Навсегда твоя

— Ситкин, если ты ещё раз на кроссролле навернёшься, Богом клянусь, придушу самолично! — натурально надрывалась Лида, вцепившись в бортик до побелевших костяше. — Параллельную дорожку, поехали! — Пускай она тебя убьёт, а? — взмолилась Юля. — Хоть отдохнём оба. — И оставим Машу вдовой, а Женька безотцовщиной? — Дима ухмыльнулся, перехватывая руку партнёрши. — Отряд не заметит потери бойца, — в голос рассмеялась девушка. — Крылова, у тебя чё, поводов для радости много? — видимо, давай коллеге время на перекурю принялась драть глотку Вобла. — Через неделю Европа, а ты ползаешь по льду, как корова! Ну, допустим, с коровой Крылова бы поспорила. Если верить последнему взвешиванию, то она даже скинула триста грамм, а вот по поводу ползания Вобла была полностью права. Последнюю неделю Юля буквально жила в ледовом, они с Димой уже и забыли, когда в последний раз уходили хотя бы раньше вахтёрши, убиваясь на прокате оригинального, чтобы к произволке воскреснуть. Их гоняли, как никогда прежде. Нервы у тренеров сдавали, это было заметно по участившимся крикам, хлёстким выражениям, кратно выросшему количеству окурков в пепельнице. Висящая дамокловым мечом над головами Олимпиада являлась первой не только для подопечных, но и для Лидии Михайловны со Светланой Николаевной. Без малого двадцать два года они работали не для того, чтобы всё потерять в шаге от заветной цели. Лида лично контролировала пошив костюмов, а Вобла самостоятельно в перерывах между тренировками расшивала платье Юли для произвольного. Никто об этом, разумеется, не знал. Тренеры были обязаны оставаться беспристрастными к спортсменам, вот только не получалось. Очевидная ставка на Крылову с Ситкиным ощущалась в воздухе. И в принципе, их можно понять. За весь Олимпийский цикл именно Юле с Димой довелось подниматься на верхнюю ступень пьедестала, тогда как Оля и Олег то забирались на вторую, то вовсе оказывались вне подиума. Никто, буквально ни один тренер в здравом уме всерьёз не уравнивал бы две эти пары. Крылова и сама отлично понимала, что именно на их с Ситкиным плечи возложили всю ответственность за важнейший старт в карьере. Об этом кричали ладони Лиды, бьющие по бортику с какой-то звериной силой, вопили покрасневшие от слёз глаза Воблы после того, как ребята прокатали произвольный в костюмах, надрывался усталый взгляд Вани, проводящего каждый вечер с парой в зале. Тренерский штаб оставлял частички себя в ребятах. Спорт вытеснил из будней Юли всех посторонних людей без исключения. Будто размахивая шашкой, он отрезал маму, папу, но самое главное — Витю, не привыкшего к таким поворотам. Нет, сначала он пытался смиряться с поздними возвращениями девушки домой, даже согласился приезжать реже, лишь бы не отвлекать её от подготовки к Европе, вот только к концу первой же недели не выдержал. Позвонив в пятницу вечером Крыловой, Пчёлкин услышал уже знакомое «я устала» в ответ на предложение встретиться. Господи, вот без шуток, девушка аж трубку от уха убрала, когда он принялся орать. Витя что-то говорил про её занятость, про постоянные тренировки, которые он «ебал во все места», про Диму, слишком много времени проводящего с Юлей. И если до этого девушка просто слушала, сохраняя молчание, то на словах о партнёре тоже взорвалась. Выбрав самую жёсткую интонацию, дождавшись окончания воплей, Крылова напомнила об одной крохотной, но важной детали: Пчёлкин изначально знал, кем она была. Ему ведь никто не мешал связаться с Голубевой, возвращающейся домой сразу после второго льда, вот только он выбрал себе в возлюбленные чемпионку Мира. Чего ждал? Витя выслушал пламенную речь девушки, не проронив ни слова, а после положил трубку. Наверное, Юля его задела, во всяком случае, она именно на это рассчитывала, чеканно произнося, чего достигла к двадцати годам. Однако уже на следующий день охранник на входе Ледового передал девушке корзину с пятью ананасами и запиской, состоящее из единственного слова. Ещё никогда она настолько долго не читала «прости». Вот и сейчас, стирая со лба капли пота, Крылова вспоминала его почерк. Острый, чёткий. Очень мужской. Что ей оставалось делать, кроме как прокручивать в голове любую мелочь, связанную с Пчёлкиным, пока за спиной тяжело дышал Ситкин? Не на венском вальсе же концентрироваться, ей-богу. — Не помешаю? — остановившись в дверном проёме зала, будто боясь войти внутрь, нарушить нечто важное, спросил Витя и картинно ударил костяшками пальцев по косяку. — Уже девять? — Юля округлила глаза, метнувшись взглядом к висящим над дверью часами. — Без пяти, — пожал плечами парень. — Нам ещё минут десять, подождёшь? — глупость собственного вопроса Крылова понимала ещё до того, как озвучила. — Куда я денусь? — усмехнувшись, Пчёлкин мотнул головой себе за спину. — В машине буду. — Да садись тут, — она махнула на лавку, куда успела за час тренировки скинуть лишнюю кофту, оставшись в коротких велосипедках и футболке, пропитавшейся потом практически насквозь. До этого момента Витя, кроме того чемпионата СССР, ни разу не видел Юлю, что называется, в деле. Не приезжал к ней на тренировки, не смотрел никакие записи с соревнований. Во-первых, она сама запретила появляться в Ледовом. Во-вторых, Пчёлкин не то, чтобы испытывал громадную любовь к фигурному катанию. Вот хоккей — другое дело, а это… Так, баловство. Недоспорт. Он хвастался знакомым заслугами девушки, показывал её фотографию, при этом понятия не имела, сколько сил было вложено Крыловой ради его гордо задранного подбородка. Однако теперь, сидя на жутко неудобной лавке, Витя вдруг обнаружил, чего ей стоили те счастливые улыбки во время танцев. Красное лицо Юли подчёркивало белую, намокшую от пота футболку. На бедре парень заметил чернеющий синяк, которого однозначно не было ещё вчера вечером. — И раз, два, три! Раз, два, три! — сквозь сжатые зубы считала Крылова. — Раз, два, три! Витя наблюдал за совершенно другой Юлей. Строгой, собранной, сосредоточенной. Каждый шаг был выверен, каждый поворот головы — отточен. Её спина, податливо выгибающаяся в постели, сейчас натянулась, словно струна. Неправильно коснёшься — лопнет. Судя по влажным волосам, она жутко вымоталась, однако не успокаивалась. Пахала дальше, пока остальные девчонки из группы, скорее всего, уже валялись дома в кроватях. До этого момента Пчёлкин уважал её просто так, за звание чемпионки Мира, на самом деле не вкладывая в это. Её регалии казались ему пустым звуком, не имеющим под собой основы. Однако теперь, увидев, как Юля выдавливала из себя последние капли силы, он зауважал девушку по-настоящему. Примерно тем же несколько лет назад Витя пропитался к старшим на Рижском. Неожиданно для себя самого он осознал, какая девушка находилась рядом. Вернее, девушки. Одна — его Юля. Хрупкая, милая, встречающая дома с книжкой в руках, жутко смущающаяся, когда парень обнимал её сзади и целовал в шею. Однако существовала и вторая. Сильная, волевая, упёртая. Та, которая обязательно выиграет золото Олимпиады. — Давай по домам, — смахнув пот со лба, протянул Ситкин, — я уже ног не чувствую. — Угу, — Крылова запрокинула голову и резко выдохнула. — Дима, — сказал парень, подойдя к Вите и протянув ему раскрытую ладонь. Если Юля ничего не путала, раньше они не пересекались. — Витя, — кивнув, Пчёлкин скрепил знакомство рукопожатием. Ситкин всего один раз говорил с Крыловой по поводу её отношений, да и то вскользь, примерно представляя, чего ждать от партнёрши. Пожалуй, никто в мире не знал Юлю так же хорошо, как Дима. Ни единая душа даже не представляла, что за маской упрямой спортсменки, способной выдержать любую, даже самую сложную тренировку, скрывалась юная, наивная девчонка. На сборах, изрядно выпив, Власов рассказал про Пчёлкина всё, что знал сам. Если верить Олегу, то это Витя в двадцать два года уже успел вместе с друзьями подмять под себя несколько автосервисов, почти половину палаток на Рижском рынке и один спортивный клуб. Не слишком комплиментарная характеристика. Теперь же, увидев Пчёлкина вживую, Ситкин понял, на что клюнула Крылова. Весь вид парня, начиная от чёрной рубашки и заканчивая массивными часами, украшающими запястье, натурально вопил об имеющихся деньгах. Этот Пчёлкин был молод, хорош собой и богат, а девчонки в любые времена вешались на таких. Разве могла Крылова, прежде никогда по-настоящему не влюблявшаяся, пройти мимо? — Теперь я понял, чё тебя в Европу отправляют, — хмыкнул Витя, дождавшись Юлю на выходе из Ледового. — Ты своим взглядом одним их там грохнешь. — Каким взглядом? — она рассмеялась и свела брови. Никакого особенного взгляда девушка у себя не замечала. — Таким, как будто всем пиздец! — Большой палец Пчёлкина прошёлся по горлу. — Ты во сколько улетаешь? — В одиннадцать сорок, — ответила Крылова, плюхнувшись на переднее пассажирское его «Мерса». — К десяти надо быть в Домодедово. — Может, с ребятами посидим, — Витя скосил взгляд, наверное, ожидая очередного отказа, — проводим тебя по-человечески? — Давай, — кивком согласилась Юля. — Только чтобы я не поздно домой вернулась. — Доставлю в лучшем виде! — Притянув девушку ближе, он поцеловал губы, которые на вкус отдавали опиумом. Попробовав однажды, Пчёлкин просто не мог остановиться. Однако его радость быстро закончилась. Хотя, это смотря как считать. По меркам Вити, который сидел на кухне в квартире Крыловой, пялясь в телевизор, час — огромнейший отрезок времени. А вот для собирающейся в ресторан Юли, например, шестьдесят с небольшим минут — ерунда. Ей нужно было ещё хотя бы пятнадцать. — Боже! — вздрогнула девушка, чудом не выронив из руки баллончик с лаком, когда Пчёлкин резко распахнул дверь. — Напугал! — Ты больная, что ли? — он кашлял и размахивал рукам в тщетной попытке разогнать облако невыносимого запаха химии. Задохнуться решила? — Да это всего лишь лак, — цокнув языком, Крылова закатила глаза. — Я готова, кстати! — Я теперь не готов, мне в больницу надо! — Картинный кашель Пчёлкина становился всё смешнее с каждой секундой. — По-моему, у меня отёк лёгких! — Господи, сколько драмы, — съязвила Юля, не удержавшись. — Чё ты там сказала? — Он пригвоздил её к себе, обхватив талию, и легонько сжал зубы на шее. В любой другой ситуации, пожалуй, Витя бы пропустил мимо ушей напоминания девушки о друзьях, которые ждали их на ужин. Каждый, кому довелось видеть сегодня эту пару, засматривался. Пускай на секунд, пусть не осознанно, однако глаза всех, кого собрал под своей крышей ресторан «Аврора» цеплялись за двух молодых людей, переглядывающихся, словно вокруг никого не существовало. Казалось, эти двое сошли с обложки модного европейского журнала. Таких в России просто не водилось. — Как я выгляжу? — поймав на себе очередной взгляд, спросила Крылова. — Идеально, — Пчёлкин ответил практически по буквам. — Все пялятся, — ладонь девушки на автомате коснулась браслета, украшавшего запястье левой руки. — Ещё бы, — хмыкнув, Витя слегка театрально осмотрел её с головы до ног. — Я б тоже пялился. Как на зло, они приехали последними. Если бы Пчёлкин не прикидывался вампиром, кусая хохочущую Крылову в ванной, не опоздали бы. Впрочем, сам парень искренне считал, что задержались они по вине другого человека, решившего убить всех соседей парами лака. Без шуток, Витя кивал на вентиляцию в ванной, доказывая: из-за Юли милейшая соседка преклонного возраста, живущая на пару этажей ниже, запросто может завтра утром не проснуться. — Привет всем, — произнесла девушка, сковано улыбнувшись. Ну, ладно Пчёлкин, с ним и так всё ясно, а эти почему уставились на Крылову, будто увидели впервые? — Юль, ты, — Тамара аж задохнулась, подбирая правильные слова. — Пиджак — улёт! Дашь поносить? — А мне юбку! — обращая на себя внимание, громко сказала Оля. — Я не слишком вырядилась? — полушёпотом спросила Юля, поочерёдно обнимая подруг за плечи. — Да ты что? — Возмущение Томы рисковало расплескаться на пиджак, который подруга купила на суточные в Оберстдорфе в позапрошлом году на финале Гран-при. — Если б у меня была такая юбка, я б только в ней и ходила! — Лучше без неё, — прыснул Валера, до этого момента притворявшийся глухим. Крылова обратила внимание на девушку, которую раньше никогда не видала. В принципе, её не интересовали другие люди, иначе пришлось бы шерстить глазами весь зал ресторана, однако конкретно эта барышня привлекла Крылову. — Какие люди! — Пчёлкин обнял незнакомку, натурально лоснившуюся к его рукам. — Люся, а ты как здесь? — Я с Космосом приехала, — широко улыбнувшись, ответила девушка. Глаза Юли приросли к руке этой Люси. Вернее, к тому, насколько долго она задержалась на плече Вити. — Юлёк, познакомься, — едва заметно шагнув в сторону, парень обернулся к застывшей Крыловой, — Люся Шихова. Наша одноклассница и моя соседка по парте до шестого класса. — До восьмого, — Люся рассмеялась и опять коснулась бывшего соседа по плечу. Нет, ну, она нарывалась. — Точно, забыл уже, — хохотнув, Пчёлкин перевёл взгляд обратно к старой знакомой. — Познакомься, Люсь — Юлия Крылова. Фигуристка, чемпионка Мира. Моя девушка. Этот момент стоило запечатлеть на память. То, как Юля растянула уголки губ, склонив вбок голову, стараясь не замечать отворачивающихся подруг. Бедные Оля и Тома изо всех сил сдерживали смех. — Очень рада познакомиться, — приторно ласковым тоном прощебетала Крылова. — Знала бы, что тут встреча одноклассников, взяла бы школьный аттестат. Она кожей ощущала на себе взгляды парней. Все, в том числе и Витя, следили за Юлей, за её распрямившимися плечами, приподнятым подбородком. Буквально ничего не делая, просто присаживаясь на стул, девушка показывала сталь характера. Саша даже закурил, откинувшись на спинку стула. Наблюдать за человеком, который способен вцепиться в горло, сохраняя малейшую улыбку на лице и нежность взгляда родной матери, было чертовски увлекательно. — Избавь меня от неё, пожалуйста, — прошептала Крылова, словно нечаянно склонившись к Пчёлкину. Кивнув, он постарался максимально незаметно, не привлекая лишнего внимания, дёрнуть за рукав пиджака Коса. Ещё не хватало, чтобы все заметили, до чего быстро Витя исполнял просьбы девушки. Он всё-таки не «каблук». — Ты нахера её сюда притащил? — процедил Пчёлкин, прикуриваясь. — А я знал, что она поедет? — Холмогоров пытался говорить достаточно тихо, однако Крылова услышала. — Я с ней на потом договаривался, а она возьми и разоденься. Не мог же послать! — Ой, баран, — закатив глаза, выдохнул дым первой затяжки Витя. — Если мне Юлька дома скандал устроит или не даст, я тебе завтра наглядно покажу злого Витю Пчёлкина! — Не, ну, я ж не специально! — продолжая оправдываться, Космос поймал взгляд Юли. — Чемпионка, правда! — Верю, — елейно протянула Юля, представляя, каких размеров рубец от инфаркта останется на сердце Космоса, если он и дальше будет вот так переживать по пустякам. Крылова не собиралась вести себя, будто ревнивица в самом плохом смысле этого слова. Так вышло. Её рука постоянно находила ладонь Пчёлкина, глаза сами по себе скользили по линии челюсти парня, останавливаясь на кадыке. Пожалуй, его шее очень бы подошёл засос в качестве оберега от всяких Люсь. — Юлёк! — обращая к себе всё внимание собравшихся, сказал Холмогоров, держа в ладони бокал с коньяком. — Ну, ты знаешь, кто тут в тебя верит больше всех, поэтому удачи желать не буду, без неё всех порвёшь! — Спасибо, — Крылова отсалютовала стаканом клюквенного морса. А хотелось бы, конечно, шампанским вместе с подругами. Усталость постепенно брала верх. Последние минут двадцать Юля вообще не улавливала суть разговора, лишь изредка кивала, изображая бурную вовлечённость. Даже если бы она очень захотела, прислушалась, всё равно ничего бы не поняла. Парни обсуждали какие-то поставки из Таджикистана, какие-то вагоны, какой-то алюминий. Ничего интересного. — Ой, а я так в Витю была влюблена в школе, ужас просто! — со смехом вклинилась Люся в разговор, дождавшись натурально секундной тишины. — Да что ты говоришь? — Юля приподняла бровь и покачала головой. — Ага, — закивала девица, — но он тогда за каждой юбкой бегал. — А ты, значит, в брюках ходила? — опять с наимилейшей улыбкой задала вопрос Крылова. — Ой! — Шихова рассмеялась так, что хотелось запихнуть ей в рот полотенце. Просто чтобы не слышать этот противный гогот. К своему удивлению, Юля не ощущала ревность в полной мере. Ей было неприятно, разумеется, но вполне терпимо. Да, какая-то постоянная девица откровенно клеилась к Вите, то и дело стреляя глазами. Да, именно над его шутками она смеялась громче всего, однако какая разница, если он каждые минут пять поворачивался к Крыловой, проверяя, всё ли в порядке? От ревности не осталось и намёка, когда Юля врезалась лопатками в стену лифта, чувствуя пальцы Вити, стягивающие с неё пиджак. Она сама пыталась унять дрожь, вынимая пуговицы из петель на его рубашке, одновременно сплетаясь в поцелуе. Рядом с ним девушка ловила себя на странном ощущении опьянения. Мысли путались, кожа полыхала огнём, и единственный, кто мог хоть что-то с этим сделать — Пчёлкин. — Во сколько тебе завтра надо быть в Домодедово? — Наощупь закрывая дверь одной рукой, другой Витя в прямом смысле сорвал с Юли юбку. — В десять, — простонала она, выгнувшись в спине. — Отвезу, — Пчёлкин коленом раздвинул ноги девушки и отодвинул в сторону бельё, сразу проникая внутрь двумя пальцами. Нет, Крылова ошиблась. У него не получалось гасить этот чёртов огонь, языками пламени ласкающим всё тело разом. С каждым вздохом, с каждым движением Витя лишь раззадоривал пламя, сводящее Юлю с ума.