспокоенно. — Вам нужно срочно переодеться. Кэйя.       — Уже бегу, — с готовностью откликается тот, щёлкнув пальцами, после чего берёт Кли на руки. — Провожу наших рыболовов в штаб, организуем сухую одежду и горячий чай, — и специально для Флинса добавляет: — Или что покрепче, если потребуется.       Честно, Флинс не отказался бы от стаканчика огненной воды. Парочки стаканов. Опьянеть не опьянеет, но ему не помешает расслабиться после такого стресса.       — А рыбка? — осторожно уточняет Кли, указывая пальчиком на всё ещё покачивающихся на воде окуней. Рыбаки, стоявшие поодаль и наблюдавшие за этим спектаклем, переглядываются, один из них чешет затылок.       — Капитан Джинн, если позволите, мы её соберём. Согласитесь, грех же добру пропадать.       Джинн устало кивает. Кэйя тем временем несёт Кли к воротам, что-то воркуя ей на ухо, благодаря чему она перестаёт шмыгать носом и даже тихонько хихикает. Дурин идёт рядом с Флинсом и уже по дороге бормочет:       — Ещё раз простите, — какое это по счёту извинение? — Я думал, что будет иначе. Кли всегда так уверенно говорит.       — Уверенность — не гарант успеха. Ты молодец, что переживаешь. Это значит, что ты учишься, — явно не ожидавший похвалы Дурин довольно улыбается и пристыженно кивает на следующие слова: — Но как старший ты не должен потворствовать нарушению дисциплины. Надеюсь, ты запомнишь.       А Флинс запомнит, на подкорке памяти выжжет: не доверять милой внешности. Рыцари, церковники, простые граждане? Нет, мондштадтские дети, вот кто по-настоящему опасен.       На пути их сопровождают удивлённые взгляды горожан, а уже в штабе Ордо Фавониус их встречают суетой горничные во главе с Ноэлль: полотенцами, сухой одеждой, горячим чаем с мёдом для детей и чем-то покрепче для Флинса. Кэйя, подмигнув — или моргнув, с повязкой не разберёшь, — вручает ему бутылку одуванчикового вина, которую, как говорит, он откладывал для себя на чёрный день.       Едва услышав о произошедшем, прибегает Варка и начинает вертеть и крутить его во все стороны, а когда убеждается, что Флинс в относительном порядке, разражается своим типичным хохотом. Флинс не остаётся в долгу, уединившись с ним в его кабинете, но не для того, о чём пишут в эротических романах, а чтобы распить вино прямо у него под носом.       — Меня-то за что? — сокрушается Варка, неспособный сосредоточиться на бумажной работе, потому что на диване сбоку сидит Флинс, разморённый и раскрасневшийся после душа, и с демонстративным удовольствием смакует вино. Ему-то нельзя: служба.       — За всё хорошее, — салютует ему бокалом Флинс, чувствуя, как по телу расходится тепло. Мондштадтское вино, как и всегда, выше всех похвал: мягкое, с лёгкой горчинкой, которая приятно оседает на языке. Флинс пьёт медленно, ради самого процесса — после сегодняшнего ему нужно восстановить душевное равновесие. Ну и чтобы наказать Варку, разумеется.       Варка, побурчав немного для приличия, всё же откладывает перо в сторону и встаёт из-за стола.       — Ты злишься из-за того, что я смеялся над тобой? — осторожно интересуется он, присев на диван рядом. — Или я провинился в чём-то другом?       — Ну что ты, разве я такой злопамятный, — хмыкает Флинс, но Варка ему не верит. — Знаешь, просто я бы хотел быть в курсе, что твои ребятишки могут поднять город на воздух в любой момент, до того, как они чуть не подорвут самих себя или меня.       — Извини, я совсем забыл тебя предупредить, — виновато улыбается Варка, погладив его по бедру. И это всё, что он может сказать? Надо его ещё помариновать.       — В Нод-Крае дети вынуждены становиться изобретательными, чтобы выжить, — как нельзя кстати на ум приходят Ягода и Айно, которые нашли себя в разных стезях. С одной стороны — Флинс гордится ими, с другой — ему жаль, что детям, вроде них, приходится рано взрослеть и много работать. Что толку от борьбы с Бездной, если человечество допускает такое. — Но у них, как правило, нет взрывчатки под рукой.       — А в Мондштадте приветствуется свобода самовыражения. Каждый может делать, что пожелает, пока это не вредит другим. А Кли… — пытается подыскать подходящие слова Варка, — она ещё учится. Кровь не вода, сам понимаешь, от Алисы она взяла слишком многое. Но мы стараемся направлять её.       — В теории звучит красиво, а на практике напоминает попытку смахнуть лавину метлой, — делает Флинс ещё один глоток чудесного вина и качает бокал. Свет ламп соблазнительно играет на янтарной жидкости.       Варка сглатывает слюну.       — Не нагнетай, ты же видел, как Джинн с ней строга.       — Да, и она, пожалуй, единственная причина, по которой Мондштадт ещё стоит, а не плавает где-нибудь у берегов Ли Юэ, — всё-таки Флинс не выдерживает и улыбается. Поиздевались, и хватит. — Помнится, ты говорил, что в Нод-Крае полно опасных людей, а здесь разве не так? Даже малыши…       — Самые разрушительные силы всегда выглядят безобидно, — философски изрекает Варка. — Вино, свобода, дети. Всё, что мы любим. Так что без крепкой руки тут никак не обойтись.       — Ну, ты-то свою особо не напрягаешь, — тихо смеётся Флинс. — Ах, да, что-то я запамятовал — только если дело не касается избиения послов.       — Ты иногда такой противный, что мне хочется тебя искусать, — отобрав у него бокал, Варка ставит его на столик перед диваном и склоняется над Флинсом.       — Избавь меня от своих животных повадок, — он похлопывает Варку по щеке, гладкой, как у младенца — может же следить за собой, когда хочет! — и тот как-то мигом сдувается. — Совсем уже заигрался в своего волка. К работе вернуться не хочешь, магистр?       — Как тут поработаешь, когда ты сидишь здесь такой… — показывает на него рукой Варка и тяжело вздыхает.       Лучший комплимент из всех, что Флинс получал когда-либо. За такой можно и на поцелуй расщедриться, что он, собственно, и делает, напрочь выбивая из него воздух. Не ожидавший атаки Варка на секунду застывает, а после отвечает на поцелуй — коротко, без излишеств, ставя многоточие. Он отстраняется первым, лбом упираясь в лоб тяжело дышащего Флинса.       — Всё, хватит, — хрипло шепчет Варка, видно, он уже на грани. — Ещё немного, и я точно наплюю на все бумаги. Мне Джинн голову открутит, сам же будешь меня потом оплакивать.       — Я устрою тебе самые лучшие похороны, — клятвенно заверяет Флинс, что на языке смотрителя кладбища означает: «Я люблю тебя». Естественно, он никуда не собирается его отпускать, ни на тот свет, ни куда-либо ещё, и это-то Варка точно знает. Знает же? — Это, если что, шутка. Даже не смей. Я тебя из-под земли достану.       — Правда будешь плакать? — эта мысль почему-то доставляет Варке радость, и Флинс отпихивает его от себя, вызывая у него смех. — Ладно-ладно. Давай так, раз уж я провинился перед тобой, завтра я буду целиком твоим. Сходим куда-нибудь, поужинаем. Без детей, бомб и рыбы, приготовленной… нестандартным способом. Как тебе идея?       — Звучит как сказка, — признаётся Флинс с улыбкой, уже представляя себе день без беготни по экскурсиям и в компании родного, надрессированного мондштадтца Варки.

***

      На следующий день они отправляются за город. Чтобы подчеркнуть, что сегодня Варка в полном распоряжении Флинса, вместо привычных доспехов на нём простая одежда в виде штанов и лёгкой рубахи, в которой его можно принять за рабочего с виноградников и которая сидит так, что Флинс не может отвести взгляд, наслаждаясь видом крепких мышц. Если это ещё один способ Варки извиниться, то он совсем не против. Варка замечает, как Флинс смотрит, и отвечает ленивой, самодовольной улыбкой, он прекрасно знает, какое впечатление производит, и совершенно этим доволен.       — Не слишком ли я прост для прогулки? — нарочито невинно интересуется он, когда они выходят за городские ворота.       Флинс фыркает.       — Если это простота, то я начинаю понимать, почему в Мондштадте так ценят сельский труд.       Город с его колоколами, суетой и внезапными взрывами остаётся позади. Дорога ведёт их с Варкой к зелёным холмам, где ветер свободно гуляет по траве и между деревьев, где воздух становится будто бы легче и не нужно опасаться, что гиперактивные мондштадтцы сейчас схватят Флинса и потащат что-то смотреть.       — Подумал, тебе не помешает отдохнуть от городской суеты, — объясняет Варка свой выбор места для свидания. Они поднимаются по склону, Флинс хмыкает, когда он подаёт ему руку на неровном участке тропы. Ну просто очаровательно. — В этих местах люди почти не ходят, здесь тихо, спокойно, и нет никаких неожиданностей.       — Под «неожиданностями» ты имеешь в виду детей с бомбами? Или чересчур активных горожан? — уточняет Флинс.       — Всё вместе, — хрипло посмеивается Варка. — Если так подумать, ты просто магнит для всякого рода происшествий. Каждый день что-то новенькое.       — Я образец спокойствия и благоразумия, — парирует Флинс, разве он просил, чтобы к нему проявляли повышенное внимание и втягивали его в странные и неловкие ситуации? — Это ты и твои люди испытываете меня на прочность, а не наоборот.       — Я бы поспорил, ты вечно надо мной измываешься.       — Мой бедный рыцарь, как же ты страдаешь, как страдаешь, — у Варки не выходит долго дуться, когда Флинс зовёт его так. За смехом Флинс едва не пропускает момент, когда к ним со спины подкрадывается кто-то и бросается на Варку. Он вовремя реагирует и — вот уж неожиданность! — хватает за капюшон мальчишку диковатого вида.       Флинс не знает, как это комментировать. Зато знает Варка, его озаряет необыкновенная радость, он выхватывает мальчишку из рук Флинса и всматривается в хмурое лицо.       — Рэйзор, мальчик мой! Постой, разве у тебя сегодня не должны быть уроки с Лизой?       А, теперь ясно. Снова проблемный ребёнок Варки, которого тот нашёл когда-то и который, конечно же, определённо точно не воспринимает его как отца. Нет-нет.       Рэйзор — мальчик, чьих родителей Варка хорошо знал. К несчастью, они погибли, а осиротевшего ребёнка вырастили волки, чему Флинс сильно удивился, когда услышал эту историю впервые. И спустя столетия мир может удивлять. Варка денно и нощно искал мальчика, веря, что тот может быть жив, и спустя годы наконец нашёл его, после чего взял под своё большущее магистровское крыло, под которым, кажется, уже побывала добрая часть Мондштадта и не только.       — Учитель сказала, я много учил. Дала отдыхать, — медленно, с интервалом примерно в две секунды, отвечает Рэйзор. — Я ловить, пара Варки мешать. Почти поймал тебя. Нечестно.       Флинс приподнимает бровь.       — Прошу прощения?       — Уверен, он не стал бы мешать, зная, что это ты, Рэйзор. Наверняка решил, что на меня нацелился опасный хищник, и вступился. Так бы ты точно застал меня врасплох, не переживай, — приободряя, похлопывает Варка плечо Рэйзора, и складка между бровей последнего разглаживается.       — Защищать Варку, — ярко-красные глаза упираются во Флинса, как будто оценивая. — Хорошая пара. Но ты меньше, Варка должен защищать. Любишь мясо?       Интересная логика, и хотя его манера общения странная, это довольно мило.       — Я и защищаю. Рэйзор, давай я расскажу, как мы бились с одним безумным докторишкой в Нод-Крае? Тогда я тоже спас Флинса, — пытается Варка заинтересовать Рэйзора, но тому больше интересно, любит Флинс мясо или нет. Он начинает кружить вокруг Флинса и… обнюхивать его?       — Люблю, хотя я больше предпочитаю рыбу, — отвечает Флинс, вопросительно глядя на Варку, мол, это нормально? Тот прикрывает веки и с улыбкой кивает, Рэйзор тоже кивает, получив ответ на свой вопрос.       Он отстраняется от Флинса и оглашает им свой вердикт по поводу проведённого обнюхивания:       — Много пахнешь Варкой. Хорошо, другие не красть.       Флинс зависает, пытаясь осознать, что именно он сейчас услышал, Варка же самодовольно выпячивает грудь, решив, что за ним признали какую-то заслугу.       — Рэйзор! Рэйзор, где ты? — раздаётся голос из лесной чащи, спустя мгновение из кустов кувырком вылетает ещё один юноша с белыми, как снег, волосами. Он с болезненным стоном шлёпается на пятую точку. Варка спокойно поднимает мальчика, как пушинку, и тот удивлённо таращит глаза. — М-магистр Варка!       — И тебе не хворать, Беннет.       — Простите, а вы случайно не видели… — взгляд Беннета скользит от Варки к Флинсу и Рэйзору. — Рэйзор! Ты почему так резко убежал? Знаешь, как я, как мы испугались? — накидывается на него покрасневший Беннет, и Рэйзор виновато ссутуливает плечи.       — Прости, Беннет. Учуял Варку, захотел увидеть.       Флинс переглядывается с улыбающимся Варкой, обещал же, зараза такая, что они идут в тихое и уединённое место, а в итоге? Один ребёнок, второй… Может, к ним сейчас ещё половину Мондштадта принесёт?       — Быстрее, Оз! Мои верные подданные могут быть в опасности, мы должны… — вслед за Беннетом из тех же самых кустов появляются Фишль и Оз.       И таки накаркал.       — Сир Флинс! — взволнованно восклицает Фишль, убирая в подпространство лук и поправляя растрепавшуюся из-за бега причёску. Если Беннет и Рэйзор и есть её верные подданные, точнее, друзья, то она забыла о них, едва его увидев. — Волею судьбы мы снова встретились и теперь…       — Миледи рада видеть вас, — коротко объясняет Оз, за что Флинс благодарно кивает и любезно улыбается.       — Взаимно, леди Фишль.       — Как у вас всё официально, — напоминает о себе Варка, скрестив на груди руки и взглянув на него с усмешкой. — «Сир Флинс»? Когда это ты рыцарем заделался?       — Это я посвятила его в рыцари, магистр ветра, — важно объявляет Фишль, приложив руку к глазной повязке. — Сир Флинс достоен, чтобы помочь моей миссии наказать всех противников судьбы. Вместе мы очистим этот мир от зла и воздадим должное…       — Хорошо, маленькая леди, как скажешь, — останавливает её Варка, и она обиженно надувает щёки. — Ребятишки, а вы чего тут? Какая-то у вас необычная компания.       — О, мы, эм! Я взял задание в Гильдии и попросил Фишль и Рэйзора мне помочь, — потирает затылок Беннет. — Ну а потом Рэйзор вас учуял и убежал, магистр, так мы тут и оказались. Простите нас, пожалуйста, мы не хотели помешать вашему свиданию.       Какой догадливый мальчик.       — И как нынче в Гильдии с работёнкой? Слышал, когда здесь гостил Путешественник, искателям приключений туговато пришлось, потому что почти все поручения он забирал.       — Эфир, он такой. Хотел бы я выполнять миссии с той же скоростью, — мечтательно вздыхает Беннет и с энтузиазмом принимается рассказывать Варке о своём текущем поручении: — Представляете, а сейчас мы ищем гнездо слаймов, магистр, они в последнее время заполонили дорогу внизу, вот я и подумал, вдруг они из леса лезут.       — Вполне возможно. Только смотрите, слаймы — это не шутки, по одному они не особо опасны, но если собьются в кучу, могут знатно накостылять, — включается у Варки режим бывалого вояки, и Беннет слушает, едва ли не раскрыв рот, что смотрится очень мило.       — Ты это узнал на собственном опыте? — становится интересно Флинсу, так как Варка ни о чём таком не рассказывал.       — Ну, было дело, молодой ещё совсем был, глупый, — признаёт тот нехотя и уводит разговор подальше от своих неудач, обратившись к Беннету: — Когда я видел тебя перед отъездом, ты был куда меньше. Но сейчас-то ты вон как вымахал. Ну-ка, покажи мускулы!       Краска заливает щёки Беннета, который сгибает и очень неуверенно поднимает руку. Варка намного, намного увереннее повторяет жест, но обеими руками, демонстрируя всем бицепсы, наработанные сотнями боёв и тренировок. «Вот так надо!» — смеётся он, и под тонкой тканью рубахи мышцы выделяются особенно хорошо. Флинс бы закатил глаза, если бы те не прилипли к чужим изгибам.       — Я много ел. Стать больше, как Варка, — повторяет Рэйзор за Варкой, и Флинс, как бы не был недоволен тем, что их уединение прервали, не может не умилиться.       — Вижу, совсем скоро меня перегонишь, — треплет его Варка по голове, сбросив капюшон. Рэйзор ластится к нему, как кутёнок. «Нет, Кирилл, да какой из меня отец, Кирилл», — передразнивает его про себя Флинс, а уголки губ невольно ползут вверх.       Их маленькая игра продолжается: Варка слегка присаживается и подставляет локоть, требуя у Рэйзора показать хват. Рэйзор хватается за руку, и Варка, выпрямившись во весь свой внушительный рост, отрывает его ноги от земли.       — Я крепко держу, — сообщает Рэйзор, и Варка вдруг прокручивает его вокруг своей оси, вызывая у других детей восхищённые вздохи и интерес.       Беннет стискивает кулаки от восторга.       — Ого, вы такой сильный! А что-то потяжелее поднимите?       — Да раз плюнуть! Хоть всех четверых, — вовсю хвастает Варка, приглашая Беннета присоединиться, что тот с радостью и делает. Флинс вежливо отказывает, и Фишль, глядя на него, делает то же самое.       — Эти забавы недостойны моего внимания, — говорит одно, а по грустному взгляду видно, что ей тоже хочется попробовать.       — Миледи, если вы пожелаете, не думаю, что вам откажут, — замечает парящий над её плечом Оз, заставив её смущённо отвернуться. Что за трагедия на ровном месте? Неужели она стесняется из-за Флинса? Почему?       Варка по-прежнему крутится с мальчишками, забыв, что у них с Флинсом свидание, а у ребят поручение. Флинс смотрит на Фишль, стоящую в отдалении, как неприкаянный дух, и его внезапно посещает одна мысль. Он же брал на руки Айно, а это такая же девочка, только чуть больше. Не то чтобы он недостаточно силён, физиология альва открывает перед ним куда больше возможностей, чем доступны людям, но…       Ладно, стоит признать: он слишком слаб перед милыми вещами. Особенно перед милыми и глупыми рыцарями.       И перед маленькими девочками в том числе.       — Леди Фишль, — приблизившись, прокашливается Флинс в кулак, привлекая её внимание. — Позволите вас покатать?       — Сир Флинс… — она прижимает ладони ко рту, шокированная и обрадованная этим предложением, и пока она собирается с мыслями, придумывая очередной заковыристый ответ, ему отвечает Оз:       — Миледи с удовольствием.       Флинс улыбается и легко, без малейшего напряжения поднимает её. Не так эффектно, как Варка, не с вихрями и вращениями, зато уверенно и бережно. Он усаживает Фишль себе на предплечье, второй рукой придерживая за спину, и делает несколько шагов, покачивая её.       Фишль сперва цепляется за его плечо, однако быстро расслабляется и, расплывшись в смущённой улыбке, позволяет себе насладиться моментом. Оз довольно склоняет птичью голову и делает круг вокруг них.       Со стороны слышен восхищённый голос Беннета:       — Ничего себе! Вы так легко её подняли!       Тут происходит странное: под ногу Варке попадается непонятно откуда взявшийся на ровной земле камень, и он падает на землю вместе с Беннетом и Рэйзором, успев разве что сгруппироваться и прижать их к себе так, чтобы мальчишки не расшибли головы.       Всё ещё удерживая Фишль, Флинс подходит к ним и с беспокойством их осматривает. Варка лежит на спине и улыбается, Беннет и Рэйзор — прижаты к его груди.       — Извиняюсь, ребята, кажись, я споткнулся, — смеясь, Варка треплет мальчишек по волосам.       — Камень напал, — недовольно констатирует Рэйзор, обратив внимание на злополучный булыжник, и поднимается с груди Варки. Беннет тоже, потирая предплечье.       — Коварство неживой материи не знает границ, — торжественно кивает Фишль сверху, и Флинс тихо хмыкает, спустив её на землю. Затем протягивает Варке руку, помогая ему встать.       — Всё хорошо? Ударился? — интересуется Флинс у Беннета, на что тот мотает головой.       — Нет, я просто… Простите, магистр, должно быть, это из-за меня.       В смысле из-за него?       — Беннета снова обидела неудача. Надо ударить её молнией, — сердито рычит Рэйзор, Фишль снова заводит шарманку о превратностях судьбы, и единственный, кто нормально поясняет реакцию Беннета, — это Оз. Золото, а не птица.       — Господина Беннета преследуют неудачи, господин Флинс. Возможно, они с магистром упали по этой причине.       Ребёнок, живущий фантазиями, — раз, одичавший ребёнок — два, ребёнок, преследуемый неудачами, — три. Да что не так с мондштадтскими детьми? Это ещё не говоря про ребёнка с бомбами. Что за злой рок окружает этот город?       — Ещё раз простите…       — Оставь это, Беннет. Я цел, ты цел, Рэйзор цел, остальное — мелочи. Нельзя позволять им влиять на твой боевой дух, — хлопает Варка Беннета по спине, слегка не рассчитав силу, отчего тот сгибается в три погибели и показывает поднятый вверх большой палец.       — Не расстраивайтесь, господин Беннет, — глубоким голосом изрекает Оз. — Иногда от вашей неудачи есть польза, например, если бы не она, мы бы совсем забыли о нашей священной миссии.       — Мудрые слова, Оз, — хвалит его Фишль.       — Благодарю, миледи.       — Ах, да, поручение! — вдруг спохватывается Беннет, сложив ладони в извиняющемся жесте. — Простите, магистр, и вы тоже, Флинс, нам нужно срочно бежать. Если не успеем сдать его сегодня, нас с него снимут.       — Всё хорошо. Вообще-то, это я должен извиниться, — потирает затылок Варка, опасливо посматривая на Флинса. Вспомнил, значит, что они сюда пришли совсем для другого. — Я немного увлёкся и задержал вас.       — Варка хороший, — дёргает его за рукав Рэйзор. — Носит нас. Я люблю быть выше.       — Благодарю вас, сир Флинс. Я занесу сегодняшний день в летопись Нирваны Ночи, — делает реверанс Фишль, Флинс рад тому, что смог её порадовать.       Флинс ловит себя на мысли, что раздражение окончательно сошло на нет. Да, уединение сорвалось. Да, свидание пошло совсем не по плану. Но, глядя на Варку, большого, громкого и заботливого, в окружении детей, сердце наполняется такой любовью, что невозможно передать никакими словами.       Дети убегают на поиски слаймов, оставляя их с Варкой одних. Едва шаги и голоса стихают, над склоном снова воцаряются тишина и покой — те самые, ради которых Варка и увёл его подальше от города.       — Я облажался, да? — тяжко вздыхает тот, уперев руки в бока. — Признаю, план провалился с треском. Честно, я думал, что здесь никого не будет. У Рэйзора должен был быть урок с Лизой, и поручения в эту местность обычно тоже не поступают. Прости, я…       Варка не договаривает, так как Флинс затыкает его рот поцелуем, стискивая ладонями щёки, оглаживая шрам на одной из них и нетерпеливо толкая к ближайшему дереву. Хорошо, что всё пошло не так, как было запланировано, иначе бы он не увидел его таким.       Эти моменты ценнее любых сокровищ, любых драгоценностей из его коллекции, и ради них Флинс готов сносить любые неприятности и невзгоды.