Шалости мамы Стейси

      — Эй, Сонни, что ты думаешь ... АЙ, ПРИДУРОК! — кричит Хёнджин, когда его лучший друг со смехом наваливается на него.       Он лежал на кровати Джисона и пытался придумать, под какую песню танцевать на весеннем шоу, но пока безуспешно.       — Отвали от меня.       — Не-а, — Джисон прижимается к более высокому парню, утыкаясь подбородком в ложбинку между его плечом и шеей. — Я хочу, чтобы ты наконец рассказал мне о горячем папочке, пока я держу тебя здесь.       Будучи таким любопытным, Джисон уже бесчисленное количество раз задавал этот вопрос, но в тот момент они были либо с друзьями, либо Джисон просил его записать это в сообщении, чего Хёнджин делать не собирался — по очевидным причинам.       — Ааааргх, — Хёнджин опускает голову. — Хорошо. Но после этого тебе нужно будет выбрать для меня песню, чтобы я мог приступить к хореографии.       Джисон сияет.       — Вы заключили выгодную сделку, сэр!       — Не называй меня сэром.       — Готов поспорить, ты назвал его сэром. Ой, ой, ладно! Я замолкаю, продолжай.       Хёнджин переворачивается на спину и начинает играть с волосами Джисона.       — Ну, он сказал мне сесть в его машину, чтобы он отвёз меня домой, потому что я слишком много болтал. Но потом я стал болтать ещё больше по дороге домой, и он остановился, ну...ты понимаешь.       — Ты сосал его член? — Джисон смотрит на него, опираясь на одну руку.       — Э-э, немного. Это было основной целью.       Подняв бровь.       — Насколько он был большим?       — Больше, чем у тебя, но опять же, это ни о чём не говорит.       Кажется, это удовлетворило неутолимую жажду знаний его друга, заключает Хёнджин, когда Джисон снова ложится на него.       — Фу ты, шлюха! Я так ревную, — скулит Джисон, агрессивно потираясь лицом о плечо Хёнджина. — Может быть, если я сделаю это, часть твоей удачи передастся мне, и кто-нибудь действительно захочет меня трахнуть. Хёнджин фыркает.       — Джисон... Я знаю, что мы обычно не говорим об этом, но ты ведь знаешь, что Минхо вроде как влюблён в тебя, верно?       Его друг зажмуривается и тяжело вздыхает, уткнувшись в плечо Хёнджина.       — Это довольно щекотливая тема. Я знаю. Это как невысказанная мысль, о которой мы все знаем, но она просто висит между нами, как тайна или что-то в этом роде. От этого мне хочется умереть. Что с этим делать? — Голос Джисона становится мягче. — Я не знаю, что делать. Ты же знаешь, что я всегда так говорю.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, ты же знаешь. Я всегда говорил, что я самый прямолинейный парень на свете, хотя все мои друзья... не такие. А с Минхо, я не знаю, всё по-другому.       Хёнджин опускает взгляд.       — Он тебе нравится, Сони?       — Я... — Джисон смотрит вверх со странной уязвимостью. — Думаю, да. Но что, если мне просто, ну, знаешь, любопытно? А потом, если я всё-таки окажусь натуралом, я могу потерять его дружбу. Я правда не хочу его терять.       Хёнджин продолжает гладить его по волосам и вздыхает.       — Это конечно, сложно. Я понимаю, что ты имеешь в виду и это нормально — испытывать замешательство. Думаю, тебе нужно понять, нравишься ли ты ему настолько, чтобы рискнуть.       Всё ещё сомневаясь, Джисон просто зарывается лицом в рубашку блондина.       — Честно говоря, я думаю, что вы, ребята, отлично бы подошли. Клянусь.       Смешок.       — Спасибо. Я разберусь.       — Я уверен, что так и будет.  

💥💥💥 

      В конце концов Хёнджин останавливается на песне из топ-40 хип-хопа и начинает работать с Минхо над хореографией.       Чан не звонит и не пишет ему неделями, но Хёнджин знает, что он занятой человек. Он не хочет беспокоить Чана и уж точно не хочет показаться навязчивым или отчаявшимся, несмотря на то, что в прошлый раз сгоряча признался в этом.       Он довольно часто проводит время с Миной в школе, и девушка быстро знакомится со всеми друзьями Хёнджина. Она легко вписалась в компанию благодаря своим шуткам и остроумным ответам. Вскоре стало казаться, что она всегда была с ними.       Она по-прежнему проводит время в основном со своими друзьями, которые, похоже, не хотят иметь ничего общего с окружением Хёнджина, но она стала приходить чаще, чем раньше. Поскольку Хёнджину больше нечем заняться, он тренируется, тренируется и ещё раз тренируется, пока хореография не становится такой же частью его тела, как кожа и кости.       Минхо и он всегда хорошо работали вместе на сцене, и репетировать в компании друг друга гораздо веселее. Иногда заглядывает и Джисон, якобы чтобы поддержать Хёнджина, хотя блондин знает, что на самом деле он просто хочет поглазеть на Минхо.       — Ты такой предсказуемый, знаешь ли, — шепчет он Джисону после одной из многочисленных сессий.       — Заткнись, пожалуйста. И иди прими душ, так сильно потеть вредно для здоровья.       Хёнджин ахает.       — Эй! Это генетика, я не могу это контролировать!       Услышал ли Джисон его замечание или нет, остаётся неизвестным. Сейчас младший разговаривает с Минхо. От того, как он смотрит на старшего, становится не по себе. Хёнджин направляется в душ и старается не думать о том, что Чан до сих пор не связался с ним.  

💥💥💥

        В день выступления он просыпается отдохнувшим и полным сил. Пока они готовятся за кулисами, он чувствует знакомую смесь эмоций: волнение, возбуждение, эйфорию, но ничего такого, с чем бы он не сталкивался раньше.       Выступление проходит идеально, как и ожидалось. Они не зря потратили столько изнурительных часов на репетиции, к тому же у Хёнджина и Минхо всегда была «химия» на сцене. Зрителям тоже нравится — во время поклона на сцену даже бросают плюшевую лягушку, которую Хёнджин поднимает и машет ею зрителям. Девушка во втором ряду, которая бросила лягушку, кажется, вот-вот потеряет сознание от того, как громко она аплодирует. Это чувство никогда ему не надоест.       Они уходят со сцены с широченными улыбками на лицах, а директор представляет какой-то комедийный номер, который Хёнджину совсем не по душе. Это просто не в его стиле. Когда он подходит к краю сцены, чтобы найти своих друзей, его окликает до боли знакомый голос.       — Я и не знал, что ты так умеешь танцевать, — слышит он и тут же оборачивается, чтобы увидеть Чана.       Внезапно Хёнджин осознаёт, как сильно он скучал по этому человеку. Он почти забыл, какой широкой была его улыбка, какими глубокими ямочки на щеках и каким аппетитным он выглядит в костюме.       — Чан! Привет! — Он сияет, не в силах сдержать улыбку. — Я… то есть, мистер Бан. Рад вас видеть.       Чан фыркает, и этот взгляд понятен только Хёнджину. Как бы жалко это ни выглядело, от этого у него поёт душа.       — Ты тоже, Хёнджин. Знаешь, я не пытаюсь тебя переубедить или что-то в этом роде, но мы в компании постоянно ищем танцоров. Ты мог бы прийти и попробовать, если чувствуешь, что это может быть тебе по душе.       У Хёнджина отвисает челюсть.       — Ты издеваешься, это же моя главная цель!       — Что ж, если тебе интересно, просто дай мне знать, — улыбается Чан и подходит чуть ближе, чтобы только Хёнджин мог слышать его приглушённый голос. — Послушай, насчёт...       — Даааа, — визжит Мина откуда-то из-за спины Хёнджина. — Хватит вербовать моих друзей!       Чан отступает на шаг, как ни в чём не бывало и обнимает Мину.       — Я ничего не могу поделать с тем, что у тебя такие талантливые друзья, милая. В следующий раз заведи друзей, ну не знаю, из математического клуба.       Мина игриво толкает его в плечо.       — У меня есть друг, который учится на математическом факультете!       — И ты же не думаешь, что я предложу ему пройти прослушивание, не так ли?       — Ну ладно. Хёнджин, можешь попробовать, но имей в виду, что папа очень властный.       Хёнджин с трудом сдерживает ухмылку и поворачивается к Чану, приподняв брови.       — О, так он теперь...       Мужчина смотрит на него с выражением, которое не обещает ничего хорошего, и иронично усмехается.       — Да, — продолжает Мина, ничего не подозревая. — Но он ещё и справедливый, и вроде как хороший начальник или что-то в этом роде. Я пойду поздороваюсь с друзьями, увидимся позже! — И с этими словами она уходит, снова оставляя их наедине.       — Значит, ты у нас властный, да?       Чан хихикает.       — Да заткнись ты. Слушай, можно я позвоню тебе сегодня вечером? Я давно хотел, просто у меня не было времени.       Хёнджин ненавидит то, как его сердце сразу же начинает биться в миллиард раз быстрее.       — О, конечно. В любое время.       Он мельком видит, как Джисон, перегнувшись через плечо Чана, изображает половой акт и показывает ему два больших пальца. С большим трудом он сдерживается, чтобы не закатить глаза, и прощается с Чаном. (В данных обстоятельствах строго называя его мистером Баном и наслаждаясь очевидным эффектом, который это производит на мужчину.) Затем он направляется в сторону Джисона, который уже убегает.  

💥💥💥

        Когда Чан звонит в первый раз, Хёнджин ужинает с родителями — в их доме действует строгое правило «никаких телефонов за столом», поэтому он понимает, что ему кто-то звонил, только когда заходит в свою комнату. Он быстро пишет, что уже пришёл, и через минуту его телефон снова звонит.       — Я уже начал думать, что ты меня избегаешь, — шутит Чан, когда берёт трубку.       — Нет, я просто ужинал.       — О, хорошо. Я хотел спросить, поел ли ты уже, но раз ты сам об этом упомянул... Оу. Чан переживает.       — А ты?       — Я как раз собирался, — следует ответ. — В любом случае... Я не хотел спрашивать тебя при всех родителях и учениках, но...       — Но? — спрашивает Хёнджин, когда Чан замолкает.       Его слух наполняет беззаботный смех мужчины.       — Не знаю, почему я вдруг занервничал. Хм. Мина собирается навестить своих двоюродных сестёр на выходных, так что...       У Хёнджина значительно учащается сердцебиение. Он знает, что это значит, но всё равно решает подразнить его.       — Ну что?       — Итак, я буду совсем один в этом большом доме все выходные, — протягивает Чан, и его голос становится более низким и многозначительным. — Очень одиноко. Может, я проведу это время за просмотром фильмов и переутомлюсь... или, может, ты мог бы зайти. Составить мне компанию.       Хёнджину приходится прикусить губу и закрыть глаза, чтобы не всхлипывать при мысли о том, что ему придётся составлять компанию целых два дня.       — Хм, не знаю, дайте подумать. Что я с этого буду иметь?       — О, я не знаю, — подшучивает над ним Чан. — Отличная еда, ты мог бы попробовать поплавать в бассейне... Я бы заставил тебя кончить столько раз, что ты не смог бы вспомнить собственное имя... о, и у нас есть игровая комната, я мог бы показать тебе и её.       — О боже, прекрати. Я приду, — соглашается он. Не то чтобы он не решил этого сразу, как только Чан упомянул об этом, но теперь он возбуждён и хочет, чтобы это случилось на выходных, сейчас.       — Хороший мальчик, — следует ответ опасно низким голосом. По спине Хёнджина пробегает дрожь. — Она уходит сразу после школы в пятницу, так что можешь заходить в любое время после этого.       — О-окей. Тогда я, увижусь с тобой. Мне сейчас нужно принять душ, так что...       — Ммм. Подумай обо мне, — добавляет Чан перед тем, как повесить трубку.       И... ну, кто такой Хёнджин, чтобы не слушаться?  

💥💥💥

        Хёнджин всё-таки находит Со Чанбина, потому что Феликс твердит о нём с самого барбекю. Ого, этот парень умеет читать рэп. Он работает под лейблом Чана, что логично, но кроме его музыки в интернете мало что о нём можно найти.       Похоже, он закрытый человек: никаких личных историй или интервью, не связанных с музыкой. Никаких скандалов. Феликс сказал, что в итоге они обменялись номерами и переписывались, но на этом всё. Сказал, что чувак был спокойным, приятным и очень умным. Он рад, что Феликсу удалось поговорить со своим кумиром. Этот мальчик заслуживает только хорошего.       Следующие несколько дней Минхо и он принимал поздравления за своё выступление. Это конечно же, польстило Хёнджину, хотя он и вёл себя скромно, получая комплименты. Минхо же наслаждается происходящим и как обычно отклоняя предложения о свидании одно за другим.       К выходным он уже был на взводе — последние два дня он совсем не мог расслабиться из-за занятости и усталости, так что от одной мысли о том, что его ждёт, у него кружилась голова. Пятница тянулась как в замедленной съёмке, а часы над доской словно насмехались над ним, так медленно они шли.       — Земля вызывает Хёнджина! — Мина машет рукой перед его лицом, и он в замешательстве поднимает голову. В его защиту можно сказать, что биология сегодня была особенно скучной, из-за чего он чувствовал себя разбитым и уставшим. — Я спрашивала, не хочешь ли ты сходить в ту закусочную, о которой ты говорил на днях.       Хёнджин тут же оживляется.       — Конечно, мне нравится это место! Я расскажу Сони и остальным.       — Вообще-то... — Мина понижает голос. — Я надеялась, что ты пойдёшь со мной? Ну, только мы вдвоём? О. О нет.       — Как на свидании? — спрашивает он, хотя и понимает, что она имеет в виду. На самом деле он просто пытается выиграть немного времени, чтобы придумать, как мягко её отшить — ведь он не может сказать правду. Как бы это вообще выглядело? «Спасибо за предложение, но я вроде как трахаюсь с твоим отцом? Я не могу, потому что, понимаешь, я как бы запал на твоего отца. Твой отец как бы поимел меня, и с тех пор я никак не могу выбросить его из головы?» Да нет. Так не пойдёт.       Румянец на щеках Мины выглядит очаровательно. Почему ей должен нравиться именно Хёнджин?       — Ну да. Как на свидании.       — Я...       Сними повязыку, Хёнджин, просто сними повязку.       — Я не могу. Мне жаль, Мина. Ты замечательная девушка, и мне нравится быть твоим другом, но я не испытываю к тебе таких чувств и не хочу тебя обманывать.       Он мысленно готовится к самым разным исходам: слезам, неловкости, молчанию и так далее. Но ничего не происходит.       Улыбка Мины даже не дрогнула.       — Эх, стоит попробовать. Может, сходим куда-нибудь вместе? С остальными ребятами?       Хёнджину нужно время, чтобы осмыслить произошедшее.       — Ты не злишься?       Мина слегка улыбается.       — С чего бы мне злиться? Такое случается. И я благодарна тебе за то, что ты честно признался в своих чувствах. Ты не поверишь, на что готовы пойти некоторые люди, чтобы избежать незначительной неловкости. Ха. Кто бы мог подумать. — Кроме того, вы, ребята, такие милашки. Как думаешь, я смогу получить номер Сынмина?       Хёнджин от души хохочет.       — Ай, как больно. Моё место ещё тёплое, а Сынмин уже сидит. Круто, круто, совсем не задевает мою гордость.       — Эй, я не могу тосковать по мужчинам, которым я неинтересна! Я двигаюсь дальше!       Они снова смеются над этим, и в конце концов, Хёнджин действительно подумал, что она могла бы получить номер Сынмина.

💥💥💥  

      Хёнджин притворяется удивлённым, когда Мина назначает встречу на следующую неделю, а не на выходные, и желает ей хорошо провести время с двоюродными братьями.       Когда последний урок наконец заканчивается, он немного шутит с Джисоном у входа, просто на всякий случай, но как только замечает, что Мина садится в машину, которая, скорее всего, принадлежит её двоюродному брату, он хватает свою дорожную сумку и прощается.       — Ладно, до встречи, Сони.       — Желаю тебе хорошенько потрахаться! — Джисон посылает воздушный поцелуй и поворачивается, чтобы пойти домой.       Он фыркает и не может сдержать улыбку до самой автобусной остановки. Когда он подходит к уже знакомым воротам, его руки становятся влажными. Он вытирает их о штаны, прежде чем нажать на кнопку звонка.       Чан впускает его в рекордно короткие сроки, и у Хёнджина от предвкушения сводит желудок. На мгновение он осознаёт: «ха, он хочет, чтобы я был здесь. Он тоже этого ждал».       — Ты отлично выглядишь, — говорит Чан вместо приветствия, и на его щеках появляются ямочки. Сегодня он не укладывал волосы, и мягкие пряди спадают ему на лоб.       Хёнджин улыбается в ответ, когда мужчина забирает у него сумку.       — Спасибо. Я сегодня проспал... Я в полном беспорядке.       — Милый беспорядок, — дразнит его Чан, поправляя его хвост, который он в спешке собрал по дороге в класс.       И, боже, сможет ли Хёнджин когда-нибудь перестать вести себя как школьница, когда Чан находится рядом? Факты свидетельствуют о том, что нет.       — Хочешь чего-нибудь выпить? — Чан оглядывается на него через плечо, пока они идут в гостиную.       — Э-э, нет, — отвечает Хёнджин, толкая мужчину на кожаный диван и буквально оседлав его. — Я хочу... кое-что другое.       Чан удивлённо вскидывает брови.       — Нетерпеливый, да? — дразнит он, хотя сильная рука, которая тянется к талии Хёнджина, выдаёт его.       Блондин со стоном опускает голову на плечо Чана.       — Фу, даже не начинай! Я не кончал уже три дня, и если ты заставишь меня ждать, я просто взорвусь.       — Буквально, — фыркает мужчина. — С ума сойти, детка.       И наконец, наконец-то эти губы снова на его губах. Наконец-то Хёнджин получил то, чего жаждал с тех пор, как впервые ощутил вкус.       Ситуация быстро становится отчаянной — старший мужчина, должно быть, тоже этого ждал, если судить по его тихим стонам, которые он вплетает в губы Хёнджина. Хёнджин одержим тем, как Чан его целует, как будто больше ничего в мире не имеет значения, как будто это единственное, что ему нужно, чтобы выжить.       В итоге он оказывается на коленях у Чана, и обе руки мужчины исчезают под его спортивными штанами, чтобы размять каждую ягодицу. Он уже готов податься вперёд, как возбуждённый подросток, которым он и является, но затем... Голоса. Два отчётливо слышных голоса и звук захлопнувшейся входной двери.       — Папа, — зовёт Мина, когда Чан резко отталкивает Хёнджина.       Он оглядывается, охваченный паникой, когда Чан одними губами кричит ему:       — Прячься! Уходи!, — дико указывая на задний вход.       Хенджин бросается к двери и распахивает её, скрываясь из виду как раз вовремя, чтобы услышать крик Чана.       — Мина! Дорогая, что ты делаешь дома?       Если бы Хёнджин был умным, он бы взял свою сумку, в которой лежат ключи, и пошёл бы домой. Но он не умный, поэтому стоит здесь — без сумки, без ключей и что самое важное, без Чана, как идиот, с эрекцией, которая спадает с каждой секундой.       Он размышляет, как вернуть свою сумку, когда слышит, что голоса становятся ближе, а шаги приближаются к всё ещё открытой задней двери. Широко раскрытыми от страха глазами он оглядывает задний двор в поисках укрытия, но не находит его, поэтому делает следующее, что приходит ему в голову, — бежит через множество клумб прямо у стены, обрекая на верную гибель всё, что выращивал там садовник.       В конце концов ему удаётся обойти дом и добраться до входной двери. Там он на мгновение останавливается, чтобы привести себя в порядок, и оглядывает двор, чтобы убедиться, что его никто не заметил.       — Папа, — слышит он позади себя. Он в панике оборачивается и видит Мину, которая выходит из парадной двери. — Что здесь делает Хёнджин? Черт.       — Э-э-э, — элегантно начинает он, и в этот момент за спиной его дочери появляется Чан.       — Хёнджин! — он изображает удивление. — Ты рано пришёл, я так рад, что ты смог прийти!       Хёнджин почти уверен, что его взгляд говорит что-то вроде «Какого чёрта?», но он доверяет Чану, поэтому старается скрыть свои эмоции.       Выпуклые глаза Чана словно говорят: «Просто делай, что я говорю».       — Он здесь, чтобы поговорить о потенциальной работе, — говорит Чан. — Я был настолько впечатлён его танцевальным номером, что предложил ему хотя бы встретиться и узнать, заинтересован ли он в этой должности.       Глаза Мины тут же загораются.       — Это потрясающе! Думаю, тебе это очень пойдёт, заходи!       Когда она исчезает внутри, двое мужчин переглядываются. Это было... слишком близко.       — «Боже правый», — одними губами произносит Чан, заставляя его пригнуться и фыркнуть.       Он входит так, словно не сидел на коленях у этого мужчины всего десять минут назад, и незаметно хватает свою сумку, лежащую в ногах дивана.       Красивая женщина на кухне — он предполагает, что это тётя Мины, — рассказывает о том, что им пришлось перенести ночёвку, потому что её дочь плохо себя чувствовала. Вот уж действительно не повезло Хёнджину.       — Хочешь поесть с нами, тётя Сана? — спрашивает Мина, за что женщина ласково гладит её по голове.       — Нет, спасибо, милая, я пойду куплю лекарства и вернусь домой.       Они прощаются, и вскоре Хёнджин оказывается в одной из самых неловких ситуаций в своей жизни: он ужинает с Банами и ковыряется в еде, пока они болтают о фальшивом предложении о работе.       — В общем, у нас есть запасные танцоры и хореографы, и я думаю, что они тебе подойдут, — серьёзно заявляет Чан. — Но поскольку ты не профессиональный хореограф, я бы сказал, что ты мог бы начать как танцовщик, а мы тем временем могли бы записать тебя на курсы хореографов. Если, конечно, тебе это интересно.       Хёнджин чуть не подавился кусочком курицы, потому что...       — Погоди, ты серьёзно? — недоверчиво спрашивает он.       — Да, ты действительно хорош, Хёнджин. Не стоит себя недооценивать! — восклицает Мина, ничего не подозревая. Но Чан понимает, что он имеет в виду.       Он кивает Хёнджину с такой искренностью во взгляде, что тот понимает всё, что ему нужно знать.       Да, даже если сейчас это просто прикрытие. Да, это серьёзное предложение. Да, у вас может быть будущее в этой сфере.       Хёнджин, мягко говоря, шокирован.       — Э-э, это... да. Да. То есть конечно. Это было бы идеально.       — Отлично, — вторит Чан. — Я свяжусь с тобой после выпуска, как тебе такое?       — Спасибо, — Хёнджин надеется, что мужчина поймёт, как много это для него значит. Он действительно видит себя в будущем в этой сфере, так что такая возможность карьерного роста — это... круто. — Я буду стараться ещё усерднее, чтобы не подвести вас!       Чья-то рука взъерошивает его волосы.       — Какой милый, правда? — воркует Чан.       — Точно. Кстати, пап, на следующей неделе у меня может появиться очень симпатичный парень.       — И что теперь?       Слава богу, Мина взорвала эту бомбу, потому что Хёнджину было некомфортно из-за того, что всё внимание было приковано к нему. Пока отец с дочерью препираются, он ставит тарелку в раковину и отправляет сообщение Сынмину.  

Джинни: Ты и Мина?

Сынмо печатает...

Сынмо: Да, может быть. Встречаемся на следующей неделе.

Она что-то сказала?

Джинни: Я только что об этом узнал, братан.

Вы будете так мило смотреться вместе.

      Он тоже это имеет в виду. Хёнджин искренне заботится о них обоих, и они действительно подходят друг другу. Не успевает он как следует об этом подумать, как Мина толкает его в плечо.       — Хочешь остаться ещё ненадолго? Ты наконец-то можешь заглянуть в игровую комнату, я знаю, что в прошлый раз ты ушёл раньше, чем успел это сделать.       Хёнджин многозначительно переглядывается с Чаном, который насмешливо прищуривается.       — Иди развлекайся, — он неопределённо машет рукой в сторону входа на кухню. — А я пойду поработаю.  

💥💥💥

 

      Игровая комната выглядит впечатляюще. У Банов есть не только игровые приставки и гигантский телевизор, но и куча игровых автоматов в стиле ретро. Хёнджину кажется, что ему снова двенадцать, и минуты пролетают незаметно, пока они играют один за другим. Где-то на n-м часу игр он чувствует, как в кармане вибрирует телефон. Он позволяет Мине разгромить его в очередном раунде Tekken, прежде чем проверить телефон.

Чан: Спускайся в гостиную, когда сможешь. Я предложу тебе остаться у нас, так что соглашайся.

      У Хёнджина сразу же учащается сердцебиение. Может быть, сегодня он всё-таки проведёт немного времени наедине с Чаном.       — Может, сходим куда-нибудь выпить? Я устал и хочу пить, — обращается он к Мине, которая с готовностью соглашается и выключает приставку.       Как он и сказал, Чан развалился в гостиной, включил телевизор на низкой громкости и читает книгу.       — Вам, дети, весело? — он откладывает книгу и встаёт, чтобы размяться. Хёнджин не может не заметить, что он переоделся в шорты и чёрную майку. От вида его обнажённого тела у Хёнджина кружится голова.       — Так и есть, — отвечает Хёнджин, — но долго смотреть на огромный экран невозможно. Думаю, с меня хватит игр на целый месяц.       Мина фыркает.       — Он просто злится, потому что я постоянно его побеждаю.       — Эй! Не у всех есть игровая комната, где можно потренироваться, ясно?       Тем временем он принимает от девушки стакан яблочного сока, прежде чем Чан успевает что-то сказать.       — Я предлагаю закончить на этом. Хёнджин, я бы не хотел, чтобы ты ехал на автобусе в такое время, но я выпил стакан виски, так что не буду предлагать подвезти тебя. Надеюсь, ты не против.       Не успел он ответить, как Мина сделала это за него.       — Ты мог бы остаться у меня на ночь! Я имею в виду, если твои родители не против, но это было бы так весело! Мы могли бы все вместе посмотреть фильм или что-нибудь ещё!       Хёнджин не может поверить, что ему так повезло. Теперь это совсем не подозрительно, потому что она сама это предложила — он видит то же самое на лице Чана.       — Меня это устраивает, — мужчина делает вид, что ему всё равно. — Хёнджин, ты не против?       — Конечно, дай я только позвоню маме.       Получив одобрение от матери, Хёнджин попадает в гостевую комнату, которая может соперничать с номером в пятизвёздочном отеле. Она небольшая, но выглядит дорого: в ней есть двуспальная кровать, телевизор и мини-холодильник. Для него даже выделена отдельная ванная комната, хоть и не примыкающая к номеру.

Джинни: Этот человек только что сказал, что выпил бокал виски. Я кричу.

Quokka: У тебя ещё остались работающие клетки мозга ? Странно.

      Хёнджин садится на закрытую крышку унитаза и фыркает.

Джинни: Лол, мы даже ничего не сделали.

Мина пришла минут через 10 после моего прихода

Я расскажу тебе позже.

Quokka: Ты всё ещё там?

Джинни: Останусь тут, хе-хе.

Quokka: Храбрый.

...пожалуйста, будь ответственен.

Типа, может, не стоит трахать его на глазах у дочери.

Джинни: Я постараюсь.

        Это ложь, но сейчас Джисону не о чем беспокоиться. Хёнджин как следует умывается, используя множество дорогих туалетных принадлежностей, которые есть в гостевой ванной. Он выходит посвежевшим и более бодрым, чем раньше, и взволнованно лезет в сумку. Он не совсем уверен, что сегодня ему повезёт, но, что ж, можно и понадеяться.       Он надевает комплект нежно-голубого нижнего белья: кружевной бюстгальтер и трусики в тон, которые он заказал спонтанно после их первой близости в надежде удивить ими Чана в будущем. Он делает пару селфи в зеркале: нижнее белье прекрасно сочетается с его светлыми волосами. Хёнджин чувствует себя в нем великолепно.       Он надевает неприметные спортивные штаны и чёрную футболку, которая всё скрывает. Если у него не встанет прямо перед Миной, то всё сойдёт ему с рук, как будто он надел обычное нижнее бельё.       Он возвращается в гостиную, где пахнет попкорном, и садится в конце дивана. На другом конце сидит Мина, которая выглядит просто очаровательно в своей розовой пушистой пижаме.       На Netflix показывают какой-то комедийный фильм, но он не обращает на него особого внимания, потому что в следующий момент Чан плюхается на диван прямо рядом с ним, раскинув руки, и одаривает его великолепной улыбкой с ямочками на щеках. У него такие милые маленькие пальчики, что Хёнджину хочется их поцеловать.       Они выключают свет и начинают смотреть фильм, на который, надо признать, Хёнджин не обращает особого внимания. Тем более что примерно через двадцать минут Чан начинает притворяться, что потягивается, и в итоге крепко обнимает Хёнджина за талию.       То, как он сидит между ними, полностью закрывает Мину от их взгляда, но это всё равно вызывает у младшего парня лёгкую панику. В то же время... есть что-то возбуждающее в такой смелости. Если бы Мина встала, она бы увидела их в такой ситуации, из которой они не смогли бы выкрутиться.       Большую часть следующих получаса рука Чана просто успокаивающе лежит на его талии, время от времени сжимая её. Затем медленно, очень медленно она начинает опускаться всё ниже и ниже, пока не достигает края спортивных штанов Хёнджина. Его пальцы слегка поглаживают участок кожи, обнажённый над штанами, а затем проникают чуть глубже. Чан замирает.       Хёнджин тоже замирает: он знает, что Чан это чувствует. Он знает, что мужчина ожидал увидеть боксёры, а под его пальцами оказалось нежное кружево. Он поднимает взгляд и чуть не задыхается, потому что Чан смотрит на него так, словно хочет съесть его заживо, и как будто не может поверить, что Хёнджин настоящий.       Это волнующее чувство — делиться этим знанием, как будто это их пикантный секрет. Хёнджин понимает, что ему нравится это чувство чуть больше, чем он готов признать. Пока что он просто наслаждается осознанием того, что может лишить Чана дара речи и ошеломить его, и прижимается чуть ближе, пока проворные пальцы перебирают кружевную ткань на его бедре.       Рука убирается за несколько минут до конца фильма, и Чан снова становится самим собой, его лицо полностью расслабляется, как будто ничего и не было.       — Это было так смешно, — вскакивает Мина, когда фильм заканчивается. — Мне нравится этот фильм!       Вы могли бы спросить Хёнджина, о чём был фильм, но он мало что мог бы вам рассказать, кроме нескольких сцен, которые он не пропустил, но Мине это знать не обязательно, поэтому он с готовностью соглашается.       Они желают друг другу спокойной ночи и расходятся по своим комнатам. Хёнджин идёт как в тумане, пока не находит гостевую комнату.       — Чертовски большой дом с кучей чертовых комнат, — бормочет он себе под нос, освещая коридор телефоном, прежде чем войти.       Как только он кладёт телефон на кровать, на экране появляется сообщение от Чана.

Чан: 2-й этаж, 3-я дверь слева.

        Хёнджин закрывает лицо руками и с трудом сдерживает крик. Он в последний раз поправляет волосы перед фронтальной камерой, прежде чем выйти из комнаты, бесшумно прокрасться по коридору и подняться на этаж выше. Он без труда находит комнату, дверь которой слегка приоткрыта, и точно знает, что комната Мины находится не на этом этаже, поэтому он набирается смелости и стучит.       — Войдите, — тихо зовёт Чан.       Он сидит на кровати, но встаёт, когда входит Хёнджин, и подходит к нему вплотную, закрывая и запирая дверь одной рукой.       Чёрт возьми, он такой сексуальный.       Как только замок щёлкает, на его талию снова ложатся руки, а нетерпеливый мужчина начинает целовать и покусывать его шею.       — Боже мой, ты потрясающе пахнешь, — шепчет Чан в кожу там, оставляя мягкие, влажные поцелуи по всей шее, пока не достигает подбородка Хёнджина       Оттуда просто слишком легко наклонить голову и поймать своими губами те губы, о которых он мечтал – колени Хёнджина подгибаются от того, как восхитительно снова целовать Чана.       Он не может сдержать тихий стон, который вырывается у него во время поцелуя. Он просто хочет растворяться в этом мужчине снова и снова, пока не останется только он – Хёнджин.       Чан заканчивает поцелуй последним поцелуем в губы и тянет его к кровати. Хёнджин чувствует, как меняется атмосфера, ещё до того, как это происходит. Пол уходит у него из-под ног, когда Чан подхватывает его и бросает на свою огромную кровать. Мужчина нависает над ним и смотрит сверху вниз так, словно хочет съесть Хёнджина заживо, поглотить его целиком. Хёнджин понимает, что был бы не против. Он готов принять всё, что угодно.        — Не могу поверить, что сегодняшний день прошёл именно так, — он смотрит на Чана, и они оба начинают хихикать.       — Ох, даже говорить об этом не хочу, — мужчина опускает голову на плечо Хёнджина. — Прости, малыш.       — Нет, эй, всё в порядке. Ты не мог знать. К тому же мы сейчас здесь, так что...       Взгляд Чана снова становится мрачным.       — О да. И я не выпущу тебя из этой постели, пока ты не будешь удовлетворён.       — Ммм, звучит потрясающе. Хочешь меня раздеть?       Стонет у него на плече.       — Чёрт, да, я хочу посмотреть, что на тебе надето, дорогой.       Чан стягивает с него штаны и на секунду замирает, чтобы насладиться видом: Хёнджин, раскинувшийся на простынях, с белокурыми волосами, рассыпавшимися по подушке, словно нимб; длинные гладкие ноги, ведущие к светло-голубым трусикам, в которых виднеется его член.       — Боже, ты только посмотри на себя, — размышляет он, проводя руками вверх и вниз по своим ногам. Чан царапает ногтями свои бёдра, как будто у него в запасе всё время мира. — Не могу поверить, что ты у меня такой.       У Хёнджина что-то сжимается в груди.       — Я буду боготворить каждый сантиметр твоего тела, — вздыхает Чан, поднимая лодыжку, чтобы поцеловать ступню, а затем поднимается выше по лодыжке и внутренней стороне бедра, оставляя поцелуи, от которых у Хёнджина по коже бегут мурашки. — Прекрасно. Я ждал этого с прошлого раза.       Хёнджин не из тех, кто стесняется во время секса, но сейчас он чувствует, что краснеет, — он к этому не привык. Он привык к стремительной, всепоглощающей страсти, страстным поцелуям и грубым прикосновениям, а не к этому, к такому безраздельному вниманию и восхищению.       Чан проводит рукой по его члену и наклоняется, чтобы поцеловать его в живот, задирая рубашку до подмышек. Хёнджин снимает её и бросает куда-то в комнату, позволяя Чану увидеть и его бюстгальтер.       Он выглядит как одержимый мужчина.       — О, детка, — воркует он. — Ты такая великолепная.       — Ты ещё и говорить умеешь, — отвечает Хёнджин, прячась за рукой. — Сними её, я тоже хочу тебя видеть.       Чан бормочет что-то неразборчивое и в рекордно короткие сроки избавляется от штанов и рубашки, забираясь обратно на Хёнджина, прежде чем тот успевает хотя бы начать рассматривать внезапно обнажившуюся кожу.       — Фу, ты такой горячий. Это несправедливо, — ноет он.       — Мм, всё для тебя, дорогой.       — Я на это надеюсь, — хихикает он. — Ложись, я о тебе позабочусь.       Они меняются местами, и вот уже Чан лежит, подложив голову под подушку, а Хёнджин сидит у него между ног. Он даже закладывает руки за голову, открывая Хёнджину восхитительный вид на бицепсы, грудные мышцы и пресс.       Хёнджин наклоняется, чтобы украсть поцелуй, а затем переходит к шее Чана, оставляя на ней нежные любовные укусы, спускается к ключицам и груди.       — Обожаю твои сиськи, — вздыхает он, поднимая взгляд и встречаясь глазами с очень красным и очень смущённым Чаном. Он оставляет лёгкий поцелуй рядом с его соском и не упускает из виду, как тот резко вдыхает и прикусывает нижнюю губу. — Тебе нравится, когда с ними играют?       — Э-э, — хмыкает Чан. — Эм.       Хёнджин невероятно рад видеть, что мужчина, который в прошлый раз был таким уверенным и доминирующим, стал таким, ну... покорным. Даже застенчивым. Это чувство невероятно возбуждает его — иметь такую власть над кем-то.       Не сводя глаз с Чана, он обводит языком его сосок, а затем обхватывает его губами и несколько раз посасывает.       — О-о, — доносится сверху дрожащий стон. Чан кусает губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки, но видно, как сильно он возбуждён.       — Ммм, — тихо стонет он, отпуская правую бусину и переходя к левой, с которой проделывает то же самое. Он продолжает в том же духе, пока Чан не начинает извиваться под ним, издавая тихие вздохи и постанывая. — Я правда их люблю. Они похожи на милые маленькие шоколадные чипсы.       Чан фыркает.       — Боже мой, не называй их так!       — Но они же есть! — восклицает Хёнджин, одновременно щипая их.       — А-а, чёрт, прекрати! — Чан железной хваткой хватает его за запястья, полностью выбивая Хёнджина из колеи. — Иди сюда.       Он снова лежит на спине. Боже чёрт возьми, как же ему нравится, когда с ним так обращаются, а Чан раздвигает его ноги и ложится сверху. Его кожа тёплая и мягкая, такая живая и такая Чанская, что у Хёнджина уже кружится голова.       — Чёрт, мне нужно быть в тебе, — шепчет старший прямо ему в ухо. Его голос внезапно становится властным и пронизанным похотью. Хёнджин вздрагивает от этих слов, внезапно осознавая, насколько он уже возбуждён.       — Да, пожалуйста...       — Мы можем не торопиться, но прямо сейчас мне нужно...       — Ты мне тоже нужен, — хнычет он, когда с него стягивают нижнее белье. Чан, не колеблясь, тут же раздвигает его ноги.       — Подержи их, пока я схожу за кое-чем.       Хёнджин делает это, потому что хочет, нет... ему нужно быть хорошим для Чана. Не проходит и минуты, как мужчина возвращается с бутылкой смазки.       Хёнджин ожидает почувствовать пальцы, но вместо этого ощущает язык Чана прямо у своего отверстия, тёплый, влажный и восхитительный.       — О боже, — стонет он, ещё выше задирая ноги, чтобы Чану было удобнее.       — Тебе нужно вести себя тихо, малыш, ты можешь это сделать для меня? — спрашивает Чан, глядя на него снизу вверх с раскрасневшимся лицом и блестящими губами. Хёнджин ошеломлён. Он, наверное, будет дрочить, глядя на это, ещё лет десять или около того. Он отчаянно кивает и подносит руку ко рту, и этого достаточно для Чана — в следующее мгновение он снова начинает целовать Хёнджина так, будто от этого зависит его жизнь.       Это божественно. Он не может описать это иначе: рот Чана был послан небесами, чтобы вознести Хёнджина на новые вершины удовольствия. Его член наливается багровой кровью, дёргается и истекает смазкой при каждом движении языка Чана, и он отчаянно пытается сдержать стоны. Рыдая и кусая пальцы, он понимает, что больше не может терпеть. Эти ощущения и влажные, похотливые звуки не заставят себя ждать.       — Пожалуйста, пальцы, пожалуйста, дай мне...       Чан в последний раз проводит языком по дырочке, прежде чем потянуться за смазкой и похлопать Хёнджина по бедру.       — Повернись ко мне задом, — приказывает он и парень чуть не запутывается в собственных конечностях, так сильно ему хочется подчиниться. Он хватается за подушку — у Чана их несколько и выпячивает задницу, выгибая спину так, чтобы, как он знает, выглядеть неотразимо.       — Мой великолепный мальчик, — шепчет Чан, вводя кончик первого пальца, и Хёнджин стонет в подушку, его член жалобно дёргается между ног от этой похвалы. Первый раз не приносит особого удовольствия, но осознание того, что он наполнен, заводит его.       Вскоре Чан добавляет второй палец, а затем и третий. Хёнджин зарывается лицом в подушку, чтобы заглушить свои вздохи и стоны, пока он насаживается на пальцы. Чан ложится на спину Хёнджина, целует и покусывает его ухо, продолжая ласкать его пальцами. Он вкладывает в это всё своё тело, и на мгновение, когда кончик его мизинца проникает внутрь и он подаётся вперёд, кажется, что Хёнджина трахают по-настоящему. Он стонет в подушку от того, как это восхитительно, но Чану это не нравится. Хёнджин чувствует, как зубы впиваются в его плечо, а свободная рука Чана накрывает его рот, заставляя замолчать.       — Я же сказал тебе вести себя тихо, не так ли? — шепчет он на ухо Хёнджину. В его шёпоте чувствуется сила, и эти слова эхом отдаются в голове Хёнджина, как будто он кричит на него. Это вызывает у него удивительное, лёгкое, ни к чему не обязывающее чувство. — С такими темпами я могу отвести тебя обратно в гостиную и трахнуть там, раз ты всё равно будешь шуметь. Ты же этого не хочешь, верно?       Хёнджин оборачивается и бросает через плечо умоляющий взгляд, отчаянно качая головой. Сейчас он хочет только одного, и он уверен, что Чан знает, чего именно.       — Я готов, — выдыхает он, как только Чан убирает руку от его рта. Хёнджин пытается перевернуться, раздвигая ноги, чтобы между ними поместился Чан. К счастью, мужчина, похоже, не против сменить позу. Может быть, он хочет видеть Хёнджина во время этого процесса так же сильно, как и сам Хёнджин хочет видеть его.       — Ты не против без презерватива? Я прошёл тест после тебя и больше ни с кем не был, — объясняет Чан, показывая упаковку из фольги. И чёрт. Он, наверное, даже не знает, что это одна из самых больших слабостей Хёнджина, и от одних этих слов по его венам разливается новая волна возбуждения.       — Я тоже чистый, я хочу без презерватива, пожалуйста, — отвечает он и знает, что ему не нужно умолять, но ему хочется. Он видит, как это действует на Чана, так почему бы ему не попросить, как хорошему мальчику? — Я хочу, чтобы ты меня наполнил, я не могу перестать об этом думать. Пожалуйста, я так сильно этого хочу...       Чан закрывает глаза и протяжно выдыхает, словно ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Затем он направляет свой член в дырочку Хёнджина и медленно входит в него, так медленно, что младший сходит с ума от этого. Чан наваливается на Хёнджина, прижимается к нему грудью и, тяжело дыша, целует его, пока входит в него. На мгновение Хёнджин может сосредоточиться только на языке Чана у себя во рту. У него от этого кружится голова.       И правда, он забыл, как чертовски это приятно. Несмотря на все его фантазии с их первой встречи, ничто не сравнится с тем, как Чан заполняет его собой, как его дыхание щекочет подбородок Хёнджина, как грудная клетка Чана расширяется и сжимается под его тёплой кожей, как он наваливается на Хёнджина. Запах стирального порошка, который окружает парня, создаёт ещё одно лёгкое туманное облако в его голове.       — Чёрт, — выдыхает он, когда Чан входит полностью. — Большой.       Ему требуется около минуты, чтобы подобрать слова. То, как Чан его трахает, совсем не похоже на прошлый раз — это медленно, жёстко и глубоко, так глубоко, что Хёнджин чувствует его в своём горле. Все связные мысли ускользают от него, когда его существование сводится к тому месту, где они соединены, и к тому месту внутри него, куда член Чана продолжает упираться при каждом движении.       У него нет слов, чтобы описать это. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, но боже, неужели он уже подсел? Всё, что он может, — это лежать и принимать это, пока Чан входит и выходит, входит и выходит, мучительно медленно, создавая восхитительное трение, от которого он в рекордно короткие сроки теряет рассудок.       Хёнджин даже не осознаёт, что последние минуты он хнычет и стонет, но даже когда он это замечает, то не может перестать. Чан снова поднимает руку и накрывает ею рот Хёнджина, слегка надавливая. Хёнджин уже чувствует головокружение от проявления силы и доминирования. Он не может пошевелиться под тяжестью тела, лежащего на нём, и наслаждается тем, как член Чана входит в него снова и снова в этом отупляюще медленном и равномерном темпе. Этого достаточно, чтобы он стонал и тяжело дышал, даже несмотря на то, что его рука скована.       — Заткнись, чёрт возьми, — Чан наклоняется и шепчет прямо ему в ухо, нежно целуя его. — Я же сказал тебе заткнуться, детка.       Он говорит это таким добрым и нежным тоном, что Хёнджин снова теряется и с каждой секундой впадает в ещё большее отчаяние.       В один момент его руки скользят по спине и рукам Чана, а в следующий он уже вцепляется в простыни, сжимает волосы Чана, а затем и свои собственные, пока его трахают так, что он вот-вот кончит.       — Ммм-ммх, — бормочет он в ладонь Чана, который отпускает его, но не прекращает своих движений. — Чан, это так... ты такой... божественный чёрт, — говорит он.       — Да? Хорошо?       Хёнджин мог бы закричать.       — Ф... чертовски круто, можешь чуть быстрее? Просто... чуть-чуть.       Чан, похоже, и сам уже не в себе, ему не хочется больше дразнить Хёнджина, поэтому он отстраняется и снова переворачивает Хёнджина на живот. Младший приподнимается и выпячивает задницу, как может, несмотря на то, что ноги у него как ватные. Он замечает, что его всего трясёт.       Чан плюёт на его дырочку, заставляя его стонать от того, насколько это грязно и в то же время восхитительно, а затем одним плавным движением входит в него. Он сразу же набирает темп, и это идеальная скорость под идеальным углом, которая приближает Хёнджина к неизбежному взрыву.       Парень снова зарывается лицом в подушку, кусает ткань, чтобы заглушить звуки, которые вырываются из его рта, и заливает слюной и подушку, и себя. Его ноги разъезжаются в стороны, не в силах больше выдерживать вес. Чан выставляет колено и помогает ему опуститься, обхватив рукой за грудь и снова полностью навалившись на Хёнджина. Рука, которой он не обхватил Хёнджина, отводит его лицо в сторону и опускает голову на подушку. Чан обжигающе страстно целует его в челюсть и шепчет на ухо непристойности.       — Такой чертовски красивый, — шепчет он, прижимаясь к коже, его бедра по-прежнему двигаются взад и вперед. Он бесстыдно ёрзает по простыням, наконец-то получая хоть какое-то трение, он чувствует каждый сантиметр члена Чана в себе, который трахает его жестко и глубоко, так интенсивно, что у Хёнджина нет слов. Он даже не может подготовиться к своему оргазму, он подкрадывается из ниоткуда и нарастает, нарастает, и...       Удовольствие пронзает его с такой силой, что его глаза закатываются, а рот открывается в беззвучном крике. В течение добрых пяти секунд он не может издать ни звука, прежде чем его накрывает с головой. Чан прижимает его лицом к подушке как раз вовремя, чтобы он успел закричать. Из его горла один за другим вырываются гортанные и совершенно непроизвольные звуки, и он даже не надеется, что его не услышат, когда он изливается на простыни Чана.             Слёзы, которые копились в уголках его глаз, наконец-то пролились, стекая жирными каплями, пока он рыдает и дрожит от рыданий. Это почти невыносимо, даже с учётом того, как Чан продолжает действовать.       — Почти готово, дорогой, так идеально, ты так хорошо справился, — шепчет ему Чан. — Ты такой приятный на ощупь, такой тугой, чертовски невероятно.       — В... внутри... — бормочет Хёнджин, цепляясь за простыни, словно от этого зависит его жизнь. — П... пожалуйста       Дыхание Чана с каждой секундой становится всё тяжелее, и он каким-то образом входит в него ещё глубже, пока не замирает, и Хёнджин чувствует, как внутри него разливается тепло. Даже сквозь пелену в голове он радуется тому, что наконец-то наконец-то наполнился так, как хотел.        Он смутно осознаёт, как Чан вытаскивает член и раздвигает его ягодицы, чтобы посмотреть, как вытекает сперма, но в основном ему кажется, что он парит где-то в облаках, в безопасности и сытый.       Возможно, он ненадолго отключился, потому что следующее, что он помнит, — это как его переворачивают на бок, а Чан ложится рядом с ним. Он кладёт голову на твёрдую грудь мужчины и хихикает.       — Как дела, детка? Тебе понравилось?       Хёнджин глупо ухмыляется, глядя на Чана.       — Потрясающе... спасибо, — бормочет он, всё ещё не до конца придя в себя.       Чан воркует с ним, целует его в макушку и прижимает к себе.       — Милый. Немного туповат, не так ли?       — Да, — дерзко отвечает он, прижимаясь к мягкой груди Чана и оставляя на ней маленькие поцелуи.       — У меня есть немного воды, — Чан протягивает ему пластиковую бутылку. — Выпей немного, ладно? Ты голоден?       Хёнджин делает большой глоток, только сейчас осознавая, как сильно он хотел пить.       — Я не голоден, спасибо.       — Хорошо, детка.       Они снова прижимаются друг к другу, и на пару минут вокруг воцаряется умиротворённая тишина.       — Чан?       — Да?       — Я, эм... — Хёнджин приподнимается, чтобы посмотреть на мужчину, и откидывает с лица потную чёлку. — Я хочу поблагодарить тебя. Ты так добр ко мне, и типа... Я и не знал, что секс может быть таким. Прости, что я так разволновался, но это было так потрясающе, что я не знал, что делать.       — О, милый, — вздыхает Чан с нежностью в глазах. — Всё в порядке, иди сюда, — он притягивает Хёнджина к себе и крепко обнимает.       — Я чувствую... — Хёнджин размышляет. Что он чувствует на самом деле? Восхищение. Счастье. Защищённость. — ...безопасность. С тобой.       — Я счастлив, — шепчет Чан, приглаживая выбившиеся пряди светлых волос. — Давай спать, Хёнджин.       — М-м-м-м-м-м, — отвечает он невнятно, уже засыпая.  

💥💥💥

        Хёнджин спит так, словно на него обрушилась тонна кирпичей. Утром он отсасывает Чану так, что у того пальцы на ногах поджимаются, и кончает ему в рот, потому что этот парень это заслужил.       Он как можно тише прокрадывается обратно в гостевую комнату, с радостью отмечая боль в пояснице. Он принимает душ и любуется в зеркале едва заметными синяками и следами от укусов на своём теле. Боже, он надеется, что это может стать привычным делом, потому что он уверен, что Чан испортил его для всех остальных.       Чан подвозит его до дома ещё до того, как Мина просыпается, и целует его на прощание в машине, припаркованной через несколько домов от его дома.       — Хёнджин?       Он оборачивается, прежде чем закрыть дверцу машины, и видит Чана, улыбающегося своей чертовски милой улыбкой. — Кстати, вчера я не шутил. Я хочу, чтобы ты прошёл прослушивание в нашей компании.       Сердце Хёнджина трепещет от предвкушения.  

💥💥💥

 

Джинни: Доброе утро. Кажется, я

влюбился.

Quokka: ............

Quokka: ........

Quokka: ......

Quokka: Феликс должен мне 20 долларов.

Джинни: ФЕЛИКС ЗНАЕТ???

Quokka: Вообще-то он сам до этого додумался. Я тут ни при чём

Джинни: Фу, отлично. Может пообедаем и наверстаем упущенное?

Quokka: Если ты вообще можешь ходить, шлюха.

Джинни: :)