Весенние зарисовки

После возвращения из Башни отсутствия сожалений и когда в мире заклинателей наконец-то всё успокоилось, Янь Чжэнмин не забыл, что должен был «наказать» Чэн Цяня за всё его рискованное геройство, хотя сам Чэн Цянь надеялся, что его старший брат из-за кучи забот об этом не вспомнит. Конечно, надеялся он зря. Глава Янь был злопамятным и хранил в памяти всё очень хорошо, что касалось его непослушного и упрямого младшего брата! - Сяо Цянь, настало время для твоего наказания, – как-то обмолвился Чжэнмин. Чэн Цянь слегка вздрогнул. - Старший брат… – тихо протянул он, опуская глаза. – Мне согреть твою постель сегодня ночью? Янь Чжэнмин закатил глаза. - Ты думаешь, что этим сможешь завоевать мое прощение? Я чуть с ума не сошел, когда ты был на грани гибели! В моей голове сотню раз проносились многочисленные варианты нашего двойного самоубийства! А ты мне что? Просто предлагаешь согреть постель? Чэн Цянь правда не знал, как сможет вымолить прощение старшего брата… - Тогда, что мне делать? – непонимающе спросил он. Глава Янь кашлянул и обмахнулся веером. - Я кое-что придумал… Твое наказание пройдет в моем внутреннем дворце. Чэн Цянь мгновенно поднял на него озадаченный взгляд. - В твоем внутреннем дворце? То есть… мне не нужно что-то делать прямо здесь и прямо сейчас? - Я этого не говорил! – поспешно поправил себя Чжэнмин. – Основное наказание – в моем внутреннем дворце. Потом целый месяц я буду проживать в павильоне Цинъань, и ты не можешь покинуть меня на это время. Затем еще месяц – в Стране нежности. На этом, пожалуй, мой гнев утихнет, но буду смотреть по обстоятельствам и твоему прилежному поведению. - Старший брат, тебе легче просто убить меня! – мгновенно встал в позу Чэн Цянь. - Сяо Цянь! Ты помнишь, как сам сказал, что после Башни отсутствия сожалений я смогу наказать тебя так, как посчитаю нужным? Неужели ты не держишь своего слова? Чэн Цянь помолчал какое-то время. - Но это… Твои требования чересчур абсурдны! – попытался возмутиться он. - Абсурдны? А твои выходки, когда ты несколько раз почти не погиб, и вместе с этим чуть не разбил мне сердце вновь – не абсурдны? – парировал Янь Чжэнмин. – Я так дорожу тобой, а для тебя принять наказание от старшего брата равносильно отдаться на растерзание демона? Чэн Цянь снова не знал, что может ответить на выпады старшего брата. - Или… – никак не мог успокоиться Чжэнмин, – ты жалеешь о своем решении? Чэн Цянь сразу вспыхнул. - Старший брат! - Что? Ты вспомнил о братской почтительности? - Мне проще вновь подняться на Башню отсутствия сожалений, чем… принять такое большое наказание от тебя, – сказал Чэн Цянь, пряча взгляд. – Можно я выполню только ту часть, которая касается твоего внутреннего дворца? Янь Чжэнмин надулся. - Такой сильный заклинатель, который может сразить самого грозного демона… и не может принять все условия наказания от своего старшего брата? – забурчал он. - Если ты всё еще хочешь меня видеть живым и здоровым… – обронил Чэн Цянь, уже предугадывая, что месяц в павильоне Цинъань и еще месяц в Стране нежности точно для него даром не пройдут… Сколько потом еще месяцев понадобится, чтобы после этого он смог нормально ходить? Чжэнмин еще какое-то время дулся, но потом всё же смягчился, сетуя на себя самого, что имел слабость перед своим младшим братом и часто ему уступал. - Ладно, так уж и быть. Остановимся пока на твоем наказании в моем внутреннем дворце. Об остальном поговорим позднее. Чэн Цянь облегченно вздохнул. То, что будет происходить во внутреннем дворце – больше о ментальной связи, чем физической, чем бы они там ни занимались… Это, пожалуй, он еще сможет выдержать. Глава Янь объявил, что он и Чэн Цянь уходят на несколько дней (или недель, или месяцев…) в парную медитацию и настоятельно попросил их не беспокоить. Не что бы Ли Юнь или Лужа, или Нянь Дада с Ю Ляном посмели бы ослушаться… только если бы не случилось второе пришествие Тан Чжэня. Когда Чэн Цянь погрузился во внутренний дворец Янь Чжэнмина, то слегка удивился. Его старший брат создал очень тщательную и подробную иллюзию, которая… превратила Чэн Цяня в бедного ученого. Чэн Цянь открыл глаза в маленькой комнате в скромном, разваливающемся домишко. «Что он задумал?» – с сомнением пронеслось в голове юноши. Это было немного похоже на тот сон, который он уже видел когда-то… Только на этот раз Чэн Цянь был в сознании. Всё происходило как будто по-настоящему, только в искусно созданных декорациях. Дааа… Его брат научился создавать маленькие миры, которые вполне можно было признать за реальные! Чэн Цянь встал. На нем был старый, потрепанный халат. Самыми ценными вещами были драгоценности ученого: бумага, которую он экономил и пользовался по несколько раз, высушивая на солнце, кисточка, которая уже начала топорщиться, но всё еще выполняла свою функцию, и чернильница с тушью, которыми он тоже пользовался по капле… Вместо чая – обычная вода. Вместо мяса – рис с овощами. Простая, неспешная жизнь, посвященная учебе, стихам и великим трактатам. В прямом смысле – Чэн Цянь питался солнечным светом и учением мудрецов. Здесь он был обычным смертным. По коже юноши пробежал холодок. Не может же быть такого, что… Его старший брат создал иллюзию той самой обычной, смертной жизни, о которой фантазировал в Башне отсутствия сожалений?! Чэн Цянь не мог в это поверить!!! И что, ему придется играть роль «простого смертного»?! Так, погодите… Надо вспомнить, о чем там болтал старший брат… Если Чэн Цянь – бедный ученый, то Янь Чжэнмин… Конечно же, богатый молодой господин, который собирался… похитить Чэн Цяня. У юноши задергался глаз. Он правда решил наказать его именно так?! Они будут играть чужие роли, пока его старшему брату не надоест. Может, еще не поздно было тихонечко уйти в затворничество на сто лет?.. Размышления Чэн Цяня прервал шум – кто-то вошел в его комнату. На мгновение юноша опешил: хоть за прошедшие сто лет из его памяти выветрились черты отца и матери, когда он увидел вошедших мужчину и женщину, то сразу признал в них своих родителей. Что это было – игра его собственного воображения или Янь Чжэнмин заглянул в потаенные уголки его души и благодаря этому воссоздал в иллюзии этих людей? Чэн Цянь нервно сглотнул. - Отец, мама… – сорвалось с его губ. - Сяо Цянь, – вздохнул отец. – Нам очень жаль… По телу Чэн Цяня пробежал холодок, и он нервно сглотнул. Им жаль? Почему? Вмиг его накрыло воспоминание, когда родителям пришлось продать своего собственного ребенка бродячему заклинателю… Они снова отказывались от него? - Что случилось? – спросил Чэн Цянь, чувствуя, как замерло его сердце. - Объявили результаты экзамена, – робко заговорила его мать. – Твоего имени в списках нет… - Мы знаем, что это всё проделки богатых чиновников! – запальчиво добавил отец. – Кто-то подкупил их, чтобы пройти по блату вместо тебя… Чэн Цянь не знал, почему, но услышав это объяснение, со спокойствием выдохнул. Его никто не продавал… Всего лишь какой-то экзамен, пфф! - Мы знаем, что ты много лет готовился и старался… – произнесла мать со вздохом, жалея своего сына. - Теперь придется ждать еще несколько лет до следующего экзамена, – посетовал отец. - Не переживайте… – попытался успокоить их Чэн Цянь. – Небо не рухнуло из-за этого. Как-нибудь переживем. Конечно, хоть родители и постарались улыбнуться, на душе у них кошки скребли. Сдать экзамен значило вырваться из нищеты, но их сын снова потерпел фиаско, и не по своей вине… - Кстати, Сяо Цянь… – вновь заговорил отец и с каким-то странным, будто виноватым, выражением лица продолжил: – К нам заглянул один человек. Он сказал, что видел тебя на экзамене, и ты… оставил у него неизгладимое впечатление. - Что? – Чэн Цянь приподнял одну бровь. Чем дольше он проживал в этой иллюзии, тем более реальной она для него становилась – его жизнь заклинателя отошла куда-то на задний план, и эта игра понемногу захватывала сознание, словно превращаясь в настоящую жизнь. Чэн Цянь и правда начал ощущать себя ученым, который имел родителей и жил обычной жизнью. И он даже был единственным ребенком, наконец-то! - Он… ждет снаружи, – добавила мать, выглядя немного взволнованной. – Ждал, когда ты проснешься. «Кого это нелегкая принесла?» – нахмурился Чэн Цянь, даже не подумав о Янь Чжэнмине. Только выйдя во двор и увидев богатого молодого господина в дорогих шелках, обмахивающегося веером, он наконец вспомнил, чьи это проделки, и где он вообще находился. - Что ты тут делаешь? – мрачно спросил у него Чэн Цянь. - Что я тут делаю? – переспросил Чжэнмин и возмутился, резко сложив веер: – Что я тут делаю?! Я пришел выкупить тебя. - Чего? По лицу Чэн Цяня сразу стало понятно, что он был не рад его видеть. - У тебя проблемы со слухом? – хмыкнул Янь Чжэнмин, явно обидевшись. – Я увидел тебя на экзамене и решил выкупить – что тут непонятного? У Чэн Цяня разболелась голова. - Ты всегда покупаешь людей, которых случайно увидел на улице? – не поведя бровью осведомился он. – Тем более, это был экзамен, а не торг на рынке! - Конечно, я никого никогда не покупаю просто так! – возразил Чжэнмин. – В этом мире слишком много уродства, а я предпочитаю всё только самое красивое. Ты мне сразу понравился, а это – небывалая и редкая удача! Знал бы ты, сколько людей пытаются мне угодить, и только и мечтают, что о моей милости! Но они мне не нравятся, мне понравился ты. Чэн Цянь закатил глаза. - А случайно… не ты приложил руку, чтобы я провалил экзамен? – уточнил юноша. Янь Чжэнмин кашлянул, и мочки его ушей слегка покраснели, выдавая своего хозяина с поличным. - Думаю, это вышло случайно… – начал оправдываться он. – Несчастливое стечение обстоятельств, луна не в том доме, или ты просто недостаточно хорошо был подготовлен… Чэн Цянь вздохнул и повернулся обратно к родителям, которые неловко топтались у дверей дома. - Гоните его прочь, – сказал он им. – И пусть больше не приходит. Не желаю его видеть. - Что?! – Чжэнмин чуть не задохнулся. – Эй, медная монетка! Кем ты себя возомнил?! Ты провалил экзамен, и теперь обрекаешь своих родителей на бедную и болезненную старость! Где твоя сыновья почтительность?! Ты правда хочешь довести их до такого состояния?! Я предлагаю восполнить их лишения! Но Чэн Цянь его не слушал и скрылся в доме, громко хлопнув дверью. - Простите его, пожалуйста, он еще юн и неопытен… – замялась мать, извиняясь за сына. - Мы должны были лучше воспитать его… – вторил отец. Янь Чжэнмин шумно вздохнул и цокнул языком. Ох уж эта негодная медная монетка! Он сделал такое предложение, от которого никто в своем уме не посмел бы отказаться! Чэн Цянь не собирался ему потакать. Раз Чжэнмин создал такую иллюзию, юноша собирался соответствовать своей роли: жить жизнью неудачника и книжного червя. Тем более, хотя бы тут, он воссоединился с родителями и мог немного пожить с ними… Даже если это иллюзия, то какая разница? Ночью Чэн Цянь спал и не почувствовал никакой опасности – до тех пор, пока кто-то не проник в его дом, не использовал какой-то дым, из-за которого все домочадцы накрепко заснули и не проснулись бы до полудня, и не выкрал его из комнаты. Проснулся юноша в чужом доме в дорого обставленных покоях. - Где я?.. – хрипло спросил он, всё еще немного дезориентировавшись в пространстве из-за дыма. - В моей спальне, – донесся знакомый голос. Чэн Цянь привстал. Перед глазами немного плыло, но вскоре он отчетливо увидел Янь Чжэнмина, сидящего рядом с кроватью. - В твоей спальне… – повторил Чэн Цянь, потом приподнял одеяло, чтобы осмотреть свое тело. – Ты овладел мной во сне? От такого наглого заявления Чжэнмин взорвался. - Как ты только мог подумать о таком?! Где твое воспитание?! - А воспитание молодого господина позволяет ему выкрадывать людей из чужих домов? – парировал Чэн Цянь, желание которого было только хорошенько выспаться, чтобы прогнать остатки дыма из организма. Янь Чжэнмин через силу поумерил пыл и кашлянул, резко замахав веером, чтобы немного остыть. - В некоторых деревнях существует традиция: выкрадывать невест из чужих домов. Не пойман – не вор. Теперь это твой новый дом. - Мои родители будут волноваться, – сказал Чэн Цянь. – Они могут подумать, что я сбежал из дома и бросил их на произвол судьбы… - Ой, да никто не будет волноваться! – раздраженно отмахнулся Чжэнмин. – Они сами с удовольствием продали тебя мне. - Что? – Чэн Цянь не поверил своим ушам. – Нет, это какая-то ошибка, они бы так не поступили… - Сяо Цянь, – серьезно обратился к нему Янь Чжэнмин. Он больше не строил из себя избалованного донельзя богача, который привык получать то, что хочет; его взгляд наконец-то стал принадлежать сосредоточенному человеку, который не разбрасывал слов на ветер. – Сколько уже лет ты проваливал государственный экзамен? И заметь, в предыдущие разы без моей помощи. Хоть ты и честен, но слишком беден, и другие люди этим охотно пользуются. Твои родители больше не могли этого выносить. Не потому, что стыдились твоего провала… А потому, что им было невыносимо видеть твои лишения. Они продали тебя мне не из собственной корысти. Я обещал им, что позабочусь о тебе. Чэн Цянь был ошеломлен. Всё выглядело так натурально, что и правда могло сойти за правду… Родители волновались о нем. Они не продали его просто так. Они хотели, чтобы он был счастлив… Но… Хотел ли этого сам Чэн Цянь? - И что теперь? – грустно усмехнулся юноша. – Посадишь меня в золотую клетку как экзотическую птичку и будешь держать, пока я тебе не надоем? А потом выкинешь за ненадобностью? Я всего лишь бедный ученый, зачем я тебе вообще сдался? Чжэнмин вздохнул. - Вот ты какого мнения обо мне… Почему ты не веришь, что кто-то действительно может хранить о тебе чистые помыслы? - Чистые помыслы? – переспросил Чэн Цянь и иронично рассмеялся. – Это говорит мне человек, который выкрал меня посреди ночи? - Я же приходил днем, но ты не захотел меня слушать! – недовольно напомнил Янь Чжэнмин. - Что ты, в конце концов, хочешь от меня? – устало спросил Чэн Цянь. – Одной ночи между нами хватит, чтобы ты пресытился, и я тебе наскучил? После этого я могу пойти на все четыре стороны? Чжэнмин недовольно встал со своего места. - Похоже, сейчас ты не в состоянии разговаривать. Отдохни, потом слуги принесут еду, нагреют тебе бочку и приведут в порядок. Он поспешно вышел из покоев, пребывая в крайнем раздражении, которое изо всех старался контролировать. Чэн Цянь откинулся на подушки и глубоко вздохнул. Он почти никогда не доверял людям, не верил в «чистые помыслы» и что кто-то просто так захочет позаботиться о нем… Чем он заслужил? Последующие несколько дней Янь Чжэнмин не появлялся перед Чэн Цянем. Юноше выделили отдельный павильон, смутно напоминающий Цинъань, но всё же в иллюзии немного другой, в нем тоже был бамбуковый лес и пруд, где можно было прогуливаться и практически не чувствовать себя в заточении. Чэн Цяню дали самую лучшую одежду и каждый день разнообразно кормили: за всю свою жизнь бедного ученого юноша еще никогда не пробовал столько много разных блюд! И мясо, и рыба, и птица, и всевозможные десерты… «Он хочет сделать из меня фаршированного поросенка и съесть?» – иронично думал про себя Чэн Цянь. Ему выделили целую вереницу слуг, готовых помогать его мыть и одевать, но юноша в этом не нуждался – он мог помыться и одеться самостоятельно! Что, массаж? Это ни к чему. Что, скучно ли ему и стоит ли его чем-то развлечь? Точно не стоит, он просто может почитать книгу. Вы сказали книга? В вашем распоряжении целая библиотека с кучей этажей и трактатов со всего света! У Чэн Цяня постепенно начал дергаться глаз. Ему даже просить ни о чем было не нужно: любое его желание, любой каприз, даже то, о чем он случайно мог обмолвиться и не придать этому значения – всё исполнялось в мгновение ока! Он словно жил в волшебной стране, где по щелчку пальцев мог получить что угодно. Это пугало, это раздражало, от этого быстро пресыщался! Что вообще в этом было хорошего… Живешь как-то бесцельно, стараться не надо, стремиться к чему-то не надо… Какая-то пустая жизнь, разве нет? Или это только потому, что он был один? А был бы рядом человек, с которым это можно было разделить, может, было бы не так тоскливо?.. Однажды в его павильоне наконец-то появился Ян Чжэнмин, и у Чэн Цяня непроизвольно подскочило сердце в груди. Он не знал, почему. Не хотел думать, что успел соскучиться… Или все-таки успел? В последнее время, которому юноша потерял счет, его окружали только слуги, а с ними особо не о чем было поговорить… - Ну как, медная монетка, – обратился к нему хозяин дома, – тебе нравится твоя новая жизнь? Заметь, я тебя не беспокоил всё это время! «И томился в страшной тоске, изнывая по тебе», – договорил про себя Чжэнмин, но вслух, конечно, произносить не стал. - О, оказывается, мое заточение просто называется «новая жизнь»? – с иронией уточнил Чэн Цянь. - Ты чем-то недоволен? – нахмурился Янь Чжэнмин. – Слуги чем-то не угодили? Мне их наказать? Чэн Цянь мгновенно прикусил свой острый язык и пошел на попятную: - Нет-нет, они ничего не сделали плохого, не надо их наказывать… Я очень праздно проводил свои последние дни. Ты пришел за платой? Чжэнмин приподнял одну бровь. - О какой плате ты говоришь? Я же сказал, что просто хочу позаботиться о тебе, и чтобы ты ни в чем не нуждался! - И ты от меня ничего не хочешь взамен? – не верил Чэн Цянь. – Даже мое тело в качестве компенсации? Мочки ушей Янь Чжэнмина покраснели, он сразу прикрыл пол-лица веером. - Это… Я не собирался тебя ни к чему принуждать! Даже, если это случится… это должно произойти естественно! Не потому, что ты чувствуешь, будто что-то должен мне… А потому, что наконец просто захотел открыть свое сердце! Чэн Цянь ощутил щемящее чувство в груди. - А если этого не произойдет? – спросил он. – Будешь ждать до тех пор, пока наши пряди не посеребрятся, и наши души не вознесутся на небеса? Чжэнмин, скрывая раздражение, нашел разумный ответ: - Даже если не в этой жизни, в следующей я снова попытаюсь сделать тебя своим! Но не силой. Какая же эта медная монетка была упрямой!!! Чэн Цянь чуть закусил губу. Слова этого человека… он действительно был настойчивым! - Ты собираешься преследовать меня во всех следующих жизнях? - Да, потому что наши души связаны, и я буду следовать за тобой, пока этот мир не будет разрушен! - Тебе говорили, что ты сумасшедший? – спросил Чэн Цянь. - Даже если я безумец, что с того? – хмыкнул Янь Чжэнмин. – Меня не интересует, что думают обо мне другие, меня интересуешь ты и твое благополучие. Конечно, каким бы каменным себя ни чувствовал Чэн Цянь, даже он не мог не дрогнуть от такого искреннего упорства… Но виду не показывал. - Я просто не понимаю… – вздохнул он. – Что во мне хорошего? Что ты вообще во мне нашел? Чем я заслужил… твою милость? - Я не знаю, – честно ответил Чжэнмин. – Ты мне просто нравишься и нет на это никакой причины. Я не могу контролировать свое собственное сердце. Так понятнее? Чэн Цянь снова почувствовал неопределенные ощущения в груди, в сердце и на душе. «Ты мне просто нравишься». «Нет на это никакой причины». «Я не могу контролировать свое сердце». Разве так бывает?.. В любой из других жизней, будь они заклинателями или обычными смертными, хоть животными или насекомыми, или даже просто цветком и камнем… Неужели бы и тогда он просто любил его и тянулся к нему? Без причины, просто так… Потому что душа откликнулась на другую душу. Потому что он видел только его. Стремился только к нему. Желал только его. Как можно было оставаться бесчувственным и бессердечным? Говорят, что даже на камне распускаются цветы… - Я готов ждать хоть тысячу лет и сотню других воплощений, – решительно заявил Янь Чжэнмин. - Уверен, что за это время не встретишь никого получше? – усмехнулся Чэн Цянь, но на этот раз по-доброму, без иронии или злобы. – За тысячу лет… ты просто забудешь такого ничтожного человека как я. Появятся другие, более достойные, способные завоевать твое сердце. - Нет, – отрезал Чжэнмин. – У меня только одно сердце, и оно может вместить в себя только одного человека. Оно выбрало тебя, что я могу с этим поделать? Я – однолюб, который никогда не предаст того, кого выбрала моя душа! Разве можно было любить кого-то так сильно? Чэн Цянь не верил в это. Но в тот момент… ему захотелось поверить. Даже если по итогу это окажутся лишь красивые слова, которые с рассветом рассеются как дымка на заре – что с того?.. - А что еще ты собрался сделать, чтобы завоевать мое сердце? – поинтересовался Чэн Цянь. Янь Чжэнмин слегка растерялся. - Я собирался исполнять каждое твое желание, – немного подумав, ответил он. – Скажи мне, что ты хочешь. От драгоценного набора ученого самого лучшего качества до самого редкого артефакта – я достану это для тебя. Пока ты всем доволен, мне этого достаточно. Чэн Цянь усмехнулся. - Ты думаешь, что сможешь подкупить меня материальными благами? – спросил он. - Что еще мне сделать, чтобы хоть чуть-чуть смягчить твое сердце? – вздохнув, вопросом на вопрос ответил Чжэнмин. Конечно, внутри он уже давно весь испереживался… Его медная монетка такая бессердечная! Даже не подозревала, каким терзаниям подвергала хрупкое сердце Янь Чжэнмина и его нежную душу… - Всё это лишь для того, чтобы я стал принадлежать тебе? – хмыкнул Чэн Цянь. – Но ты уже купил меня и имеешь надо мной власть… - Это не то же самое, – возразил Чжэнмин. Он не хотел брать его силой! Лишь своей искренней настойчивостью… но она понемногу иссякала. - Тогда, может, попробуешь другой способ? – внезапно предложил Чэн Цянь. Янь Чжэнмин вздрогнул. - Какой другой способ? – озадачился он. Чэн Цянь как-то странно посмотрел на него, и Чжэнмин занервничал. Почему он так испытывающе пялился на него? О чем он думал в тот момент?.. - Ну, не знаю даже, например… – медленно заговорил Чэн Цянь, растягивая паузу, специально, чтобы подразнить нетерпение хозяина дома, – соблазнение? - Соблазн… что?! – Янь Чжэнмин чуть не поперхнулся. Ему не послышалось?! Но Чэн Цянь даже не изменился в лице, будто не говорил о чем-то непристойном, и пожал плечами. - Кто знает, вдруг это сработает? – с невинным выражением произнес он, хотя больше походил на волка в овечьей шкуре. – Вдруг мне понравится… и я захочу стать твоим навсегда. Кадык Чжэнмина дрогнул, и он нервно сглотнул. Медная монетка… когда он научился вести себя как заправская соблазнительница?! - Ты сейчас шутишь надо мной? – ошеломленно вопросил Янь Чжэнмин. - Всего лишь предлагаю, – поправил Чэн Цянь, – но не настаиваю. Нет, это было выше сил Чжэнмина! Он больше не мог этого выносить! Медную монетку нужно было наказать!!! Если бы Чэн Цянь не предложил этого вслух… Когда бы Янь Чжэнмин сам догадался попробовать другие методы? - Смотри, не пожалей о своих словах, – тяжело дыша, сказал Чжэнмин. - А что мне жалеть? – хмыкнул Чэн Цянь. – Я и так в твоем доме – куда мне деваться? Что бы ты ни захотел сделать, я всё равно буду тут. Так, всё! Он сам напросился!!! Янь Чжэнмин, почти дымясь как нагретый котел, шумно покинул павильон Чэн Цяня, оставив у того легкую улыбку на губках. Хозяин дома… оказывается, очень мил и невинен, раз не догадался попробовать этого раньше. Интересно, отважится или нет? Чэн Цянь сам не заметил, что начал ждать этого. Однако время шло, а Чжэнмин так и не появлялся в его павильоне. Чэн Цянь даже успел слегка разочароваться. Ну что ж… Он просто продолжит праздно проводить время. Когда юноша потерял бдительность, то заметил, что после ужина почувствовал себя как-то непривычно. Тело словно начало нагреваться, а в груди стало трудно дышать, сердцебиение участилось… Что с ним? Как раз в это время Янь Чжэнмин снова пришел к нему – на этот раз прямо в покои. - Ну что, медная монетка, доигрался? – поинтересовался он. - Что ты сделал со мной? – непонимающе спросил Чэн Цянь, тяжело переводя дыхание. Увидев перед собой хозяина дома, он почувствовал, как его тело остро на него отреагировало, и то, что пребывало в покое ниже пояса, словно ожило и начало подавать признаки жизни… - Всего лишь добавил афродизиак в твою еду, – пояснил Чжэнмин будничным тоном. – Интересно, кто в итоге сегодня будет кого соблазнять – я тебя или ты меня? Чэн Цянь опешил. Такого поворота он не ожидал! Янь Чжэнмин воспользовался элементом неожиданности… и так коварно поступил с ним! - Ты! – возмущенно обратился к нему Чэн Цянь. – Я так и знал, что тебе только одно от меня надо! А прикрывался благородством, вещал что-то про сердце и душу… Тьфу! Все мужики в итоге одинаковые! - Ну, не серчай, – попытался его успокоить Чжэнмин. – В конце концов, это же была твоя идея! Ты сам поплатился за нее. И потом, я здесь не для того, чтобы заставлять. Ты сам захочешь меня соблазнить. Сможешь ли побороть действие афродизиака? Хозяин дома выбрал очень хитрую стратегию – заставить Чэн Цяня сделать первый шаг… и первым начать приставать! Хитро, хитро… Чэн Цянь недооценил его. Но из-за того, что легко попался на эту уловку, юноша из вредности не хотел уступать. Пускай его тело не слушалось его, он будет упрямо подавлять желание! Столько, сколько сможет продержаться… Видя его потуги, Янь Чжэнмин поцокал языком. - Ты в курсе, что подавлять желание – вредно? Так и помереть можно из-за… Эй, медная монетка! Чэн Цянь покрылся холодным потом. Ему действительно было очень тяжело себя сдерживать, но усилием воли он это продолжал. - Зачем ты терпишь? Из своего глупого упрямства? – вздохнул Чжэнмин. Конечно, из-за упрямства! Из-за чего же еще?! Рассудок Чэн Цяня помутился, перед глазами всё плыло, его грудь тяжело вздымалась. Янь Чжэнмин не на шутку заволновался. А что, если юноша и дальше будет терпеть? Если не даст волю своему желанию… вдруг, умрет?! Чжэнмин начал быстро его раздевать. Он сам устроит ему разрядку и не допустит, чтобы тот из своей вредности навредил себе же! - Не трогай… меня… там… – проговорил Чэн Цянь, хватая ртом воздух. - О чем ты говоришь? – хмыкнул Янь Чжэнмин. – Я помогу тебе облегчить симптомы. Сам его афродизиаком накормил, сам же и будет помогать! Для Чэн Цяня это было довольно унизительно. Кто-то впервые раздевал его до гола. Никто раньше не видел его голым, разве что родители или соседские мальчишки, когда они летом купались в реке, но это не в счет. И тем более, никто никогда не трогал его «там». Чэн Цянь был слишком беден, чтобы позволить себе хотя бы раз сходить в цветочный дом и познать утехи плотской любви с какой-нибудь прожженной куртизанкой. Деревенские девушки блюли свою честь и тоже до свадьбы ни-ни… Конечно, краем глаза ему доводилось видеть некоторые картинки в кое-каких книжонках… Но он считал себя слишком целомудренным и правильным, чтобы интересоваться такими вещами. Он никогда не знал ни с кем плотской близости – ровно до сего момента. Чжэнмин освободил его от нижних одежд и увидел поднявшийся, пульсирующий член, источающий предсеменную жидкость. - Не смотри… – прохрипел Чэн Цянь. Янь Чжэнмин тяжело сглотнул. Увидеть это своими глазами оказалось слишком волнительно, и он сразу почувствовал, как сердце заходило ходуном, а вместе с ним и его собственный член начал возбуждаться. - Я… помогу тебе, – снова сглотнув, сказал Чжэнмин. Конечно, сперва-наперво он хотел помочь рукой, но его руки не слушались и чуть подрагивали. Он обхватил длинными пальцами чужое достоинство и услышал, как Чэн Цянь всхлипнул. Видеть его в таком беззащитном состоянии… Восхитительно. - Не надо… прекрати… – попытался остановить его Чэн Цянь, сдерживая рвущиеся из горла стоны. - Что не надо? – заворчал Янь Чжэнмин. – Ты себя хоть видел? Расслабься и дай мне помочь тебе! Он усиленно работал рукой, и у Чэн Цяня перед глазами будто взрывался фейерверк – это было в первый раз, когда он испытывал подобные ощущения, все нервные окончания слились в одну точку и заставляли всё его тело содрогаться. Внезапно, почти доведя юношу до пика, Чжэнмин остановился. Чэн Цянь уже успел распробовать крышеносные чувства и, ощутив острую нехватку чужих ласк, с его губ непроизвольно вырвалось: - В чем дело? Янь Чжэнмин смотрел на его член, словно что-то обдумывал в голове. «Почему ты остановился? – не мог понять Чэн Цянь, весь изнывая от неутолимого желания поскорее излиться. – Продолжай, мать твою!» Вслух, естественно, он этого произнести не мог – легче было отправиться к праотцам. Наконец, Чжэнмин отмер от своего задумчивого состояния, но вместо того, чтобы продолжить энергично работать рукой… он наклонился, чтобы вобрать плоть Чэн Цяня в свой рот. У Чэн Цяня глаза на лоб полезли. - Что ты делаешь?! Янь Чжэнмин не мог ответить – был слишком занят. Его не отпускало безудержное желание попробовать Чэн Цяня на вкус, и это осознание накрыло с головой. Конечно, у него не было в этом большого опыта – только насмотренность многочисленных книжек, поэтому он лишь повторял то, что видел в них. А в этих книжках таилась масса разных техник… Чэн Цянь подумал, что сходит с ума. Одно дело, когда он сам трогал себя… Другое дело, когда это делал с ним кто-то другой, и не рукой, а… ртом! Поистине бесстыдно!!! Но… это заставляло испытывать его нечто невообразимое. Чжэнмин оказался очень прилежным учеником касательно того, что касалось языка тела, и хорошо справлялся с поставленной ему задачей – довести Чэн Цяня до пика. - Я… больше не могу терпеть… – сипло произнес юноша. «Так не терпи!» – возмутился в голове Янь Чжэнмин, но ответить не мог, так как его рот был занят. Наконец, Чэн Цянь, чувствуя себя одновременно неловко и возбужденно, излился ему прямо в рот, и Чжэнмин всё проглотил. - Не надо! – сорванным голосом завопил Чэн Цянь. - Что опять не надо? – переспросил Янь Чжэнмин, языком слизывая остатки спермы у своих губ. – Уже всё сделал. Ты терпкий на вкус, ты знал об этом? Они оба тяжело переводили дыхание. Чжэнмин глянул на Чэн Цяня, который распластался прямо на полу под ним, лежа на своих скомканных одеждах, в развратной позе и с густо покрасневшим от стыда лицом. Эта картина… заставила Янь Чжэнмина еще больше возбудиться. - Ты не должен был… - Тебе понравилось или нет? «Сначала ты меня накачал афродизиаком, а теперь спрашиваешь, понравилось мне это или нет?!» – в голове возопил Чэн Цянь. - Ты хочешь еще или нет? – снова спросил Чжэнмин. Конечно, хозяин дома пока не заикался о своем собственном желании – он не был животным, в конце концов! И не был под действием сильного лекарства… Как-нибудь справится с этим. Главное было – удовлетворить Чэн Цяня, пока афродизиак не выветрится из его тела. И, пожалуй, больше с таким не шутить… Чэн Цяня снедали противоречивые эмоции. Он признавал, что виноват в этом сам – не стоило дразнить Янь Чжэнмина! Испытывал ли юноша к нему ненависть или отвращение? Он точно знал ответ: нет. Но тогда… что это значило? Хотел ли он продолжения?.. В конце концов, хозяин дома был прав – Чэн Цянь был слишком упертым и своенравным… Проще было страдать, чем в чем-то признаться. Он… хотел продолжения. Независимо из-за афродизиака или нет. - Иди к черту… – отводя взгляд, тихо выругался Чэн Цянь. - Я не расслышал, что ты сказал? – притворяясь глухим, уточнил Чжэнмин. – Это значит мне продолжить? Чэн Цянь больше не мог этого выносить! Пусть всё летит к проклятым демонам! Хватит с него! Он протянул руки, обхватил ладонями лицо Янь Чжэнмина и потянул на себя, чтобы первым впиться в его губы, которые еще хранили вкус спермы юноши. Чжэнмин не ожидал от него таких решительных действий! - Медная монетка… – проговорил он в перерывах между жадными поцелуями – немного неловкими и неуклюжими, потому что Чэн Цянь никогда не целовался, но при этом пылкими. – Что же ты со мной делаешь? Янь Чжэнмин сразу перехватил инициативу, со всей страстью навалившись на Чэн Цяня и словно грозясь поглотить его целиком, без остатка. - Мне… тяжело… дышать… – хватая ртом воздух, пожаловался Чэн Цянь. - Ты сам напросился! – огрызнулся Чжэнмин. Он почувствовал, что недавно излившийся член юноши вновь поднялся и начал упираться ему в живот. Янь Чжэнмин усмехнулся ему прямо в губы. - Медная монетка… Какой ты ненасытный. Чэн Цяню было нечего сказать. Еле-еле оторвавшись от желанных губ, Чжэнмин поднял юношу на руки, чтобы наконец нормально уложить на постель, и сам начал раздеваться. Чэн Цянь чувствовал, что не может ждать – почему хозяин дома как будто стал таким медлительным и никуда не спешил? Он пожирал его глазами в ожидании продолжения, не в силах сказать об этом вслух. Видя его голодный, хоть и немного смущенный, взгляд, Янь Чжэнмин спросил: - Почему ты так смотришь на меня? - Потому что… Чэн Цянь не знал, что ответить и ляпнул первое, что пришло в голову: - …ты красивый. Это неожиданное признание внезапно застало Чжэнмина врасплох, и мочки его ушей густо покраснели. - Ты… только сейчас это заметил? Нет, конечно, Чэн Цянь знал об этом и раньше, просто не было причины сказать об этом. Янь Чжэнмин вдруг почувствовал себя очень польщенным. - Это значит… ты уже влюбляешься в меня? Чэн Цянь тут же смутился, достал рядом валявшуюся подушку и ударил молодого человека перед собой. - Заткнись! Из-за кого, по-твоему, я в таком состоянии?! - Ладно, не сердись… Ты ведь первый меня поцеловал! Так ты хочешь этого или нет? Чжэнмин, уже раздевшись и явив Чэн Цяню своего Чжэнмина-младшего, порядком тоже изнывающего от желания, внезапно замер и серьезно посмотрел на юношу под собой. - Только скажи и мы немедленно всё прекратим. Я помогу тебе рукой снять напряжение и больше к тебе не прикоснусь. Я же, в конце концов, не чертов извращенец, который будет брать тебя силой несмотря ни на что! Я учту твое желание. Чэн Цянь закатил глаза. Сначала сам устроил весь этот переполох, а теперь играет в благородство… «Да хочу я тебя, тебе что, это непонятно?! Ты победил! Возьми меня уже наконец!» – заныл в своих мыслях юноша. - Слишком много пустых разговоров! – не став отвечать прямо, сменил тему Чэн Цянь и… потянул руку, чтобы прикоснуться к члену Янь Чжэнмина. Тот вздрогнул из-за неожиданной реакции и едва сдержал стон, но уголки его губ приподнялись. Негодная медная монетка! Столько нервов уже потрепала, что у хозяина дома скоро выступит седина! - Сяо Цянь… – простонал Чжэнмин. Они оба были возбуждены и оба хотели друг друга, в глазах сверкало необузданное желание, но на этот раз Янь Чжэнмину было недостаточно, если они просто удовлетворят друг друга рукой или языком… Он хотел почувствовать Чэн Цяня всем своим телом, всем своим сердцем и всей своей душой, целиком и полностью! Чжэнмин набросился на него с поцелуями, будто хотел оставить метки, что теперь это тело принадлежало только ему: закусывал мочки ушей, дразнил соски, очерчивал языком изгиб ключиц, спускался ниже от груди до пупка, заставляя при этом Чэн Цяня всего извиваться и стонать – он доводил его до беспамятства! «Вот так, Сяо Цянь, в следующий раз будешь знать, как дразнить меня!» – ликовал в голове хозяин дома. А потом… настал момент, когда член Янь Чжэнмина больше не мог терпеть и требовал наконец-то погрузиться в пучину под названием «Чэн Цянь». Чжэнмин потянулся за каким-то пузырьком, что стоял на столике у изголовья кровати. - Что… – с придыханием вымолвил Чэн Цянь, – что ты делаешь? Янь Чжэнмин не стал ему отвечать. Просто вылил немного масла себе на пальцы и потянулся к анусу юноши, чтобы его растянуть. - Ты хочешь… войти туда? – догадался Чэн Цянь. - Ты позволишь? – внезапно спросил Чжэнмин. В его персиковых глазах плескалось томное желание. Он смотрел на юношу под собой взглядом с поволокой и каким-то безграничным обожанием, надеясь соединиться с ним и телом, и душой, что у Чэн Цяня просто язык не поворачивался отказать ему. - Но я… немного боюсь. В сердце Янь Чжэнмина словно расцвела весна и пролилась потоком беспредельной нежности. Он потянулся, чтобы поцеловать Чэн Цяня в лоб. - Не бойся, я же с тобой. Я никогда не причиню тебе боль. Я… постараюсь быть очень нежным. «Настолько, насколько хватит моего бешеного желания», – договорил он про себя и начал медленно растягивать юношу. Чэн Цянь стонал, но храбро принял эти новые, необычные ощущения. Наконец, убедившись, что этого достаточно, Чжэнмин начал в него потихоньку входить. Чэн Цянь инстинктивно напрягся, не привыкнув к подобному – это всё были слишком неизведанные для него чувства. - Тшш, расслабься, – шептал Янь Чжэнмин ему в ухо, время от времени покусывая мочку. – Ты хоть знаешь, как долго я ждал этого момента? «Не знаю и знать не хочу, просто войди ты уже!» – ныл про себя Чэн Цянь, не желания стонать вслух слишком громко. Чжэнмин достиг желаемого и вошел полностью, а потом начал двигаться: поначалу медленно, давая Чэн Цяня привыкнуть к ощущениям, а затем нарастил темп, и у него словно снесло голову. Это были поистине ничем передаваемые чувства! Слиться с любимым человеком и телом, и душой… Что-то необыкновенное, словно они мчались прямиком на тридцать третьи небеса. Испытывая сладострастную боль, в какой-то момент Чэн Цянь почувствовал, как член Янь Чжэнмина что-то задел внутри него, и его обдало волной мурашек и наслаждения. Больше он не мог сдерживать свои тихие стоны и начал стонать громче – и это была словно музыка для ушей Чжэнмина. Он врывался в него так ненасытно и страстно, что Чэн Цянь чуть не потерял сознание – голова шла кругом, тело словно вознеслось куда-то на небеса. - Сяо Цянь… Сяо Цянь… Сяо Цянь! – с придыханием повторял его имя хозяин дома у виска, пока голос не растворялся в громких звуках их любви. Они не знали, сколько прошло времени, но в какой-то момент оба подошли к пику – и кончили одновременно. Янь Чжэнмин обессиленно опустился прямо на Чэн Цяня, тяжело переводя дыхание. - Эй, медная монетка… – хрипло позвал Чжэнмин, – ты сегодня вконец измотал меня… - Это всё, на что ты способен? – позволил хмыкнуть себе Чэн Цянь и тут же сразу пожалел об этом. - Ты опять меня дразнишь? - Прости, я не хотел, я всего лишь пошутил. Не гневайся, молодой господин Янь… - Нам стоит устроить следующий заход? Чэн Цянь весь побледнел. - Нет! Я больше этого не переживу! И не смогу завтра нормально сидеть… Янь Чжэнмин укусил его за ухо. - Мне кажется, ты сам напросился… - Ты сказал, что будешь учитывать мои желания! Чжэнмин еще немного подразнил его поцелуями, но пока претворять в жизнь свою угрозу не стал. - Ты невыносим! – пожаловался Чэн Цянь. - Но тебе понравилось? – спросил Янь Чжэнмин. Чэн Цянь промолчал. - Ты теперь принадлежишь мне? Юноша снова предпочел молчать, но Чжэнмин не отставал: - Скажи мне, кому принадлежит твое сердце? - Я устал и хочу спать… Не мог бы ты оставить меня одного в моей постели и в моем павильоне? – бесстыдно сменил тему Чэн Цянь. – Ты же вроде получил то, что хотел! - Но ты мне так и не ответил! – возразил Янь Чжэнмин, властно притягивая юношу к себе. – Мы продолжим этим заниматься, пока ты мне не ответишь. - Ты хочешь моей смерти?! – возмутился Чэн Цянь. - Я хочу получить ответ, – настойчиво повторил Чжэнмин, буравя его своими персиковыми глазами. Чэн Цяню ничего не оставалось, кроме как принять свое поражение: - Хорошо, теперь я принадлежу тебе! Доволен? - Как-то неубедительно… Янь Чжэнмин уже полез пальцами обратно к члену юноши… - Я принадлежу тебе! Мое сердце принадлежит тебе! Моя душа принадлежит тебе! – более убедительно затараторил Чэн Цянь. – Мой молодой господин, мой хозяин, мой, ээ… свет очей моих. В этот момент Чэн Цяню очень хотелось провалиться сквозь землю от столь смущающих слов… Однако Чжэнмин оказался вполне этим удовлетворен. Он потянулся, чтобы поцеловать любимого в висок. - Вот другое дело. И что тебе стоило сказать об этом раньше? Теперь я буду любить тебя каждую ночь и каждый раз этим доказывать свою любовь к тебе! У Чэн Цяня глаза на лоб полезли. - Каждую ночь?! Нет! Я на это не согласен!!! Взгляд Янь Чжэнмина сделался очень ласковым, он погладил юношу по щеке. - И все-таки… в этой иллюзии ты такой пылкий и разговорчивый… Это потому, что здесь ты человек из плоти и крови? Или потому, что наконец раскрыл свои истинные эмоции, которые обычно прячешь под маской безразличия? Чэн Цянь замер и растерялся. Он совсем забыл, что они находились всего лишь в искусно созданной иллюзии… - И долго старший брат будет наказывать меня здесь? – пробурчал юноша, отводя смущенный взгляд. - Наказывать? А это похоже на наказание? – удивился Чжэнмин. – Я вроде бы сделал тебе приятно… Или тебе не понравилось? Чэн Цянь прикусил губу. Если он неправильно ответит, его ждет скандал и истерика от Императрицы Янь! - Старший брат… доставил мне удовольствие. Но и это оказался неправильный ответ. Настроение Янь Чжэнмина немного испортилось. - Довольно. Пока мы в иллюзии, не называй меня так. Он встал с постели и накинул на себя халат. - Я чем-то расстроил старш… молодого господина Яня? – робко спросил Чэн Цянь. Чжэнмин не ответил ему, и это испугало юношу. - Разве… ты не останешься на всю ночь? – снова предпринял он попытку. – Иначе моя постель… будет очень холодной. Янь Чжэнмин наконец-то удостоил его взглядом. Было непонятно, о чем он думал, но увидев панику и страх в глазах любимого, Чжэнмин немного оттаял. Его настроение сменялось быстрее, чем ветер в горах. - Нужно принять ванну и сменить простыни. После этого мы вернемся в постель, и я не выпущу тебя из своих объятий до самого утра. Чэн Цянь не знал плакать ему или смеяться. Только этот человек способен был вызвать у него бурю эмоций… Он бы и сам не хотел, вместо этого предпочел бы вести себя совершенно равнодушно, но у него не получалось. Янь Чжэнмин порой безумно раздражал, хотелось просто уйти в затворничество и не видеть его лет эдак сто! Но при этом… сердце сжималось, когда он смотрел на Чэн Цяня то теплым, то холодным взглядом. Когда смотрел тепло – душа Чэн Цяня радовалась, когда смотрел холодно – хотел узнать причину и исправить всё. Он не выносил, когда старший брат был чем-то расстроен и переживал, пусть даже по пустякам… Чжэнмин никогда не оставлял его равнодушным, вместе с ним Чэн Цянь чувствовал себя живым и желанным. Он бы никогда не променял эти чувства ни на что другое в этом мире… Наверное, это и есть любовь?.. - А потом? – тихо спросил Чэн Цянь. - Потом… – протянул Янь Чжэнмин, о чем-то задумавшись. – Потом мы навестим твоих родителей, разопьем чарку вина и сделаем три поклона. - Что?! – Глаза Чэня Цяня округлились. – Старш… Молодой господин Янь, ты, должно быть, шутишь… - С чего бы мне шутить о таких вещах? – серьезным тоном осведомился Чжэнмин. - Но это… это выходит за всякие рамки! - Какие рамки? Ты забыл, где мы находимся? Чэн Цянь облизал пересохшие губы. Мало того, что они оба были мужчинами, да еще названными братьями из одного клана… так теперь его старший брат собирался с ним скрепить брачный союз?! Если бы об этом узнал их учитель, то точно бы перевернулся в могиле… - Тебя что-то смущает? – как ни в чем не бывало поинтересовался Янь Чжэнмин. Неужели он думал, что пока всё это происходило в его внутреннем дворце, то можно было отбросить всякое приличие?! Чэн Цянь тактично прикусил язык и помотал головой. - Ничего, всё в порядке. Чжэнмин прищурился. - Точно? Или, может, у тебя есть какие-то возражения? Я же, всё-таки, порядочный человек! Мы провели вместе ночь, конечно, я должен жениться на тебе. Чэн Цянь едва снова не закатил глаза. Провел ночь, порядочный человек… А ничего, что они до этого уже были близки? Или пока они находились в иллюзии, нужно было разыгрывать невинность и первый раз? Юноша больше спорить не стал – себе дороже. Пока они «развлекались», точнее, нет, пока Чэн Цянь «отбывал наказание» во внутреннем дворце своего старшего брата, стоило играть по его правилам. Как и обещал, Янь Чжэнмин не отпускал его из рук до самого утра. «И долго это всё продлится?» – вздыхал про себя Чэн Цянь. Сколько еще они будут жить в этой иллюзии как простые смертные… На следующий день они действительно отправились к родителям Чэн Цяня и провели маленькую скромную церемонию – всё по правилам. Мать смахивала навернувшиеся на глаза слезы, отец был более сдержанным, но оба дали свое благословение. Чэн Цянь чувствовал себя смущенно. Старший брат внезапно… стал его мужем, законным супругом. Как теперь к нему было относиться? И… как стоило его называть? - Мы сделали, как ты хотел… – кашлянув, произнес Чэн Цянь, когда они остались в свадебной комнате одни, одетые в красные одежды. – Что теперь? - Теперь, перед небом и землей, мы стали супругами, – резюмировал Янь Чжэнмин как простую истину. - А… надолго? - Хмм… навсегда? Чэн Цянь промолчал – просто не нашел, что ответить. Чжэнмин тоже не стал разбрасываться лишними словами. - Что такое, Сяо Цянь? – после небольшой паузы обратился к нему Янь Чжэнмин. – Еще вчера ты был так красноречив, а сейчас словно воды в рот набрал. Ты стесняешься? - Но ведь это… не по-настоящему… – пробормотал себе под нос юноша. - Что ты там бормочешь? Я не слышу! - Когда мое наказание подойдет к концу? Чжэнмин что-то прикинул в голове. - Ты отказался жить со мной месяц в павильоне Цинъань и месяц в Стране нежности… примерно это время тогда мы проведем здесь. - Что?! Но ты сказал второму брату и сестре, что мы будем в медитации всего лишь на пару дней! - Я не уточнял точное количество, а почему ты так разволновался? Чэн Цянь аж раскраснелся от негодования. Его старший брат опять его обманул! - Считай это нашим свадебным месяцем, – поддразнил его Янь Чжэнмин, щелкнув по носу, а потом чуть прищурился и, нагнувшись, прошептал: – А ты хочешь это сделать по-настоящему? Чэн Цянь этого не перенесет!!! Когда они вернулись в реальную жизнь после медитации, юноша наотрез отказывался отвечать на вопросы Ли Юня и Лужи, почему вместо спокойствия он как будто стал еще более нервным. Конечно, какая там медитация, если Чэн Цянь почти три месяца был мужем старшего брата и полностью погрузился в жизнь обычных смертных людей! Они делали простые вещи, не спасали мир, а просто наслаждались обществом друг друга, размеренно и с таким трепетным отношением (даже, если спорили), что Чэн Цянь аж испугался своих собственных чувств. А теперь ему снова нужно было относиться к нему как к старшему брату! Чжэнмин когда-нибудь сведет его с ума!