Навсегда твоя

Если бы Юля не боялась прослыть сумасшедшей, непременно вышла бы сейчас в центр раздевалки с громким криком. Возможно, даже пританцовывая. И вряд ли вообще кто-то разобрал слова, нет, она бы просто кричала, радуясь концу сезона. Всё! Последняя тренировка закончилась, последний рывок спортсменов остался позади. Последний шанс Ивана Владимировича проявить свои наклонности садизма официально был завершён. Скорее всего, кстати, к Крыловой в этом победном вопле присоединилась бы вся старшая группа. Однако вместо попыток разодрать гортань до кровавых ран, Юля лишь поправила нетто конца высушенные волосы, плотно сомкнула губы, распределяя Олин искрящийся блеск, и широко, довольно улыбнулась. А чего бы не лыбиться, собственно? Сегодня, порывшись утром на антресоли, девушка вытащила самую главную гордость своей немногочисленной коллекции обуви, разумеется, сразу и нацепив. Нет, всё-таки купленные ещё в Париже ботинки, которые французский продавец забавно называл «мьюлями», отлично подходили под джинсы с футболкой. — Мне иногда кажется, что ты выигрываешь соревнования, чтобы из заграницы шмотки привозить, — сквозь смех произнесла Голубева, оглядывая Крылову. Завидовала кожаной куртке, наверное. Конечно, ей-то такие шмотки не привести. — Не в бровь, а в глаз, Кать, — Юля картинно закатила глаза, однако улыбку, уже перед самым выходом из раздевалки, выдавила. Свобода. Настоящая, без необходимости просыпаться завтра по будильнику, дурманила голову. И даже увесистый баул с формой не мешал девушке наслаждаться ощущением сброшенных оков долгого, изматывающего сезона. Да что там? Покупая у какой-то бабульки возле метро Отрадное клубнику в лоточке из-под творога, Крылова сделала вид, словно не заметила, как милая старушенция обвесила её на целых сто грамм. Не могло в этой плошке уместиться полкило, ну, никак не могло! Зайдя в вагон метро, Юля плюхнулась на свободное место, откинулась затылком на стекло со смешной надписью «не прислоняться» и принялась разглядывать людей. Ей всё равно аж до Новослободской ехать, потом пересаживаться на Кольцевую и трястись аж до Таганской. Внимательно изучать понурые лица москвичей всяко лучше, чем просто неумело изображать сон. В глаза бросалось ужасное недовольство всех, кто попадался на пути изучающего взгляда Крыловой. Мало того, что эти несчастные делали кислые мины, так ведь ещё и хмурились, замечая улыбку самой Юли! Нет, где это видано? Если им никто не даровал в пятницу вечером полную свободу, так для чего другим то настроение портить? Вот только казалось, кроме довольной девушки, остальным было совсем не радостно в душном вагоне метрополитена. Выйдя из подземки, она моментально нашла нужный дом. Справедливости ради, такой, даже если очень захочется, не пропустишь. Величественная высотка смотрела на Москву с гордостью, задиралась, зная: ею всё равно восхитятся. Этим она очень напоминала Крыловой ею саму. Совершенно неприветливая старушка на входе, отложив в сторону газету, устроила Юле настоящий допрос. Дважды переспросила, к кому конкретно пришла гостья, узнала, что лежало в сумке, а после вызвалась проводить до лифта, самостоятельно нажав кнопку четырнадцатого этажа. Странно, почему не заставила оставить в залог паспорт. Учитывая уровень бдительности, Крылова бы вообще не удивилась. Стены на лестничной клетке моментально напомнили о покушении, про которое рассказал Витя. И правда, как после бомбёжки. Неужели, Оля совсем не боялась жизнь здесь? Вот Юля точно не смогла бы. Каждый раз, убегая на тренировку или возвращаясь с неё видеть покрытые копотью стены, кое-где отколовшуюся краску, выжженные следы на дверях определённо было больше того, что сумела бы вынести девушка. Ей пришлось приложить усилия, чтобы стереть с лица страх, пришедший на смену улыбке. Белова, наверное, и без округлившихся глаз Крыловой прекрасно знала, во что превратилась лестничная клетка. Незачем лишний раз напоминать. — Ой, привет! — лучезарно улыбаясь, произнесла Оля, открыв дверь. — Заходи-заходи, не стой там! — Привет, — Юля кашлянула, чувствуя, как родившийся от остаточного запаха гари испуг царапал горло, и вручила хозяйке дома клубнику. — Это тебе! — Да не надо было, — замялась Белова. Вряд ли к ней часто захаживали гости, особенно после замужества. Кто ж по своей воле пойдёт туда, где убивали? Только Крылова. У других имелся инстинкт самосохранения. — Надо, — кивнула гостя с уверенностью. — Только с тебя чай! Лишь теперь, самолично увидев высоченный потолок, украшенный лепниной, и длинный коридор с тремя, а Юля специально посчитала, дверьми в комнаты, стало понятно, откуда взялся тот пафос во время тоста, произнесённого Витей. Девушка на его месте ещё бы салют вдобавок к фанфарам заказала, честно говоря. Эти хоромы заслуживали максимального количества помпезности. — Хорошая квартира, просторная. — Крыловой натурально приходилось запрокидывать голову, чтобы детально рассмотреть завитки лепнины по периметру потолка. — Ага, хорошая, — сухо, даже как-то чересчур отстранённо пробубнила идущая за гостьей Белова. — Только я от каждого шороха вздрагиваю. — Представляю, — обернувшись, Юля с сочувствием поджала губы. Ни черта она не представляла. В её однушке из опасностей имелась разве что возможность заметить прибежавшего от соседей таракана. — А Саша как, не боится тут жить? — Белов у нас ничего не боится, — появившаяся на лице Оли ухмылка выглядела безэмоционально холодной. — Он дома почти не бывает, а когда приходит, сцены закатывает. — Да ну? — Глаза остановившейся посреди коридора Юли практически выпали от удивления. Пускай она толком не знала Сашу, однако почему-то он совершенно не напоминал мужчину, способного устроить скандал. Нахмуриться, поворчать — это да, но чтоб прям до криков… — Заявил тут, что на скрипке черти играют, представляешь? — с раздражением выплюнула Белова и махнула рукой в сторону открытой двери комнаты. Нет, ну, разве это сцена? Вот когда родители Крыловой разводились, там аж стены от криков дрожали, оконные рамы еле выдерживали накала страстей. А дурацкая фраза даже на спор не тянула. — Может, день плохой был, нервный, — Юля пожала плечами, надеясь сгладить мягкой интонацией углы. — Да у него вся жизнь нервная! — рявкнула Оля и тут же плотно сомкнула губы, словно испугалась собственной резкости. — Ой, давай не будем про него! Пойдём лучше чай пить? — Угу, — стушевавшись, согласилась гостья. Осторожно присев на стул, Крылова старалась ничем не раздражать и без того взвинченную Белову. Любые вопросы про квартиру девушка решила отложить до лучших времён, хотя уж очень хотелось подробно разузнать про квадратуру, соседей и прочие прелести жизни в шикарной высотке. Юля постаралась увести разговор вообще в другое русло. Рассказывала про планы на будущий сезон, про вероятную поездку на Олимпиаду, а как только Оля заговорила про своё распределение в консерваторию, тема спорта ушла на второй план. Уж слишком много обиды звучало в голосе Ольги, вспомнившей, как старый преподаватель оборвал все надежды на блестящую карьеру. — Не бери в голову, — украдкой смахнув выступившие слёзы, Белова постаралась достаточно правдоподобно улыбнуться. — Я всё спросить хотела, только ты не подумай ничего такого, ладно? — В смысле? — Крылова напряглась всем телом. Даже чашку с отличным, определённо не цейлонским крупнолистовым чаем отставила на стол. — А что у вас с Витей? — Улыбка Оли сделалась заговорщицкой, идеально подчёркивая блеснувший в глазах интерес. — Не знаю, Оль. — Появившееся несколькими секундами раньше напряжение усилилось. — Замуж не звал точно, я бы запомнила. А что? — Да Сашка тут ляпнул, что Пчёлкин остепениться решил, — Белова даже голос понизила, будто решила между делом поведать великую тайну человечества. — Не знаю, обсуждают они между собой что или нет, мне-то он не рассказывает, но вчера проболтался, мол, у Вити всё не как у людей, даже запасть на обычную девушку не смог, чемпионку ему подавай. Сердце Юли остановилось, чтобы после застучать с бешеной скоростью. Речь шла про неё. Точно. Катька Голубева на чемпионку не тянула ни по каким критериям. — Подумаешь, — деланно равнодушно вздёрнула плечом девушка, отчаянно борясь с растягивающимися в улыбке уголками губ. — Может, не про меня это… — Я так и поняла. — Белова приподняла брови, прикрыла веки и кивнула. Разумеется, они обе понимали, о какой чемпионке, зацепившей Витю, рассказал жене Саша. Слава Богу, Оля не продолжила эту тему, иначе ей пришлось бы откачивать умирающую от приступа разыгравшегося самолюбия Юлю. Погибнуть в высотке на Котельнической — дело благородное, однако не в самом расцвете лет. И, желательно, в собственной квартире, а не на правах гостьи. — А как тебе ваза, кстати? — спросила Крылова. Зря, что ли, запоминала ту легенду? — Ой, пойдём, покажу, — Белова подскочила и практически бегом понеслась к коридору, жестом приглашая гостью пойти следом. — Тут, конечно, пока бардак, но посмотри, как под обои подходит? — Вообще, — картинно кивнула Юля несколько раз, войдя, наверное, в гостиную. Честно сказать, обои как обои. Ничего особенного. Зато по-настоящему заинтересовала девушку красочная пластинка, стоящая на полу рядом с виниловым проигрывателем. У папы имелся похожий, только чуть меньше. Раньше, когда Крылова приезжала к нему на выходные, он любил ставить Высоцкого и обязательно подпевал в полный голос. — А это что? — Юля присела на корточки и осторожно, чтобы не сломать, прокрутила в пальцах винил, читая надпись на цветастой обложке. — Симфа-джаз. Никогда про такой не слышала. — Однокурсник мой, Виталик, — махнула рукой Оля. — Вот, выступает, записывается. Не то что я. Что-то новомодное, должно быть. Про обычный-то джаз Крылова слышала, чай не в пещере жила, с музыкальными жанрами худо-бедно, но была знакома. — Юль, слушай, у меня к тебе просьба есть, — Белова посерьёзнела, потопталась на месте и выдохнула. — Давай ещё чаю? — Ну, давай, — протянула гостья. С каждой секундой эта встреча становилась всё более странной. Видимо, у Оли не имелось никого близкого рядом, что странно, учитывая подруг, которых Юля видела на свадьбе. Обратиться с просьбой к малознакомому человеку можно только в том случае, если все знакомые — чужие. — Я понимаю, мы с тобой не подружки, ты вообще не обязана… — присев на край стула на кухне, Белова сцепила слегка подрагивающие пальцы в замок. — Что за просьба? — перебила Крылова. Судя по всему, её вербовали для чего-то малознакомого, а иначе откуда столько нервозности? — Мне Виталик… — Оля облизала кончиком языка пересохшие губы, выдохнула и попробовала заново. — В общем, с ними предложил выступать, и я согласилась. — Это ж классно, Оль! — вдвое громче, чем до этого, сказала Юля. — Поздравляю! — Да, вот только я боюсь жутко, — потупив глаза, Белова продолжала нещадно сжимать ладони, которые рисковали вскоре посинеть. — Придёшь меня поддержать? — Конечно, — не задумываясь, согласилась Крылова, для верности кивнув. — Когда и где? — Завтра, ресторан «Узбекистан», — взгляд Ольги исподлобья словно проверял, точно ли напротив сидела настоящая единомышленница. — Мы там начинаем в шесть. — Поняла, — ещё два кивка головы, как бы подтверждающие решимость, выглядели в понимании Юли вполне убедительно. — Я пораньше приеду, поем пока. — Спасибо тебе большое, Юль. Для меня это важно, — почти шёпотом произнесла девушка. — Понимаю, — Крылова протянула руку и обхватила пятернёй сцепленные пальцы Беловой, чувствуя, насколько сильно те дрожали. Звук открывшейся двери оттолкнул Юлю, заставил отпустить ладонь Оли, как если бы они замышляли нечто, не укладывающееся в рамки закона, и рисковали обнаружить себя раньше времени. — Ё-маё, Юлька! Пчёлкин тебя по всей Москве ищет, а ты тут сидишь! — воскликнул Белов, войдя на кухню и оставив на щеке супруги поцелуй. — Здравствуй, родная. — Значит, не по всей, раз тут не нашёл, — усмехнулась Юлия, с удивлением замечая появившийся в ладони Саши телефон, по которому он тут же принялся звонить. — Алё, Пчёла? — почти крикнул Белов в трубку. — Лети на Котельническую, чемпионка твоя сидит на кухне у меня дома, чай с женой пьёт, ага. — Собеседник ему что-то ответил, довольно коротко, и отключился. — Ну вот и зачем? — недовольно изогнула бровь Крылова. — Я бы сама добралась. — Извёлся весь пацан. Дома нет, на тренировке нет. Говорят, сумку оставила и уехала, — принялся рассказывать Белов. — А ты откуда знаешь? — Юля нахмурилась. Вряд ли всему городу докладывали о передвижениях девушки. — Я с ним ездил на поиски, — фыркнул Саша, подхватил стоящий на столе графин с водой и отхлебнул прямо из горла. Идеальная иллюстрация разности воспитания новоявленных молодожёнов. — Моральную поддержку оказывал, можно сказать. — И всё равно не надо ему было звонить, — настаивала Юля, не планируя отступать. — Всё, базар окончен, — кинул Белов, наверное, крайне раздражённый тем, что Крылова смела упрямиться. Воцарившаяся тишина давила. Говорить при Саше не решилась ни одна из девушек. Ну, правда, не обсуждать ведь, в каком платье Оля выйдет на сцену во время выступления? И на счастье обеих, молчать пришлось не слишком долго. — Да? — стоя у подоконника, ответил Белов на звонок раньше, чем противный звук вызова разорвал барабанные перепонки всех присутствующих. — Ага, щас будет. — Витя? — спросила шёпотом Оля. — Злой, как чёрт, — Саша улыбнулся во все тридцать два, смотря на гостью, скорее всего, в последний раз. Вряд ли люди выживали после встречи с разъярённым Витей. Уже выходя из квартиры, перехватывая поудобнее ручку баула, Юля на прощание подмигнула Оле, рассчитывая, что та поняла, к чему это было. И судя по едва заметному кивку головы, девушкам не требовалось разговаривать, чтобы выстраивать диалог. Его машина, стоящая слишком близко к подъезду, вызывала единственное желание — сбежать. Нестись по всей Москве дворами, плутать, лишь бы остаться в живых. Хотя, насколько Крыловой довелось узнать Пчёлкина, подобные игры его могли лишь сильнее раззадорить. — Ты вообще понимаешь, что я уже хотел ребят посылать твоё Отрадное прочёсывать? — спросил Витя с напускным спокойствием, как только Юля села на переднее пассажирское. — Чего не отправил? — так же уточнила девушка, скучающе рассматривая пейзаж за окном. — Крылова, не зли меня, — предупредительно процедил Пчёлкин, скорее всего, не разжимая челюсти. — А в чём, собственно, дело? — Крылова вдруг по-настоящему разозлилась. Взмахнув волосами, она резко развернулась к парню и вперилась глазами в его профиль. — Ты меня спрашивал про воскресенье, сегодня пятница, о встрече мы не договаривались. Какие проблемы? Выкрутив руль, он нажал на педаль газа и сорвался с места, всем своим видом демонстрируя, насколько сильно ненавидел оставаться в дураках. Ведь она была абсолютно права! Нет, хотя бы ради этого ликующего ощущения победы над Витей стоило съездить сегодня на Котельническую. — Поедешь со мной на дачу в воскресенье? — спросил он, не отрываясь от дороги. — Надолго? — Юля заранее знала ответ, но решила на всякий случай изобразить заинтересованность. — На день. — Перестраиваясь в левый ряд, автомобиль парня издал протяжный сигнал клаксона едва двигающейся машине впереди. — В понедельник утром мне в Москве быть нужно. — А ещё кто поедет? — уточнила Крылова. — Тебе кроме меня ещё кто-то нужен? — Пчёлкин усмехнулся, кинув на девушку быстрый взгляд. — Хитрый Витя Пчёлкин решил меня в койку затащить под видом поездки на дачу, — в голос рассмеялась она. — Да мы просто фильм посмотрим, вина выпьем, — придуманная на ходу легенда Вити утраивала громкость хохотала Крыловой. — Чё сразу в койку? — Называй это как угодно, — Юля натурально выдавливала из себя слова сквозь хохот, — но я не такая. — Ждёшь трамвая? — видимо, сдавшись, хмыкнул парень. — Именно! — подмигнула Крылова, щёлкнув пальцами. Ещё целых два раза, подбирая разные предлоги, Витя попытался уговорить девушку поехать с ним на дачу, не понимая основной принцип работы мозга спортсменки: если Юля чего-то не хотела, то заставить её не мог никто в мире. Он остановился не как обычно, напротив её подъезда, перегородив дорогу, а ловко припарковался в «карман» между гаражей рядом. Вокруг — ни души, сюда даже бабушки старались лишний раз не соваться, боясь наткнуться на дорогущие тонированные «Мерседесы», на которых никто из приличных людей не ездил. — Это что ещё за фокусы? — строго спросила девушка. — Я соскучился безумно, — притягивая её к себе ближе за талию, прошептал Пчёлкин и накрыл своими губами её. В голове что-то щёлкнуло. Тумблер, отвечающий за самоконтроль, перестал работать, полностью отдавая разум Крыловой во власть чувств и гормонов. Поняла ли она, в какой момент одной рукой обхватила шею Вити, а другой потянула за ворот рубашки ближе? Нет. Голова не соображала от слова совсем. Он ловко приподнял Юлю за бёдра, помогая переползти к себе на колени. Поцелуй становился всё глубже, напористее. Пчёлкин склонял голову — девушка зеркалила. Руль упирался в поясницу, ёрзая, Крылова даже нечаянно задела клаксон, однако сейчас обоим было не до того. Всё, на чём сосредоточился мозг — язык Вити, проскользнувший в рот Юли, натурально вырвавший из неё протяжный стон. Хотелось что-то сказать. Что-то про его руку, переместившуюся с талии девушки на затылок. Про пальцы, слегка оттянувшие несколько прядей волос. Про шею Крыловой, которую Пчёлкин покрыл цепочкой влажных отметин. Ей очень хотелось сказать про узел возбуждения, затягивающийся всё сильнее внизу живота. Юля ритмично двигалась, вжималась в колено Вити, чувствуя, как сходила с ума. Всеми силами она старалась наощупь запомнить линию его челюсти, выступающую на шее вену, кадык, чтобы после прокручивать во снах. Теперь парень определённо завладеет каждым мгновением по ту сторону реальности. Пчёлкин скользил подушечками пальцев по её шее и ключицам, вторя поцелуям. Каждое его касание отдавалось рывком затянутого до невозможности узла, который не собирался ослабевать. Ладонь Вити забралась под футболку Юли, погладила талию, поясницу, прижимая настолько близко, что между ними не осталось ни одного миллиметра расстояния. Все чувства сделались ярче, чем когда-либо. Девушка выгибалась, боясь случайно разорвать поцелуй, вжималась в бедро Пчёлкина, на которое переползла, и ощущала коленом затвердевший член. Да, она определённо не одна сходила с ума в этой машине. Безумцев было двое. Скинув с Юли куртку, Витя крепко сжал в ладони грудь и провёл кончиком языка по выпуклой вене на шее, следом сразу целуя. Могла ли она не подаваться ближе? Не вдавливаться в бедро сильнее? Нет. Крыловой нравилось слышать, как парень глухо стонал куда-то ей в ключицу. Нравилось знать, что она была той, кто заставлял его резко отодвигать сиденье, давая больше пространства. Нравилось понимать: он её хотел. Юля притянула Витю к себе за шею и поцеловала. Сама. Развязно, пошло, но при этом с нежностью. Должно быть, он уже был на пределе. Буквально за один взмах ресниц девушки, Пчёлкин задрал её футболку и очертил языком ареолу. Нет, это не имело права происходить в реальности, потому что… Господи, потому что Крылова выгнулась и непозволительно громко простонала, закусив губу, словно стеснялась, при этом будучи не в силах остановиться. Ещё раз. Его горячий язык прошёлся по ареоле ещё раз, а после губы сомкнулись на соске. Сдерживаться уже не получалось, даже если бы Юля очень захотела. Она в полный голос стонала, двигалась на его бедре, откидывала назад голову и балансировала на грани сознания. Как вообще человек мог испытывать что-то подобное? Каким образом её психика до сих пор не рассыпалась на мелкие детали? Никто и никогда не рассказывал Крыловой, что возможно настолько раствориться в парне и моменте. Однако тлеющие остатки здравого смысла взяли верх в ту секунду, когда Пчёлкин потянулся к ремню на брюках. Разум победил над желанием, бьющим через край. — Вить, нам надо остановиться, — прошептала девушка, всё ещё двигаясь на бедре Вити. — Почему? — отрывисто выдохнул он в перерывах между поцелуями, которыми поднимался от груди обратно к шее. — Мы же оба этого хотим. — Да, — задыхаясь, Юля пыталась говорить разборчиво, — но не так, не здесь. — Я понимаю, извини, — приходя в себя и через силу отодвигаясь, ответил Пчёлкин. — Первый раз с новым парнем должен быть не в машине. — Вообще первый раз, а не с новым парнем, — девушка нервно поправила лифчик с футболкой, стараясь не смотреть Вите в глаза. Он пялился на неё с минуту, пытаясь переварить сказанное. Вглядывался, стараясь найти хоть какой-то намёк на шутку или обман, но видел лишь виновато-взволнованное выражение лица Крыловой. — Разочаровала? — вдруг горько спросила Юля, пытаясь слезть с Вити. Наверное, он рассчитывал на нечто другое. Или другую. — Дура что ль? — выдохнул он, обняв и прижав её к себе. — Надо было сразу сказать, я бы не полез к тебе. — Я не против, что полез, — задумчиво протянула Крылова, и Пчёлкин глухо рассмеялся. — Кстати, я у тебя фотографию упёр из альбома, — помогая Юле перелезть обратно на пассажирское, чистосердечно признался Витя. — Какую? — девушка строго. — А не знаю, — пожал плевами Пчёлкин слишком беспечно для человека с задатками клептомана. — Ты там на фоне Эйфелевой башни стоишь, в кофте такой белой и джинсах. — Это ж с Чемпионата Мира фотография! — возмутилась Крылова. — Покажи. — Да щас, ты заберёшь, — улыбнулся Пчёлкин и помотал головой. — Мне нужнее. Так что, на дачу точно не едем? — предпринял последнюю попытку Витя. — Сто процентов. Ладно, я побежала, а то там дождь начинается, — кивнула Юля на окно и подхватила в руку куртку. — Пока. Девушка поцеловала Пчёлкина в щеку и пулей побежала в подъезд, под моросящими каплями. Бельё неприятно липло, хотелось поскорее снять его с себя и закинуть в стиральную машину. А ещё очень хотелось навсегда запомнить это сумасшествие, которое горело красными пятнами на шее и груди Крыловой.