Навсегда твоя

Победа на Олимпиаде — дело хорошее, конечно, однако от тренировок не освобождающее. По мнению Лиды и Воблы золотая медаль главного в жизни старта едва ли являлась причиной для, скажем, недели выходных. Нет, Юля с Димой вернулись в родной Ледовый через два дня после того, как прилетели из Парижа. Тренеры искренне засчитали время, проведённое парой в столице Франции, к отдыху. В их понимании долгая, утомляющая фотосессия — всё равно, что купание в море. Тренировки теперь давались особенно тяжело. В них как будто не было смысла. Крылову совершенно не убеждали слова Воблы о том, что все предыдущие победы остались за бортиком. Это не укладывалось в голове девушки, которая искренне не понимала, куда двигаться дальше и ради чего. За семнадцать лет она привыкла с каждым сезоном, каждым стартом приближаться к заветной финальной ступени огромной лестницы, однако сейчас, оказавшись на вершине, не могла осознать, что дальше — всё по-новой. Стоило отдать тренерам должное, они объясняли, разжёвывали Юле с Димой очевидные вещи, вроде того, что вскарабкаться вершину — это ещё не всё. Самое сложное ждало их дальше, когда все перестанут поздравлять с победой. Когда придётся доказывать собственный успех трудом, а не случайным стечением обстоятельств. Но пока до этого было далеко. Придя на первую тренировку, Юля не сдержала слёз. Их с Димой встретили аплодисментами и, пожалуй, похвала от ребят из группы ощущалась самой приятной из всех, ведь они знали наверняка, сколько сил было сложено в эту победу. Даже Юрьева, расчувствовавшись, заплакала, поздравляя подругу. Между ними накопилось много всего, любым отношениям тяжело давалось прямое соперничество, но Оля сумела себя пересилить. С возвращением в привычный ритм работы Юля постепенно выбрасывала мысли о будущем. Она ведь в любом случае его не знала, так ради чего забивать себе голову? К тому же, довольно проблематично погружаться в мысли, когда после очередного ОФП единственное желание — лечь и умереть. Прекрасная форма психотерапии, которую Крылова никому бы не посоветовала опробовать. На тренировке в субботу, катаясь рядом с малышнёй из старшей группы, Юля впервые по-настоящему почувствовала себя чемпионкой. Юниоры смотрели на них с Димой, разинув рты, ловили взгляды, смущённо прятали глаза и улыбались до того момента, пока громкий голос Лиды ни приводил в чувства. На их месте лет десять назад Крылова вела бы себя точно так же. — Дим, Юль, — подозвала Вобла, до этого минуты две отчитывая ребят, которые недавно взяли серебро на юниорском чемпионате Европы. Хорошие мальцы, кстати, Юле нравились. Чем-то напоминали их с Димой. — Да? — спросил Ситкин, остановившись возле бортика. — Встань с Настей в пару, — Светлана Николаевна, судя по серьёзному выражению лица, не шутила. — Юль, а ты с Мишей. Пару кружочков беговыми назад сделайте, покажите, какая скорость должна быть. Глаза паренька, уверенно взявшего Крылову за руку, округлились, однако он довольно быстро спрятал испуг. На самом деле, это было даже забавно — то, с каким старанием Миша вёл за собой новую партнёршу, стараясь ни в чём не уступать. Ему светило большое будущее, Юля могла дать голову на отсечение, что за таким юношей девчонки в очередь встанут, если с Настей не сложится. Вот сколько ему? Где-то четырнадцать? В его возрасте Дима не катался настолько чётко. Насте пришлось сложнее. Крыловой требовалось лишь немного надавливать, подталкивая партнёра, тогда как Ситкин за два беговых уже разогнался до громадной по меркам юниоров скорости. Ну, надо думать! У бедной девчонки весь рост равнялся длине ног Димы. Разумеется, к концу первого круга, она заплакала и оступилась, чудом не расширив себе голову. Чудом, кстати, был сам Ситкин, успевший вовремя поймать девчушку. Расплакавшись, чего в группе Лиды и Воблы в принципе не позволяли никому, Настя натурально вцепилась в борт, трясясь всем телом. Крылова знала этот страх. Через него проходили все. — Ну, ты чего? — спросила Юля, подъехав к Насте и прижав её ближе к себе за плечи. — Знаешь, сколько раз я так летала? — Эй, не переживай, — Дима с виноватым видом опустился на корточки, заглядывая девчонке в лицо. — Мы вот на прошлогоднем чемпионате Европы вообще с поддержки грохнулись. А тут какие-то беговые! — У него даже шрам остался! — поддержала Крылова. — Ты думаешь, мне с ним не страшно кататься? Да я сама каждый раз плакать хочу! — Рука не болит? — Наверное, Ситкин вывернул ей плечо, когда ловил. — Нет, — Настя шмыгнула носом и помотала головой. — Давай, переставай плакать, — потрепав девчонку по голове, сказала Юля. — Ты не маленькая девочка, ты — спортсменка!

***

Крыловой очень хотелось отпраздновать золото чем-то большим, внушительным, точно не коржиками с чаем в буфете Ледового, а потому она решила раскошелиться и пригласила девчонок из группы в ресторан. Правда, днём и на обед, иначе никто бы не пришёл. У них просто не водилось дур, которые бы набили животы вечером перед взвешиванием утром в понедельник. Заведение, куда они пойдут, Крылова выбрала сама. Почти. Только услышав о планах девушки, Пчёлкин лично позвонил в заведение, которое недавно оказалось под надёжной защитой их с друзьями бригады, и забронировал стол. Причём в утвердительной форме заявив, что в другое место Юля не пойдёт. А так, да, выбрала сама. Даже не спорила. Всё-равно Витя продавил бы своё. В воскресенье, приведя себя в приличный вид, который маскировал неделю абсолютно убийственных тренировок, Крылова вошла в ресторан «Верона» на Рублёво-Успенском шоссе. В такие без звонка «сверху» или внушительных бриллиантов на руках не пускали. Может, и хорошо, что Пчёлкин помог. Без него девчонок бы на пушечный выстрел сюда не подпустили, не тот уровень. Звать Юле было особо некого, но три человека нашлось. Когда она вошла в зал, за столиком, который забронировал Витя, уже сидели Оля, Катя и Маша. Да, наверное, сажать рядом жену и любовницу — не лучшая идея, однако им обеим хватило такта не устраивать скандал. Либо он просто ждал своего часа, постепенно закипая внутри каждой. Если уж Крылова нашла в себе силы извинится перед Голубевой за колкость и поблагодарить за рассказ о том случае в «Метле», то Ситкина вполне могла потерпеть пару часов рядом с бывшей возлюбленной мужа. Садясь на свободный стул, Юля с трудом сдержала хохот. Теперь стало ясно, чего Витя так настраивал конкретно на этом заведении, называя его «самым нормальным». В безопасности ресторана, вернее, отдельных гостей сомнений не было, ибо метрах в пяти от столика, занятого девушками, буквально напротив у окна расположились двое до боли знакомых молодых человека. Витя с Космосом довольно паршиво делали вид, будто оказались здесь совершенно случайно. Особенно плохо получалось у Пчёлкина, который не сводил с любимой девушки взгляд, внимательно следил, если кто-то проходил рядом. Да и сама Крылова, чего уж греха таить, регулярно отвлеклась от беседы, чувствуя, как щеку прожигали голубые глаза. Она опускала голову и улыбалась, всеми силами стараясь изображать равнодушие. Это смахивало на странную игру, где Юле приходилось игнорировать человека, которого до чёртиков хотелось поцеловать. Каждое предложенное официантом блюдо девчонки заказывали. Без исключений. Сегодня им можно было хотя бы на пару часов прикинуться теми, кого завтра утром не поставят на большущие медицинские весы, ругая за набранные граммы. И даже выпитое шампанского ни сколько не волновала Крылову. В первый раз, что ли? После сборов в Старом Осколе эта несчастная бутылка, разлитая в четыре бокала, выглядела детской забавой. Так, горло промочить, не больше. — Это вам, — с улыбкой сказал официант, принёсший вторую бутылку. — Мы не заказывали. — Юля покосилась на напиток, который никогда в жизни бы не выпила без необходимости. Розовое игристое. Полусладкое. К тому же, одно из самых дешёвых в ресторане, а уж Крылова успела изучить цены, прикидывая, сколько недель ей придётся сидеть на сухом пайке после сегодняшнего обеда. — Это вам от того столика, — наимилейший официант кивнул на двух молодых людей, сидящих в самом конце зала. Честно говоря, Юля сначала подумала на Витю. Ну, мало ли он решил поиграть в джентельмена, при этом не собираясь особенно тратиться на хороший напиток, однако на деле выяснилось, что шампанское заказал какой-то совершено незнакомый молодой человек, сидящий с товарищем. На вид им было лет двадцать, край — двадцать два. Ровесники, словом. — Спасибо, не нужно, — она постаралась вложить в интонацию всю настойчивость, на которую была способна. — Не слушайте её! — вклинилась Юрьева и подвинула свой бокал ближе к официанту. — Наливайте! — Я эту дрянь пить не буду, — Крылова закатила глаза, не собираясь пробовать даже из вежливости. Этот парень пялился на Юлю как-то грязно, липко, заливая в себя водку. Мерзость. Его противный взгляд отпечатывался на коже, проникал в поры и вызвал зуд. Ничего не спасало от пристально уставившихся глаз, девушка даже немного отвернулась, прикрыла лицо волосами, но он всё продолжал смотреть точно на неё. Залив в глотку то немногое количество «горькой», что ещё недавно плескалось в запотевшем графине, молодой человек поднялся, кинул какую-то шутку другу, заставившую того загоготать на весь зал, и шаткой походкой, больше смахивающей на ковыляние двинулся к столику, за которым пристально следил Витя. Во всяком случае, Юля очень на это рассчитывала. — Девушка, вы очень красивая, — заплетающимся языком произнёс незнакомец, подходя к Крыловой. — Спасибо, — она постаралась ответить сухо, не допускать и намёка на благосклонность. От него омерзительно разило крепким алкоголем. Если исходящий от Вити аромат выдержанного коньяка звучал приятно, то сейчас Юлю едва ли не рвало. — Может, познакомимся? — Его ладонь впечаталась в стол рядом с локтем девушки, который она тут же дёрнула к себе. Не дай Бог, ещё коснётся. — Я не знакомлюсь, — чеканно произнесла Крылова. — Вы ошибаетесь, — молодой человек хмыкнул как-то поразительно легко. Видимо, не понимал, во что ввязывался. Закинув ногу, он уселся прямо на край стола, наплевав на всякие манеры. Вот тебе и дорогой ресторан! Юля смотрела куда угодно, отворачивалась к подругам, лишь бы не пересекаться взглядом с этим придурком. Однако даже так, замечая его физиономию исключительно периферийным зрением, она видела пошлую ухмылочку. — Я уже сказала, что не знакомлюсь! Не мешайте нам отдыхать! — гаркнула Крылова, оставив хоть какую-то необходимость говорить вежливо. Тот, кто сально пялился на её грудь, не заслуживал нормального тона. Он буквально облизывал взглядом, вызывая одно желание — помыться. Срочно. — Да ну? — молодой человек приподнял брови. — Ага! — Ножки стула издали неприятный скрип, проехавшись по паркету. Хотелось отодвинуться от этого идиота подальше. — А мне кажется, ты уже передумала, — нагнувшись, тихо сказал молодой человек. Вблизи от него воняло в сотню раз хуже. Улыбнувшись, Крылова-таки перевела на придурка взгляд и поманила пальцем ещё ближе, так, чтобы наверняка услышал. — Мой муж тебя на куски порежет и в водосток скинет, мама родная не признает! — елейно прошептала Юля. — Лучше отойди, по-хорошему предупреждаю! — Ну, так сейчас то его здесь нет, — сжав ладонью коленку девушки, чересчур спокойно для самоубийцы ответил он. — Я бы не была так уверен, — Крылова посмотрела себе за спину ровно в ту секунду, когда из-за стола возле окна поднялись двое и вальяжно двинулись ближе к эпицентру внимания всего ресторана. Наверное, он не услышал грузных шагов позади и не воспринял угрозы Юли достаточно серьёзно, иначе бы успел убрать пятерню с колена прежде, чем за его спиной раздался голос Вити. — Руки от неё убрал, — поразительно расслабленно для разъярённого человека сказал Пчёлкин, однако придурок на это не отреагировал. — Кто там пищит? — спросил он, чуть ли не смеясь. — Отошёл от девушки, я сказал, — Витя повторил ещё раз, уже жёстче. — Я думаю, она не против, — подмигнув не двигающейся Юле, ответил неоправданно самоуверенный идиот. Она смотрела сквозь придурка, который пока ещё не сумел хмельным мозгом понять, какого масштаба угроза повисла над его головой. И пожалуй, это было даже забавно. — Кос, я не по-русски разговариваю? — с лёгкой полу-улыбкой задал вопрос Витя. — По-русски, Пчёл, — Космос кивнул и деловито нахмурил брови. — Тогда не пойму, чё этот урюк ещё рядом с ней трётся? — Уголки губ Пчёлкина опустились аккурат к окончанию фразы. Видимо, весь этот спектакль перестал доставлять парню удовольствие, просто утомил. — Щас спросим, — пожав плечами, Кос вытащил из кобуры, прятанной под пиджаком, пистолет и перезарядил. Второй акт, начавшийся долю секунды назад, уже успел восхитить Юлю. — Я понял, мужики, извиняюсь! — Едва услышав звук затвора, придурок отдёрнул ладонь от коленки девушки и поднял руки, пятясь. Поразительно, до чего быстро испарилась недавняя самоуверенность. — А ты чё сидишь? — Пчёлкин перевёл взгляд на улыбающуюся Крылову. — Домой поехали! — Я ещё не доела, — спокойно ответила она, наколола ломтик помидора на зубцы вилки и отправила в рот. Юля не собиралась прогибаться. В переносном смысле, разумеется. Не сейчас, когда он в полной мере наслаждался собственной властью. И не перед подругами. Знаете, это походило на общение с собакой: нельзя дать учуять страх, если планируешь и дальше держать четвероного друга рядом, иначе он может возомнить себя альфой. А Крылова в беты не записывалась. Выждав десять минут после того, как Витя с Космосом вышли из ресторана, попутно шепнув что-то администратору, Юля попросила счёт, однако выяснилось, что его уже успели закрыть. Более того, некий Виктор Павлович оставил официанту сильно больше на случай, если вдруг девушки решат продолжить обед. Грёбаный провокатор. Ведь он знал, что Крылова не останется, не будет лишний раз раздувать ссору. В отличие от девчонок, которых вид Холмогорова с пистолетом в ладони отчего-то совершенно не позабавил. Первой Юрьева отказалась уезжать прямо сейчас, дальше — Голубева и Ситкина по цепной реакции. — Я пойду, правда, — Юля извиняюще улыбнулась, вставая со стула. — Он щас тут всё разнесёт, если я не выйду. — Думаешь, ждёт? — мотнув головой в сторону выхода, задала вопрос Катя. — Знаю, — хмыкнула девушка, которую однозначно поджидал чёрный «Мерс» у дверей «Вероны». Она прошлась от силы шага три до машины, зато как! Неспешно, можно сказать, почти расслабленно. Так же, показательно демонстрируя беззаботность, Крылова открыла дверь и села на переднее пассажирское, не забыв стряхнуть налипший на подошвы снег до того, как перекинуть ноги через порог. — Ну, вот и зачем было это устраивать? — лениво протянула Юля, рассматривая ногти. — А мне чё, сидеть и смотреть, как к моей невесте черти какие-то подваливают? — Витя резко выкрутил руль, выезжая с парковки. — Какой ещё невесте? — изогнув бровь, она перевела взгляд на парня, крайне отвратительно скрывая расплывающуюся по лицу улыбку. — Ты думаешь, я с тобой так, почти год из большой любви к спорту трусь? —       Пчёлкин дёрнул щекой, словно ему тоже хотелось улыбнуться, но момент не располагал. Нужно было строить из себя грозного мужчину. — Если это было предложение, Пчёлкин, то даю ещё одну попытку, — фыркнув, Крылова отвернулась к окну. На самом деле, внутри её не хило так дёрнуло. Ни о какой свадьбе она не помышляла. По-серьёзному уж точно. Минуты, когда Юля примеряла себе его фамилию не в счёт. Нет, конечно, они любили друг друга, были молоды, успешны, далеко не бедны, но женитьба… Да ну, глупость. Рано. Хотя, а когда наступало правильное время, чтобы создать семью? Крылова боялась выходить замуж по двум причинам. Даже не конкретно за Пчёлкина, а в целом, брак её пугал. Во-первых, она не хотела погрязнуть в бытовухе. У Юли буквально на глазах в своё время практически развалилась семья Димы и Кати по той лишь причине, что один продолжал жить свою лучшую жизнь, тогда как вторая зарывалась с головой в пелёнки да нестиранные трусы. Во-вторых, браки имели ужасное свойство распадаться. И снова пример имелся в непосредственной близости — родители Крыловой. Она не хотела пережить ещё один развод, теперь уже в качестве жены. — Давай жить вместе? — спустя минут тридцать молчаливой поездки, остановившись у подъезда в Отрадном, предложил Витя. — Чего? — Юля чудом не подавилась жвачкой, которую недавно нашла в бардачке машины и закинула в рот. Насыщенный вкус мяты ещё не успел полностью уйти со слюной. — Я уже заколебался на два дома ездить, Юль, — очень честно сказал парень без дурацких, надуманных отговорок. — Так не езди, — хохотнув, она вздёрнула плечом. — Не могу, тянет, — Пчёлкин подтянул один уголок губы и склонил голову вбок. Грязный, невероятно грязный приём. И этого, кстати, Крылова тоже боялась. Проживание под одной крышей редко улучшало отношения на короткой дистанции. О чём говорить, если Беловы, даже после свадьбы, не могли уже почти год купить диван, потому что хотели разный и регулярно ссорились на этой почве? — У меня квартира рассчитана на одного человека, — придумав не слишком весомый повод, ляпнула Юля. — Я и не говорил про Отрадное, — Витя отбил, не прикладывая усилий. — Ко мне переезжай. — Нет, — резко ответила она, тоже не задумываясь. — Почему? — Логичный вопрос казался невозможно глупым. Ну, что значит, почему? Потому. Потому, что Крылова не успела до конца продумать эту линию. — До катка далеко, — девушка выпалила первый пришедший на ум аргумент. — Водитель будет отвозить и привозить, — не моргнув, Пчёлкин разбивал её только-только формирующуюся стратегию отступления в щепки и постепенно закипал раздражением. — Ещё что придумаешь? Ей понадобилась минута. Шестьдесят секунд, в которых уместилась настоящая битва между здравым смыслом и детским страхом. — Хорошо, только у меня есть условие, — по-деловому произнесла девушка, отдав победу мозгу. — Ну-ка, — вмиг повеселев, Витя удобнее устроился на сиденье. — Ты поменяешь подоконники и кровать, — Юля говорила решительно, не собираясь уступать ни один из пунктов. — Я не буду спать на кровати, где ты трахался с другой. — Считай, уже сделано, — расплывшись в улыбке, Пчёлкин кивнул. По-хорошему, всю эту квартиру на Цветном следовало засыпать хлоркой, полить сверху белизной и драить до тех пор, пока со шкафов не слезет лак. А лучше — сжечь к чёртовой матери, но едва ли Крыловой кто-нибудь позволил бы спалить дом в центре столицы.