Навсегда твоя

Это не было похоже ни на что. Ни на рассвет, целующий её плечи, к которому я ревновал. Потому что только я имел право целовать Юлю. Ни на одеяло, обнимающее её тонкую талию, пряча от маны сантиметры нежной кожи. Только я мог до неё дотрагиваться. Ни на звёзды, которые бликами отражались от оконных стёкол и рассыпались по щекам Крыловой, ласково поглаживая. Они раздражали. Только я один должен был гладить её. Спящая рядом со мной Юля казалась миражом, но настолько реалистичным, что впору провериться на состояние здоровья головного мозга. Наверное, я должен был сделать всё правильнее. Как минимум стоило сидеть напротив в гордом одиночестве, а не шептаться с бабой весь вечер. Или лучше — отбросить гордость и упасть Крыловой в ноги ещё на пороге квартиры Беловых, умоляя простить. Надо было подарить ей что-нибудь более масштабное, чем цепочку с подвеской. На, надо было. Однако я сделал так, как умел. Недостаточно, ломано и криво. А она всё равно простила. Несмотря на то, что я вообще нихуя не заслуживал ничего, переступила через боль. Потому что Юля в миллион раз сильнее меня. Сказать по-правде, она в принципе сильнее всех, кого я когда-либо знал, причём вместе взятых. Внутрь хрупкой девушки Бог удивительным образом поместил толстенный стержень из вольфрама, вокруг которого обмотал прекрасные пионы, словно маскируя. Если однажды кто-нибудь заявит мне, будто видел сильного человека, не имея ввиду Крылову, я сразу пойму, что это наглая ложь. Сильнее её свет ещё не видел. Странно, кстати, но находясь рядом со мной, она умеет ловко отделять часть собственного металла и аккуратно вкладывает мне в сердце, запечатывая на сотню замков поцелуями. И я становлюсь кратно сильнее, ведь иначе и быть не может. Я горжусь Юлей так, словно сам её создал. Слепил из глины на гончарном круге, закалил в огне и покрыл глазурью для блеска. Она — невероятная, фантастически красивая ваза, в которой умещается так много всего. Сила воли, красота, упорство, нежность, любовь. Лёжа рядом, натягивая одеяло повыше, на плечи Крыловой, я мысленно клялся, что именно любовью буду наполнять эту вазу до конца своих дней. Всегда окажусь рядом, чего бы мне это ни стоило. Везде, куда она пойдёт, словно верный стражник, я буду шагать по пятам, смотря по сторонам и отгоняя опасности. Лишь бы она продолжала идти, не оборачиваясь, не тревожась по пустякам. Юля заслужила подняться на собственный Олимп, точно зная, что я непременно прикрою от любой беды.