Закон апгрейда в формате «Смерть плюс» (18+)

***

Они сидели за широким деревянным столом, разложив на нем манускрипты, найденные Чонгуком и записки с дневниками, привезенные Чимином. Чонгук внимательно слушал целителя, уточняя некоторые спорные моменты и дополняя выстроенную версию там, где в ней зияли бреши. Иногда он поворачивался к Тэхёну, получая от него молчаливый кивок, говорящий о том, что они идут в верном направлении. Пальцы Тэ покоились в полусжатой кисти мужа, и тот время от времени поглаживал мягкое запястье большим пальцем. Этот жест был таким же привычным и домашним, словно этих двоих давно связывали общие будни, как и легкое одобряющее похлопывание Юнги по плечу Чимина. — Вот, смотри, — Пак разговаривал с Гуком, как с единственным представителем «Сияющих». — Тут у вас довольно четко и полно описана причина проклятья. В нашей версии она полностью отсутствует, по вполне понятным причинам. Никто не будет хвастаться перед потомками тем, что увел сильного альфу из полноценной семьи дружественного на тот момент клана, обрекая тем самым беременного омегу с маленьким ребенком на одиночество и бедность. Не самый лучший поступок, и он уж точно не достоин стать примером. — Значит, началом всей этой карусели с посмертным вылетом послужила измена альфы? — спросил Мин. — Не измена, — Чимин ткнул пальцем в один из манускриптов. — Так сложилось, что в нашем клане всегда рождались сильные омеги, а в вашем, — он кивнул Чону, — сильные и здоровые альфы. Издревле оба клана заключали межклановые союзы, обмениваясь силой и подпитывая магию. Но однажды все пошло не так. Доминирующему омеге «Лунных» приглянулся молодой сильный альфа из «Сияющих», и он просто решил увести его и сделать своим.  — Как увести?  — Силой, — хмыкнул Гук. — Здесь, видимо, и есть корни всех ваших ритуалов. — Согласен, — кивнул Чимин. — И проклятье стало итогом этого подлого поступка.  — Обманутый омега был внуком древнего шамана, — тихо продолжил их рассказ Чонгук. — Он обратился к деду за помощью, и тот проклял клан «Лунных». Теперь их доминирующие омеги после заключения брака стали терять мужей. Те не доживали и до первого дня рождения их первенцев.  — А почему начали погибать омеги и дети? — задал волнующий вопрос Тэхён. — Это случалось не всегда, — Пак пролистнул свои записи и кивнул сам себе. — Некоторые омеги умирали от того же недуга, что и твой дядя — тоски по возлюбленному. А дети просто не могли энергетически существовать без обоих родителей. Многие умерли от разного вида хворей, но самое ужасное в том, что перед смертью у них забирали их силы, чтобы увеличить магическую энергию клана.  — Ты хочешь сказать: они отдавали? — уточнил Тэ. — Нет, — Чимин посмотрел на друга, — силу забирали помимо их воли. А дети, что сами по себе являлись объединением сильнейших представителей кланов и, соответственно, их потенциала, не могли за себя постоять. Из них просто выкачивали магию вместе с жизненной силой. Со временем, старейшины научились делать это безболезненно и без следов.  — Это бесчеловечно! — Тэ сжал кулаки и скрипнул зубами. — Ну, змеиное гнездо, дайте только добраться до вас, я покажу, что из себя представляет настоящий доминантный омега.  — Не стоит тратить на них силу, — Гук заглянул в горевшие яростью глаза мужа. — Если у нас все получится, мы полностью изменим этот варварский закон. — Закон апгрейда в формате «Смерть плюс», — ухмыльнулся Юнги. Все дружно уставились на него с разной степенью удивления. — Что? Неужели непонятна мысль? Вот смотрите: заключая брак, кланы обмениваются необходимой обоим сторонам энергией и мощью. Своего рода улучшение, апгрейд. Ну а со смертью и так все понятно. Типа, необходимые обновления происходят путем замены устаревшего или ненужного компонента. В данном случае, — он указал ладонями на сидящих напротив Тэ и Гука, — вас, или тех, кто был на вашем месте. — Интересно, кто этот закон придумал, — скрипнул зубами Чон, и теперь уже пришла очередь Тэхёна его успокаивать. — И все же, мы так и не приблизились к ответу на главный вопрос: как снять проклятье, — озвучил общую мысль Мин. — Есть еще какие-то подсказки? — Когда я был маленьким, — неуверенное начал Гук, — мой дед рассказывал мне одну историю, которую слышал от своего деда, а тот от своего. Где-то далеко в горах есть затерянный храм, в котором хранится артефакт, способный не только исцелить любого, но и открыть завесу тайны. Многие хотели добыть его, но никто не решался. — Неужели настолько пугливые? — хохотнул Юнги. — Все дело в том, что этому артефакту тоже нужна жертва, — Чон невесомо коснулся пальцами волос Тэ, чуть погладив локоны. — Например, чтобы вылечить одного из мужей, второй должен добровольно и без сомнения отдать свою жизненную силу. — А без жертвоприношений никак? — Чимин грустно вздохнул. — Не завидую я вам. Вечно что-то приходится отдавать. — Может, дело действительно в артефакте? Как он хоть выглядит? — Какой-то хрусталь, я плохо помню, — пожал плечами Гук. — В наших записях тоже говорится о кристалле, — оживился Пак, листая старый дневник. — Вот! «Плененный альфа не только сумел убежать, обманув стражников, но и выкрал Священный кристалл, некогда принадлежащий его роду и преподнесенный в дар дружественному клану. А помог ему омега.» — И когда эти смелые мужи решились на такой подвиг? — не скрыл своего интереса Юнги. — Через несколько лет после Великой войны, когда «Лунные тени» сражались бок о бок с «Сияющими искрами». Им пришлось объединиться, чтобы вместе с Кланами Крайнего Залива, одолеть «Ткачей Сумеречных вод». Те хотели свергнуть правящий клан, подмять под себя остальные и править миром. Их магия была сильна. Это были искусные мастера, плетущие реальность. «Ткачи» использовали иллюзию, темную магию воды и древние ритуалы. Воины «Сияющих» и «Лунных», столкнувшись с ними, оказывались в ловушке собственных страхов и реальностей, сражались с призраками и миражами, пока не теряли силы, и тогда «Ткачи» расправлялись с ними, словно с новорожденными волчатами. — Помню это из уроков истории, — невесело кивнул Мин. — Я еще тогда удивлялся, что враждующие по-сути кланы объединились. — Тогда они не были врагами. Они дружили, у них даже были общие родственники, — усмехнулся Чимин. — Вот и воевать решили вместе, и неспроста. Сила восставшего клана во много раз превышала и «Лунных», и «Сияющих», реши они сражаться по отдельности. Если быть непредвзятым, то лишь одни «Ткачи» легко разметали бы «Лунных» даже сильно не напрягаясь. Их магия была мощной и неуправляемой. После победы над мятежниками «Лунные» забрали себе в плен их лучших магов, воспользовавшись правом правящего клана. Говорят, они каким-то образом смогли объединить свои силы с магическим даром «Ткачей». А спустя несколько десятков лет те вовсе пропали и никто больше о них не слышал.  — Да, тогда точно было не до какого-то кристалла, — почесал в затылке Юнги, — хоть и Священного. — Похоже, это один и тот же кристалл, — подвел итог Тэхён, — и нам надо его найти. Все дружно посмотрели на него. Ни у кого не возникало неоправданных надежд на то, что спастись удастся обоим. Кому-то все же придется умереть.  — Надо еще порыться в старых свитках, — Чонгук встал и направился в глубь дома. — А лучше позвонить отцу, может он что-то знает. Давайте отложим все дела на завтра. Надо все хорошенько обмозговать. Идемте, я покажу вам спальни, где вы сможете отдохнуть. — Нам и одной хватит, — тут же встрял Мин и неслышно ойкнул от тычка в бок. — Что? Можно подумать, Чонгук ничего про нас не знает, — он обнял покрасневшего Чимина. Они дружно прошли в дальний конец дома, где располагались небольшие спальни. Гук махнул рукой, приглашая выбрать любую. — Места всем хватит, — в его голосе послышалась нотка грусти. — А где твоя семья? — Тэ заглянул в ближайшую к нему комнату и увидел детские игрушки. — Это же не твое? — он иронично изогнул бровь. — Это моих братьев. Все уехали погостить у дальней родни. Давно собирались, вот и… — он не договорил, лишь махнул рукой и повернул в сторону гостиной. Тэхён, показав друзьям рукой оставаться на месте, последовал за ним. Немного постояв в дверях, он заметил, какими напряженными были плечи Чона. Стало понятно, что он решает для себя сложную дилемму. Тэ неслышно шагнул ближе и обнял мужа, забирая из его рук вытащенные из шкафа бумаги и откладывая те в сторону. Он коснулся губами виска, потом щеки и чуть отстранился, заглядывая в глаза. — Ты удалил семью, потому что боялся за них?  — Я знал, что вы найдете меня, это лишь вопрос времени. Моим родным не надо все это видеть, — Гук не отворачивался, смотря прямо и уверенно. — Видеть, как ты теряешь силы? — Тэ положил ладонь на его грудь, ощущая, как колотится под ней сердце.  — И это тоже, — кивнули в ответ. — У нас есть шанс разорвать этот порочный круг, — тихо проговорил Ким. — Не ради нас, так хоть ради наших кланов. Сколько можно уничтожать их лучших сынов?  — Даже не думал отказываться, — Чон обвил талию мужа сильными руками. — Хочу лишь побыть с тобой еще немного, словно впереди еще куча времени. Помечтать о нашей жизни, такой, какой она могла бы быть. О детях. Я бы хотел двоих, лучше троих, чтобы им не было скучно. Ты бы научил их кататься на сноуборде, Чимин рассказывал им разные истории, Юнги научил бы драться… — А ты? — Тэхён с трудом сдерживал готовые пролиться слезы. Он сам не понимал, что с ним. Сколько он себя помнил, он никогда не плакал.  — А я бы делал все от меня зависящее, чтобы моя семья была счастлива, — без лишнего пафоса ответил Чонгук. Одна его рука медленно поползла вверх по спине, пальцы коснулись обнаженного участка шеи и скользнули вверх, зарываясь в волосы, с силой сжимая, притягивая ближе. Губы мягко коснулись губ, ловя легкий стон.  Тэхён почувствовал, как по коже вдоль позвоночника побежали мурашки. Он не очень хорошо помнил ритуал, и практически не помнил все, что было после, но он точно никогда не тонул в такой нежности. Руки Чонгука пробрались под теплый свитер, и Тэ тихонечко зашипел от разности температур — своего холодного тела и обжигающе горячих ладоней, что совсем не стыдливо, а скорее собственнически поглаживали втянувшийся живот, пробежались по ребрам, заставив поднять руки и стянули через голову брендовую шмотку. Гук тут же наклонился и принялся согревать кожу мужа губами, шепча глупости, вдыхая полюбившийся аромат лилии и придерживая льнущего к нему мужа.  — Хочу все запомнить, — прошептал Тэхён приподнимая голову Чона и заглядывая в черноту глаз. — Каждую минуту, каждый вдох, каждый стон.  Тот тихо заскулил, прижимаясь лбом к лбу Тэ и прикрывая глаза. Он собрал все силы, чтобы сдержаться и не набросится на такого желанного омегу. Чон проследил за пальцами мужа, что медленно расстегнули пуговицы на рубашке и погладили грудные мышцы, невесомо пробежали вниз, и скользнули под резинку спортивных брюк, обхватывая ягодицы окончательно растаявшего Чонгука.  — Боги, дайте мне силы, — прошептал Чон, запрокидывая голову и выпуская феромон. — Тэ, негодник, что же ты творишь?  Он рывком развернул, вдохнувшего бергамот и разом поплывшего омегу спиной и прижал к своей груди, давая опору. Его руки пустились в путешествие по подрагивающему телу, схватили за бедра и прижали к паху, давая почувствовать силу возбуждения. Тэ закинул руку назад и притянул голову мужа ближе, тут же подставляя шею под жаркий влажный язык.  — Вылижи меня. Всего, — жарким шепотом проговорил он.  Член Чона дернулся и он сильнее вжался в бедра омеги. — Что ты со мной делаешь, — он потерся стояком о выставленную назад попку, потом снял теплые брючки вместе с бельем. — Я вылижу тебя так, что ты забудешь, где ты и кто ты. А потом я войду в тебя и буду брать медленно, изматывая нежностью и слушая твои громкие стоны, — он и сам был готов кончить от своих слов, но когда Гук почувствовал влагу пальцами, которыми поглаживал омежий член, он хрипло усмехнулся. — Э, нет, я не дам тебе так быстро кончить. Я еще не распробовал твой вкус.  Он опустился на колени перед мужем и облизнулся, чуть надавливая на его спину, заставляя прогнуться, упереться руками в подлокотники кресла и бесстыдно оттопырить назад упругую попку.  — Вот так, мой хороший, мой послушный омега, — услышал Тэ, перед тем, как жаркий язык широким мазком прошелся между его ягодиц. Какое-то время он пытался сдерживаться, но потом забыл о воспитании и о том, что где-то дальше по коридору его могли услышать друзья. Он отдался развратным ласкам, раскрывался навстречу юркому языку, а после и помогающим ему пальцам, насаживался на них, громко и бессвязно стонал, умоляя «еще» и «пожалуйста».  Как они оказались на диване, и почему тот оказался разложен, Тэ не понял. Он почувствовал, как Чон одним движение заполнил его целиком, и Ким открыл рот в немом крике, привыкая к наполненности и видя склонившегося над собой альфу. Перед глазами Тэ расплывались яркие разноцветные круги. Гук нагнулся и скользнул языком по шее и груди омеги, делая пробный толчок бедрами, впечатываясь пальцами в бедра мужа. Тэхёна крыло, размазывало от невероятного ощущения. Он приподнял бедра и толкнулся в ответ. — Забудь о нежности, — прошептал он. — Хочу тебя, мой альфа.  Чонгук будто только ждал разрешения. Он набрал быстрый темп, и раскачивался над омегой, ни на секунду не сбиваясь с ритма. Ароматы смешались, рычание и стоны слились в одну нескончаемую повторяющуюся эвфонию. Тело Тэхёна дрожало, он приподнимался навстречу, целовал, отстранялся с громкими криками и снова устремлялся к альфе, ощущая, как разгорается жар, как скручивается тугой узел внизу живота. Хотелось еще. Больше. Сильнее. Ярче.  Взрыв в голове оглушил, и вместе с ним пришло расслабление. Голова кружилась от накатившей неги, в теле будто разом пропали все кости. Чонгук рыкнул от сковавшей его узости и кончил следом, изливаясь в окончательно разомлевшего омегу, что тихо заскулил от удовольствия. Гук вышел из Тэ, не доводя до сцепки, и загребал его в объятия, прикрывая собой и мягко целуя уже закрывающиеся от усталости серые глаза.

***

Утром Тэхён проснулся от запаха чего-то вкусного. Он нырнул голыми ногами в заботливо подставленные к кровати меховые глубокие тапки и, кутаясь на ходу в теплый плед, пошел на манящий аромат. — Панкейки, клубничное варенье и какао, — встретил его на кухне улыбающийся Чонгук. — Помнится, ты говорил, что какао нет, — хитро прищурился Тэ. — Это было вчера, — Гук подошел ближе и обнял заспанного мужа. — Ты такой непривычный: теплый, мягкий, зацелованный, — тихо перечислял он, целуя лоб, кончик носа и уголок губ. — Еще скажи «затраханый», — Тэ запустил руки в волосы Гука и стал играть ими, то чуть оттягивая, то пропуская между пальцами. — Не без этого… — Ой, а сам-то, — хохотнул Ким. С тихим рыком Гук подхватил мужа под попу, усадил на тумбу у плиты, и тут же был пленен длинными стройными ногами, что обвились вокруг его бедер. Чон притянул Тэхёна ближе к краю, впечатываясь нескрываемым возбуждением в низ живота омеги, и набрасываясь на опухшие после ночных ласк губы. — Ну, нет! — раздалось от двери. — Имейте совесть! Ночью спать не дали, так хоть сейчас избавьте нас от ваших нежностей, — Чимин, прикрывая для вида ладонью глаза, протопал в кухню и плюхнулся на стул, придвигая тарелку с панкейками. — Не завидуй, — Тэ показал другу язык из-за плеча Чона. — Мы, кстати, ночью храм искали. — Там, где вы его искали, он не поместится, — Пак пошленько хихикнул и запихнул панкейк в рот. — Можно подумать, ты проверял, — пробубнил вошедший следом Мин. Он прошел к кофемашине, поставил кружку и нажал на кнопку. — Всем добрейшего. — Я смотрю, все уже освоились, — хмыкнул Гук. — И не говори, — поджал губы Тэ. — Вот так пускай друзей переночевать. — А если без шуток? — Мин присел за стол, делая глоток живительного напитка. — Удалось что-то узнать? — Я еще вечером написал отцу, — Гук придержал Тэхёна за талию, тот легко спрыгнул с тумбы, громко чмокнул мужа в щеку и приступил к завтраку. — Утром получил от него целое звуковое письмо, что я лезу туда, куда не стоит, что надо оставить мертвых мертвецам и не тревожить их покой. Но я всегда был упертым, — Чон усмехнулся. — И где же находится искомый объект? — За Ледяной грядой, там, где начинается плато Безмолвия. — Вот так и знал, что где-то будет подвох! — стукнул по столу Юнги. — Уж слишком все хорошо и гладко шло. — Для тебя может и гладко, — буркнул Пак, посматривая на то, как Тэхён кормит из рук Чонгука, вытирая его измазанные вареньем губы и облизывая пальцы с хитрой смешинкой в глазах. После завтрака все привели себя в порядок и собрались в гостиной, чтобы наметить план действий. В результате долгих и жарких споров, они решили, что до гряды все поедут вместе, а вот плато преодолевать придется только Тэхёну и Чонгуку. Мин долго не соглашался отпускать их вдвоем. Об этом плато всегда ходили нехорошие разговоры. Ни с одной местностью не было связано столько тайн и легенд, сколько с плато Безмолвия. Мало кто отваживался ступить на его каменистую поверхность. Там время словно останавливало бег. Самые смелые старейшины из разных родов посещали его, чтобы обрести ясность мысли, почувствовать единение с энергией вселенной, услышать волю Богов. Не все смельчаки возвращались назад, а те, что приходили, или хранили молчание, или рассказывали не совсем внятные вещи. Кто-то видел неясные тени, скользившие над камнями, другие слышали странные звуки, доносящиеся из-под земли. Эти сбивчивые и бессвязные рассказы лишь добавляли интереса и благоговения к необитаемой земле. — Идти все-равно придется, — решительно обрубил все возражения Тэхён, — и лучше, если вы нас подстрахуете отсюда. — Каким образом? — Юнги не собирался уступать. — Мобильные еще никто не отменял, — Тэ помахал в воздухе смартфоном. — Следите за сообщениями и вызовами. — И все же, — снова попытался возразить Мин, — я, как твой телохранитель… — Ты — мой друг, — Ким положил руки на его плечи и чуть сжал, — и знаешь меня практически с детства. Поверь, так будет лучше. Я так чувствую. Мин молча и эмоционально топнул ногой, но больше не сказал ни слова. Собрались быстро, с собой особо ничего не брали, чтобы ехать налегке. До края гряды добираться было долго, почти шесть часов и не всегда по дороге. К удивлению Тэхёна с друзьями, в гараже у Чонгука обнаружилась пара снегоходов, что сильно упростило способ передвижения. Они двигались длинными переездами, иногда останавливаясь чтобы перекусить и размяться. До границы Ледовой гряды четверка добралась часам к трем. Солнце еще висело над горизонтом. Юнги и Чимин нашли небольшой мотель, где собирались ждать возвращения двух друзей. Бета протянул Киму небольшую фляжку, а на немой вопрос ответил: — Это снадобье для тяжелого пути, сваренное по старому рецепту. Замерзнешь — оно согреет, проголодаешься — утолит голод, устанешь — даст сил. Я взял его у своего учителя, будто знал, что пригодится. Хочу, чтобы ты меня выслушал. Ты всегда был мне не просто другом. Между нами было многое, даже не очень красивые поступки, но ничто не смогло нас разлучить. Я прошу тебя, нет, умоляю — Пак вцепился в воротник белой шубы Тэ, — не геройствуй. Ты нужен клану, нужен роду, но самое главное — ты нужен мне и Мину. Он не показывает, но всю ночь только и говорил о том, как уберечь тебя. Знаю, — остановил он попытавшегося возразить Кима, — ты любишь Чонгука, и он тебя тоже. Но ты можешь снять проклятье и дать кланам надежду. Пообещай мне, — он сильно тряхнул друга, — пообещай вернуться. — Прости, но я не могу тебе соврать, — Тэхён обхватил лицо Пака холодными ладонями, смотря в грустные глаза. — Я не оставлю Гука умирать, не затем сюда пришел. Я прошу у тебя прощения за то, что когда-то сделал и заранее за то, что сделаю. Обещай, что будешь счастлив, — он дождался, пока тот со всхлипом кивнул, и лишь тогда отпустил Чимина. — Не стой на морозе и не выходи на улицу после захода Солнца. Нам пора. Хочу попасть на плато засветло. Тэхён подал Чонгуку руку, тот закинул за спину небольшой рюкзак с термосом, парой пачек сухарей и небольшой вязанкой хвороста. Они кивнули друг другу и направились вниз по склону, туда, где завывал ветер и танцевал дикий танец снег. Не обращая внимания на сгустившиеся тучи, они уверено шли вперед, пока отвесная, абсолютно гладкая скала не отрезала их от привычного мира. На плато было непривычно тихо, даже ветер затих, боясь потревожить тех, кто охранял здесь покой. Тэхён осмотрелся, не понимая, куда стоит идти. Чон молча указал рукой на видневшиеся вдалеке неясные очертания. Кивнув друг другу, они повернули в их сторону. Через час Чогуку показалось, что они никуда не двигаются. Посмотрев по сторонам он обратил внимание на небо и, не веря глазам, несколько раз моргнул. Солнце все также стояло над горизонтом, как и час назад. Но теперь он уже не был уверен, что прошел час. Что вообще прошла хотя бы минута. Они устали, шагая в никуда. Гук притормозил, заставляя остановиться и Тэхёна. Тот глотнул из чиминовой фляжки и непонимающе посмотрел на мужа. — Просто посмотри туда, — он указал на небо. Тэ, прищурившись, смотрел на зависшее светило, потом вдумчиво присмотрелся к туманным контурам и вдруг прикрыл веки, прижав пальцы к вискам. Постояв так пару минут, он раскрыл глаза и твердо взглянул на мужа. — Это иллюзия, — уверенно сказал Ким. — Меня немного учили различать эту магию. Кто-то очень сильно поработал над тем, чтобы спрятать здесь кристалл. Его можно найти, просто надо не обращать внимания на то, что мы видим, а ориентироваться лишь на ощущения. Попробуй закрыть глаза и услышать его. — Услышать? — удивился Чон. — Разве я могу? — Конечно, ты можешь, — уверенно ответил Тэ, протягивая ему фляжку. — Просто, отключись. Вспомни — сильнейшие старейшины, приходили сюда, чтобы обрести ясность мысли. Выпей и освободи разум. Гук послушался, глотнул снадобья, закрыл глаза и постарался отключиться от внешнего мира. Сначала ничего не происходило, но потом он будто увидел неяркое теплое свечение. Оно шло совсем с другой стороны. Чонгук вслепую побрел к нему, почувствовав, как Ким взял его за руку. Не прошло и нескольких минут, как он почувствовал зовущую его силу. Он открыл глаза. Теперь ему не было нужды играть слепца. Сильная магия звала и притягивала к себе. Тэхён еле успевал за ним, быстро перебирая ногами. Вскоре и он почувствовал странную энергию. Это была необычная, тягучая, словно вода, сила, но в нее вплеталось что-то неуловимо знакомое. Он уже сам почти бежал к развалинам, что словно призраки возникли впереди.  Подойдя к покосившимся от времени стенам, они вошли в чудом сохранившуюся арку, спустились по каменным, наполовину обрушившимся ступеням и оказались перед подобием алтаря. Надо было пройти совсем немного, когда Чонгук почувствовал, что ужасно устал. Каждый шаг давался ему с трудом, даже дышать стало тяжелее. Энергия стремительно покидала его тело, питая мерцающий на постаменте кристалл. Он как вампир пил такую необходимую ему силу. — Тэхёни, — хрипло проговорил Чон, опускаясь на ступени. — Не думаю, что тебе стоит идти дальше. Это странный артефакт, неизвестно, как он отнесется к твоей магии. Давай я принесу его. — Считаешь меня глупым ребенком? — вскинул подбородок Тэ. — Я не позволю тебе отдать этому кристаллу свою силу. Ты ослаб, не пытайся справиться со мной. Я сильнее, быстрее и у меня есть, ради кого бороться. — Думаешь, у меня нет? — рыкнул Гук, пытаясь подняться. — На тебе моя метка. Я чувствую, что в тебе уже начались изменения. Никогда не позволю, чтобы тот, кто носит моего ребенка, жертвовал собой. — Мы ведем ненужный спор, альфа. Я — наследник правящего клана, и мне решать, как лучше поступить, — с этими словами он рванулся вперед и коснулся ладонью холодной поверхности артефакта. Тот, словно спрут, выпустил свои энергетические щупальца, проникая под кожу, нащупывая новую вкусную силу. Тэ вздрогнул, не ожидая такого эффекта, но со смирением проговорил: — Прими мою искреннюю и добровольную жертву, забери дар и исцели моего мужа. Он поднял кристалл с каменного алтаря и обернулся на Чонгука, с ужасом смотрящего на него. Сделав пару шагов, он упал на колени. Силы стремительно покидали его. — Пожалуйста, — он протянул Чону сияющую реликвию, — не допусти, чтобы моя жертва была напрасной. Я люблю тебя, Чон Чонгук, и хочу, чтобы ты жил. — Для чего мне жить в мире, где не будет тебя, — прорычал альфа. — Мне не нужна сила, если она не может спасти моего любимого. Он коснулся пальцами кристалла, и тот вдруг вспыхнул еще ярче. Столб света, подобный тому, что озарил храм «Лунных теней» во время ритуала, выстрелил в небо, двоих влюбленных отшвырнуло в стороны, и они замерли, подобно сломаным куклам. Последнее, что видел Чон перед тем, как его глаза закрылись, тянущуюся к нему руку Тэхёна и полный нежности взгляд, устремленный на него.