Навсегда твоя

Вопреки ожиданиям, после ухода из твоей жизни любимого человека, ты не умираешь. Нет, конечно, внутри тебя что-то медленно загибается, но физически — никаких изменений. Сердце продолжает биться. Ты всё так же ешь, пьёшь, спишь. Пожалуй, учитывая ситуацию, последнее звучит особенно иронично. Больше всего именно пьёшь, кстати. И далеко не воду. Я приехал в офис сразу, как вскочил из дома Крыловой, продолжая слышать её рыдания даже спустя несколько часов. Так вовремя оказавшиеся рядом друзья, услышав всю историю от начала и до конца, принялись убеждать меня, будто всё придёт в норму, Юля отойдет, и мы непременно помиримся, причём в скором будущем. Парни давали нашей ссоре от силы две недели. Интересно, они сами хотя бы на секунду в это верили? Если бы ни Белый, ни Кос не знали Крылову, её характер, то я бы списал их ободряющие фразы на наивность. Её ангельская внешность в сочетании с мягким тоном голоса действительно могли вводить в заблуждение, однако она была одним из самых жёстких людей, которых довелось знать друзьям. Оба это признавали. Я рассказывал про измену, встречу с Юлей в «Метле» и последующий разговор на кухне от силы полчаса, намеренно пропустив ту часть, где девушка выла за дверью своей квартиры. Просто не хотелось лишний раз вспоминать, крутить в голове, как оглушали её душераздирающие крики. Впрочем, я и не успел забыть. Такое обычно остаётся на всю жизнь. Ну, да, я мудак. Что тут ещё скажешь? Пожалуй, я бы сейчас отдал всё, лишь бы она оказалась рядом. Пускай бы злилась, не разговаривала, читала очередную книгу, но у меня появилась бы возможность коснуться Крыловой, вдохнуть любимый аромат её тела, волос, заметить слабую улыбку на лице, которая всегда появлялась, когда я всматривался в черты родного лица. Почему-то с каждым днём, с каждой выпитой каплей алкоголя, воспоминания о Юле медленно испарялись из моей памяти, оставляя после себя паршивую пустоту. Предложи мне сейчас обменять всех женщин, когда-либо оказывающихся со мной в одной постели, на Крылову, я бы согласился, не задумываясь. Вообще без капли сожаления. Однако подобные этой мысли — самые мерзкие из всех, потому как до жути нереалистичны. Не существовало варианта, при котором ко мне в квартиру приходил седовласый старик и предлагал волшебным способом вернуть любимую. К сожалению, так уж вышло, что возвратить Крылову не под силу даже волшебнику. Она ушла, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний о нежности своей кожи, шелковистых волосах, тонкой талии. Вливая в горло коньяк, я хорошо помнил, до чего восхитительно Юля соединяла умение жёстко и с достоинством ответить, оставаясь при этом фантастически милой. И тихий стон на ухо, возбуждающий настолько, что член тут же болезненно упирался в брюки, я тоже помнил. Самое поганое заключалось в том, что я ошибался. Уходя, она оставила после себя прощальный подарок — любовь. Не просто влюблённость, а именно любовь, которую я никогда прежде не испытывал. Сука.