Шалости мамы Стейси

      — Как, чёрт возьми тебя, единственного из нас, пригласили в дом Мины? — бормочет Джисон с набитым ртом, и кусочки недожеванной пиццы вылетают у него изо рта и падают на стол в кафетерии. — Вот что я хочу знать.       — Очень стильно, — вставляет своё слово Сынмин и с гримасой отползает от парня.       Хёнджин вздыхает. Ему надоел этот разговор.       — Я же сказал тебе, что мы партнёры по проекту. Я иду делать уроки.       — Чушь собачья, — возражает Джисон. — Ты мог бы делать уроки в библиотеке, ну-ну. Думаю, она этого хочет, ну, ты понимаешь, — он замолкает, складывает пальцы в форме буквы «О» и несколько раз просовывает в неё указательный палец.       — Прекрати, — Минхо бьёт его по голове. — Ты отвратителен.       — Тебе это нравится, детка, — хихикает Джисон, воплощение незрелого подростка и подмигивает.       — Никогда больше так меня не называй, если не хочешь есть мокрую туалетную бумагу.       Хёнджин не обращает на них внимания, пока доедает свой обед. По правде говоря, Мина действительно пригласила его, потому что они партнёры по проекту. Однако в последнее время Хёнджин чувствует от неё на занятиях какой-то флирт. Может быть, Джисон прав, может быть, она хочет от Хёнджина большего, чем просто работа над проектом. Ему придётся подождать и посмотреть.       — Думаю, дело в волосах, — говорит Феликс, сидящий в конце стола. — С тех пор как ты их отрастил и обесцветил, девушки сходят по тебе с ума.       Хёнджин поправляет волосы.       — Они что?       — Первокурсницы говорят о тебе так, будто ты какой-то бог.       Джисон драматично падает на стол, за что Минхо снова его шлёпает.       — Мне что, нужно отрастить волосы и покрасить их, чтобы добиться хоть какого-то внимания? Хёнджин даже не старается, а Мина всё равно его приглашает, как так? Как?!       Феликс фыркает.       — Во-первых, я не думаю, что причёска тебе поможет. Во-вторых, это так потому, что он даже не пытается. Ты так отчаянно пытаешься, что это как отпугиватель девчонок.       Сынмин и Минхо хмыкают и кивают в знак согласия, а Хёнджин с нежностью в глазах наблюдает за тем, как Джисон ноет и бесится. Его друзья могут быть глупыми, но их маленькая компания была вместе на протяжении всей старшей школы, а теперь и в выпускном классе, и именно они помогали ему сохранять рассудок в большинстве случаев.       — Не волнуйся, Джисон, — Хёнджин хлопает друга по плечу и поднимается, чтобы собрать свои вещи. — Однажды ты встретишь кого-то, кто будет так же отчаянно влюблён, и вы станете самой отвратительной парой на свете.       — Не могу дождаться!

💥💥💥

      Не могу дождаться! :)

Написала Мина в ту субботу. Хёнджин написал ей, что будет через пару минут и выйдет из автобуса. Оттуда до адреса, который она написала, можно дойти пешком через пригород.            Хёнджин не мог не заметить, насколько этот район лучше того, в котором он живёт: двухэтажные дома с аккуратными садами возвышаются над ним. Мина, должно быть, из хорошей семьи. Он едет по Google Maps, пока не добирается до ворот, за которыми виднеется огромная лужайка и гигантское здание, больше похожее на особняк, чем на дом.       — О, так они богатые богачи, — бормочет он себе под нос, убирая телефон в карман.       Мина открывает дверь вскоре после того, как Хёнджин звонит в звонок, и сразу же начинает мило с ним болтать. Хёнджин понимает, почему она так популярна: она красивая, но не заносчивая, страстная, но добрая, из тех, кто дружит со всеми.       — Не стесняйся снимать обувь где угодно, я принесу тебе тапочки для гостей.       Хёнджин оглядывается по сторонам, и да, если внешний вид дома не убедил его в том, сколько денег у семьи Мины, то интерьер точно убедил. Всё выглядит элегантно и стильно, от мебели до декора, и везде идеальная чистота. Должно быть, у них есть горничная или кто-то ещё, кто следит за чистотой в таком большом доме.       — Это тапочки моего отца, но они как раз твоего размера, — Мина появляется с тапочками, которые выглядят дороже, чем весь наряд Хёнджина.       — Спасибо, — улыбается он, надевая их. — Ого, они действительно удобные.       — Рада это слышать, — ослепительно улыбается она. — Итак, мы можем пойти в гостиную или ко мне в комнату, но в гостиной стол больше.       — Гостиная подойдёт.                   Хёнджин следует за ней в комнату, которая такая же чистая и красивая, как и предыдущая, и плюхается на диван. Он до отвращения удобный и пахнет настоящей кожей. Он действительно мог бы привыкнуть к такой жизни.       Честно говоря, они действительно проделали огромную работу. Какой бы милой и кокетливой ни была Мина, похоже, она действительно пригласила Хёнджина позаниматься, а не для того, на что намекал Джисон.       Они как раз составляют план презентации в виде маркированного списка, когда Хёнджин слышит шаги в коридоре. Через несколько секунд входит мужчина и — уоу. Это великолепный мужчина, если Хёнджин вообще таких встречал.       Мужчина полностью в чёрном костюме, который, кажется, был сшит специально для него, подчёркивая его широкие плечи и узкую талию, расхаживает взад-вперёд по прихожей, прижав телефон к уху. Он держится с уверенностью человека, который знает себе цену. Хёнджин уверен, что даже без блестящих туфель и костюма он выглядел бы авторитетно благодаря своей осанке и ауре. А его лицо. Вау. Типа вау. Это что, чёртовы ямочки?       — Извини, я сейчас вернусь, — голос Мины выводит его из транса, в который он, кажется, погрузился. Она вскакивает и подходит к мужчине, обнимая его за талию, когда он заканчивает разговор. — Привет, папа! Папа?       — Привет, милая, — здоровается с ней мужчина, улыбаясь так, что у Хёнджина наворачиваются слёзы. Это отец Мины.       «Он больше похож на брата, чем на отца, и выглядит слишком молодо и подтянуто для того, чтобы у него была дочь-старшеклассница», — думает Хёнджин.       — Как прошёл твой день?       — Всё хорошо!       — Мы работаем над нашим проектом по биологии.       Он встречается взглядом с Хёнджином, который застыл на диване с тех пор, как появился мужчина, и обходит дочь, чтобы поприветствовать мальчика.       — А, Хёнджин, верно? Мина сказала мне, что ты сегодня будешь здесь.       — Да, Хван Хёнджин, — вежливо кланяется он. — У вас очень красивый дом. Как и ты, — не добавляет он.       — Спасибо, хотя похвала должна достаться моему дизайнеру интерьеров, — улыбается он. — Бан Чан.       Даже имя у него приятное, чёрт возьми.       — Послушай, мне нужно доделать кое-какую работу, но я буду в своём кабинете, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? — он взъерошивает волосы Мине и уходит тем же путём, которым пришёл.       — Не переутомляйся! И поешь что-нибудь! — кричит ему вслед девушка, закатывая глаза, глядя на Хёнджина. — Он так много работает, что иногда забывает о себе.       — Чем он занимается?       — Папа? — она снова садится, чуть ближе, чем раньше. — О, он музыкальный продюсер. У него своя компания и всё такое, так что он, по сути, работает каждый день.       Хм. Это объясняет его богатство. Должно быть, он успешен, раз может так жить.       — Он кажется милым, — говорит Хёнджин, не придумав ничего лучше. Он всё ещё в замешательстве от того, насколько красив отец Мины.       После этого они возвращаются к работе и успевают сделать немало, не отвлекаясь ни на что, несмотря на то, что Мина время от времени прижимается к нему коленом, и это происходит слишком часто, чтобы быть случайностью.                   Хёнджин изо всех сил старается не обращать на это внимания и сосредоточиться на биологии.       — Ты не хочешь есть или пить? — спрашивает она, когда Хёнджин предлагает сделать перерыв. Её голова забита буквами и схемами.       — Я хочу воды, — отвечает он.       Пока он ждёт, то понимает, что уже гораздо позже, чем он думал и что вот-вот пойдёт дождь.       — Спасибо, — говорит он, забирая у неё стакан и выпивая его залпом. — Мне правда пора идти. Скоро начнётся дождь, а мне нужно успеть на автобус до дома.       — Ерунда, я тебя отвезу, — прерывает его голос, раздающийся позади. Хёнджин резко оборачивается и видит Чана, который всё ещё в грёбанном костюме в субботу днём. Хёнджин пытается возразить.       — Ах, тебе правда не нужно! Но спасибо!       Чан улыбается, не подозревая, что от его улыбки у парня сводит желудок.       — Я правда не хочу, чтобы ты шёл под дождём и простудился. Давай я отвезу тебя домой, мне всё равно нужно заправиться по дороге обратно.       Хёнджин сдаётся из-за дождя, и это никак не связано с тем, кто это предлагает. На самом деле это не так.

💥💥💥

      Машина Бан Чана такая же, как и он сам — элегантная, чистая, современная. Хёнджин устраивается на удобном сиденье рядом с несправедливо привлекательным водителем. Он любуется его несправедливо безупречным телосложением и несправедливо блестящими волосами.       «Просто прекрати», — ругает он себя про себя. «Чёрт возьми, Хёнджин, это же отец твоей подруги. Хотя его руки... даже его руки чертовски горячие», — размышляет он, пока Чан вводит адрес во встроенный GPS-навигатор и выезжает с подъездной дорожки, положив руку на подголовник сиденья парня. У Хёнджина, наверное, слюнки текут.       — Видишь? В такую погоду ты бы и пешком пошёл.       Наконец оторвав взгляд от мужчины, Хёнджин замечает, что начался дождь, который с каждой секундой становится всё сильнее. К тому времени, как они сворачивают на другую улицу, дворники уже вот-вот оторвутся от лобового стекла из-за того, как быстро они едут.       — Ах да, это было бы нехорошо, — соглашается он, и его голос звучит более смущённо, чем он рассчитывал. — Ещё раз спасибо за предложение.       — Да не за что, правда. А вы, ребята, что-нибудь сделали?       — На самом деле много! Мы почти закончили сбор материалов, осталось только подготовить саму презентацию, и всё будет готово.       Чан вздыхает, и в его глазах мелькает ностальгия.       — Ах, школьные годы. Я очень по ним скучаю. Наслаждайтесь ими, пока молоды.       — Честно говоря, ты и сам выглядишь очень молодо, — выпаливает Хёнджин, прежде чем успевает остановиться, и тут же идёт на попятную. — Я имею в виду, что не ожидал, что ты будешь старым или что-то в этом роде! Ты просто выглядишь моложе... э-э... чем большинство родителей, которых я встречал. Не то чтобы я...       — Эй, всё в порядке, — смеётся мужчина постарше. Его смех звучит почти мелодично и сразу же немного успокаивает Хёнджина. — Я понимаю, что не похож на типичного отца семейства из пригорода.       Пока Чан делает пару поворотов, между ними повисает неловкое молчание. Впрочем, возможно, неловко только Хёнджину. Он теребит край рубашки, пока Чан снова не заговаривает.       — Мина родилась, когда мы были совсем юными. Мне сейчас всего 37, так что, думаю, ты можешь посчитать.       В прошлом семестре Хёнджин чуть не провалил математику.       — В любом случае я бы ничего не стал менять, если бы мог сделать это снова. Благодаря ей я стал лучше, чем мог себе представить.       — Я уверен, что вы с женой отлично справились, — уверяет его Хёнджин. — Она замечательная девушка.       Чан усмехается с лёгкой грустью.       — Ах да... жены у меня нет. Но спасибо.       Хёнджин чувствует, что не должен лезть не в своё дело, хотя ему вдруг стало очень любопытно, почему у такого человека, как Бан Чан, нет жены. Тем не менее не ему об этом спрашивать, учитывая, что они практически незнакомы, поэтому он меняет тему. Проходит всего минута или две, прежде чем GPS сообщает, что они достигли цели.       — Синий? — спрашивает Чан, выискивая место, где можно остановиться.       — Нет, тот, что белый, рядом с ним, — поправляет Хёнджин и старается не слишком переживать из-за того, насколько его дом меньше и, скажем так, беднее по сравнению с настоящим особняком, в котором живут Баны.       — Мне нравится лужайка, там так много цветов!       — Ах да, моя мама будет в ярости из-за такой погоды. Она так любит эти цветы.       Они посмеиваются и спокойно прощаются. Хёнджин ещё раз благодарит Чана и пытается (безуспешно) не пускать слюни при виде этих чертовых ямочек на его щеках. Он бежит к входной двери, чтобы не промокнуть, и только когда оказывается внутри, Чан уезжает.

💥💥💥

      Не должно быть так сложно выбросить этого человека из головы, верно? Неправильно. Хёнджин никогда не испытывал влечения к людям, которые были старше его, по крайней мере, насколько он помнит, но Бан Чан — это совсем другая история. Младший с нетерпением ждёт возможности навестить дом Бана в надежде снова увидеть его. Выходные не могут наступить достаточно быстро.       — Тсс, — Джисон отвлекает Хёнджина от его мечтаний, пока они идут домой. — Ты всё-таки пошёл к Мине?       — Да, так и было. Мы действительно просто учились, я не могу не подчеркнуть это ещё раз.       — Я тебе не верю, — заявляет Джисон. — Никакого флирта? Ничего? Ты даже не пытался?       Хёнджин закатывает глаза, как он часто делает, когда рядом его лучший друг.       — Я уже говорил тебе, что отношусь к ней как к другу. К тому же там был её отец, так что даже если бы я захотел с ней замутить, я бы этого не сделал.       Одно упоминание о Чане возвращает Хёнджина в те несколько минут, что они провели вместе в машине. По его спине пробегает дрожь.       — Джисон, мне нужно потрахаться. И поскорее.       На мордочке его друга, похожей на мордочку бурундука, появляется выражение удивления, которое через несколько секунд сменяется улыбкой.       — Это мой парень! — кричит он. — Мы тебе устроим, не волнуйся.       — Только не кричи об этом, мы на людях.

💥💥💥

      Честно говоря, Хёнджин не шутит. Он бы солгал, если бы сказал, что в последние дни не был необычайно возбуждён. Хёнджин не девственник, но он определённо чувствует себя таковым из-за того, как сильно возбуждается в разное время суток.       Может быть, ему стоило бы чувствовать себя неловко из-за того, что его так влечёт к отцу Мины, но он просто не может выбросить этого человека из головы.       К субботе он уже столько раз подрочил, что ему кажется, будто его член вот-вот отвалится. И всё же, когда на этот раз его впускает Чан, а не его дочь, у Хёнджина чуть не подкашиваются ноги. Боже мой, он почти забыл, насколько этот мужчина сексуален.       На этот раз на нём более удобная одежда: чёрная толстовка и спортивные штаны, но он всё равно выглядит на миллион долларов. Хёнджин догадывается, что одежда дорогая, но даже если это не так, вид Чана в таком наряде бесценен.       — Мина! — кричит мужчина, как только они оказываются внутри. — Хёнджин здесь, спускайся! Хочешь чего-нибудь выпить? — Он поворачивается к парню.       — Пока я в порядке, спасибо, — произносит он, стараясь, чтобы голос не дрожал, что само по себе удивительно, учитывая, как аппетитно выглядит Чан.       Удобная одежда не так подчёркивает его фигуру, как костюм, но вид этого профессионального мужчины, который сейчас выглядит таким домашним, не оставляет Хёнджина равнодушным. Он тут же представляет, каково это — снять с него одежду и увидеть, что под ней, — каким тёплым и упругим будет Чан. Хёнджин прекрасно понимает, что пялится на него, но ничего не может с собой поделать. Неловкий кашель старшего мужчины говорит ему, что его поймали. Хёнджин поднимает взгляд и видит, что Чан смотрит на него в ответ. Хёнджин чувствует, как по его телу пробегает дрожь.       Взгляд мужчины становится растерянным, но в то же время напряжённым и задерживается на лице Хёнджина на пару секунд. Затем мужчина приходит в себя и уходит, пробормотав что-то о работе. Возможно, это игра воображения или Хёнджин выдаёт желаемое за действительное, но ему кажется, что кончики ушей мужчины краснеют. Боже правый, если бы только.

💥💥💥

Джинни: Я собираюсь признаться в одной странной вещи, и мне нужно, чтобы ты не смеялся надо мной.

Quokka: Я бы никогда.

Джинни: Хорошо, значит. Эм.

Возможно, я захочу трахнуть отца Мины.

Quokka: ??????????!!!?? Извини.

Джинни: Чан такой красавчик.

Я знаю, что Мина тоже классная, но я воспринимаю её только как друга, а вот её отец...

Её ПАПА.

Quokka: Ты что, издеваешься?

Никогда не думал, что тебе нравятся старички.

Джинни: Всё не так.

Он совсем юный.

Ну, он молод для отца. И он в отличной форме, ты бы его видел.

Quokka: Ты уверен, что не просто очень возбуждён?

Джинни: Я такой, но дело не в этом.

Я бы был признателен, если бы ты никому об этом не рассказывал.

Quokka: Если ты в итоге трахнешь её отца, я хочу услышать подробности.

Джинни: Я бы хотел.

💥💥💥

      Они получают высший балл за проект по биологии, что значительно повышает оценку Хёнджина. Он на седьмом небе от счастья, ведь это повышает его средний балл, поэтому он покупает Мине коробку шоколадных конфет в знак благодарности.       — ...И теперь она действительно думает, что нравится мне! То есть она нравится, но как друг! — жалуется Хёнджин своим друзьям за обедом.       Феликс и Минхо недоверчиво переглядываются, а Джисон хихикает.       — Ты можешь в это поверить? — вмешивается Сынмин. — Что единственный парень, который отказался бы умереть за Мину, — это тот, кто ей действительно нравится?       — Вот такие они, цыпочки, братан, — подтверждает Джисон с набитым ртом. — Это типично и полная чушь.       — Значит, ты бы с ней замутил? — Минхо поворачивается к нему. — Если бы она была не против?       Джисон даже не сбивается с ритма.       — Нет, пока ты со мной, детка.       Минхо шлёпает его по руке, но Хёнджин замечает румянец, который поднимается к его щекам. Хм. Интересно.       Но прежде чем он успевает задуматься об этом, чьи-то руки заслоняют ему обзор.       — Угадай, кто! — звучит в его ушах голос Мины.       — О, привет! Как... как дела? — Хёнджин поворачивается к ней, как только снова начинает видеть.       — В эти выходные мы устраиваем барбекю, и папа сказал, что я должна пригласить друзей. Ты хочешь пойти? — Она оглядывает их компанию и поправляет, — Вы все тоже можете прийти, если не заняты!       — О, как мило с твоей стороны. Конечно! Мы будем там.       — Спасибо за приглашение, Мина, — Хёнджин улыбается ей в манере «ты мне нравишься только как друг», если такая манера вообще существует.       — Эй, э-э-э... твой папа будет там? — перебивает его Джисон с нахальной ухмылкой. Хёнджин замирает.       Мина просто хихикает, не замечая, как блондин сверлит Джисона взглядом.       — Да, он любит барбекю, и это вообще-то его вечеринка. Он только что сказал мне, что я могу пригласить друзей.       Джисон прищёлкивает языком.       — Приятно слышать. Я бы ни за что не пропустил такое.       — Круто! Тогда до скорой встречи! — Она уходит, весело попрощавшись.       Они машут ей в ответ, пока она не скрывается из виду. Тогда Хёнджин вскакивает.       — Ты покойник, — говорит он, указывая на своего лучшего друга.       Джисон вскрикивает и убегает, а блондин бросается за ним, пока их друзья смеются.

💥💥💥

      В общем, Джисон — хороший друг. Сколько друзей помогли бы тебе выбрать наряд для барбекю, на котором ты планируешь соблазнить 37-летнего отца своей подруги?       Ну, Хан Джисон бы так и сделал.       — Ты действительно так зациклен на этой рубашке? — он поднимает голову, не вставая с кровати Хёнджина. — Потому что если бы ты надел белую, то мог бы обойтись джинсами.       Хёнджин напевает, разглядывая себя в зеркале.       — Не, в прошлый раз он видел меня в этом. Я надену эту рубашку и чёрные брюки.       Честно говоря, Хёнджин, возможно, делает это просто так. Насколько ему известно, Чан может быть полностью гетеросексуальным, или ему просто неинтересно, или он может состоять в отношениях, даже если не женат. Но он должен попытаться. Если есть хоть малейший шанс, что Чан захочет с ним перепихнуться хотя бы на одну ночь, он должен быть готов. Хёнджин никогда себе не простит, если упустит этот шанс, если он вообще будет.

💥💥💥

      Когда они приезжают, солнце уже припекает. Хёнджин чувствует запах вкусной еды, доносящийся с лужайки, несмотря на то, что она огромная. Мина ведёт их обратно через дом, весело болтая и протягивая им лимонад. Как только они выходят в сад, Хёнджин замечает Чана, пока остальные глазеют на особняк и сад. Там также есть огромный бассейн, которого Хёнджин раньше не видел, но сейчас ему всё равно. Не тогда, когда старший мужчина выглядит так.       Он разговаривает с невысоким парнем, который выглядит примерно так же, как он сам, и жарит мясо на гриле в чёртовой рубашке без рукавов. И как будто скульптурных рук, выставленных напоказ, было недостаточно, Хёнджин замечает, что у Чана не только нет рукавов, но и разрез доходит до талии, открывая вид на его живот, под бледной кожей которого при каждом движении восхитительно перекатываются мышцы.       — Ладно, хватит пускать слюни, — голос Джисона заставляет его вздрогнуть. Он отводит взгляд, надеясь, что не выглядит слишком жутким. Но боже чёрт. — Это он?       Блондин сглатывает.       — Тот, в... рубашке без рукавов, да, это он.       Его друг тихо присвистывает.       — Чёрт. Даже я бы не отказался от такого.       Хёнджин фыркает.       — Прибереги свои силы для Минхо, большой мальчик.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — бормочет Джисон и подозрительно быстро уходит.       Прежде чем Хёнджин успевает прийти в себя, Чан замечает его на другом конце сада и машет ему рукой.       — Хёнджин! Привет! Я не знал, что ты будешь здесь.       — Спасибо, что разрешили нам помешать вам, мистер Бан, — улыбается он, внезапно смутившись.       Старший усмехается.       — Разве я не говорил тебе во время одной из наших поездок, чтобы ты называл меня Чан?       — Поездок? — мужчина рядом с ним поднимает бровь.       Чан прочищает горло.       — Ах да, Чанбин, это Хёнджин. Я несколько раз подвозил его до дома, когда он занимался с моей дочерью. Хёнджин, это Чанбин, мой коллега, — объясняет он, — и конечно же, мой лучший друг, — добавляет он, увидев обиженный взгляд невысокого мужчины.       — О, ты. — Хёнджин не знает, что на это ответить, и озадачен тем, как Чанбин, кажется, оценивает его.       — Приятно познакомиться.       — Аналогично, — отвечает Хёнджин, всё ещё сбитый с толку этим разговором.       — Я отойду на минутку. С этими словами он уходит, оставляя Чана и Хёнджина в этой странной атмосфере. Что Чанбин имел в виду? Упоминал ли Чан ему о Хёнджине, и если да, зачем он вообще это сделал? Если не...       — Прости за него. Он существует только для того, чтобы ставить меня в неловкое положение, — Чан пытается разрядить обстановку, хихикая.       — Мясу нужно ещё немного времени, но пока можешь угощаться чем-нибудь другим.       — Что вы посоветуете? — спрашивает блондин, скорее для того, чтобы поддержать разговор со старшим по возрасту, чем по какой-то другой причине.       — Мини-киши просто восхитительны! Их приготовила Мина, и если бы я не так сильно любил мясо, то думаю, просто объелся бы ими. Боже, он говорит как настоящий отец. Это чертовски сексуально.       Хёнджин берёт один с ближайшего столика и обнаруживает, что он такой же вкусный, как и говорил Чан.       — Вау, — восклицает он, проглотив его в два приёма. — Они потрясающие. Хотя, должен признаться, мясо мне нравится больше.       Он подходит к Чану так близко, что его грудь почти касается обнажённого плеча мужчины, и ему достаточно лишь слегка наклонить голову, чтобы его губы оказались рядом с ухом Чана.       — Может, даже слишком много, — бормочет он так, чтобы услышал только старший, и быстро отходит, чтобы не вызывать подозрений. Он слышит, как резко втягивается воздух, но не оглядывается на Чана, пока отходит от гриля. А если Хёнджин и покачивает бёдрами чуть сильнее, чем обычно, то это его личное дело. Но внутри он сходит с ума: неужели он только что сделал это? Ну. Что сделано, то сделано.       Подойдя к столу, за которым сидят его друзья, он бросает на Джисона испуганный взгляд. Однако его друг ухмыляется так, словно только что выиграл в лотерею.       — Чувак, он явно пялился на твою задницу, клянусь богом, — шёпотом кричит Джисон, когда Хёнджин плюхается рядом с ним. — Видел бы ты выражение его лица, боже, как ты делаешь это, сучка?       Хёнджин всё ещё мысленно извиняется за пошлый намёк, который он сделал в адрес Чана, но это привлекает его внимание.       — Серьёзно? Он смотрел? Ты уверен?       — Черт возьми, да. Если этот мужик не хочет трахнуть тебя, то я — Папа Римский.       Блондин фыркает от смеха.       — Ладно, хорошо. Я оставлю его в покое на какое-то время.       Через несколько минут за столом появляется Феликс с таким видом, будто вот-вот обмочится.       — Почему никто не сказал мне, что Со Чанбин будет здесь?! — ноет он.       — Никто из нас не знал, кто будет здесь, — отмечает Сынмин. — Мы даже не знаем никого, кроме Мины.       Феликс надув губы садится на скамейку рядом с Хёнджином.       — Подожди, тот коротышка? — Хёнджин поворачивается к своему другу. — Почему, кто он такой?       Феликс смотрит на него так, будто он только что кого-то убил.       — Э-э-э, просто самый гениальный рэпер на свете, некультурная свинья.       За столом раздаётся громкий смех. Джисон падает со скамьи от того, как сильно он хохочет. Вскоре появляется Мина и приводит с собой ещё друзей. Пока они все болтают, Хёнджин сдерживается, чтобы не обернуться и не поглазеть на Чана, и вместо этого сосредотачивается на своей компании друзей.

💥💥💥

      Солнце медленно клонится к закату, а они наслаждаются вкусной едой и рассказывают друг другу истории. В какой-то момент большая часть друзей Мины уходит, а вскоре за ними следуют и некоторые коллеги Чана. Оставшиеся 15 или около того человек сдвигают несколько столов, чтобы все могли сесть и поговорить, отгоняя комаров и перебивая друг друга.       Когда Хёнджин быстро бежит в роскошную ванную и возвращается, обнаружив, что большинство его друзей ушли, он не упускает возможности занять свободное кресло рядом с Чаном.       — Куда все подевались? — спрашивает он, пугая мужчину.       — О! Кажется, это игровая комната. Когда твои друзья узнали, что у нас есть такая, они чуть со стульев не попадали, — усмехается он. — Они наверху, если хочешь к ним присоединиться.       Хёнджин скрещивает ноги.       — Нет, я лучше останусь. Кстати, спасибо за еду, было очень вкусно.       Тёплая улыбка.       — Я рад, что тебе понравилось.       Чан тянется к холодильнику, который удобно расположен на расстоянии вытянутой руки, и достаёт пиво, выжидающе глядя на Хёнджина.       — Хочешь?       Он соглашается и, забирая бутылку, случайно касается пальцами пальцев Чана. Он наблюдает, как капли воды скатываются на дно, пока Чан наливает себе ещё одну. Капля, за которую болеет Хёнджин, сливается с другой и побеждает.       — Если кто-нибудь спросит, я тебе этого не давал, — подмигивает ему старший, и сердце Хёнджина делает сальто.       — Мне, знаешь ли 19, — возражает он. — Ты вполне можешь...             И вот опять. Атмосфера меняется. Чан смотрит на людей на другом конце стола, их отделяют друг от друга 2–3 свободных стула. Хёнджин тоже смотрит, а когда оборачивается, то замечает, как Чан облизывает губы.       Старший переносит вес тела так, чтобы наклониться к Хёнджину.       — Чтобы?       — Чтобы, эм... — блондин замолкает, внезапно переводя дыхание. К чёрту всё, — решает он и медленно проводит указательным пальцем по тыльной стороне ладони Чана. Это не так уж много, но его намерения очевидны. — Чтобы ты дал мне пива.       Темноволосый мужчина резко втягивает воздух, и его глаза на мгновение темнеют, пока он наблюдает за тем, как младший открывает бутылку. Он следит за тем, как Хёнджин подносит её ко рту, демонстративно обхватывая губами горлышко. Они смотрят друг другу в глаза, пока блондин делает один, второй глоток, а затем Чан приходит в себя.       — Хватит, — сглатывает он, глядя в другую сторону. Рука, которой он не держит пиво, сжимается в кулак. — Хватит. Черт возьми, да. Я тебя понял.       — Прекратить что? — спрашивает Хёнджин, притворяясь дурачком.       — Ну, ты знаешь.       — М-м-м, нет, — наигранно дуется он. — Я не... Что ты имеешь в виду, Чан?       Может быть, Хёнджин и плохой человек, но видеть отчаянный взгляд Чана, который пытается сохранить самообладание, несмотря на искушение, — это просто восхитительно. Он мог бы опьянеть от этого чувства быстрее, чем от любого алкоголя.       — Ничего, — старший снова отводит взгляд, и его голос становится тише. — Просто... просто не надо, Хёнджин.       Он мог бы просто сдаться, мог бы послушать Чана и оставить всё как есть, сменить тему или пойти к друзьям наверх, но, боже, он этого не хочет. Он хочет посмотреть, сможет ли он вывести этого человека из себя, хочет узнать, как далеко он может зайти.       — Но я ничего не делаю, — он понижает голос и потягивается, как кот, демонстрируя полоску живота, на которую, как он видит, смотрит Чан. Вот почему он надел эту рубашку, а не белую. Устраиваясь поудобнее, он поворачивается к старшему ещё немного и упирается ногой в икру Чана.       Чан смотрит прямо перед собой, не обращая внимания на Хёнджина, но не отстраняется. Он позволяет ноге Хёнджина обхватить его лодыжку и скользнуть вверх, закрывает глаза, когда она достигает задней части его колена, и опускает её обратно. Хёнджин на мгновение впадает в настоящий ступор, а затем Чан ставит на стол нераспечатанное пиво и резко встаёт.       — Давай, — говорит он, и его голос снова становится нормальным. — Собирай свои вещи, я отвезу тебя домой.       Хёнджин в оцепенении собирает вещи, поражённый тем, как быстро мужчина взял себя в руки.       — Я вернусь, просто отвезу парня домой, он живёт не так близко. Угощайтесь, чем хотите, хорошо? — говорит Чан своим коллегам и просит Хёнджина попрощаться с ними, прежде чем обойти дом и выйти на лужайку перед ним, где припаркована его машина.       — Сейчас, — объясняет он, пока они идут, ни разу не оглянувшись на Хёнджина. — Я отвезу тебя домой, и на этом всё. Хорошо?       Младший слишком ошеломлён, чтобы ответить. Неужели он так сильно облажался? Неужели он больше никогда не увидит Чана? А как же Мина? И что он скажет своим друзьям, когда они узнают, что он ушёл, даже не попрощавшись с ними?       Они проходят мимо Феликса и Чанбина, которые сидят на ступеньках у входа и, кажется, оживлённо беседуют. Они садятся в машину, и пока Чан в тишине выезжает с подъездной дорожки, Хёнджин смотрит в окно на проплывающие мимо дома.       — Подожди, — восклицает Хёнджин. — Ты что, выпил пару бутылок пива? Ты в состоянии вести машину?       — Без алкоголя. Я в порядке.       На улице темно, но свет сверху освещает красивые черты лица мужчины и лёгкий румянец, который упорно не сходит с его щёк. Это не из-за алкоголя — значит, его всё ещё что-то беспокоит? Хёнджину нужно знать. Ему нужно знать.       — Чан?       — Хм?       — Почему ты предложил меня подвезти?       Он бросает на Хёнджина косой взгляд.       — А?       — Ты предложил подвезти меня. Ты мог бы сказать мне, чтобы я добирался домой на автобусе, мог бы сказать, чтобы я поднимался наверх и оставил тебя в покое, но вместо этого ты посадил меня в свою машину, где мы остались наедине...       — Хёнджин, — предупреждает Чан.       — Значит, может быть, я тебе всё-таки нужен. Я ошибаюсь, думая так? Я неправильно понял? Потому что мне так не кажется.       Чан фыркает.       — Я заставлю тебя выйти из машины, а потом ты можешь идти пешком, если тебе так хочется.       — Не думаю, что ты это сделаешь, — протягивает Хёнджин. В этот момент он может с таким же успехом взять на себя обязательства, ведь велика вероятность, что он больше никогда не увидит Чана. — Думаю, в глубине души ты хочешь только одного — остановиться и сделать со мной всё, что пожелаешь. Знаешь, я бы тебе позволил. Я хотел, чтобы ты трахнул меня, с первой нашей встречи.       Его голова едва не ударяется о стекло, когда Чан резко сворачивает на обочину. Здесь пусто, ни одной машины в поле зрения, дорога тянется далеко между городом и пригородом. На мгновение Хёнджин действительно думает, что Чан заставит его выйти из машины и оставит там, чтобы он шёл пешком или вызвал такси. Затем чья-то рука хватает его за лицо и поворачивает голову так, чтобы он смотрел на мужчину.       — Садись на заднее сиденье.       Его тон не оставляет места для возражений, да Хёнджин и не стал бы возражать. Он перебирается на заднее сиденье, а Чан глушит двигатель и выходит из машины, чтобы сесть рядом с ним. Не успевает он опомниться, как мужчина прижимается к нему губами и целует так страстно, как Хёнджин никогда в жизни не целовался.       — Этого ты хотел? — голос Чана сочится ядом, пока он целует и кусает Хёнджина за шею. — А? Так вот почему ты вёл себя как шлюха у меня на заднем дворе, перед моими коллегами?       Он быстро снимает с Хёнджина рубашку и бросает её на переднее сиденье.       — Любой из них мог оглянуться и увидеть, чем ты занимаешься. Ты настолько бесстыден? Или ты просто так отчаянно хотел, чтобы тебя трахнули?       Он сплёвывает, одна его рука обвивается вокруг шеи Хенджина. Не давит, просто держит, давая младшему понять, чтобы он не отводил взгляд.       Ситуация выходит из-под контроля, и блондин снова погружается в неё, желая ещё больше поцелуев, прикосновений и губ Чана. Он обнимает Чана за шею и притягивает к себе, вне себя от того, что наконец-то наконец-то получил то, чего так жаждал всё это время. Он почти уверен, что никогда в жизни не был так возбуждён.       — Только ты, — шепчет он в губы Чана. — Я был в отчаянии, но только из-за тебя. Чан, ах...       Из его груди вырывается стон, когда Чан наклоняется и берет в рот его сосок, слегка посасывая его.       — Да? Ты шёл домой от меня и думал обо мне? — спрашивает он, снимая с себя рубашку и расстёгивая ремень Хёнджина, чтобы помочь ему снять штаны. — Ты трогал себя и хотел, чтобы это был я?       — Д-да, — мямлит Хёнджин, пока руки Чана (Боже, эти руки) скользят по его обнажённым бёдрам, оставляя за собой мурашки.       От мрачного смешка старшего по спине Хёнджина пробегает дрожь.       — Маленькая шлюшка.       Боже, этот мужчина идеален. Они страстно целуются и ласкают друг друга, но вскоре им удаётся стянуть с Чана и штаны. Хёнджин двигает бёдрами, чтобы хоть как-то потереться об него, и от ощущения твёрдого члена старшего, даже через два слоя одежды, у него кружится голова от желания.       — Я пошёл домой и мастурбировал в ду́ше, — шепчет Хёнджин, касаясь пухлых губ. — Я так сильно хотел, чтобы это был ты. Я произнёс твоё имя, когда кончил, хотя в тот день мы только познакомились, — Чан рычит, переворачивая Хёнджина и укладывая его на колени между своих ног. Он отодвигает сиденье, чтобы Хёнджину было просторнее, и откидывается назад, не сводя глаз с младшего.       — Раз ты так хорошо умеешь болтать, почему бы тебе не воспользоваться этим, а?       Он запускает пальцы в волосы Хёнджина и слегка тянет их, когда крепко сжимает. Хёнджин цепляется пальцами за пояс нижнего белья Чана — чёрного, как и подобает, и видит самый великолепный член, который он когда-либо видел. Чан большой, определённо больше, чем у Хёнджина когда-либо было, и по нижней части члена проходит вена, которую парень не может дождаться, чтобы обхватить губами.       — Ой, да ты пускаешь слюни, — воркует Чан. — Будь хорошим мальчиком и открой ротик, ладно, красавчик?       Хёнджин знает, как себя вести, поэтому смотрит на Чана самыми большими и невинными глазами, на которые только способен, и берёт головку члена в рот, слегка посасывая и медленно круговыми движениями языка лаская её. Это производит желаемый эффект: глаза Чана затуманиваются от желания, и он смотрит на Хёнджина так, словно тот в трансе.       — Бл*дь ... да, — стонет он, и этот звук проникает прямо в член Хёнджина, всё ещё зажатый в боксерах. Рука, которая всё ещё запуталась в его волосах, слегка надавливает, и Хёнджин с радостью подчиняется, опускаясь примерно до середины, когда головка упирается ему в горло.       При следующем толчке Хёнджин давится: его рвотный рефлекс не так уж хорош, и он никогда не брал в рот ничего настолько большого.       — Чёрт, прости. Ты в порядке?       Он приподнимается и лениво поглаживает член Чана, за что тот шипит и крепче сжимает его волосы.       — Я справлюсь, но это мой предел.       Взгляд Чана на секунду смягчается.       — Всё в порядке, детка, не торопись.       Чёрт, Хёнджин может кончить прямо в штаны, если Чан снова так его назовёт.       Он сползает вниз настолько, насколько ему удобно, и начинает двигать головой, следя за тем, чтобы не задеть зубы. То, до чего он не может дотянуться, он поглаживает рукой, и когда он по-настоящему начинает сосать, из Чана вырывается самый прекрасный стон. Хёнджин ускоряется, стремясь к этой реакции — это грязно, булькающий звук от того, как член мужчины ударяется о заднюю стенку его горла, наполняет машину, и он может думать только о том, насколько это отвратительно, насколько это грязно, насколько это идеально.       Он продолжает в том же духе, пока Чан не хватает его за волосы и не усаживает на заднее сиденье так, чтобы мужчина оказался у него между ног.       — Чёрт, я знал, что ты умеешь обращаться со своим ртом, — признаётся Чан, прежде чем притянуть его к себе для страстного поцелуя.       — Значит, ты всё-таки думал обо мне, — хихикает Хёнджин, когда они отстраняются друг от друга.       Чан вздыхает.       — Конечно, я это делал. Ты сам себя видел? И всё же это неправильно.       — Чан, если ты откажешься от этого до того, как трахнешь меня, я никогда тебя не прощу.       Они смеются, оба понимая, что зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.       — Нет, ты от этого не избавишься, — шепчет старший, оставляя засосы на шее Хёнджина. — Я собираюсь хорошенько тебя пометить, чтобы все видели, что ты мой, — Укус. — А потом я буду трахать тебя пальцами, пока ты не начнешь умолять о моем члене, — Минет. —И я оттрахаю тебя так, что ты будешь возвращаться снова и снова.       Хёнджин извивается и стонет под ним, шепча мольбы в пространство между их телами, полностью охваченный страстью. К тому времени, как Чан достаёт смазку из бардачка (Хёнджин не собирается задаваться вопросом, почему она там лежит), младший уже весь в синяках — от шеи до бёдер. Он надеется, что синяки станут тёмно-фиолетовыми, и хочет, чтобы следы того, что сделал с ним этот мужчина, оставались как можно дольше.       — О, чёрт, — всхлипывает он, когда в него входит палец. Боже, как же он по этому скучал. — Ещё, пожалуйста, вставь ещё один.       — Жадная маленькая шлюшка, — шепчет Чан у его губ, вводя второй палец. — Боже, какой ты тугой. Тебе будет так хорошо на моём члене.       Хёнджин не знает, как Чан умудряется точно попадать в цель. Несмотря на то, что он не так хорошо знает Хёнджина, особенно в интимной обстановке, он, кажется, понял, что сводит Хёнджина с ума. Или же они просто идеально подходят друг другу в плане секса. В любом случае Хёнджин благодарен.       — О... вот оно, прямо здесь! — восклицает он, когда Чан находит ракурс, от которого у него в глазах темнеет.       Он трещит по швам, едва осознавая, как третий палец входит в него вслед за первыми двумя. Весь его мир сводится к тому, что Чан целует его, к волнам удовольствия, которые заставляют его балансировать на грани, и к одуряющей смеси запахов, звуков и ощущений от тела Чана, прижатого к телу Хёнджина.       — Пожалуйста, пожалуйста, — умоляет он, чувствуя, что его мозг превратился в кашу. — Пожалуйста, трахни меня, я готов, Чан...       — Чёрт, ладно, — шипит брюнет, вытаскивая пальцы и быстро натягивая презерватив. Он закидывает ноги Хёнджина себе на плечи. Парень беззвучно благодарит небеса, потому что то, что он видит, должно быть делом рук божьих. Он проводит ногтями по рельефному прессу Чана, пока тот выпрямляется, любуясь тем, насколько он на самом деле привлекателен.       Хёнджин не может сдержать стон, когда тот входит в него — он никогда раньше не принимал в себя такой большой член, но, как ни странно, растяжение доставляет ему извращённое удовольствие. Это восхитительная боль, которую он с радостью принимает, довольно постанывая, когда Чан входит в него полностью.       — Чёрт, как же тесно, — стонет он. — Мне это нравится. Никто никогда не заполнял меня так.       Чан над ним — поистине захватывающее зрелище. Покрасневшая кожа блестит от пота, мышцы напряжены, лицо искажено от удовольствия — этот мужчина просто мечта.       — Чёрт возьми детка, ты такая тугая... — стонет Чан, а затем шипит, когда Хёнджин сжимается вокруг него.       В течение следующих нескольких минут Чан двигается довольно медленно, его член приятно скользит по внутренним стенкам Хёнджина, вызывая у младшего стоны. Но этого недостаточно.       — Давай, Чан, — подначивает Хёнджин. — Ты сказал, что оттрахаешь так, что я буду возвращаться снова и снова.       Они смотрят друг другу в глаза, пока Хёнджин соблазнительно покачивает бёдрами, насаживаясь на член Чана.       — Давай, Чан, трахни меня так, как я того заслуживаю. Трахни доведи до ручки меня.       Рык, который издает Чан, граничит с животным воем, и это дает Хёнджину понять, что он вот-вот получит желаемое. Мужчина набирает бешеный темп, вдалбливаясь в Хёнджина с такой силой, что тот вжимается в сиденье при каждом толчке.       — Чёрт да, — всхлипывает блондин, и вскоре его речь становится бессвязной, а слова прерываются стонами. — Вот так, о боже, — бормочет он, не в силах остановиться или контролировать то, что вылетает из его рта.       — Да? Это то, чего ты хотел? — рычит на него Чан, напрягая мышцы при каждом движении. — Этого достаточно для такой жадной сучки, как ты?       — Ч-чёрт, да, — повторяет он, с каждым словом повышая голос. — Так хорошо.       Он смотрит на Чана полными слёз глазами. Старший не сбавляет темп, который сам же и задал, и тяжело дышит от напряжения. Хёнджин обречён.       — Ближе, ближе, — приговаривает он, поглаживая себя в такт движениям Чана. — Ударь меня, — умоляет он, и Чан на секунду замедляется, что совершенно не то, что нужно Хёнджину. — Но...но... но не останавливайся, пожалуйста, ударь меня, пожалуйста, Чан...       — Чёрт, — мужчина недоверчиво смотрит на него сверху вниз. — Как ты вообще можешь быть настоящим?       Первая пощёчина Хёнджину едва ощутима, он скорее проверяет почву, чем что-то ещё, но после того, как младший приказывает ему ударить сильнее, он даёт настоящую пощёчину, потом ещё одну и ещё, доводя Хёнджина до исступления.       — Я... ах... я сейчас... я кончаю, — стонет Хёнджин, его тело напряжено, и ещё один, два, три толчка... и он взрывается от всепоглощающего удовольствия, изливаясь на свой живот и пальцы. Он сотрясается всем телом, издавая глубокий гортанный стон, который вырывается из самой глубины его души, и кажется, что часть его души тоже покидает тело.       Он продолжает всхлипывать, пока Чан наслаждается собственным оргазмом, в последний раз проникая в Хёнджина так глубоко, как только может, и прижимаясь к нему как можно сильнее. Хёнджин чувствует, как его член пульсирует внутри, и если бы он только что не кончил, этого, вероятно, было бы достаточно, чтобы снова возбудиться.       — Боже мой, — как ни в чём не бывало говорит Хёнджин, когда они немного приходят в себя. — Хотел бы я, чтобы ты сделал это со мной.       Чан морщится от перевозбуждения, когда вытаскивает член.       — Боже, дай человеку передохнуть. Не говори такого дерьма, пока я снова не возбужусь.       Хёнджин устало усмехается, пока Чан завязывает презерватив. Он чувствует себя более удовлетворённым, чем когда-либо за последнее время.       — Ты в порядке? — спрашивает Чан, помогая Хёнджину одеться.       Блондин благодарен ему за это, потому что сейчас все его конечности словно ватные.       — Да... У меня всё будет болеть, но честно говоря, я на это надеялся. Мне это нравится.       Чан целует его в губы.       — Ну конечно, маленькая нимфоманка. Давай, я отвезу тебя домой по-настоящему.       Хёнджин засыпает во время поездки и просыпается потерянным, когда они подъезжают к его дому. Чан говорит ему, что он всё равно милый, так что всё в порядке.       — Мы... Ну, ты понимаешь... — говорит он, прежде чем выйти из машины.       — Повторим? — спрашивает Чан. — Конечно, если ты хочешь.       Хёнджин устало улыбается и выходит.       — О, я хочу. У тебя есть мой номер, так что позвони мне, когда тебе станет скучно.       — Позвоню, — обещает Чан и ждёт, пока Хёнджин зайдёт в дом, чтобы уехать.

💥💥💥

Quokka: Чувак, ты где?

Ты исчез?

Хёнджиииин...

Ты ушёл и даже не сказал, какого чёрта?

Подожди.

Ваааайииитт.

ХВАН ХЁНДЖИН, ТЕБЯ ЧТО, ТРАХАЮТ?

ФЕЛИКС СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ УШЁЛ С ОТЦОМ МИНЫ. ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО.

Ого, мне нужны подробности.

Слушай, просто отправь мне смайлик или что-то в этом роде, чтобы я знал, что ты не умер, ок?

Если тебя оттрахали, :( если ты сдох в канаве.

Окей, круто, тогда ты, наверное, уже умер.

джинни: :)