Навсегда твоя

Вся жизнь человека — это в долг. Неоплатный долг перед судьбой. Она, сложно ростовщик, даёт тебе займ на счастье и любовь, однако в какой-то момент однозначно придётся расплачиваться. Если бы я брал кредит, скажем, в банке, мне бы сообщили точную сумму к возврату да сроки, в которые необходимо внести платёж. Жаль, с жизнью всё иначе. Срок определяется случаем. Размер долга, кстати, тоже. И если ты занимал, скажем, абсолютное и безразмерное счастье, то вернуть придётся страдания, боль, чувство полного опустошения. Причём в двойном размере. Крайне невыгодная процентная ставка, нужно заметить, но что уж поделать? Такие правила. В этом договоре, подписанном при рождении вместе с хлопком акушерки по заднице, имеются и другие пункты. Например, поручителем становится твой самый близкий, любимый, родной человек. В моём случае — Юля. Наши обязательства перед ростовщиком неразрывно связаны. За общее счастье мы платим общей же болью, правда, обычно причиняет её лишь кто-то один. В данном случае — я. Как и всегда, в принципе. Понятия не имею, насколько ей сейчас плохо, но примерно могу себе представить, основываясь на собственных ощущениях и её истерике на пороге квартиры в Отрадном осенью девяносто первого. Боже, бедная Юля. Она ведь тогда не плакала, нет, скорее выла, срываясь на хрипы. Я тогда клялся, что больше никогда не изменю. Не сделаю больно. Не предам. А в итоге? Напиздел. Смысла оправдываться, разумеется, нет. Рассказывать о том, что отношения уже не те, что мы почти не общаемся, поэтому всё так закрутилось со Светой… Кому это интересно? Если только моим внутренним демонам, которые насыщаются слабыми попытками хотя бы слегка очистить моё имя, обелить. Знаете, в том случае, если ничего не выгорит с адвокатом, если этот уёбок, получающий от неё бабки, кстати, из моего кармана, не уговорит Крылову вернуться в Москву и поговорить лично, останется последняя попытка. Если же и она не сработает, то я буду вынужден признать, что тогда, в девяноста первом, Юля совершила главную ошибку — простила мудака, разрушившего ей жизнь. А заодно и себе. Бонусом, так сказать.