Навсегда твоя

Часы на стене показывали половину шестого вечера. Юля слонялась по квартире в нижнем белье и заканчивала собирать чемодан, куда уже успела аккуратно уложить одежду и обувь на пару недель, шкатулку с драгоценностями, косметику, документы и три пачки долларов из сейфа, решив забрать у мужа хотя бы немного денег в качестве моральной компенсации. Витя не обеднеет, ей-богу, а ей пригодятся. За последние два часа, кроме почти собранного чемодана, она успела накраситься и сделать причёску — её любимые локоны. У Юли вообще было много любимого в жизни: работа, подруги, муж. Особенно муж. Она надела рубашку, медленно застегнула пуговицы, и достала из шкафа белоснежный костюм, натянув на себя так, словно собиралась на свидание. К этой довольно короткой юбке отлично подошли недавно купленные белые сапоги на тонкой шпильке. Улыбаясь отражение в зеркале, девушка застегнула на шее золотую цепочку с подвеской в форме сердца, которую Витя подарил ей на Новый год. После измены. В уши Пчёлкина вставила бриллиантовые серьги — свадебный подарок. Странно, что тогда он никого не трахнул. Хотя, может, Юля просто не знала? Прокрутив на безымянном пальце правой ладони обручальное кольцо, она задумчиво посмотрела на себя в отражении зеркало, подумав, до чего символично повернулась жизнь — их брак создавался, когда Пчёлкина была в белом, и рушиться будет точно так же. Её машина остановилась возле казино ровно в семь вечера. Нечто необъяснимое, внутреннее подсказывало, что Витя там, однако никакой уверенности у Юли не было. Стащив с плеч плащ, она кинула его на чемодан, лежащий сзади, дважды выдохнула и решилась выйти из машины. Капли из луж разлетались в разные стороны, рисковали запачкать белоснежные носы сапог, вот только Пчёлкина не обращала на это никакого внимания. Твёрдым шагом она поднялась по лестнице и выдавила из себя улыбку открывшему дверь швейцару. Разумеется, администратор узнал её сразу. Ещё бы! Виктор Павлович был одним из самых важных и частых гостей, а потому знать его жену — дело святое. К тому же, сама Юля несколько раз приезжала в это заведение, правда, довольно давно. — Юлия Александровна, здравствуйте! — елейно протянул мужчина в форменном костюме. — Вы поиграть? — Да, — кивнула Пчёлкина и осмотрелась по сторонам, ища глазами мужа. — Виктор Павлович где? — Он сейчас занят, играет, я скажу ему, что вы… — администратор озирался, будто побаивался грозы, которая так некстати появилась под вечер в белом костюме именно в его смену. — Молодой человек, вы не поняли, — ласково и при этом твёрдо начала Юля. — Произошло ЧП, и если мой муж узнает об этом хоть на минуту позже, всё ваше заведение взлетит на воздух. Я ясно выразилась? — Я провожу вас, — опустив голову, указал в сторону двери ВИП-зала администратор, наверное, решив не испытывать судьбу. Конечно же, он знал, что Пчёлкин там не один, однако железный тон девушки разрушил главное правило казино — стопроцентную приватность. Ведь если произошло что-то по-настоящему важное и по вине этого парня авторитетный бандит не узнает о случившемся, то с работой можно попрощаться. С жизнью тоже, скорее всего. В небольшом, достаточно уютном помещении располагался диван, возле которого дежурил официант с отсутствующим выражением лица, и покерный стол, где с одной стороны дилер раздавал карта, а с другой сидело четверо. Неизвестная блондинка нежно гладила по плечу Сашу, тогда как через два стула, наверное, чтобы не мешать, Витя обнимал за талию какую-то брюнетку и целовал в щёку. От этого зрелища Юлю аж передёрнуло, но она быстро взяла себя в руки и расплылась в милейшей улыбке. Спектакль начинался. На звук открывшейся двери и послышавшихся каблуков обе пары синхронно повернули головы. Ничего не понимающие девицы оглядывали гостью, заглянувшую на огонёк без приглашения, Белов просто пялился, округлив глаза, а Пчёлкин натурально белел от испуга. Медленно, будто издеваясь, девушка прошла по залу и села так, чтобы оказаться точно напротив мужа. Ей физически требовалось смотреть ему в глаза. — Здравствуйте, я Юлия, — продолжая улыбаться, она протянула ладонь брюнетке. — Света, — тонкие пальцы легонько сжались в рукопожатии, а губы девушки тоже приподнялись. Должно быть, прежде она не видела жену Вити и понятия не имела, как та выглядела. Впрочем, её подруга тоже. — Приятно познакомиться! — Пчёлкина обернулась к официанту и поймала его взгляд. — Молодой человек, принесите, пожалуйста… — Юль, — попытался было что-то сказать Витя, однако супруга жестом попросила его замолчать. — Света, вы пьёте розовое сухое шампанское? — вернувшись глазами к любовнице, нежно поинтересовалась Юля. — Да! — довольная девушка кивнула. Она явно не ощущала искрящегося напряжения. — Бутылку розового сухого «Вдова Клико», три бокала и листок с ручкой, — продолжая говорить максимально ласково, попросила Пчёлкина у официанта. Всего за пять минут, все из которых ни Витя, ни Саша не дышали, Юля достала из сумки тысячу долларов и обменяла её на фишки, сказав дилеру, что тоже хочет поиграть, раз никто не возражал. Когда-то давно парни на сборах учили играть подругу в техасских холдем, а потому за столом она чувствовала себя уверенно, в отличие от Пчёлкина и Белова, которые сверлили её взглядами, полными страха. — У вас большой блайнд, — сказал крупье, смотря на Юлю, тут же сделавшую ставку. Карты натурально летали — отличная работа дилера. Немного подрагивающими пальцами Саша и Витя поставили фишки, пока девушка внимательно следила за выложенным на стол тузом крести, червовыми дамой и десяткой. — Чек, — практически беззвучно выдохнул Пчёлкин, обозначая, что повышение ставки в его планы не входило. — Рейз сто! — Юля ухмыльнулась, добавляя несколько фишек к уже имеющимся. — Фолд, — скинув карты, Саша прикрыл глаза. Видать, понял, куда вляпался. — Колл, — Витя добавил ровно сотню, поддерживая ставку супруги. Участливый, весьма профессиональный крупье выложил ещё одну карту — шестёрку бубей. — Чек, — неотрывно глядя на жену, Пчёлкин постучал картами по столу. — Рейз пятьсот, — Юля же с интересом вглядывалась в масти. До мужа ей не было никакого дела. Сейчас так точно. — Коллирую! — пополнив горку с фишками, докинул Витя ещё несколько. Дилер выложил последнюю карту — червового туза, сохраняя беспристрастную маску. — Чек, — процедил сквозь зубы Пчёлкин, скидывая руку девицы со своего плеча. — Олл ин! — Юля выдвинула все свои фишки и широко улыбнулась. Не заметить происходящего между любовниками было невозможно. — Колл! — поддержав ставку супруги, Витя открыл свои карты. У него на руках оказалась пара дам. Какая ирония. — Виктор Павлович, у вас фулл-хаус на дамах и тузах, — дилер перевёл взгляд на карты Пчёлкиной, старательно удерживая вид абсолютной безучастности. — У вас каре тузов. Поздравляю, вы выиграли! Улыбаясь, Юля педантично складывала свои фишки в башенки, пока Саша с Витей переглядывались, должно быть, пытаясь понять, что им, блять, делать. Во всём этом спектакле, кроме самой главной героини, прекрасно отыгрывал роль лишь один человек — официант, успевший принести бумагу, ручку и демонстрирующий бутылку гостям. — Наполните пока что бокалы, пожалуйста, — нежно улыбаясь, произнесла Пчёлкина и начала быстро выводить на бумаге заранее продуманный текст, посматривая на наручные часы. — Ох, времени-то сколько! Пора бежать! Знаете, что, Светочка? Берите мои фишки, поиграйте, а то скучно так рядом с кавалером без дела сидеть! Эта ни в чём неповинная девушка слишком радостно улыбалась и кивала головой, не замечая, как сидящий рядом Витя сжимал челюсти, смотря на жену исподлобья, аки подбитый щенок. В другой, не настолько уязвимой ситуации, он был рявкнул на официанта, который поставил три наполненных бокала на стол, однако сейчас в комнате висела кромешная тишина. Лишь царапающая бумагу ручка старалась её немного нарушить. — За что пьём? — ёрзая на стуле, спросила Света, подхватив бокал вслед за Юлей, тогда как Витя сидел и всматривался в супругу, не притрагиваясь к игристому. — За мой развод! — Она расплылась в улыбке и одной рукой чокнулась бокалом с любовницей, второй протягивая мужу лист. — Это тебе. Подпиши и разведут по-быстрому. Неспешно, будто нарочно оттягивая момент, Пчёлкин взял бумагу и принялся читать, беззвучно шевеля губами.

«Заявление на расторжение брака.

Я, Пчёлкина Юлия Александровна, прошу развести меня с Пчёлкиным Виктором Павловичем. Причиной развода прошу считать супружескую неверность со стороны мужа в течении последних двух лет брака. Совместных детей не имеем. Примирение невозможно»

— Не подпишу, — Пчёлкин хмыкнул, разорвав лист пополам, вызвав у супруги лишь лучезарную улыбку. И она даже не понимала, что конкретно её так обрадовало: его предсказуемая реакция или побелевшее лицо любовницы, осознавшей, наконец, кто сидел напротив. — Значит, в суде увидимся! Желаю вам, Светочка, личного счастья! Кстати, — наклонившись ближе, Юля перешла на шёпот, как если бы открывала тайну, — попробуйте потрахаться с ним в душе. Он там особенно хорош! Она выпила всё содержимое бокала до дна и поставила его на стол с такой силой, что стекло треснуло. Краем глаза девушка заметила взгляд Вити, устремлённый в спинку стула, где минутой раньше сидела супруга, словно он боялся пересечься, рассмотреть в её радужках конец их отношений. — Белов, жене позвони! Она там извелась вся! — уже шагая к двери, громко, чтобы наверняка расслышал, сказала Пчёлкина. Выйдя из ВИП-зала, Юля старалась идти как можно спокойнее, хотя это было практически невозможно, учитывая все вводные. Ноги тряслись, напоминая не до конца подтаявший холодец. Казалось, ещё немного, и на лестнице девушка непременно упадёт. Но нет. Довольно-таки быстро преодолев расстояние до машины, ощущающееся сейчас просто громадным, она села за руль, завела двигатель и сорвалась с места, не тратя время на прогрев тачки. Честно говоря, очень хотелось разрыдаться, однако от Пчёлкиной требовалось ещё некоторое время остаться сильной, выдержать один телефонный разговор прежде, чем дать волю эмоциям. Её улыбка чувствовалась самой звонкой в мире пощёчиной. Рука, держащая за ножку бокал, подписывающая заявление на развод словно разрывала грудную клетку Вити, переламывала кости и, добравшись до внутренних органов, вытащила те, чтобы после разбросать в разные стороны. Создавалось полное впечатление, что в уши Пчёлкину кто-то влил воду, ибо ничего из последней фразы супруги ему услышать не удалось. Блять, Витю выпотрошила и растоптала собственная жена, будучи при этом абсолютно правой. Он знал, что заслужил это всё, да, но ещё Пчёлкин точно знал, что всей этой грязи она не заслужила ни на грамм. Столько раз Витя клялся ей в любви, верности, божился никогда не обижать, а теперь нарушил два из трёх данных обещаний. — Алло, Андрей Витальевич? — голос девушки практически не выдавал нервозность. — Здравствуйте! Юлия Пчёлкина беспокоит. Если помните такую, конечно. — О, Юлия Александровна, здравствуйте! Что-то стряслось? — скорее всего, по лицу адвоката расплылась масляная улыбка. Ему нравилось с ней работать. Клиентом Юля была беспроблемным, никогда не подгоняла сроки, обращалась крайне редко, при этом платила всегда щедро, накидывая сверху за качественное выполнение услуг. Ну, и если уж говорить начистоту, все её хлопоты — исключительно приятные сделки. То она квартиру в Париже оформляла на себя, то машину, то интересовалась по поводу зарубежных вкладов. Одним словом — благодать, а не клиентка. — Мне необходимо, чтобы вы представляли мои интересы в суде. Это возможно? — решив сразу отмести ненужные дополнительные вопросы, Пчёлкина быстро добавила. — Я не в Москве, поэтому сама присутствовать не смогу. — Да, конечно. — Судя по звукам на фоне, пальцы адвоката перелистывали ежедневник. — Что за дело? — Развод, — Юля хмыкнула, представляя, как побелел Андрей Витальевич, который прекрасно знал, за кого девушка вышла замуж. — Виктор Павлович договариваться мирно не собирается, насколько я поняла, поэтому придётся решать через суд. Поможете? — К-конечно, — слегла заикаясь, ошарашено протянул адвокат. — Мне нужна доверенность на представление ваших интересов, но раз вы не в Москве, можете прислать по факсу. Только заверенную. — Без проблем! — нахмурившись, она зажала трубку между плечом и ухом, запустила руку в валяющуюся на переднем пассажирском сумку и отрыла целую кипу визитных карточек. — У меня есть визитка с номером вашего факса, так что завтра пришлю. — Прекрасно, — что-то записывая, ответил Андрей Витальевич, наверное, уже понимая, что с этим разводом придётся попотеть. — И ещё кое-что! — Пчёлкина не сдержала победную улыбку, готовясь озвучить самую важную часть второго акта сегодняшнего спектакля. — На всех встречах с Виктором Павловичем называйте меня только девичьей фамилией и никак иначе. Исключительно Крыловой! — Как скажете, Юлия Александровна, — сказал адвокат, слегка неестественно растягивая гласные. В принципе, за деньги, которые она платила ему при каждой работе, он бы её хоть Девой Марией назвать стал. — Отлично, тогда завтра пришлю доверенность. Всего доброго! — радостно протараторила Пчёлкина и сбросила звонок. Глаза застилала резко возникшая пелена злости, прожигающая остатки живого в Юле. Ей искренне казалось, что если бы в эту минуту рядом появилась канистра бензина, то всё вокруг взлетело бы на воздух от огня, пылающего у девушки в районе солнечного сплетения. Узнав про его измену давно, в девяноста первом, Пчёлкина очень хотела отомстить, показать, кого именно он упустил. Теперь же её единственным желанием было сбежать. Так чувствуют себя онкобольные в терминальной стадии, отказываясь идти ко врачу. Они ведь и так знают, что скоро умрут, на кой чёрт лишний раз мучиться? Какая разница, как пройдут последние месяцы? Юле абсолютно не хотелось знать, почему у него появилась другая. Она больше не задавалась риторическим вопросом «за что?», мучившим когда-то по ночам. На всё ответил его взгляд. Испуганный. Виноватый. После — отстранённый. Господи, Пчёлкина до дрожи боялась, что он сорвётся за ней, поедет, заставит выслушать чушь, которую придумывал, должно быть, месяцами, возвращаясь домой к жене и боясь, что та заподозрит неладное. Однако он не поехал, не стал догонять, зная супругу достаточно, чтобы понять: никакого разговора не состоится. В нём попросту не было смысла. Да и едва ли Юля бы остановилась, пристройся он рядом на своём «Эскалейде». Нет, она мчалась вперёд, вцепившись за руль столь же остервенело, как тонущий хватается за спасательный круг, словно тот — его последняя надежда. Девушка летела по дороге в Домодедово около часа, пытаясь понять, что дальше. Каким образом устраивать свою жизнь, чем заниматься, куда направить энергию. Чёрт, ей было так паршиво… Прямо физически плохо, без шуток. Даже организм не выдержал всей грязи, в которой извалялась Пчёлкина, подтолкнув завтрак ближе к нёбному язычку. Съехав на обочину, Юля буквально в последнюю секунду успела выскочить из машины, сгибаясь пополам. Пальцы правой ладони упирались в пассажирскую дверь, пока несчастную, с практически прозрачным лицом девушку рвало. Сначала завтраком, потом пошла желчь. От противного вкуса, остающегося налётом на языке, рвало снова, однако облегчения не наступало. Слёзы крупными каплями катились из глаз по бледным щекам, подбородку, шее, а Пчёлкина всё продолжала сгибаться под удивлёнными взглядами водителей из проносившихся мимо авто. Лишь благодаря какой-то невероятной магии спустя минут десять Юля пришла в себя, хорошенько отдышалась и добралась до руля, сразу же вернувшись в поток машин, ехавших по направлению аэропорта. Навскидку чемодан весил около ста килограмм, ей-богу! Пчёлкиной пришлось трижды остановиться и передохнуть, собраться с силами, лишь после она сумела добраться до стойки «Аэрофлота». — Здравствуйте! — устало улыбнулась Юля. — Когда ближайший рейс в Париж? — Добрый день! Минуту. — Девушка в синей форме внимательно посмотрела что-то на мониторе компьютера и вернула взгляд к посетительнице. — Ближайший через сорок минут, но регистрация заканчивается через десять. — Один билет, пожалуйста, — выдохнув, Юля достала из сумки загранпаспорт с мультивизой, действующей ещё три года, и положила документ на стойку. — Остался только бизнес-класс. Оформлять? — получив в качестве ответа утвердительный кивок, милая сотрудница авиакомпании в считанные пару минут распечатала билет и вложила в паспорт, возвращая книжечку. — Стойка тринадцать. Удачного полёта! Уже сидя в самолёте и рассматривая в иллюминатор за убранным шасси, Юля позвонила Антону, попросив взять у Вити запасной ключ и забрать с парковки аэропорта её автомобиль. Разумеется, она прекрасно понимала, что делала сейчас — сбегала, однако быть сильной девушка просто устала. Пчёлкина хотела улететь в любимый город от любимого человека, который разрушил всё то, что она столь бережно выстраивала годами — веру в светлое будущее.