Навсегда твоя

За несколько месяцев без соревнований Юля успела отвыкнуть от этого ощущения, которое каждый раз, как в первый, заставляло кожу покрыться мурашками. Заполненные трибуны натурально верещали, встречая спортсменов. Причём любых, независимо от того, за какую страну выступали фигуристы. Конкретно этот чемпионат Европы сильно отличался от всех предыдущих, где довелось побывать Крыловой. Впервые организаторы к их делегации от СНГ приставили русскоговорящего ассистента, обычно приходилось любые вопросы решать самостоятельно на ломаном английском. Всем без исключения отдельные номера, кстати, выделили, что тоже являлось большой редкостью. Словно ребёнок, Юля оглядывалась по сторонам, прогуливаясь по улочкам Софии. Дружелюбный гид, говорящий на русском с заметным акцентом, рассказывал легенды про столицу Болгарии, заводил в потайные уголки города, вроде заброшенного сада, советовал хорошие рестораны для ужина. Это, кстати, зря. Никто из спортсменов не собирался набивать живот перед выходом на лёд. Крылова запоминала всё вплоть до самых крошечных подробностей, чтобы после, вернувшись в гостиничный номер, позвонить Пчёлкину и пересказать все истории гида в точности. Наверное, ему это было не особенно интересно, однако он слушал. Зевал, правда, но слушал, сидя в офисе. Именно на эту неделю у него выпало чересчур много работы. Нельзя сказать, будто девушку это волновало. Подумаешь, не интересно ему, сколько видов роз распускалось в Софийском саду? Юля бы тоже зазевалась, если бы он принялся рассказывать, какое количество алюминия приехало из Таджикистана. Ну, они ж не клялись разделять все интересы друг друга? Однако, несмотря на занятость, Пчёлкин нашёл время, чтобы глянуть первый соревновательный день. Пожалуй, он рисковал стать последним, не катайся на льду Крылова, ибо полтора часа смотреть один и тот же танец — Венский вальс, просто под разную музыку, было чересчур. И как только судьи в этом наборе шагов поняли, что Юля с Димой стали лучшими? Витя вот разницы вообще не увидел. Вечером во второй день парень схитрил, вспомнил, что рассказывала возлюбленная, а потому включил трансляцию почти через два часа после начала, попав аккурат к нужному прокату. Крылова выглядела потрясающе. Без шуток. Платье с высоким горлом скрывало всё, но голая спина компенсировала чересчур скромный вид. Если бы Витя не знал, сколько сил было вложено в это танго, поверил бы в страсть, которая искрами отлетала от пары. Другие, кстати, повелись. Зал рукоплескал, кто-то даже крикнул «Браво!». И судя по тому, что судьи вновь отдали первую строчку турнирной таблицы Крыловой с Ситкиным, их танго покорило каждого человека, находящегося на арене. Будь воля Пчёлкина, они никогда бы не увидели эту страсть. Только не в исполнении его девушки. Он позвонил Юле на следующий день, извинялся, говорил, что приехал домой посреди ночи, совершенно забыв позвонить ей, а будить девушку не решился. Витя сорвал. Его нога переступила порог квартиры на Цветном не позднее половины одиннадцатого, просто… Блять, просто он не знал, что ей сказать. Поздравлять с победой? Так до неё ещё было далеко. Хвалить катание? Парень ни черта в этом не смыслил. Короткий разговор уложился буквально в пять минут, половину из которых Крылова целовала трубку, наверное, прижимая её вплотную к щеке. Насколько бы прекрасной актрисой на льду она ни была, скрыть всхлипы, доносящееся в ухо Вите, ей не удалось. К лучшему, пожалуй. Никакие слова не передавали чувства, как этот тихий плач вперемешку со звуками поцелуев, невидимыми отпечатками остающихся на щеке парня. — Ну чё, Пчёлкин, как там твоя чемпионка? — спросил Белый, выходя из офиса вместе с другом в уже вечернюю Москву. — Всех рвёт на кусочки, говорит. — Пчёлкин приподнял подбородок, словно самолично контролировал каждое движение Крыловой на льду. — Сегодня последний день. — Мне Олька рассказывала, — кивнув, Саша усмехнулся. — Переживает, маленькая, два вечера от телека не отлипает. — Ладно, я помчал, а то там уже начнётся скоро, — протараторил Витя, посматривая на циферблат наручных часов. Ему хватило двадцати минут, чтобы домчать от офиса до дома, войти в квартиру, повесить пальто на крючок и скинуть ботинки. По хребту проходился неприятный холодок. Пчёлкин нервничал. Скорее всего, впервые в жизни переживал за девушку сильнее, чем за себя самого, однако он знал, что прекрасно работало в качестве успокоительного. Витя вытащил из серванта бутылку коньяка, плеснул немного в бокал, так, промочить горло, и рухнул на диван, включая «Первый». Нет, всё-таки фигурное катание — хуйня. По крайне мере тот вид, которым занималась Юля. Ни прыжков тебе, ни сальто. Скукота. Вот кто вообще на трезвую голову смотрел, как парни битый час обнимались с девчонками, прокатываясь из одного конца льда до другого? К тому моменту, когда в центр катка выехали Крылова с Ситкиным, желудок Пчёлкина уже вмещал в себя пять порций коньяка. Недостаточно, чтобы перестать волноваться. Буквально вгрызаясь взглядом в экран, парень плеснул в бокал ещё «коня». Вите пришлось провести ладонями по штанинам брюк, только бы избавиться от липкого пота. — А это вышли наши чемпионы, — произнёс комментатор. — Ну, давайте раньше времени не загадывать, — поправил его второй и выдохнул. — Удачи ребятам! Волосы на руках Пчёлкина поднялись, как только прозвучал первый аккорд музыки. Конечно, Крылова что-то говорила про «Лебединое озеро», однако он толком не слушал, зато теперь понял, почему девушку буквально разрывало от предвкушения показать эту программу публике. Это было действительно мощно. Он залпом выпил налитую порцию коньяка и добавил столько же. Возможно, нет, Пчёлкин не смотрел. Его вниманием всецело владела пара, катающаяся так, словно лезвия их коньков — наточенные ножи, а лёд — подтаявшее сливочное масло. Они двигались завораживающе красиво. Даже для ничего не смыслящего в фигурном Вити. Казалось, он смотрел на какую-то другую, неведомую ему Юлю. Образ, к которому Пчёла привык, абсолютно не соотносился с блистающей на льду, грациозной девушкой. Именно она, та, что в эту секунду поднимала зрителей на трибунах, покорила Пчёлкина в образе Маргариты на чемпионате СССР. Вместе с окончанием музыки, он вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну и прикурился от выпущенного из зажигалки огня. Коньяк совершенно не подействовал, Витя чувствовал, до чего бешено колотилось его сердце, наверное, рвущееся поближе к Юле. — Да! — закричал комментатор. — Просто браво! — Восхитительный прокат! — подхватил второй. Выпуская изо рта дым, парень смотрел повтор самых ярких моментов выступления. — Юлия Крылова и Дмитрий Ситкин, — на фоне тарахтел один из комментаторов. — Воспитанники Московской школы фигурного катания. Совсем молодые: ей двадцать, а ему всего двадцать два года. — Да, ребята ещё очень юные, но как катаются! Просто невероятно! — голос второго был не таким раздражающим, менее скрипучим. — Третий сезон они поражают судей и зрителей своими прокатами. — Вот именно благодаря таким спортсменам видна вся мощь российского спорта! — словно подводя итог, произнёс тот первый, с отвратительной манерой растягивать гласные. На смену кадрам повтора пришла картинка, от которой Пчёлкин не сумел сдержать улыбку. Сидя на небольшом диванчике рядом с тренерами и партнёром, Крылова махала руками, посылала воздушные поцелуи и передавала приветы, правда, кому конкретно было не ясно. Витя услышал лишь последние слова. — Покупай ананас, — почти крикнула Юля. Он практически закашлялся, рассмеявшись. Из всех зрителей трансляции эту фразу понял только один человек и он сейчас внимательно смотрел, как волнение пробегало по лицам тренеров. Пчёлкин не знал, что именно ему больше нравилось: его девушка, выступающая на чемпионате, или переданный ею привет. Пожалуй, всё вместе растекалось по венам парня медовой патокой, смешиваясь с кровью. — Да! Первые! — натурально завопил комментатор. Опустошив лёгкие за один выдох, Витя вдавил окурок в пепельницу, выключил телевизор и рухнул на диван. Мысли, давно поселившиеся в голове парня, будто напитались этой победой Юли, окрепли и теперь расправились в полный рост. Он сдерживал их, как мог, однако сейчас проиграл битву за собственный разум. Квартира душила. Стены давили. Потолок норовил сломать хребет. Пчёлкин физически не мог находиться здесь в одиночестве, позволяя поганым мыслям разогнаться на полную. Хотелось уехать, сбежать, скинуть всё это дерьмо, которое постепенно откусывало от Вити плоть изнутри. Он слонялся по квартире ещё минут двадцать, допил остатки коньяка, а после накинул пальто, влез в ботинки, практически бегом дошёл до машины и поехал в «Метелицу» неподалёку. Там всегда набивался народ, независимо от дня недели. Там ему должно стать полегче. Там у мыслей не останется шанса сожрать парня с потрохами. Пихнув двадцатку баксов метрдотелю, Виты устроился за специально освобождённым для него столиком и заказал сразу бутылку коньяка, не собираясь цедить сегодня вечером. Всё же у него праздник — любимая девушка стала чемпионкой Европы. Не в первый раз, наверное, но он мог лишь догадываться. Пчёлкин пил и всё глубже тонул в болоте мыслей, от которых пытался спастись в баре. На самом деле, он думал об этом уже достаточно давно. С того дня, когда увидел Крылову в зале Ледового дворца. Странно, как ещё раньше не приложился к бутылке, учитывая весь пиздец, творившийся в голове. Блять, Витя искренне считал себя недостойным Юли. Ну, кто он? Бандит, чьи руки уже по локоть испачкались в крови. Малоприятный человек, говоря начистоту. Его уровень — случайный секс с девками на одну ночь. А она? Красавица, воспитанная, с манерами. Чемпионка. Гордость страны. Такой бы с дипломатом каким-нибудь замутить, а не с тем, кто в любой день мог легко отправиться на нары. Пчёлкин сравнивал их пару с Беловыми, замечая слишком очевидное отличие. Юля — не Оля. Не покладистая, не кроткая. И никогда такой не станет. Она всегда будет стремиться вверх, карабкаться на верхнюю ступень пьедестала жизни при любых раскладах, тогда как Витя утопал в грязи, от которой уже ничем не отмыться. Уебанские мысли будто нарочно заставляли парня вспоминать, с каким восторгом комментаторы говорили про Крылову. Да, она реально была гордостью страны, не меньше. Такую бы на руках носить да цветы раскидывать перед каждым шагом, а не заставлять ждать дома с отбивными. Сука. Пчёлкин заливал в себе коньяк, понимая, что не подходил ей от слова совсем. — Молодой человек, вы один здесь? — спросила брюнетка, подошедшая откуда-то сбоку. — Один, один, — Витя кивнул, глядя на свои пальцы. — Не хотите посидеть в компании красивой девушки? — обладательница длинных ног уже почти успела присесть рядом, когда парень посмотрел на неё диким от злости взглядом. — Хотел бы — приехал бы с ней, — прошипел Пчёлкин. — Потеряйся! Он даже не обратил внимания, сколько ещё простояла рядом эта брюнетка прежде, чем свалить. Вряд ли дольше секунды. Витя вливал в себя «коня», прикидывая, что мог предложить Юле. Деньги? Да, но этого мало. Ей светило великолепное будущее с интервью, обложками «Советского спорта», чемпионатами и прочими прелестями, которые жизнь уготовила для «гордости страны». А что он? Пчёлкин, блять, каким образом мог это всё обеспечить, проживая кромешный ужас за пределами её квартирки в Отрадном? К тому же, с мамашей-следователем точно никакой каши не сваришь. Она то быстро объяснит дочурке, что Витя — не её полёта птица. Всё отчётливее парень видел глобальную разницу между ними. Казалось, эти отношения — системная ошибка в программе, неправильно уложенные кубики в тетрисе, экран которого вот-вот заполнится доверху, завершив так понравившуюся Пчёлкину игру. Чем больше они находились вместе, как пара, тем больнее будет потом. Витя был уверен. Бесцельно осматривая пьяным, замутнённым алкоголем взглядом зал, он случайно заметил ту самую брюнетку, которая пыталась подсесть чуть раньше. То ли девица намеренно ждала, когда же Пчёлкин на неё посмотрит, то так просто совпало — неважно. Подмигнув, Витя поманил её двумя пальцами к себе, без зазрения совести разглядывая длинные ноги. — Передумал? — спросила девушка. — Ага, получше рассмотрел, — он кивнул и облизал пересохшие от алкоголя губы. Вблизи ноги казались ещё длиннее. — Здесь как-то душно, — прощебетала она, склонившись к Пчёлкину. — Может, уедем? — Как зовут? — Склонив вбок голову, зная, что это всегда безотказно работало, парень оценил красивую грудь, обтянутую тонкой майкой. — Юля, — будто издеваясь, ответила она. — Смешно, — Витя невесело улыбнулся, вытащил из кармана несколько купюр и швырнул на стол. — Ну, поехали, Юленька, раз тут душно. Слегка пошатываясь, Пчёлкин обнимал девушку за талию и вёл к выходу из бара. Поверни он голову вправо, хотя бы немного, то заметил бы пару глаз, смотрящих точно на него в объятиях длинноногой брюнетки. Может, тогда Витя бы понял, что творил? Вот только этого не произошло. Поднимаясь в лифте, зарываясь пальцами в длинные чёрные пряди волос, он не слышал, как в его квартире раздавался телефонный звонок. Не знал, что последние полчаса Крылова висела на трубке, отказываясь идти праздновать вместе с партнёром победу до тех пор, пока не услышит голос любимого человека. Пожалуй, даже хорошо, что жизнь уберегла Пчёлкина от этого разговора. Всю ночь стены квартиры на Цветном слушали стоны и мокрые шлепки тел, пропитались звуками грязного одноразового секса. Витя пил и трахался, рассчитывая забыться хотя бы на несколько часов. Должно быть, сожравшие-таки его мысли ликовали, когда он нагнул брюнетку, жёстко вколачиваясь сзади. Пчёлкин выпроводил новую знакомую рано утром, как только распахнул глаза, надеясь, что всё случившееся — страшный сон. Разумеется, ни её номера не взял, ни свой не дал, напоследок посоветовав забыть эту квартиру и произошедшее в ней. Девчонка лепетала какой-то бессвязный бред, однако Витя не слушал. Его вообще она не заботила. Наворачивая круги по гостиной, парень хватался за голову и смолил сигареты одну за другой. Он пытался придумать, что сказать Крыловой, как объясниться, но не смог. Да и что тут говорить? Изменил. Как самый последний мудила изменил. Он прекрасно понимал, что Юля не простит, даже слушать не станет. Глянув на скомканное одеяло, Пчёлкин грустно усмехнулся: так старательно накидывал вчера варианты, почему именно недостоин её, а оказалось, это лежало на поверхности — мудацкий поступок, разделивший их с Юлей огромной пропастью. По пути в аэропорт, борясь с остатками опьянения в организме, Пчёла сотни раз думал, стоит ли рассказывать. Врать ей не хотелось, однако едва ли правда поможет сохранить отношения. Она уйдёт. Навсегда. Если только Крылова узнает про измену, никогда даже рядом не встанет. Промолчать? Ещё хуже. Пчёлкин не сможет жить с этой ёбаной тайной, просто не справится. Мысли натурально разрывали черепную коробку, стуча отбойным молотком, каждый удар которого складывался в слово «измена». Рейс из Софии приземлился в девять сорок утра по Москве. Едва переступив порог зоны выдачи багажа, Юля увидела Витю и побежала к нему со всех ног, улыбаясь так, словно они не видались целую вечность. Она бы хотела вести себя скромнее, однако не выдержала, кинула сумку прямо на пол, запрыгнула на парня, будто обезьянка, и принялась покрывать его лицо поцелуями. — Я так соскучилась! — шептала Крылова, оставляя отпечатки своих губ на щеках, носу, лбу Пчёлкина. — Господи, ты бы знал! Крепко прижимая девушку к себе, он закрыл глаза. Говоря откровенно, Витя и до этого понимал, какой пиздец вытворил, но именно сейчас, когда Юля физически находила в его руках и целовала каждую секунду, осознал в полной мере. Устроившись на переднем пассажирском «Мерса», она увлечённо рассказывала про чемпионат, про красивые здания, которые успела увидеть на небольшой экскурсии. Её глаза горели неподдельным восторгом, блеснув с новой силой, когда Крылова, порывшись в сумке, вытащила сувенир — статуэтку в виде сердечка с флагом Болгарии посередине. — Будем считать, я дарю тебе своё сердце, — хохотнула Юля. Это была последняя капля. Вздохнув, Витя набрался смелости, повернулся к девушке и посмотрел со своей фирменной улыбкой. — Обещаю сохранить в целости и сохранности, — он убрал подарок во внутренний карман пиджака, стараясь не проблеваться от отвращения к самому себе. — Не разбей только! — намекая на хрупкость фигурки, произнесла Крылова и рассмеялась. Пчёлкин же решил, что именно это он и делал, не рассказывая ей о прошлой ночи. Оберегал её сердечко.