Жертвоприношение

      Ноги подкашиваются, пока он, опираясь на ледяную каменную стену, надеется перевести дух. Этим, на деле, оканчивалось каждое жертвоприношение культа. Распитие вина, смешанного с багровой кровью, а после? Лишь тошнота да головокружение. Пьюр Ванилла только переводит беспомощный взгляд на собственные темно-синие, практически черные одежды, что сейчас были окропленны кровью невинных. Постирать бы… Нет, сейчас добраться до комнаты уже станет великим подвигом, а нужно ведь ещё поработать, хотя бы немного, всего пара фолиантов. И зачитать вечернюю молитву. Коридоры тихи и безлюдны, а освещением служат лишь редкие факела, излучающие скудное, лазурное сияние. Большинство членов Ордена Тайного Знания всё ещё праздновали удачную жертву, фанатично славя великого Мастера. В безумных банкетах, абсолютном гедонизме, следуя их вере, и заключался великий замысел, что несли Звери. Какое богохульство.       Не без труда он добирается до своих покоев, то и дело хватаясь за стены, опираясь на колонны, в попытках удержаться на ногах. Комната приветствует его холодом и запахом сырости. Голые каменные стены привычно давят, давая ощущение сомнительного, но знакомого комфорта. Ванилла с тяжем вздохом опускается на шаткий деревянный стул, вот-вот грозящийся распасться. Алкогольное опьянение дает о себе знать. По правде, никогда пить он не любил, это было лишь обязательной частью их жертвоприношений. А ритуалы нерушимы. Тонкие пальцы подхватывают вчерашнюю газету с рабочего стола. Вероятно, кто-то из младших членов секты опять принес. Неясно ему, правда, зачем. Усталый взгляд скользит по абзацам, цепляясь за слова. Дарительница Счастья устраивает день открытых дверей, кто-то вырезал очередную деревню, ещё одна группа студентов поймана за незаконной продажей ворованных наркотиков втридешева. Академия в Кремовой республике, единственной не омраченной влиянием зверей территории, приветствует нового гениального профессора… Дальше он даже не читает, одна новость скучнее другой.       От резкого потока холодного ветра все свечи гаснут. Ему приходится наугад накладывать огненные чары, надеясь не сжечь деревянный стол. А впрочем, сырая древесина едва ли хорошо горит. Свечи освещают этот самый стол, не иначе как чудом не сгнивший в этих подвалах. Это вопрос времени. Взгляд вновь падает на бумаги, на этот раз возвращаясь к недочитанным фолиантам. Не так давно ему исполнилось двадцать один. Уже, можно считать, сформированная личность. Конечно же, под влиянием травм. А значит, пора и честь знать – время исполнять предназначение. Божественного голоса он не слышал, приходов у него тоже не было. Единственным способом найти хоть какую-то информацию о пропавшем Мастере Обмана были старые добрые самостоятельные исследования до самого утра, когда глаза уже слипаются, а в глотку льется очередная чашка крепкого, давно остывшего кофе. Он изучал информацию: старые книги, потерянные во времени рукописи, манускрипты, редкие записи авторов, чьи имена давно растворились во времени. И вот ещё одна книга в его руках. Буквы перед глазами плывут, а тело будто налито свинцом, но он вчитывается изо всех сил. Но тексты лишь повторяют старую как мир историю, что была известная, кажется, всем.       Когда-то посланные Ведьмами чистые, благородные герои и посланники, Звери обратились темными божествами. Ещё столетия назад народы питали наивные надежды, мол когда-то будут они повержены, мир вновь настанет, все будут жить дружно и счастливо. Но глупцы забывали о себе, что веками молвили ложь, принимали объятия сладкой лени, поддавались апатии и взращивали ненависть в душе. И, в конце концов, Звери стали их отражением. Разразились войны, беспорядки, голод. Неописуемое насилие. И в поисках защиты, мнимой надежды на лучшее, стали они возносить молитвы тем, кого боялись, кто принес им эту тьму. Общины, культы, секты, тайные общества, ордена. И тогда же зародился Культ Обмана. Он звался многими именами: Орден Знания, культ Обмана, секта Лжи, а ещё сотни вариаций. Поначалу печально известный Мастер Лжи пришел в восторг. Давал верующим желанное, сеял извращенные идеи и верования, промывал наивным дуракам мозги, подстрекал приносить жертвы. Затем ему попросту наскучило. В культе он стал появляться куда реже, делегируя обязанности старшим членам, адептам. А в один день и вовсе таинственно исчез. И пусть сначала Мастер Обмана хотя бы изредка отвечал на молитвы и принимал жертвоприношения, в один день осталось лишь молчание.        Пьюр Ванилла оказался отвергнутой жертвой. Младенцем, которого, похоже, недорезали, но в секте, и без того излишне любящей символизм, это сочли за знак. И так появился он. Дитя Обмана, Лживый Отшельник. Их божество покинуло их, а позже появился он. Орден на него стал полагаться, фанатично обожать. В свою очередь он, став старше, под их влиянием нашел веру в Мастера Обмана, отыскал в нем Бога. Имени у Мастера Обмана, по слухам, не было. Когда-то он звался Божественным Источником Знаний, а позже стал гордо носить бесконечное множество восхваляющих лживую натуру титулов. Но в своих мыслях Пьюр Ванилла привык величать его просто Богом.       В душе он, конечно, надеялся, что его Бог за ним наблюдает, что действительно послал его своим последователями. Но врожденный скептицизм раз за разом напоминал, что это всего лишь мечты. И если Пьюр Ванилла действительно стремился привлечь внимание Мастера Обмана, ему придется докричаться до молчаливых небес, отыскать потерянное божество в самых темных глубинах бездны… Только в сказках можно получить всё на блюдечке с золотой каемочкой. А ему и не надо, нет – он уверен, что даже если никогда и не судилось ему встретить его бога, он положит свою жизнь перед этой целью.

***

      Ванилла действительно пытается. И исследования раз за разом заводят его в тупик, нити всё обрываются. Ведь слухи ходят, о забытых башнях, мраком покрытых подземельях, да только зацепиться не за что. От слова совсем. Его снедают сомнения, когда юноша расспрашивает старших адептов ордена, когда пытается узнать где же всё-таки могли быть книги, способные помочь ему в нелегких поисках. Всё сводилось к одной простой истине. Культ слишком увлечен молитвами и верой, никакой практической информации дать они не могли. Пьюр Ванилла церковь за церковью посещает, храм за храмом, лелея надежду, что в других течениях веры обмана могли найтись ответы. Но все они оказываются пустоголовыми идиотами, кому вера заменила всё, даже свой собственный мозг. Сам он себя к подобной категории не относит, нет. Он другой. Даром, что его Бог оказался единственным смыслом его жизни, что его поискам он посвятит всего себя. Пьюр Ванилла всё равно другой, в голове его хотя бы не одна пустота и такая же пустая ложь.      Когда всё же хоть немного сознательные люди попадаются, все отправляют прямиком в Главную библиотеку Кремовой Республики. Мол, если и осталось в нашем мире что-то об Обмане, но обманом не тронутое, то не иначе как там. Сначала идея кажется попросту бредовой. Как, будучи одной из самых влиятельных фигур наитемнейшего, культа Хлебоземья, он вообще мог оказаться незамеченным? Пробраться в Главную библиотеку республики мимо охраны? Помочь могли, разве что, маскировка и обман. Оставалось надеяться, что никаких слишком сильных магов там не было. И это ещё не беря в расчет факт того, что там, для справки, десятки миллионов книг, фолиантов и рукописей, что значило, что под ними он и останется похоронен, реши сделать это сам, тайно. Мысли его вдруг прерывает громкий стук в дверь. От неприятного шума Ванилла морщится. – Вы можете войти, – произносит он тихим, мягким голосом, лишенным, впрочем, особых эмоций.       В небольшую комнату входит совсем уж молодой последователь культа. Скитающегося подростка, по имени Кранберри, сам Пьюр Ванилла как-то и подобрал на опасных улицах, отворив двери Ордена пред нуждающимся, и тем самым обрекая его на темную, мерзкую веру, что медленно уничтожит его мозг, а затем заставит сгнить и душу. Мальчик, впрочем, пока об этом не знал. Да и вряд ли узнает когда-то. Сейчас он видел в Отшельнике скорее спасителя, наставника, даже друга, никак не того, кто толкает его на кривую дорожку. Да что уж о нём, если и сам юноша не видел в своих верованиях ошибки, и искренне считал, что помогает. Кранберри машинально обводит взглядом стол с множеством бумаг. Делает несколько шагов вперед. В движениях мальчика читается легко раздражение и даже детская обида. – Вы… – он тут же осекается. Пьюр Ванилла не раз просил его обращаться к нему без излишних формальностей. И с вызовом произносит: – …ты. Ты не читаешь газеты, что я приношу тебе, не так ли?!       У Отшельника смешиваются желания оправдаться и выгнать подростка куда подальше. Он тут, вообще-то, пытался работать…   – Я… – он вскидывает глаза к потолку, будто надеясь, что на него снизойдет милость Мастера Обмана, а из уст нектаром грянет идеальная ложь. Увы, получается лишь уставшее, даже пренебрежительное: – Я был… занят, Кранберри, работой. Неужто там… что-то столь важное, что я мог пропустить?       Не то чтобы он не был занят. Но выкроить пару минут на интересные новости определенно смог бы. Интересных новостей он не видал с момента, как замолчал голос наилживейшего радиоведущего всего Хлебоземья. Несколько месяцев уж точно.  – Так не читал!… – победно отвечает Кранберри. В больших, светло-алых глазах мелькнуло что-то между лихорадочным восторгом и негодованием. Вытянув из глубокого кармана бесформенной черной мантии очередную газету, свернутую доселе трубочкой, он небрежным движениям её разглаживает, после чего кидает на стол.       Пьюр Ванилла, изо всех сил скрывая незаинтересованность, что, вообще-то, была его стандартным настроением, подается вперед. Не хотелось расстраивать подростка, даже если временами он мог быть надоедливым, Кранберри оставался ему… дорог. Холодный взгляд пробегает по строчкам, отметая тривиальное и скучное… "Гениальный профессор Академии Кремовой республики в очередной раз раскрывает правду! Не пропустите новые лекции…". Отшельник вдруг хмурится. Ох уж эти инфоцыгане. С трудом заставляет себя не поднести бумагу к свечи прямо сейчас.  – Что за профессор? – сухо интересуется он, более не предпринимая попыток читать это. – Его называют, – Кранберри опасливо понижает голос, будто боясь, что пропитанные ложью стены отвергнут его слова, – его называют Мудрецом Истины!… Он… говорят, он всё знает, вообще всё! Он делится… правдой. Истиной. Знаниями. Со всеми желающими. Круто, да?! То есть, ужасно! А ещё публикует статьи, научные работы… разоблачает наш обман, критикуют веру, храмы!… Как вы… – голос на мгновение звучит почти осуждающе, – как ВЫ могли не заметить? Он учит людей правде!…       Пьюр Ванилла, тем не менее, не отвечает. Мудрец, что знает всё… И беседует о правде, не так ли. Мог ли он притвориться ему другом да спросить, как найти Мастера Обмана? Даже если нет, это бы дало прямой путь в Главную библиотеку… – Я решу вопрос, Кранберри, – ласковым, но настойчивым тоном прерывает его Отшельник, – тебе совсем не о чем беспокоиться. Я благодарен, что ты поделился со мной. Теперь ступай. – Я знал, что вы… что ты поймешь! – явно довольный собственной мнимой значимостью и полезностью, улыбается он, и, неловко покивав, наконец покидает чужие покои.

***

      Пьюр Ванилла вписаться очень пытается. Это, всё-таки, Кремовая республика. Республика от остального мира отличалась. Не было здесь ни власть имущих зверей, ни культов, сомнительных банд, разрушенных кварталов… Кремовая республика стала очень качественной подделкой мира до прихода катастроф. Светлое и чистое место: у них и образование, и люди улыбаются не только после дозы, и цветочки, птички поют, даже солнца умудрились себе отхватить. Город парил в нескольких километрах над руинами старого мира. Расстояние оказалось единственной хоть сколько-то эффективной меры защиты, пусть лишь на первое время, пока вновь созданный город мечты не оснастили новейшим оружием. Жаль лишь, что простым смертным вход в сей Рай закрыт. Будь полезным гением, иль богачом, или хотя бы чист душой, чтобы войти.  Лишь единицы оставались чисты душой на адских землях внизу, когда же парящая в небе республика горя не знала. А у них солнце видели только на магнитиках, доставленных контрабандой. Что значит, едва ли их мода имела что-то общее. Поиск приличной одежды, в которой он не будет хотя бы отдаленно походить на сектанта, или, чего хуже, эмо, оказывается той ещё проблемой. В итоге, заглянув в магазин, тайно продающий вещи из самой республики, смог найти вполне неприметный, но вместе с тем элегантный бежевый костюм и белую рубашку с галстуком. Галстук, правда, очень скоро остался валяться на дороге. Не был он готов к таким мучениям. Помимо одежды, пришлось и макияж смыть, и черный лак с ногтей. Снять привычные кольца и серьги, а следом завязать хвост. Минуя полуразрушенные здания, в отражении битых стекол он ловил собственную фигуру и практически не узнавал. Среди обломков, мусора, какой-то компании пьяных последователей разрушения и никогда не спадающего тумана, его в светлых, теперь уже, одеждах фигура смотрелась чужеродно, дорогой костюм выглядел почти смехотворно здесь, будто богатый глупец решил пощекотать себе нервы, спустившись сюда. И только пустой взгляд выдавал в нем местного.

***

      Попасть в Кремовую республику, конечно, было не просто, совсем нет. Досмотры, проверки, чуть ли не экзамен. Не будь Пьюр Ванилла слугой обмана, подготовка к поездке могла бы занять недели, даже месяца. К счастью, магия лжи текла по его венам с самого детства, к двадцати одному году Отшельник управлялся с ней не хуже, чем с, к примеру, ручкой. Не составляет ему труда задурить головы проверяющих, охране мозги промыть, подделать иллюзией необходимые документы, – о, он даже не знал, что именно подделал. И уже через пару часов подошва его темных, замшевых ботинок коснулась белой каменной дорожки.       Кремовая республика приветствует его солнцем, мраморными фонтанами, клумбами, укрытыми всевозможными цветами, идеальными белыми домиками с одинаковыми голубыми крышами и… печеньями, с чьих лиц не сходили беспечные выражения. Никто не ходил хмурым, не опускал голову, чтобы случайно не привлечь внимание сомнительных компаний, не пытался сделать взгляд намеренно холодным. Царил здесь странный дух возвышенности и свободы, даже воздух казался свежее и чище, был наполнен не вечными нотками гари, пыли, гниения… Здесь чувствовались ароматы кофе, шоколада, выпечки. Здесь слух ласкал легкий ветерок, журчание фонтанов, громкие разговоры и музыка с каждого заведения, заместо привычной Ванилле гробовой тишине, изредка прерывающейся ругательствами.       Пьюр Ванилла неловко улыбается, пытаясь не выделяться из толпы, старается выглядеть расслабленно, идти неспешно и легко. Но привычки многих лет дают о себе знать, он невольно изучает любого, кого видит, пытается оценить обстановку и угрозы. Однако за всю дорогу до Академии на него ни разу не нападают. Даже собаки здесь странно дружелюбные, уличных нет совсем, а те, что на поводках, не скалятся, пытаясь оторвать от тебя кусочек, а приветливо виляют хвостами. – Хотите погладить? – вдруг с искренней улыбкой предлагает ему прохожая, уловив долгий взгляд Ваниллы на своем щенке. Тот был явно крупной, но одомашенной породы. Большие глаза животного уставились на него в каком-то странном для Отшельника выражении. Кажется, теперь он наконец начинал понимать, почем животных считали милыми. Пушистый щенок действительно вызывал желание погладить, в отличии от диких облезлых псов, от которых нередко приходилось отбиваться. – Спасибо, я… – Пьюр Ванилла неуверенно пытается отзеркалить её мягкую улыбку. Приходится использовать свой наиболее приятный и невинный тон, когда он осторожно, будто говоря на новом для него языке, отвечает: – Он очень милый, но… не стоит. – Да что вы!… – слегка в крикливой, восторженной манере женщина всплескивает руками. – Нам совсем не трудно! Он обожает, когда его гладят, – она понижает тон, и в доверительной манере добавляет: – особенно возле хвоста, ага!… – Я… Буду иметь ввиду?… – не до конца уверенный, что делать с этой информацией, медленно кивает Ванилла, делая пару шагов назад. – Я, если не возражаете, пойду, мне уже спешить надо… Солнечного вам дня!…       Дама ещё кричит что-то ему в ответ, про прекрасную погоду и жизни как таковой, но Отшельник старается лишь быстрее дойти до Академии. Его первый полноценный контакт с жителями Кремовой республики прошел не так уж и плохо. Быть может, конкретно эта особь не обладала выдающимся интеллектом, но он не выдал себя, а это было пусть и маленькой, но первой победой. Впрочем, когда он пересекает порог Академии, настроение резко меняется. Здесь никто не улыбается, от студентов исходит буквально осязаемое чувство тревоги, а охрана смотрит строго и укоризненно.  – Студент? Где бейджик? – резко задает вопрос один из вышеупомянутых. – Сколько повторять, без бейджиков не пускаем. Что, тоже забыл? Вечно то забыли, то потеряли… Что смотришь, бейджик, я спрашиваю, где?       Ванилла о бейджиках не то чтобы слышал. Откуда там. Потупив взгляд, быстро находится: – Я к… мудрецу Истины, – уверенно лжет он, лжет как дышит, любой бы позавидовал, – у меня с ним назначена встреча, на время. Он наверняка будет недоволен, если мы заставим его ждать! – и приветливо улыбается, копируя то, что успел увидеть. Учится Отшельник быстро, в этот раз получается практически идеально. А миловидное лицо добавляет пару баллов. И охранник, поджав губы, вздыхает: – Ладно тебе, иди… не потеряйся.       Ванилла, совершенно очевидно, теряется. Среди этих неестественно длинных светлых коридоров и крутых лестниц, бесчисленных этажей и сотен кабинетов, пока не додумывается окликнуть студентов. Первый его игнорирует, несясь куда-то со всех ног, второй лишь неразборчиво бормочет себе под нос, уткнув взгляд в книгу, третий размашистым жестом указывает куда-то, где, чисто теоретически, можно было насчитать этих кабинетов десяток, а может и больше. И наконец, когда догадывается спросить неспешную с виду женщину, походившую скорее на профессора, чем очередную студентку, получает ответ.       Пальцы медленно ложатся на ручку двери, плавным движением отворяя. Отшельник проходит в его кабинет бесшумно, останавливаясь у двери. Перед ним предстает и сам мудрец. У Ваниллы он вызывает сложные чувства, молодой мужчина перед ним выглядит неправильным, будто в нем что-то абсурдное, дикое и инородное. Такой нелепо важный, весь из себя, в белых с золотым одеждах, совершенно неподходящих голубой коже и сияюще-синим, будто звездное небо, волосам. Пьюр Ванилла так и застывает, не уверенный, есть ли ему вообще смысл говорить с этим профессором. – Уверен, что знаю всех своих студентов и коллег… – первым прерывает тишину Мудрец. На его губах очаровательная, хитрая усмешка, но другой готов поклясться, что видит умело скрытое недовольство. – Или вы новенький? Где бейджик потеряли, друг мой? Бейджик тут, знаете ли, почти как голова!… Терять только я могу. – Я не студент, – на всякий случай проясняет Отшельник, пока всё опять не уперлось в бейджик, – Я слышал, ты знаешь ответ на любой вопрос и учишь правде. Помоги мне.       Слова вылетают резко, даже грубо, для этого-то места. Он не может ничего с собой поделать, этот чудаковатый профессор вызывал желание скорее покинуть его компанию, а не любезничать. – Ну-ну, – вскидывает Мудрец бровь. Усаживается на край стола, скрещивает худые ноги и склоняет голову набок. И Пьюр Ванилла прямо заявляет: – Я ищу Мастера Обмана.