Весенние зарисовки

Чэн Цянь был замужем за Янь Чжэнмином уже сто лет. Конечно, не официально: всё из-за той иллюзии, где они выпили из одной чарки вина и сделали три поклона – докладывать об этом всему миру было не обязательно. Чэн Цянь, правда, не знал, как к этому относиться и считал это всего лишь прихотью старшего брата, но в кругах заклинателей Чэн Цянь всё равно был известен не только как один из сильнейших заклинателей своего времени, но и как самая любимая и единственная супруга главы Янь. Точнее, супруг. Эти сто лет немного компенсировали ту прошедшую сотню, что Чжэнмин прожил без Чэн Цяня, утопая в сожалениях и терзаясь от внутреннего демона, но это не уменьшило и не ослабило его чувств – он по-прежнему обожал свою медную монетку, на постоянной основе они продолжали ссориться, но, как и всегда до этого, мирились, и это делало их отношения еще более глубокими и крепкими. Всё было прекрасно и стабильно, пока в один прекрасный день Янь Чжэнмин не заявил: - Сяо Цянь, кажется, настало время нам с тобой завести детей. Ли Юнь, который в сторонке делал новые элексиры, чуть не устроил маленький взрыв из-за неправильных пропорций, и сам чуть не подавился. Чэн Цянь пребывал в немом шоке. - Но… я же не женщина, старший брат. - Конечно, не женщина. Я что, по-твоему, этого не знаю? - Тогда… как, по-твоему, мы можем завести детей? Чэн Цянь украдкой глянул на Ли Юня. - Только если… ты попросил второго брата создать какой-то эликсир для этого? Ли Юнь замотал головой и руками, отказываясь принимать участие во взаимоотношениях этих двоих! - Это невозможно! – сразу отрезал Чэн Цянь. – Тогда тебе проще просто убить меня! Янь Чжэнмин вздохнул. - Я похож на извращенца? Так вот какого ты мнения обо мне, Сяо Цянь! Чэн Цянь промолчал. «Можно мне уже уйти?» – вздохнул Ли Юнь. - Тогда объясни нормально, – вздохнув, попросил Чэн Цянь. - Это я и пытался сделать, но ты мне даже и слова не дал вставить! – пожаловался Чжэнмин. Потом он прекратил дуться и сменил гнев на милость: – Я нашел подходящих детей с потенциалом к самосовершенствованию. Мы их усыновим. Услышав это, Чэн Цянь облегченно выдохнул. Порой в голове Императрицы Янь могла возникнуть какая угодно безумная идея, – а за сто лет их было немало! – так что Чэн Цянь бы не удивился, если бы его старший брат нашел реальный способ заставить его забеременеть… При мысли об этом Чэн Цянь вздрогнул и едва сумел скрыть смущение на своем обычно холодном выражении лица. Тогда бы он точно ушел в уединение на последующие сто лет! - Старший брат, а что это за дети и где ты их нашел? - В один из моих походов, когда мне снова нужно было играть роль «охочего до денег молодого господина», – отмахнулся Чжэнмин. За прошедшие годы их клан стал баснословно богат – уже не было нужды заниматься вещами из прошлого, но глава Янь всё еще имел слабость к разному роду редким артефактам. – Они сироты, одному примерно десять лет, а другому примерно тринадцать. Чэн Цянь вспомнил, что когда-то и ему было десять, когда учитель увидел в нем потенциал и забрал с собой… - Хорошо, я не против, – наконец, согласился он. – После Нянь Дада и Ю Ляна мы не принимали у себя новых учеников. Новое поколение – это всегда хорошо. Янь Чжэнмин выглядел довольным. Он умолчал лишь об этом: в этих детях он почувствовал перерождение Тун Жу и Хань Мучуня. Он не мог сказать наверняка, просто ощутил отголоски их душ: спустя сто лет они наконец переродились… и не просто порознь, а вместе, даже если их новые воплощения не помнят об этом. Чжэнмин чувствовал, что должен позаботиться о них обоих. И на этот раз, когда они подрастут, он будет тем, кто сможет их поддержать. Если так сложится, и их души захотят воссоединиться в этой жизни… он станет тем, кто незримо подтолкнет их друг к другу. Тун Жу не повторит ошибки прошлого и сможет прожить жизнь без сожалений вместе с тем, к кому всегда стремилась его душа. Так решил глава Янь. Он хотел сделать ему такой подарок. Чжэнмин подошел к Чэн Цяню, чуть нагнулся к нему, прикрываясь веером, чтобы скрыть лукавую улыбку, но его выдавали глаза-полумесяцы, как у хитрой лисицы. - Сяо Цянь, ты рад, что у нас появятся свои дети? Чэн Цянь закатил глаза. - Ну, это будут не совсем наши кровные дети… - Неважно! Ты рад или нет? Чэн Цянь думал, что ответить. Он уже сказал, что был не против. Если скажет не то, что хотел бы услышать Янь Чжэнмин, тот опять закатит истерику. - Я рад, старший брат. Но и этого, казалось, для главы Янь было недостаточно, и он продолжил подтрунивать над своим возлюбленным: - То есть, если бы я сказал, что нашел способ сделать кровных детей, ты был бы рад еще больше? У Чэн Цяня задергался глаз. - Старший брат, ты хочешь моей смерти? Чжэнмин цокнул языком и резко сложил веер. Он зыркнул в сторону Ли Юня, но того уже давно и след простыл. - Ладно, поговорим позднее. Сегодня я буду ночевать в павильоне Цинъань. - Сегодня я буду медитировать, ты будешь ночевать один. - Что?! Ты уже до этого медитировал! Ты и так добился огромных высот за прошедшие сто лет, можно так сильно не стараться! Чэн Цянь вздохнул. Когда они оба поднялись на Башню отсутствия сожалений, именно тогда он понял, как тщетно желание заклинателей добиться вознесения и бессмертия. Он совершенствовался по привычке, чтобы бороться с демонами и помогать простым людям, и часто просто использовал эти как оправдание, когда слишком уставал от внимания старшего брата. Однажды, когда Чэн Цянь узнал, что Янь Чжэнмин попросил Ли Юня сделать Эликсир чистого сердца, он очень разозлился. Его тело было сделано из нефрита, он никогда не отличался особой тактильностью, но при этом никогда бы не отказался от старшего брата, как бы тот ему ни надоедал. Он любил его по-своему, не всегда показывая свои искренние эмоции. Их души были накрепко связаны. Прожить жизнь без сожалений рядом с тем, кого любишь – не в этом ли заключался истинный смысл бытия? Тем временем Ли Юнь растрепал Луже, что скоро на горе Фуяо появятся два маленьких ребенка. - Что?! – встрепенулась девушка. – У меня появятся маленькие племянники?! - Тшш, не кричи так, – попросил Ли Юнь. Из-за ревности старшего брата в клан Фуяо не принимали заклинательниц женского пола от слова совсем, поэтому такое событие, как появление двух будущих учеников, конечно, заставило сестру встрепенуться. - Второй брат, ты поможешь появиться им на свет? – невинно поинтересовалась Лужа. - Молчи, глупышка! – попытался заткнуть ей рот Ли Юнь. – Этим детям уже более десяти лет, они сами появились на свет, я тут ни причем. Лужа с умным видом покивала. - Ладно, это будет весело! Между тем у главы Янь успела разыграться фантазия на тему того, если бы Чэн Цянь действительно забеременел и вынашивал их общих детей. Наверное, он бы страдал от утренней тошноты, тогда Чжэнмин обязательно бы заботился о его комфорте. Чэн Цянь бы чаще оставался в павильоне Цинъань и реже бы покидал гору… Всегда был бы под тщательным присмотром. Возможно, он стал бы привередлив в еде, тогда бы Императрица Янь наняла бы лучших поваров, чтобы угодить своей женушке. По мере того, как живот Чэн Цяня бы рос, у него наверняка бы болела спина и затекали ноги, и тогда бы Чжэнмин мог делать массаж, чтобы облегчить страдания своего любимого. Он был обнимал его живот, прикладывал ухо и слушал бы, как внутри пинаются маленькие ножки… Тогда, сказанные более ста лет назад слова Хань Юаня, что глава Янь носится с Чэн Цянем, как с супругой, которая вот-вот должна родить, могли бы стать реальностью. Иногда Янь Чжэнмин хотел, чтобы Чэн Цянь называл его муженьком, любимым мужем, драгоценным супругом… Но одергивал себя, потому что в принципе, каждый раз, когда до его ушей доносилось обращение «старший брат», в какой бы то ни было ситуации – в течение дня или посреди ночи, сказанное томным голосом у самого уха… уже от этого Чжэнмин плавился как снег на весеннем солнышке и его всё устраивало. В какой-то момент глава Янь понял, что слишком сильно увлекся своими выдумками и покачал головой. Он никогда в жизни не признался бы вслух о своих извращенных фантазиях! - О чем ты думаешь? – нахмурился Чэн Цянь. Он всегда мог залезть во внутренний дворец старшего брата и увидеть его коварные маслишки, но подумал, что что-то ему не хочется в данный момент видеть, о чем тот там фантазировал… - Да так, ни о чем, – отмахнулся Янь Чжэнмин. – Завтра мы вместе спустимся с горы и заберем их. - Как их зовут? - У них нет имен, они сироты. Старшего мы назовем Янь Жу в честь старшего наставника, а младшего – Чэн Мучунем в честь учителя. Чэн Цянь приподнял одну бровь. - Но почему именно так? - Для этого нужны причины? - Старший брат… Не мог бы ты ослабить немного хватку – мне трудно дышать? Они лежали в одной постели в павильоне Цинъань, и Чжэнмин вцепился в спину Чэн Цяня как коала. - Конечно, немного так немного. Он действительно чуть ослабил объятие, но при этом чмокнул Чэн Цяня в висок. Сколько бы лет ни прошло, но он всё еще нуждался в ласке и нежности от своего младшего брата, который часто ругался на него. Когда они заберут детей, со временем Чэн Цянь поймет, почему Чжэнмин захотел назвать их так – он тоже почувствует отголоски души наставника и учителя… Интересно, догадается ли, какие отношения их связывали и будут ли связывать в будущем, когда они вырастут? - Сяо Цянь… – вздохнул Янь Чжэнмин в ухо своего возлюбленного. – Я всё еще в твоем сердце? Чэн Цянь снова закатил глаза. Императрица Янь до сих пор задавала ему такие вопросы! - Что на тебя нашло? Почему ты спрашиваешь? - Просто… захотел спросить. Вдруг, когда у нас появятся дети, ты всё внимание начнешь уделять им и забудешь про своего старшего брата. - Не говори глупостей! Мне проще уйти в уединение на сто лет… - Эй, медная монетка, прекрати меня этим шантажировать! Янь Чжэнмин снова крепко вцепился в Чэн Цяня, отчего тому снова стало трудно дышать. - Если ты и дальше будешь меня доставать, то уходи в Страну нежности… - Я не могу просто полежать рядом, чтобы ты не выгонял меня каждый раз, когда я прошу немного тепла? «Ты и так почти каждую ночь жалуешься на отсутствие тепла и просишь себя приголубить!» – возмутился Чэн Цянь, но вслух, естественно, не сказал. - Не прогоняй своего старшего брата, Сяо Цянь… Ты же знаешь, как я к тебе отношусь? Чэн Цянь вздохнул. Во всей Поднебесной не было заклинателя, который бы не знал, как глава Янь обожает своего младшего брата, свою медную монетку, своего драгоценного супруга. Чэн Цянь промолчал, потом коротко добавил: - Спи. - Как я могу спать, когда ты у меня под боком? - Ты собрался всю ночь меня донимать? - Какой же ты бессердечный! Императрица Янь снова была на грани истерики. Чэн Цянь тактично не стал напоминать, что его тело сделано из камня, и лишь обронил: - Если ты не успокоишься, я сам уйду. - Ладно, только прекрати этот шантаж, я и так еле сдерживаю себя! Чэн Цянь ничего не сказал. Так они и заснули в объятиях друг друга, дыша в унисон. Когда на следующий день Чэн Цянь увидел детей, то сразу понял, почему Янь Чжэнмин выбрал именно их: конечно же потому, что они оба были хорошенькие! Стал бы Чжэнмин выбирать не очень красивых? Ответ был очевиден. Только чуть позже Чэн Цянь понял еще причину, почему тот решил их так назвать, почувствовав ауру их души. Единственное, о чем не догадывался юноша, так это о коварном плане, что зрел в голове главы по сводничеству этих детей в будущем. - Дяденьки-заклинатели, теперь вы станете нашими учителями на пути самосовершенствования? – невинно поинтересовался младший – Чэн Мучунь. - Не только учителями, – сказал Ян Чжэнмин, – мы также станем вашими отцами. Я – ваш старший отец, а это – ваш младший отец. В этот момент Чэн Цяню было очень неловко. - Будете прилежно заниматься – станете такими же талантливыми и красивыми, – добавил Чжэнмин. «Заткнись! – умолял Чэн Цянь про себя. – Просто не говори им ничего! С твоим самомнением тебе вообще нельзя заводить детей!» - Если я буду усердно заниматься, то найду себе такого же красивого спутника на пути совершенствования, как младший отец? – поинтересовался Янь Жу. Янь Чжэнмин кашлянул. Чэн Цянь не знал, куда себя девать. - Возможно… – уклончиво ответил Чжэнмин, прикрываясь веером. – Хотя твой спутник всегда может оказаться ближе, чем ты думаешь. Однако поговорим об этом позже, когда ты подрастешь. Сейчас тебе не стоит забивать этим голову, а сосредоточиться на обучении. Ступайте, оба. Дети кивнули и убежали. Чэн Цяню очень хотелось стукнуть Янь Чжэнмина чем-то тяжелым, но он сдержался и только спросил: - Думаешь, это действительно они? - Время покажет, – пожал плечами Чжэнмин. – Это не столь важно. Важно то, что мы теперь их родители. Чэн Цянь тихо вздохнул. Какие бы безумные идеи ни посещали Янь Чжэнмина, казалось, он был готов простить ему любую причуду – даже, если поначалу будет ворчать на него. Этот безумный человек, всё еще помешанный на своей внешности и деньгах, а также на своей «женушке», всё еще хранился в сердце Чэн Цяня как самое дорогое, что было в его жизни, вместе с семьей клана Фуяо. Теперь их стало немного больше. Заботиться о детях… Спустя много лет это было в новинку, но они справятся – так же, как справились, когда заботились о маленькой Луже. Их семья чуть-чуть разрослась. - Когда-нибудь эти дети станут гораздо могущественнее, чем мы сейчас, – размышлял вслух Чжэнмин. – Если однажды я стану слабым и немощным… Сяо Цянь, ты всё равно не бросишь меня? - Что опять за глупости лезут в твою голову? – приподнял одну бровь Чэн Цянь. – Во-первых, рано ты себя хоронишь, это случится очень нескоро. Янь Чжэнмин подумал об этом. Пожалуй, он не будет дожидаться времени, когда постареет, лучше покончить жизнь самоубийством, чем остаться старцем с молодым Чэн Цянем! Пусть лучше запомнит его молодым и красивым… Но потом он подумал о том, а вдруг после его смерти Чэн Цянь заведет себе нового любовника?! Тогда душа Чжэнмина не сможет упокоиться на небесах и вернется злобным духом, не в силах отпустить своего возлюбленного! Или просто переродиться и отбить его у соперника?.. - А во-вторых? – пропустив свои многочисленные размышления, уточнил Янь Чжэнмин. - А во-вторых… – Чэн Цянь почесал кончик носа. – Возможно, первого хоронить придется меня. - Что?! Нет! Тогда умрем вместе! - Если ты продолжишь сводить меня с ума своими поступками и вопросами, то точно очень скоро загонишь в могилу! - Как ты только мог подумать о своей преждевременной кончине, одного раза было недостаточно?! И вообще, разве твое тело не полубессмертное?! - С таким главой, как ты, оно очень скоро станет смертным… - Медная монетка!!! Спустя какое-то время маленький Мучунь заинтересовался растениями на горе и что-то сажал. - Что ты делаешь? – спросил Янь Жу, подходя ближе. - Хочу посадить цветы, чтобы они выросли на следующей год, и порадовать наших отцов. «Ты хочешь посадить цветы и оберегать их от холода и стужи… А я хочу оберегать тебя» – подумал Янь Жу в тот момент, помогая своему младшему брату. Они ничего не помнили о своих прошлых жизнях и неизвестно, вспомнят ли, когда станут старше, потому что силы Тун Жу и Хань Мучуня были достаточно могущественны, чтобы запечатать память своих душ. Однако одно оставалось неизменным: они заботились друг о друге и были рядом. Наблюдая за ними со стороны, Янь Чжэнмин чувствовал себя очень спокойно на душе.