Навсегда твоя

Отношения любой пары обречены рано или поздно оказаться в кризисе. Иногда в этот капкан попадает кто-то один, тогда как второй пытается понять причину, вытащить любимого человека из цепких пазов, но порой случается и так, что руки опускаются сразу у обоих. У кого-то по квартире разносятся крики, смешиваясь со звоном битой посуды, летящей во все стороны и норовящей в отместку полоснуть осколками по ногам. Другие же просто молча проклинают тот день, когда всё это началось, тихо дожидаясь решимости от партнёра. Однако во всех случаях необходимы два человека, причём существующих в едином пространстве. Пчёлкины жили раздельно уже без малого неделю. Нет, конечно, Юля приезжала вечерами домой после работы, вот только нельзя сказать, будто уж очень ждала возвращения мужа из офиса. Напротив, она готовила ужин ровно на один приём пищи исключительно для себя, спала по центру кровати и вообще мало заботилась о том, как свою жизнедеятельность внутри их квартиры будет осуществлять Витя. Прекрасно понимая свою причастность к их ссоре и тому, что без её реакции супруг едва ли раззадорился бы до такой степени, девушка всё равно не считала себя виноватой в произошедшем. По правде говоря, он выбесил её не меньше. По-началу Юля даже как-то обрадовалась ревности мужа, однако позже, обдумав всё хорошенько, задалась вопросом: какого чёрта? Она не давала поводов взаправду считать себя неверной женой, закрутившей интрижку на стороне. Да, существовала эта их негласная игра «приревнуй меня к каждому столбу», но ведь они оба являлись полноценными участниками и приступали к очередному раунду исключительно в качестве прелюдий к последующему сексу. В действительности допустить, будто Пчёлкина пошла «налево» казалось ситуацией из разряда фантастики, а потому подозрения мужа полоснули пропитанным ядом клинком по сердцу девушки. Витя за целую неделю ночевал дома всего трижды. И каждый раз ложился на диване. Причём в одну из таких ночей он так и не появился, лишь утром заскочил, чтобы принять душ да переодеться в чистое. Мысль о необходимости видеть, слышать, разговаривать с женой натурально выворачивала его наизнанку, заставляла избегать встречи любыми способами. Поразительно, но за короткий, ничего не предвещающий разговор Юля умудрилась вытащить два главных страха парня — измена с её стороны и тот факт, что она — куда лучший человеком. Со вторым можно было справиться, вытерпеть, ибо за годы своей поганой работы он научился выключать Витю, который являлся вполне себе нормальным человеком, умеющим любить, и включать Пчёлу — беспринципного бандита, интересующегося только бабками. А вот с первым пунктом вылезших нарушу страхов примириться не выходило. Раз за разом он прокручивал в голове то, как конкретно усмехнулась Юля, глядя ему в глаза. Это «А если и да?» эхом скакало по черепной коробке. Витя вывел, можно сказать изобрёл и планировал запатентовать идеальный способ мазохизма — представлять, как твой жену трахает другой. Как целует. Как она кончает под ним. Блять, Пчёлкин думал об этом постоянно! Даже секс со Светой стал жёстче, словно Витя пытался отомстить жене, доказать, насколько крупно она проебалась, заведя любовника. По большому счёту, ему было плевать, имелся «левый» мужик у Юли в реальности или нет. В своей голове Пчёлкин всё решил. В ту ночь, когда Витя не пришёл ночевать домой, а заявился лишь под утро, его сморил сон на диване в офисе. Они долго сидели с Сашей в кабинете и пили коньяк, обсуждая жён, семейную жизнь, старательно искали в ней смысл. К слову, Белый нашёл его — тот самый грёбаный смысл — в безграничной любви к жене и сыну. У Пчёлкина же один из этих пунктов отсутствовал. Ещё друзья, разумеется, говорили про любовниц, с кривыми ухмылками отмечая, что те, прямо как жёны, были подругами. — Пчёл, а у тебя со Светкой как? Серьёзно? — закуривая, спросил Белов. — Нет, конечно! Ты чё? — Витя приподнял подбородок и выпустил пару колец сигаретного дыма. — Я с Крыловой никогда не разведусь, чё бы ни было! — Нахера тогда другую трахаешь? — Улыбка растянула губы Саши, будто ему хотелось задать этот вопрос вот так. Грязно. В лоб. — А ты? — изогнув бровь, Пчёлкин сделал очередную затяжку. Они одновременно опустили головы и замолчали, погружаясь в собственные мысли. Говоря откровенно, оба любили своих жён какой-то безусловной, немного странной любовью, а потому ответить на такой простой вопрос не могли. Ведь если бы ушли чувства — да, понять можно, но при раскладе, имеющемся на руках у Саши с Витей, измены становились совсем бредовыми. Около трёх ночи, вспомнив про скорый отлёт супруги в Штаты и необходимость «не косячить хотя бы до этого момента», Белый уехал домой, оставляя друга ночевать в офисе. Из четырёх ночей, проведённых вне дома, кстати, эта была единственной, которую Пчёлкин провёл на диване в кабинете. В три других он сразу после работы мчался к любовнице.

***

Юля жарила шкварчащую на сковородке яичницу и краем глаза следила за тем, как кофе-машина наполняла кружку обжигающим напитком, когда в квартиру вошёл муж. Единственная реакция, на которую оказалась способна девушка — приподнятая бровь и покачивающаяся голова. Кажется, Пчёлкина не видела супруга уже дня три или четыре. Молча войдя на кухню, он рывком раскрыл дверцу холодильника и принялся рыться, скорее всего, специально гремя чем-то. — Есть чё-нить пожрать? — гаркнул Витя. — О, не знала, что мы разговариваем! — Юля нарочно растягивала гласные. — Есть хлеб. — С чем? — продолжая перекладывать с места на место пачку кетчупа, он даже не попытался смягчить тон. — С удовольствием! — копируя мужа, практики рявкнула девушка. Собственно, на этом разговор двух любящих супругов, готовящихся через несколько месяцев отпраздновать третью годовщину свадьбы, был окончен. С силой захлопнув дверцу холодильника и схватив в коридоре пиджак, Витя выскочил из квартиры. Юля же, закончив готовку, аккуратно села завтракать, стараясь от стен квартиры и себя самой скрыть трясущиеся в нервном возбуждении пальцы.

***

— Внимание, объявляется посадка на рейс из Москвы в Нью-Йорк номер сто тридцать девять, — объявил неприятный скрипучий голос на весь аэропорт Шереметьево. — Это ваш? — оглянувшись на Белову, уточнила Пчёлкина. — Ага, но время ещё есть! — Оля шла следом за подругой, ведущей за руку Ваней, и вздыхала последние минут пять. — Вань, мороженое хочешь? — с игривой улыбкой спросила Юля, искоса посмотрев на мальчика. — Хочу! — Он кивнул и расплылся в улыбке, точно зная: крёстная купит всё, что ему взбредёт в голову. — Нет мороженого! — Приподняв подбородок, девушка ещё раз прошлась глазами по всем лавкам с журналами и газетами. Отчего-то нигде не виднелся хотя бы крохотный захудалый лоток с лакомством. — Спасибо, — ворчливо ответил Ваня, опустив голову. Рассмеявшись, Юля обернулась к улыбающейся подруге. Они много раз обсуждали умение Вани отвечать не по-годам взросло, искренне считая, что этот навык он приобрёл у крёстной. Периодики мальчик говорил родителям что-нибудь эдакое, непременно колкое, а оказывающаяся рядом Пчёлкина его, разумеется, подначивала, мол, так и надо с ними, чем едва ли помогала в воспитании. Но это было заботой Беловых. — Ты сейчас куда? — вышагивая к стойке регистрации, задала вопрос Оля. — Да к маме надо заехать, — Юля постаралась ответить максимально мягко. — Мы с ней толком и не общаемся в последнее время. — Чего так? — Нахмурившись, подруга принялась придумывать, наверное, почему конкретно дочь и мать почти исключили друг друга из своих жизней. — А, ты же знаешь! — отмахнулась Пчёлкина. — Она и до свадьбы то к Вите так себе относилась, а уж после вообще смотрит на него, как будто он на её глазах младенцев ест. Всё говорит мне, что он монстр, что от него бежать надо. Белова ничего не ответила. Уж ей ли не знать, сколько всего подруга слышала от Ольги Николаевны? Несколько раз Оля сама становилась невольным свидетелем телефонных разговоров матери с дочерью. И говоря откровенно, это было просто ужасно. — Ладно, мы пойдём регистрироваться! — она крепко обняла Юлю, будто хотела напоследок подарить столь необходимые моральные силы. — Я тебе позвоню, когда долетим. — Хорошо, только не забудь, — прошептала девушка, опустилась на корточки и прижала к себе Ваню. — Давай там, учи английский. Будешь мне потом журналы переводить, договорились? — Будет сделано! — Мальчик обхватил шею любимой крёстной, щекоча шапкой щёку. Из всех троих ему прощание давалось сложнее всего, ведь ему приходилось улетать от лучшего соперника по части игр в машинки.

***

С годами квартира в Черёмушках совершенно не изменилась. Всё те же бежево-зеленоватые обои, тот же ламинат, прежние несуразные люстры. Только хозяйка жилища становилась суровее, а на лице в глубоких залогах уже начали появляться признаки берущего своё возраста. — Привет, — закрывая дверь на два оборота, негромко произнесла Юля. — Ты без уголовника своего? — мама приподняла брови, отчего морщины на лбу стали ещё более заметными. — С порога решила поругаться? — выдохнула девушка, уже сейчас понимая, что разговор выйдет довольно тяжким. — Я вещи своими именами называю! — чересчур жёстко для тёплой встречи самых близких людей произнесла Ольга Николаевна, уходя на кухню. Находиться здесь дольше пары минут у Пчёлкиной не было никакого желания. Ну, правда, в этой квартире ей постоянно приходилось воевать, отстаивать свои границы, практически драться за возможность не плясать под мамину дудку. Согласитесь, так себе обстановка. — Я, конечно, понимаю, — сощурившись, ядовито процедила Ольга Николаевна, глядя на то, как дочь проходила на кузню, не разуваясь, — у некоторых денег столько, что свиней кормить можно, но у меня домработницы нет! Сама полы мою! — Да я просто ненадолго, — Пчёлкина лишь чудом сохранила хоть сколько-то спокойную интонацию и не закатила глаза. — У меня тренировка скоро. — А могла бы сама выступать! — Боже, эта шарманка, регулярно запускаемая мамой, порядком надоела Юле ещё полгода назад. Теперь от неё подташнивало. — Но ты же у нас решила, что твой Пчёлкин — пуп земли! Ради него можно жизнь угробить, из спорта уйти! Честное слово, она ненавидела эту тему всей душой. Если после свадьбы Ольга Николаевна пыталась хотя бы изредка смягчать углы, не говорить о Вите с открытой злостью, то после рассказа дочери о завершении спортивной карьеры начался сущий Ад. Мама кричала, обвиняла во всём Пчёлкина, видимо, считая, что сама девушка подобного решения принять не сумела бы. Бред сивой кобылы! — Да когда ж ты поймёшь, что Витя тут ни при чём? Я так захотела! Я! — со сталью в связках отчеканила Юля. — Ты сама то хоть в это веришь? — мама ухмыльнулась, сев на стул. — Да он из тебя непойми что сделал! Как жена бандюгада выглядишь! — А я она и есть! — порядком устав оправдываться, девушка сорвалась на крик. — Сюрприз, мамочка! Меня заебало твоё отношение к Вите, понятно? Я вышла за него замуж! Я его выбрала! — Когда тебя твой уголовник выкинет, куда прибежишь, м? — Просто поразительно, каким образом Ольга Николаевна не захлёбывалась ядом. — Правильно, сюда! В эту самую квартиру! А он тебя бросит, вот увидишь. Найдёт лет через пять помоложе и кинет. Они все так поступают! — По своему опыту говоришь? — выпалила Пчёлкина, не задумываясь, ударила по самому больному. — Ты что себе позволяешь, сопля? — лицо мамы раскраснелось, стало алым вмиг. — Забыла, кто с тобой на тренировки ходил, деньги на костюмы тра… — Ох, ты ж бедная! — перебила Юля, не собираясь в очередной раз слушать, сколько всего в неё было вложено. — Муж бросил, дочь тварью неблагодарной оказалась! Да как тебе живётся-то тяжко! — она завелась ни на шутку, уже не могла остановиться. — Прав был отец! Тебе трупы важнее живых людей! — Пошла вон! — указав в коридор подрагивающей рукой, натурально взревела Ольга Николаевна. — С удовольствием! — Слегка наклонившись, Пчёлкина прищурилась и произнесла специально вкрадчиво, медленно, чтобы точно дошло. — Иди ты в задницу, мамочка! Входная дверь с грохотом захлопнулась за Юлей. Господи, как же она устала от этого всего за три года! Непрекращающиеся ссоры, упрёки, косые взгляды в сторону Вити, если они приезжали к матери вместе — это вымотало девушку. От неё постоянно требовалось соответствовать ожиданиям, наложенным на хорошую, правильную дочь, а что творилось на душе Пчёлкиной никого в действительности не интересовало. Она ведь тоже была живым человеком, ей тоже бывало больно. Вот как сейчас.

Октябрь, 1997-й год

С того момента, как Оля улетела в Штаты, Юля и Тома стали общаться совсем близко. Нет, конечно, подруга звонила, рассказывала, как и чем жила в США, однако это всё равно не то. Они упускали очень важную деталь дружбы — совместное времяпрепровождение. Зато Пчёлкина с Филатовой почти везде теперь появлялись вдвоём, пару раз даже Юрьеву звали, вылавливая её редкие приезды из Парижа, куда подруга переехала год назад. Стала довольно успешным тренером, кстати, со взрослыми парами во всю работала. Сидя за столиком нового кафе, недавно открывшегося на Никольской, Юля цедила кофе, разговаривая с Томой обо всём и ни о чём. Так часто случается перед серьёзным, трудным разговором, давая возможность одному из собеседников оттянуть драгоценное время. — А с Витей как у вас дела? — осторожно, будто пальпируя рану, спросила Тамара. — По поводу ребёнка не разговаривали? — Том, ты издеваешься? — Юля чудом не поперхнулась, изогнув бровь. — Мы за эти два года один раз нормально поговорили. И то это было больше похоже на попытку переорать друг друга. — О чём вы так спорили? — слабая, неуверенная улыбка проклюнулась на лице подруги. — Я развод просила. — Поймав на себе изумлённый взгляд Филатовой, Пчёлкина пожала плечами. — Да не смотри ты на меня так! Прекрасно знаешь, что у нас не отношения, а жопа! — Ну, он тебя любит же, Юль, — видимо, всецело понимая характер подруги, Тома старательно искала хоть какой-то достаточно весомый аргумент не разводиться. — Как-то по-своему, но любит… — Вот вся его любовь! — Юля подняла ладонь на уровень лица, демонстрируя три новых золотых кольца. — В цацках и бабках, которые оставляет на тумбочке! В отношениях на самом деле всё было паршиво, девушка не врала и не преувеличивала. Они жили как соседи, с той лишь оговоркой, что вечерами ложились в одну кровать, если Витя приходил домой, конечно. Ах, ну, ещё периодически занимались сексом, однако это было скорее про желание просто разрядиться, чем дотронуться до любимого человека, сделать ему приятно. Из их секса не ушла страсть, ни в коем случае, они оба по-прежнему привлекали друг друга, вот только теперь это скорее смахивало на ссору, нежели на серенаду о вечной любви. Пчёлкина часто делилась с подругой своим главным страхом — разрушенной семье, особенно, если смотрела на них с мужем через призму отношений Филатовых. На контрасте всё выглядело ещё хуже. Вылезая из кожи вон, Юля честно уже около года пыталась придумать, каким образом сохранить их с Витей брак, вдохнуть в него жизнь, но ничего не получалось. — Том, что у тебя с лицом? — моментально заметив, как забегали глаза Тамары, спросила в лоб девушка. — А что, испачкалась? — Тома схватила со стола сервировочный нож и вгляделась в отражение, словно искала пенку от кофе на губе. — Нет, просто ты выглядишь, как будто человека убила, — чеканно произнесла Юля, ни сколько не поверив в этот спектакль. — Давай рассказывай, что стряслось! — Юль, я не хотела тебе этого говорить, да и Валерка запретил, но всё же скажу! — Мыслительный процесс сопряжённый с муками совести заставлял Филатову хмуриться и прятать глаза, уставившись в стол. — Мы тут в казино ходили… Ну, помнишь, которое на Арбате? — Ну-ну, продолжай, — словно предчувствуя надвигающуюся беду, Пчёлкина сглотнула вязкую слюну, непроизвольно сжав ладони в кулаки. — В общем, я зашла в ВИП-зал, а там Витя и Саша с бабами, — Тамара произнесла это, не дыша, как если бы ей незаметно ставили крайне болезненный укол. — Валерка мне потом сказал, что у них это всё давно, года два или около того. Попросил тебе ничего не рассказывать. Кожа на костяшках натянулась до белёсых полос, а в глазах что-то неприятно защипали. В лёгких не осталось кислорода — Юля так некстати выпустила весь в самом начале рассказа подруги. Новую порцию зачерпнуть не получалось. — Блять, — прошептала она, сцепив зубы. — Сука, я даже об этом не думала. Вот сука! — Юль, я, правда, не хотела ничего говорить, — Филатова внимательно рассматривала горькую ухмылку, которая приподнимала уголок губы Пчёлкиной. — Просто ты так переживаешь за вас с ним, а он… — Том, ты всё правильно сделала! — не разжимая челюсти, сказала Юля и поднялась из-за стола. — Я поеду, ладно? Расплатись, пожалуйста. — Хорошо. — Тамара смотрела в спину удаляющейся подруги, вряд ли понимая, сколько всего уничтожила своим, безусловно, правильным решением рассказать ей, чем занимался Витя последние два года. Вернее, с кем. Это ощущалось как взять голыми руки стебель розы, усыпанной шипами, и сжимать, рассчитывая на благородство острых иголок. Надеясь, что они перестанут распарывать кожу, пригладятся. Смотреть на капли крови, текущие по запястью, уповая на то, что всё будет хорошо. А после, раскрыв ладонь, неистово вопить от боли, ведь остатки колючек кое-где застряли. Юля не верила. Не хотела верить, хотя углубите души и понимала, что рано или поздно такое могло произойти. Но не сегодня, не сейчас. Всё плохое всегда должно случиться когда-нибудь потом и непременно с другим человеком, однако реально — слишком жестокая штука. В эту минуту Пчёлкина ощущала себя той самой ладонью, а свой брак — розой, с которой нерадивый флорист забыл срезать шипы. Сев в машину, Юля гнала домой, не обращая внимания вообще ни на что. Она плевала на сигналы светофоров, на возможных ГАИшников, поджидающих на обочинах столичных правонарушителей. Шестерёнки в голове девушки двигались настолько быстро, что мозг норовил просто не выдержать напряжения и взорваться. Со слезами на глазах Пчёлкина вспоминала все его задержки на работе, возвращения под утро, пустую постель рядом. Картинки проносились одна за другой, складываясь в общее полотно понимания — муж ей изменял. Два года. — Да? — рявкнула Юля в трубку, взяв мобильный, который трезвонил уже без малого пару минут. — Юль, привет, — Оля на том конце нервно сглотнула. — Ты не с Витей случайно? — Нет! — Его имя теперь вызывало непреодолимое желание засунуть в горло два пальца и проблеваться. — Я до Саши дозвониться что-то не могу, — всё напряжённее тарахтела подруга. — Не знаешь, где он? — Понятия не имею, — фыркнула девушка до того металлической интонацией, что можно было порезаться. — Но я попозже его увижу, скорее всего. Могу передать, чтобы тебе позвонил. — Спасибо большое! — Белова ответила с облегчённым выдохом. — Ой, там Ванька что-то разбил, я побежала. Пока! Шмыгнув носом, заталкивая обратно выступившую на глазах влагу, Пчёлкина откинула трубку на пассажирское сиденье и с силой нажала на педаль газа. Ей хотелось поскорее приехать в квартиру на Цветном, чтобы подготовиться к небольшому спектаклю, сулящему разрушение брака и реки слёз.