Шёпот на кончике пера

      Академия Ангелов и Демонов всегда была для Мальбонте ареной, шахматной доской, где он рассчитывал свои ходы холодным, расчётливым умом. Его возвращение из небытия, воссоединение с самой светлой частью себя, не сделало его мягче. Оно сделало его цельным, а значит, еще более опасным. Он был бурей, заключенной в оболочку безупречного самообладания. И в центре этой бури, словно непокорный лучик света, оказалась она – Вики Уокер. Бывшая смертная. Непризнанная. Источник вечных проблем.       Сначала он едва замечал ее. Просто «та самая Непризнанная», ключ к его освобождению, потом – упрямая мушка, вечно сующая нос не в свои дела. Она не боялась идти против течения, и это его раздражало. Ее готовность рисковать ради правды казалась ему глупой и наивной, пережитком ее короткой человеческой жизни.       Но однажды все изменилось.       Он нашел ее в самой старой библиотеке Академии, там, где пахло пылью и древней магией. Вики, стоя на цыпочках на шаткой лестнице, пыталась достать фолиант на демоническом языке. Книга поддалась неожиданно, и она, потеряв равновесие, полетела вниз.       Мальбонте поймал ее раньше, чем осознал, что двинулся с места. Она была легкой и теплой в его объятиях. Ее глаза, широко раскрытые от испуга, встретились с его взглядом. И он не увидел в них ни страха перед ним, ни подобострастия. Только удивление, смущение и… досаду.       – Я бы справилась. – выпалила она, пытаясь вырваться. Ее сердце билось часто-часто, словно птичка в клетке, и он чувствовал этот стук сквозь ткань ее мантии и свою одежду.       – Справилась бы, сломав себе шею? – его голос прозвучал насмешливо, но внутри что-то ёкнуло. Ее непокорность, даже в такой ситуации, была… освежающей. – Эта книга могла бы тебя убить, просто прикоснись ты к ней без защиты.       – А у тебя есть защита? – парировала она, скрестив руки на груди.       Уголок его губ дрогнул.       – Весь я – защита и проклятие одновременно. – подумал он, но не сказал вслух. Он медленно, почти нехотя, отпустил ее, позволив ей встать на ноги. Между ними на мгновение повисло напряженное молчание, густое и тягучее, как мед.       С этого момента Мальбонте начал следить за ней. Не как за пешкой в своей игре, а с каким-то непонятным ему самому любопытством. Он видел, как она смеется с друзьями, и этот звук резал ему слух – слишком живой, слишком беззаботный для этого места. Он видел, как ее взгляд затуманивался грустью, когда она думала о своей прошлой жизни. Он видел, как она, стиснув зубы, поднималась после каждого удара судьбы и не обращала внимания на пренебрежительное отношение к своей персоне.       Однажды ночью он нашел ее у заброшенного поезда – того самого, что принесли с Земли бунтари-студенты. Она сидела на крыше вагона, поджав колени, и смотрела на фальшивые звезды, нарисованные на небосводе. Она была так погружена в свои мысли, что не услышала его приближения и не сразу заметила тень, что упала на неё.       – Ты плачешь. – констатировал он, подходя ближе.       Вики вздрогнула и быстро вытерла лицо рукавом своей одежды.       – Мальбонте. – выдохнула она, опуская руки. – Нельзя так пугать. И вообще, бессмертные не плачут. Это ты мне сказал.       – Ты – не совсем бессмертная. Ты – Непризнанная. В тебе еще много человеческого.       – А в тебе? – она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнул вызов. – В тебе, Мальбонте, есть что-то человеческое? Или только «Зло» и «Добро»?       Он стиснул челюсть, словно её слова задели что-то глубоко внутри него, против его воли. Никто не осмеливался говорить с ним так прямо. Обычно хватала только шёпота его имени, чтобы заставить бессмертных дрожать и озираться. Он сел рядом с ней, на удивление самому себе. Их плечи почти соприкоснулись.       – Я забыл, что это такое. – тихо признался он, глядя в темноту. – Чувствовать что-то мимолетное. Эфемерное. Все, что я знал веками – это ненависть, боль и бесконечность.       – Это ужасно грустно. – прошептала Вики.       Он повернул голову к ней. И девушка поежилась от пристального взгляда. Казалось его хватило бы, чтобы превратить её в ледышку.       – Не надо мне сочувствовать. Мне это не нужно.       – Это не сочувствие. Это… понимание.       И в этот момент что-то в нем дрогнуло. Та самая многовековая стена, что скрывало его сердце от ненужных чувств, дала первую трещину. Она понимала. Понимала одиночество, которое было больше, чем просто физическое заточение. Она понимала боль от потери семьи, пусть и по-своему.       Следующие недели прошли в этом странном танце приближений и отдалений. Он невольно начал искать ее общество под предлогом обучения темным языкам или тренировок её, точнее его силы, что течет в этом хрупком теле. Объяснял метис это тем, что хочет переманить девушку на свою сторону, а для этого она должна стать сильнее. Их разговоры, полные колкостей и скрытых смыслов, стали для него отдушиной. Хотя прямо Мальбонте никогда не признается ей в этом.       Однажды они спорили о природе справедливости в пустом классе. Он не боялся, что его обнаружат, так как позаботился, чтобы никто не посмел прервать их, а если это произойдет, то просто избавиться от непрошенного посетителя. Вики, горячась, активно жестикулировала и нечаянно опрокинула сосуд с чернилами. Темная жидкость залила ее светлую блузку.       – Проклятье! – воскликнула она, глядя на растекающиеся пятна.       Мальбонте, не говоря ни слова, провел рукой над испачканной тканью. Тьма сгустилась у его пальцев и, словно живая, стекла с материи, оставив ее чистой. Это было проявление его силы, крошечное, почти бытовое, но от этого не менее интимное.       Вики смотрела то на чистую блузку, то на его руку.       – Спасибо. – прошептала она.       Он не убирал руку. Его пальцы медленно, почти нерешительно, скользнули от ткани к ее запястью, обхватив его. Ее кожа была такой теплой.       – Твоя кровь… она горячая. – пробормотал он, глядя на место, где его пальцы соприкасались с ее кожей. – Как у людей. Я и забыл…       – Маль… – его имя на ее устах звучало как приворотное заклинание.       Он поднял на нее взгляд. Ее лицо было так близко. Он видел каждую ресницу, каждую неровность, складочку на лбу, легкое дрожание пухлых губ. В ее глазах не было страха. Было ожидание. Предвкушение.       И он поддался.       Его губы коснулись ее губ едва-едва, нежно, даже неловко. Это был вопрос, тихий и неуверенный. Поцелуй существа, знакомого только с болью. Он боялся своей же силы, впервые в жизни, боялся сломать эту хрупкую, но такую упрямую девушку.       Вики ответила ему. Ее губы были мягкими и отзывчивыми. Она приподнялась на цыпочках, и ее руки сами собой поднялись, чтобы обнять его за широкие плечи, пальцы вцепились в складки его плаща. Уокер почувствовала под ладонями твердые мышцы и бешено колотящееся сердце. Оно билось в унисон с ее собственным.       Этот поцелуй был открытием. Для него – открытием того, что он еще способен чувствовать любовь. Для нее – открытием того, что за маской холодного и всесильного существа скрывается раненый, одинокий мальчик, который веками жаждал просто любящего прикосновения.       Когда они наконец разъединились, дыхание их сбилось. Мальбонте прижал лоб к ее лбу, его большие темно-красные крылья инстинктивно сомкнулись вокруг них, окутав их в полумрак, отгородив от всего мира, создав свой собственный, маленький кокон. В его груди бушевало что-то дикое и давно забытое, то, что он считал давно похороненным. Не ненависть. Не гнев. Нечто теплое и такое пугающее, непривычное.       – Это безумие. – он шепнул это в губы, грубым от хрипоты голосом.       – Да. – согласилась она и на её лице растянулась глупая улыбка. – Но, кажется, это наше общее безумие.       Мальбонте усмехнулся и покачал головой. Это звучало как бред. Как что-то невозможное. Но вот они стоят здесь, в объятиях друг друга.       – Я не знал… – в тоне промелькнула, не свойственная ему, нотка неуверенности. – Я не знал, что это может быть так.       – Так как? – поинтересовалась Вики, ее пальцы легонько перебирали прядь его черных волос.       – Так… приятно, так хорошо. – он выдохнул. Весь его мир, состоящий из грохота сражений, криков боли и шепота заговоров, вдруг затих. Осталась только она. Ее дыхание. Ее тепло.       Он снова поцеловал ее, уже с большей уверенностью, но все так же бережно. От волнения в груди Вики заныло, словно душа упала в пятки, но тут же вернулась на место. Они медленно двигали губами, дыхание смешалось, стало единым. Мальбонте, не отпуская её, скользнул ладонью от плеч к локтям, затем обхватил бедра, прижимая ближе к себе.       Уокер издала сдавленный стон, приоткрыв рот. Мужчина рвано вздохнул, прижал свободную руку к её щеке и углубил поцелуй. Стал настойчивее, нетерпеливее. Это было чистое желание, не подкреплённое никакими доводами рассудка. Он вкладывал в поцелуй всю ту любовь и страсть, о которой думал, что навсегда утратил. А она отвечала ему всей смелостью и доверием, на которые была способна.       Они не говорили о чувствах. Не давали обещаний. Никаких официальных признаний между ними не прозвучало. Он все ещё был существом из тьмы, несущим разрушения и перемены. Все ещё жаждал мести. Но теперь у него появилась причина помнить, что помимо тьмы существуют и свет. Ведь в тот вечер, в коконе из его крыльев, между самым могущественным метисом и бывшей смертной вспыхнуло то самое «что-то», что мелькало в их взглядах, в случайных прикосновениях, в спорах, которые всегда заканчивались слишком долгим молчанием. Это было начало. Зарождение чего-то большего, чем союз, большего, чем договор. Нечто, что могло либо спасти их обоих, либо окончательно уничтожить.