Чувство любви

Тёплый пар от чашки с травяным чаем вился причудливыми струйками, растворяясь в прохладном воздухе покоев главы гильдии. Лололошка медленно потягивал ароматную жидкость, пытаясь сквозь сладковатый, чуть терпкий вкус и нарастающую в висках тяжесть выстроить хоть какую-то логическую цепочку событий. Час назад он вернулся в Золотой квартал с поддельными уликами. А теперь он сидит на диване, который стоил, вероятно, больше, чем все его прошлые заработки, между главой гильдии Мускатом и Кхаини. Его верная куртка контрабодиста, была небрежно сброшена у входа, и Ло чувствовал себя без неё уязвимым, почти голым. Эти несколько дней он так привык к ней, что она почти стала его второй кожей. Но чай… Чай делал своё дело. Опьяняющая теплота разливалась из желудка, смягчая острые углы тревоги, затуманивая навязчивые мысли. Веки налились свинцом, а мышцы постепенно отказывались от привычного напряжения. Его начало ощутимо клонить в сон, голова чуть клевала. — Лололошечка, тебя уже в сон клонит? Кхаини, уложишь нашего гостя? — голос Муската, низкий, бархатный, как всегда похожий на довольное мурлыканье, прозвучал прямо у него над ухом. — Конечно, — тут же отозвался Кхаини. Ло уже собрался было пробормотать, что сам разберётся, что они могут не беспокоиться, но не успел. Плавное движение, и очки исчезли с его носа, оказавшись в ловких лапах Муската. — Боже, какие у тебя синяки под глазами, — прошептал кот, и его обычно игривый взгляд стал пристальным и аналитическим. — Ты вообще не спишь что ли? Мир без очек расплылся, стал мягче, но и пронзительнее. Ло моргнул, чувствуя, как жар от смущения приливает к щекам. — А… ну, в последнее время у меня правда проблема со сном… — начал он, инстинктивно собираясь отшутиться или найти оправдание. Старые привычки умирают с трудом. Но Мускат его опередил. — Не удивлен, что кошмары мучают, — тихо сказал кот, и его кошачьи глаза смотрели на Ло с непривычной проницательностью. — Не волнуйся. Мы позаботимся о том, чтобы наш любимый контрабандист выспался хотя бы сегодня. Кхаини, молча наблюдавший за сценой, лишь недоуменно приподнял бровь на слова про кошмары, но со второй частью фразы кивнул, его суровое лицо смягчилось на долю секунды. Дальше всё произошло как в сюрреалистичном, но на удивление мирном сне. Без лишних слов, с какой-то тихой, практичной нежностью, они втроем сбросили с себя верхнюю одежду, оставаясь лишь в простых штанах. Лолоше покраснел бы до корней волос, если бы на это хватило сил и трезвости ума. Но его ум уже плыл, убаюканный чаем и странной безопасностью этого места. Просторный диван в покоях Муската оказался на удивление мягким и вместительным. Они улеглись, и Ло оказался в центре. Спиной он чувствовал тепло и плотную, упругую мускулатуру Кхаини, который лег, вытянувшись во весь свой немалый рост и аккуратно положив тяжелую руку ему на бок. А спереди… спереди был Мускат. Кот устроился поудобнее, его пушистая грудь оказалась прямо перед лицом Ло. И тут вся остаточная скованность испарилась. Когда мягкие, живые, дышащие тела придавили его с обеих сторон, не ограничивая, а скорее огораживая, защищая, Лололошка издал тихий, почти неслышный вздох и полностью обмяк. Это было не просто расслабление. Это было падение в пушистую бездну, в абсолютную безопасность. Он без малейшего стыда уткнулся лицом в теплую, шелковистую шерсть на груди Муската. Тонкий аромат дорогих специй, пергамента и чего-то просто кошачьего наполнил его сознание. Он тонул. Тонул в облаке. В тишине, нарушаемой лишь мерным, глубоким дыханием Кхаини за спиной и тихим, утробным мурчанием Муската под щекой. Темные тени под глазами контрабандиста казались теперь не следом усталости, а просто тенями. Тяжелые веки сами собой сомкнулись. Обрывки кошмаров, еще кружившие на периферии, отплыли прочь, не в силах пробиться сквозь этот живой, теплый барьер.