«Wonderland» AU Ninjago

"От лица Арина" Арин лежал на самодельном операционном столе, собранном из серверных стоек и обрывков проводов. Воздух в его логове был густым от запаха озона, перегретого металла и странной, сладковатой жидкости, сочившейся по его голой коже. Дрожь, начинавшаяся в кончиках пальцев, уже переросла в неконтролируемые судороги, бьющие по всему телу. Он сделал это. Он нашел протокол. Древний, заброшенный код, оставшийся от первых безумных экспериментов Ларроу по слиянию сознания с городской сетью. "Проект Цербер". Его собственное тело стало для него тюрьмой. Хрупкое, требующее сна и пищи, отвлекающее его бесконечными сигналами боли, усталости, эмоций. Оно мешало видеть. Мешало слиться с чистым, прекрасным потоком данных, который он слышал все свои осознанные годы. На столе рядом мигал голографический интерфейс, показывая чудовищный объём информации, впрыснутый прямо в его нейронную сеть. Это был не просто апгрейд. Это была попытка переписать саму основу своего «я», заменив биологические инстинкты на цифровые, плоть — на более эффективный носитель. Боль была за гранью понимания. Это не было похоже на огонь или разрыв. Это было похоже на то, как миллиард игл впиваются в каждую клетку, одновременно стирая её и перестраивая заново. Он кричал, но его голос тонул в оглушительном гуле серверов, которые он приказал вывести на максимальную мощность, чтобы скрыть его вопли. Его кости затрещали, меняя структуру, удлиняясь, подстраиваясь под иную, четвероногую биомеханику, обещавшую большую скорость, устойчивость и бесшумность. Позвоночник выгнулся дугой с мучительным хрустом. Он чувствовал, как его челюсть перестраивается, зубы смещаются, удлиняются, превращаясь в идеальное оружие для защиты его логова. Когти, острые и твердые, как карбид, прорвались из-под ногтей, разрывая кожу на кончиках пальцев. "В это время" "От лица Соры" Безупречный порядок кабинета казался теперь злой насмешкой. Сора стояла перед панорамным окном, но вместо сияющего города Верхнего уровня видела лишь свое искаженное отражение — бледное, с синевой под глазами, с едва заметной дрожью в уголках губ. Призрак матери не возвращался. Но его присутствие витало в стерильном воздухе, как запах дыма после пожара. Слова Анны, её прощение, были хуже любого обвинения. Обвинение можно было отвергнуть, сломать, уничтожить. Прощение... прошение было несмываемым пятном. Оно требовало ответа, которого у неё не было. Она провела пальцем по гладкой поверхности стола, и перед ней возникли десятки голограмм — отчёты, графики, досье. Она попыталась утонуть в работе, в привычном ритуале контроля. Но цифры плыли перед глазами, не складываясь в привычные логичные паттерны. "Оптимизация Сектора 7". Она посмотрела на цифры предполагаемого "сокращения численности". Раньше это была просто переменная. Теперь за ней вставали лица. Не абстрактные единицы, а люди. Как те, среди которых она бродила вчера, пьяная и окровавленная. Как тот мужчина в баре, которого она отшвырнула с такой лёгкостью. Она резким жестом отбросила голограмму. Она чувствовала себя вирусом в собственной системе. Сбой, который не удалялся. — Ллойд, — её голос прозвучал слишком громко в тишине, отдаваясь эхом в пустом кабинете. Он вошел почти мгновенно, как будто ждал за дверью. Его взгляд скользнул по её лицу, и в его глазах мелькнуло нечто, чего она раньше не замечала — не страх, а... настороженное сочувствие. — Дорогая? Ты... в порядке? Она проигнорировала вопрос. — Отчёт по Сектору 7. Я отклоняю все варианты "оптимизации". Ллойд замер, его челюсть отвисла. — Но... стабилизаторы... бюджет... мы просчитывали... — Найдите другой способ, — перебила она, и в её голосе прозвучала сталь, но на этот раз иная — не холодная и безличная, а усталая и неоспоримая. — Перераспределите ресурсы из фонда моего личного обеспечения. Урежьте финансирование парадных мероприятий. Но я не подпишу смертный приговор десяткам тысяч людей. Он смотрел на неё, словно видя призрака. — Сора... что происходит? "Что происходит? Мир перевернулся с ног на голову. Брат, которого она пытала, пощадил её. Мать, которую она убила, простила её. И теперь она, Архитектор порядка, отменяла собственные решения из-за какого-то смутного, болезненного чувства, которое она не могла идентифицировать. Это было похоже на боль. Но не физическую." — Произошла... переоценка переменных, — с трудом выдавила она, отворачиваясь к окну. — Выполняйте приказ. Когда Ллойд, ошеломлённый, вышел, она снова осталась одна. Её взгляд упал на скрытый терминал, откуда она вела свою тихую охоту за Неви. Она знала, где он. Или, по крайней мере, где он был несколько часов назад. Раньше мысль об этом вызвала бы в ней холодную ярость, желание схватить, контролировать, сломать. Сейчас она чувствовала лишь тяжелую, давящую усталость и... тоску. Она вспомнила его слова: «Дверь будет открыта». Она не могла оставаться здесь, в этой стерильной пустоте, где каждый предмет напоминал ей о тюремщике, которым она стала. Сора сняла свой безупречный костюм и надела простую, темную одежду из тех, что хранились в аварийном шкафу — без опознавательных знаков, без следов статуса. Она смотрела на своё отражение в зеркале лифта, и её не узнавала. Не Глава Администрации, не архитектор системы. Просто женщина с усталым лицом и глазами, в которых бушевала тихая буря. Она шла по Нижним уровням, и на этот раз не как охотник. Её шаги были быстрыми, но лишенными прежней уверенности. Она шла, ощущая на себе взгляды прохожих, слышала отрывки их разговоров, чувствовала запахи их жизни — грязи, пота, дешёвой еды. Раньше это было бы фоном, статистикой. Теперь это было... реальностью. Она нашла тот самый дренажный коллектор. Тот самый вход. Воздух здесь пахнет так же, как и тогда — сыростью, ржавчиной и её собственной кровью. Её сердце бешено колотилось, но это был не страх перед опасностью, а страх перед тем, что она может увидеть. Или не увидеть. Она спустилась вниз. Лабиринт тоннелей был таким же, каким она запомнила его из данных своих сканеров. Но теперь она шла по нему не виртуально, а физически, ощущая под ногами скользкий камень, слыша своё собственное дыхание. Это было мучительно. Каждый шаг был напоминанием о её поражении. О его победе. И вот она стояла перед ним. Перед той самой дверью, которую он назвал открытой. Она замерла, внезапно осознав всю абсурдность своего положения. Она, Сора, у входа в логово своего врага, своего брата, просящая... чего? Прощения? Понимания? Или просто возможности увидеть, что дверь и правда открыта? Её рука, обычно твёрдая и уверенная, дрогнула. Она сжала кулак, затем медленно, почти преодолевая сопротивление невидимой силы, подняла его и постучала. Не в дверь — в металлическую стену рядом с ней. Звук получился глухим, неуверенным. Ничего не произошло. Она почувствовала горький привкус стыда и разочарования. Что она хотела? Что он выйдет и примет её с распростёртыми объятиями? И тогда дверь со скрипом отъехала. В проёме стоял Неви в каком-то грязном халате и кружкой с чаем в руках. Он был бледен, в его глазах читалась усталость, но не удивление. Он смотрел на неё так, будто ждал. Всегда ждал. Они молча стояли друг напротив друга, разделенные не только метром пространства, но и годами предательства, боли и ненависти. — Я... — начала Сора, и её голос, привыкший командовать, звучал хрипло и сломанно. Она не знала, что сказать. «Прости»? Это слово было слишком маленьким, слишком ничтожным. — Заходи, — прервал он её, отступая вглубь и давая ей место, чтобы войти. В его голосе не было ни тепла, ни ненависти. Была лишь усталая готовность выслушать. Сора переступила порог, и её охватила знакомая атмосфера — запах олова, горячего припоя и пыли. Воздух вибрировал от работы скрытых генераторов. Она стояла посреди его импровизированной мастерской, чувствуя себя нелепо и неуместно, как инопланетный артефакт, занесённый в чужую экосистему. Неви закрыл дверь и, не глядя на неё, вернулся к своему столу, где лежала разобранная плата. Он взял паяльник, и его пальцы с привычной ловкостью возобновили работу. Он не предлагал ей сесть. Не задавал вопросов. Он просто... ждал. Тишина давила на уши, становясь громче любого гула систем. Сора стояла, не зная, что делать со своими руками, с этим телом, которое вдруг стало таким громоздким и непослушным. — Я... — снова попыталась она начать, и слово застряло у неё в горле, словно ком. Она привыкла, что её слова — это приказы, аксиомы, не требующие доказательств. А сейчас каждое слово нужно было вытаскивать наружу, как занозу, и оно выходило окровавленным и уродливым. — Тот случай... в коллекторе... Она замолчала, не в силах продолжить. Как описать то, что случилось? Как объяснить, что её мир, выстроенный из стали и логики, дал трещину именно в тот момент, когда он опустил пистолет? Неви не поднял головы. Тонкая струйка дыма поднималась от паяльника. — Продолжай, — произнёс он ровным, безразличным тоном. Никакого одобрения. Никакого интереса. Лишь констатация. Этот холодный приём обжёг её сильнее, чем любая ярость. Она была готова к гневу, к обвинениям. Но не к этой... пустоте. — Ты был прав, — выдохнула она, заставляя себя говорить, чувствуя, как каждое слово режет её изнутри. — Я... я пришла за ответом тогда. А нашла... не то, что искала. Она сделала паузу, надеясь на какую-то реакцию. Хоть на что-то. Но он лишь перевернул плату и принялся за другой контакт. — Я не понимаю, — её голос дрогнул, выдавая слабость, которую она ненавидела. — Я не понимаю, почему ты не выстрелил. Это... нелогично. Наконец он отложил паяльник. Поднял на неё взгляд. Его серые глаза были спокойны и бездонны, как озеро в пасмурный день. — И? — спросил он. — Ты пришла, чтобы я объяснил тебе логику? Алгоритм, по которому я принял решение? Чтобы ты могла добавить его в свою базу данных и... понять? В его голосе прозвучала едва уловимая, горькая насмешка. — Нет, — прошептала она, опуская голову. Она смотрела на свои руки — руки, подписавшие тысячи смертных приговоров. — Я пришла... потому что не могу больше. Это признание вырвалось у неё против воли. Оно было унизительным. И самым честным, что она произнесла за долгие годы. — Не могу чего? — его голос по-прежнему был ровным, но в нём появилась лёгкая, испытующая острота. — Быть... этим, — она махнула рукой в сторону потолка, в сторону всей своей башни, своей власти. — Быть Сорой. Той, кого ты ненавидишь. Неви медленно встал. Он подошёл к ней, остановившись в шаге. Он был ниже её, но в этот момент казалось, что это он смотрит на неё сверху вниз. — А кто ты, если не она? — спросил он тихо. Слова, как удар молота, обрушились на неё. Они повисли в воздухе, требуя ответа. Старый, автоматический ответ готов был сорваться с губ: "Я — Глава Администрации. Я — порядок". Но эти слова застряли в горле, ядовитые и пустые. Она открыла рот, чтобы сказать "не знаю". Сдаться. Уйти. Залечить раны в одиночестве. Но что-то удержало её. Не его взгляд, не надежда на прощение. Что-то упрямое и острое, осколок той самой девочки, которая когда-то отказывалась признавать поражение, даже когда все вокруг уже сдались. Она не повернулась, чтобы уйти. Она осталась стоять. Её кулаки сжались, но не от гнева, а от концентрации. Она заставила себя поднять на него взгляд. — Тогда я останусь здесь, — сказала она, и её голос, всё ещё хриплый, приобрёл новую, странную твёрдость. — И буду стоять, пока не найду ответ. Можешь игнорировать меня. Можешь не разговаривать со мной. Но я не уйду. Она отступила на шаг и прислонилась к холодной металлической стене, скрестив руки на груди. Это была не поза власти. Это была поза решимости. Глупой, отчаянной, ребяческой решимости. Неви смотрел на неё несколько секунд, его лицо оставалось непроницаемым. Затем, не говоря ни слова, он развернулся, вернулся к своему столу и снова взял в руки паяльник. Он не выгнал её. И Сора стояла у стены в логове своего брата, в центре мира, который она сама же и пыталась уничтожить. Она не знала, что будет дальше. Не знала, найдёт ли она ответ. Но впервые за долгие годы она не убегала от вопроса. Она смотрела ему в лицо. И для начала этого было достаточно. Тишина в логове сгустилась, стала осязаемой. Она была не пустой, а насыщенной — гулом серверов, шипением паяльника, мерцанием светодиодов и тяжестью невысказанного, что висело между ними как стена. Неви работал. Его движения были точными, выверенными, полностью погруженными в процесс. Он не смотрел на Сору, не подавал никаких признаков, что замечает её присутствие. Он просто делал своё дело, как будто она была ещё одним элементом обстановки — нежелательным, но пока не опасным. Сора стояла у стены, и её собственное тело казалось ей чужим. Она привыкла к движению, к постоянному потоку решений, к ощущению контроля над каждым аспектом реальности вокруг. Бездействие было для неё пыткой. Её разум, лишённый внешних стимулов, начал генерировать их сам. Прошёл час. Два. Ноги Соры затекли, спина ныла от непривычной позы. Она видела, как Неви закончил с одной платой, взял другую, проверил мультиметром. Он встал, чтобы налить себе воды из канистры в углу. Он не предложил ей. И в этот момент её горло сжалось от жажды. Не как потребности организма, а как осознания чего-то простого и базового. Она стояла здесь часами, и её тело требовало воды. Это было так примитивно, так человечно, что это выбило её из колеи. В её башне стакан с идеально очищенной водой появлялся на столе ещё до того, как она осознавала жажду. Она сглотнула, и звук показался ей оглушительным. Неви повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, затем по канистре с водой. Ничего не сказав, он взял единственную, немного помятую кружку с принтом какого-то старого логотипа, налил воды и поставил её на край стола, ближе к ней. Не протянул. Просто поставил. Это был не жест примирения. Это было... обеспечение ресурсом. Как поливают растение, чтобы оно не засохло, пока решают, что с ним делать. Сора смотрела на кружку. Простой металлический сосуд с потёртой эмблемой. В её мире не было ничего столь утилитарного и лишённого эстетики. — Если чего-то хочешь, то надо как минимум этого попросить. — прервал Неви не мысли. — Эм...н-не мог бы ты...дать мне воды?... — неуверенно спросила Сора. Он медленно подошел к столу, взял стакан и подал его Соре. Она забрала стакан и сделала глоток. Вода была тёплой, безвкусной. — Спасибо, — прошептала она, и это слово прозвучало настолько неестественно и чуждо для её собственных ушей, что она чуть не поперхнулась. Неви не ответил. Он снова уткнулся в свою плату. Она поставила кружку и вернулась на своё место у стены. Но что-то изменилось. Напряжение в плечах чуть ослабло. Она всё так же не знала, кто она, и не понимала, что делает здесь. Но острая, рвущая наружу паника отступила, сменившись тяжёлым, утомительным ожиданием. Она наблюдала, как он работает. Видела, как он морщит лоб, когда что-то не получается, как его пальцы летают с уверенностью, которой она могла бы позавидовать в любой другой ситуации. Она видела не врага. Она видела... ремесленника. Мастера своего дела. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь решётку где-то наверху, сменился тусклым свечением ночного города. Неви включил ещё одну светодиодную ленту. Он не предлагал ей еды. Не предлагал уйти. И Сора оставалась. Её "вахта" продолжалась. Она не нашла ответа на его вопрос. Но она сделала первый, крошечный шаг — она перестала убегать. И в этой тишине, под присмотром брата, который делал вид, что её не замечает, она начала слушать. Не его. А тишину внутри себя. И в этой тишине, сквозь гул систем и боль, до неё начали доносись обрывки давно забытых мелодий. "Спустя время" Рассвет окрасил дренажные решётки в бледно-серый свет. Сора провела ночь на ногах, прислонившись к стене. Её тело онемело и затекло, веки отяжелели, но сон был немыслимой роскошью. Она боялась, что если закроет глаза, то проснётся снова той же Сорой — холодной, безжалостной, от которой ей теперь становилось физически дурно. Неви, кажется, не спал вовсе. Он лишь на пару часов прилёг на груду старых тканей в углу, но его сон был тревожным, прерывистым. Сейчас он снова сидел за столом, вглядываясь в сложную схему на своём планшете. Он что-то искал, его брови были сдвинуты. Сора наблюдала за ним. За ночь её аналитический ум, лишённый внешних данных, начал сходить с ума от безделья и в итоге сдался, переключившись на единственный доступный объект изучения — брата. Она заметила, как он потирает запястье — старый шрам, оставшийся, кажется, ещё с их детства, когда он упал с груды старого железа. Она заметила, что он левша. Она заметила, как он бормочет себе под нос, когда концентрация достигает пика. Это были не данные для досье. Это были просто… детали. Внезапно Неви отодвинул планшет с раздражённым вздохом. —Не хватает конденсатора, — пробормотал он, больше для себя, чем для неё. — Специфичного. На свалке таких не найти. Его взгляд безучастно скользнул по ней, и он снова уткнулся в схему, как будто пытаясь силой воли заставить недостающую деталь материализоваться. Сора замерла. Её разум, годами тренированный на решение логистических задач невероятной сложности, мгновенно откликнулся на вызов. "Конденсатор. Высокочастотный. Низкое ESR. Ёмкость... на основе схемы, вероятно, в районе 100 мкФ... Напряжение..." Это был простой, технический вопрос. Площадь, на которой она чувствовала себя абсолютно уверенной. — Серийный номер... 47XG-104K, — тихо, почти неосознанно, произнесла она. Её голос был хриплым от молчания. Неви резко поднял голову. Впервые за всё время его взгляд был по-настоящему направлен на неё, без слоя отстранённости. В нём читалось недоверие и острая проверка. — Откуда ты знаешь? — его голос был резким. Сора почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Не от страха, а от странного, забытого чувства — полезности. — Я... видела схему на твоём планшете, — она указала слабым движением головы. — По расположению и соседним компонентам... это единственный подходящий вариант из каталога комплектующих Администрации. Они смотрели друг на друга через полумрак комнаты. В воздухе повисло новое, хрупкое напряжение. — И где его взять? — спросил Неви, и в его тоне появился оттенок делового интереса, затмивший на мгновение личное. — На чёрном рынке за него запросят доху-... довольно много кредитов. Сора медленно выпрямилась, разминая затекшие мышцы. Её мысли лихорадочно работали, прокладывая маршруты, анализируя склады, уровни доступа. — Склад №7 в Секторе 4, — сказала она. — Там хранятся нераспределённые компоненты для старого жилищного фонда. Учёт ведётся по устаревшей системе. Один пропавший конденсатор... его не заметят. Она сказала это автоматически, как констатацию факта. Как она делала бы для любого из своих подчинённых. Но затем её слова догнали её сознание, и её охватила волна странного стыда. Она только что предложила ему украсть у самой себя. Неви смотрел на неё с тем же оценивающим, недоверчивым взглядом. — Зачем? — спросил он просто. Этот вопрос обжёг её сильнее любого обвинения. "Зачем? Потому что он был прав. Потому что она сломана. Потому что она не знала, кто она." Но это были не ответы. — Потому что... он тебе нужен, — наконец выдавила она, и это была единственная правда, которую она могла найти. Он ещё несколько секунд изучал её лицо, словно пытаясь найти там подвох. Потом кивнул, один раз, коротко. —Хорошо. Он встал, взял свою потертую куртку. —Сиди здесь. Не трогай ничего. И он вышел, оставив её одну в его логове. Сора осталась стоять посреди комнаты, и её охватила странная смесь опустошения и лёгкости. Она только что помогла своему врагу, своему беглому брату, саботировать свою же собственную систему. И этот поступок, вопреки всей логике, принёс ей каплю того самого покоя, которого она безуспешно искала в контроле и власти. Она не нашла ответа на вопрос "Кто я?". Но она сделала первый, крошечный выбор. Не как Глава Администрации. А как... сестра? Как сообщник? Она не знала. Но этот выбор был её. И впервые за долгое время он не был продиктован страхом, расчётом или волей Ларроу. Она медленно подошла к его столу и посмотрела на схему. На недостающий конденсатор. И тихо, про себя, повторила серийный номер. Это была всего лишь деталь. Но для неё она стала первой нитью, протянутой из её старой жизни в новую, пугающую и незнакомую. Не прикасаясь, лишь склонив голову, она начала изучать разложенные инструменты. Паяльник с самодельным регулятором температуры. Мотки припоя разных составов. Микросхемы, аккуратно рассортированные в пробирки из-под лекарств. Всё было потертым, но чистым, содержалось в идеальном, продуманном порядке. Это был не хаос безумца, а организованное пространство ремесленника. "Он всегда был таким аккуратным" — пронеслось в её голове воспоминание о его детской полке с игрушками. Её взгляд упал на стену рядом со столом. Там, на грубой поверхности, кто-то когда-то нарисовал детскую картинку — два кривых солнышка над квадратным домом. Краски выцвели, но контуры угадывались. Сора замерла. Она помнила этот рисунок. Она его нарисовала. В их старой квартире, в Нижнем секторе, на стене, которую потом закрасили. А он... он его сохранил? Перенёс сюда, в своё убежище? Или это была лишь случайность, совпадение? Но сердце её сжалось от чего-то острого и тёплого одновременно. Она отвернулась, чувствуя прилив чего-то, что было похоже на боль, но не физическую. Она продолжила осмотр. В углу, на груде ящиков, лежала сложенная одежда. Простая, рабочая, но чистая. Рядом — небольшая плитка для разогрева консервов и несколько банок с синтетической едой. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о комфорте или личных привязанностях. Кроме того рисунка. Она подошла к стеллажу, сколоченному из старых досок. Там стояли книги. Не цифровые планшеты, а настоящие, бумажные, потрёпанные временем. Она осторожно провела пальцем по корешкам. "Основы электротехники". "Квантовая механика для начинающих". "История первых колоний". И... сборник детских стихов. Тот самый, что их мать читала им перед сном. Сора отдернула руку, как от огня. Каждая деталь в этой комнате была молчаливым укором. Каждая вещь рассказывала историю человека, который цеплялся за обрывки прошлого, за знания, за память, в то время как она сама пыталась всё это уничтожить. Она обернулась, окидывая взглядом всё логово. Это было не просто укрытие. Это был ковчег. Ковчег, в котором Неви сберёг всё, что она пыталась утопить в волнах своего "прогресса". И тогда её взгляд упал на маленькое, неприметное устройство, подключённое к одной из серверных стоек. Оно мигало ровным зелёным светом. Она узнала его. Это был простой, но очень эффективный сканер активности эфира. Он отслеживал все широковещательные сигналы в округе. В том числе... её собственные служебные каналы. Он не просто позволил ей остаться. Он её изучал. Проверял, не привела ли она за собой хвост, не вышла ли на связь со своими. Её присутствие здесь было для него не эмоциональной дилеммой, а тактической переменной. Часть её, холодная и аналитическая, почти что восхитилась этой предусмотрительностью. Другая часть — та, что только что растаяла у детского рисунка — сжалась от боли. Она снова посмотрела на схему на его столе, на тот самый конденсатор. Она предложила помощь, движимая смутным порывом. А он, вероятно, видел в этом лишь новый ход в их сложной партии. Проверку лояльности. Или ловушку. Сора медленно вернулась на своё место у стены. Но теперь она смотрела на комнату другими глазами. Это была не просто комната. Это была крепость. Крепость, построенная из обломков их общего прошлого. И она, незваный гость, стояла в её центре, не зная, является ли она ключом к воротам... или тараном, призванным их вышибить. Тишина вокруг зазвучала по-новому — не пустой, а многоголосой, и каждый из этих голосов шептал ей об утрате, о стойкости и о пропасти, которую ей предстояло преодолеть. Шаги Неви послышались снаружи, и Сора инстинктивно выпрямилась, возвращаясь к своей роли немого стража у стены. Но внутри всё перевернулось. Осмотр его логова был экскаватором, который вырыл из-под слоёв льда и стали нечто хрупкое и болезненное. Он вошёл, его пальцы сжимали маленькую радиодеталь. Его взгляд мгновенно оценил комнату, проверив, не тронула ли она чего, и так же мгновенно вернулся к ней. Он отложил конденсатор на стол и, не говоря ни слова, принялся за пайку, как будто её присутствие было лишь фоновым шумом. Он был здесь, в сантиметрах, погружённый в работу, а она стояла, закованная в молчание, и чувствовала, как стены её собственной крепости рушатся. Рисунок на стене. Стихи. Сканер, отслеживающий её угрозу. Он не просил ответа. Он даже не смотрел на неё. Но его молчание, его сама жизнь, устроенная здесь, в этом ковчеге памяти, были самым громким вопросом из всех возможных. "А кто ты, если не она?" Горло её сжалось. Слова, которые она готовила, казались теперь жалкими, выхолощенными. «Я раскаиваюсь». «Я была неправа». Это были бы просто слова, ещё один набор данных, который он бы холодно принял к сведению. Она сделала шаг вперёд. Звук её шагов заставил его плечи напрячься, но он не поднял головы. — Я... — голос снова подвёл её, сорвавшись на хрип. Неви закончил припаивать конденсатор и отложил паяльник. Он ждал. Всего лишь ждал. Сора закрыла глаза, отсекая всё внешнее — гул серверов, тусклый свет, его молчаливое ожидание. Она искала это внутри. Не оправдания. Не логику. А правду. Ту самую, которую он когда-то показал ей, опустив пистолет. — Я — Сора, — начала она, и это прозвучало не как утверждение, а как признание. — Та, что отдавала приказы. Та, что подписала смерть наших родителей. Та, что пытала тебя в «Кроне». Она открыла глаза и смотрела прямо на него, позволяя ему видеть всю глубину её стыда. — Я — чудовище, которого создала Ларроу. И я... — она сглотнула ком в горле, — ...я носила это звание как корону. Я верила в это. Она сделала паузу, собираясь с силами для самого трудного. — Но это была не я. Не вся я. — Её голос дрогнул, выдавая боль, которую она больше не могла сдерживать. — Там, внутри, всегда была девочка, которая боится грозы. Которая помнит, как мама читала нам стихи. Которая... которая любила своего младшего брата больше всего на свете. Слёзы, которых она стыдилась, выступили на глазах и потекли по щекам. Она не пыталась их смахнуть. — Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслуживаю его. И я не знаю, кто я сейчас. Архитектор рухнувшей империи? Убийца, охваченная раскаянием? — Она покачала головой, и в её взгляде появилась отчаянная, искренняя ярость — к самой себе. — Я не знаю! Но я знаю одно... я больше не хочу быть тем чудовищем. Я хочу... — её голос сорвался почти до шёпота, — ...я хочу найти дорогу домой. И единственный компас, который у меня есть... это ты... И тут он поднялся. Неви встал не резко, а медленно, как будто преодолевая тяжесть. Он не сказал ни слова. Он просто подошёл к ней. И прежде чем она успела понять что происходит, он обнял её. Это было не страстное, прощающее объятие. Это было что-то иное. Крепкое. Молчаливое. Как будто он не столько обнимал её, сколько удерживал на месте, не давая разлететься на тысячу осколков. Сора замерла, её тело оцепенело от шока. Затем её рыдания вырвались наружу с новой силой. Она не обнимала его в ответ, её руки беспомощно повисли по бокам. Она просто стояла, впервые за двадцать лет чувствуя чьё-то прикосновение, которое не несло в себе ни угрозы, ни подчинения. Оно просто... было. Он не гладил её по спине. Не говорил утешительных слов. Он просто держал её, пока буря отчаяния и стыда вырывалась из неё и растворялась в тихом гуле серверов. Прошло несколько минут. Её рыдания постепенно стихли, сменившись прерывистыми всхлипами. Она почувствовала, как его хватка ослабла. Он отступил на шаг, его лицо было серьёзным, но уже без ледяной стены. — Довольно... — тихо сказал он. Его голос был хриплым. — Довольно слов. Он посмотрел на её заплаканное лицо, на её сломанную гордость. — Ты останешься. Будешь работать. Будешь есть. Будешь спать. — он сказал это не как предложение, а как констатацию нового порядка вещей. — Мы разберёмся со всем остальным позже. Он повернулся, подошёл к канистре с водой, налил в ту самую помятую кружку и протянул ей. — Пей. Сора машинально взяла кружку. Её руки всё ещё дрожали. Она сделала глоток. Вода была тёплой и безвкусной, но в этот момент она показалась ей самым вкусным, что она пила в жизни. Он не простил её. Он не забыл. Но он дал ей нечто, возможно, более важное в данный момент — передышку. Якорь, за который можно было ухватиться, чтобы не утонуть. — Мне надо бы вернутся к Морро и Гарме, они наверно волнуются обо мне — сказал Неви, уходя из комнаты "Пока..." — прошептала в своих мыслях Сора.