Навсегда твоя

Каждый, кому довелось испытать чувство разливающейся по телу любви, не даст соврать, что оно совершенно прекрасно. Та же, кто ещё не успел этого ощутить, жаждут скорее прочувствовать пресловутые «бабочки», истории о которых передают из уст в уста поколениями. Ведь эмоции, испытанные людьми, когда те касаются друг друга, смотрят в глаза или просто разговаривают, находясь в состоянии абсолютной любви, невозможно перебить практически ничем. Юля и Витя относились как раз к этой категории счастливцев, плавящихся лишь от лёгкого касания кожи к коже. Казалось, они вернулись лет на шесть назад, в ту пору, когда отношения только зарождались, но с тем отличием, что больше не стеснялись и не робели, а наслаждались каждой секундой, проведённой вместе. За последний месяц не было ни единого вечера, чтобы Витя, возвращаясь с работы домой, не заехал по пути куда-нибудь в цветочный. Нет, конечно, полностью «идеальным мужем» он не стал, пару раз задерживался в офисе, выпивая с Белым или Филом, однако обязательно звонил супруге и даже предлагал поговорить с другом, заранее разбивая любые подозрения в собственной неверности. А Юля… она только хохотала да вешала трубку, не зная, что муж называл её «святой женщиной», непременно поднимая бокал в честь любимой. Её в принципе теперь заботили другие, куда более масштабные вопросы, уж точно не имеющие ничего общего с изменами, оставшимися в прошлом. Решив попробовать что-нибудь новое в жизни, Пчёлкина окончательно ушла из тренерства и вот почти три недели сидела дома, придумывая, чем могла бы заняться. Правда, пока что никак идей, кроме как потратить деньги супруга, у неё не возникало. К слову о деньгах. Отказавшись от своей задумки развода, Юля около миллиона раз извинилась перед адвокатом за доставленные неудобства и заплатила вдвое больше, чем следовало, разумеется, с подачи Вити. Он был готов хоть десятикратную сумму выплатить Андрею Витальевичу по такому случаю. Да и сам адвокат, судя по хитрой ухмылке на встрече с Пчёлкиной, рассчитал на подобный исход. Обычно пары, которые настолько эмоционально вели переговоры, по итогу решали сохранить брак. В бушующий по улицам столицы сегодняшний декабрьский морозный воздух, казалось, кто-то окольными путями протащил весенний ветерок, всегда предзнаменующий новое начало — чувство влюблённости и порхающих за спиной крыльев. По крайне мере, в квартире Пчёлкиных однозначно царила весна! С солнечными зайчиками, украденными у темноты ночи поцелуями и заливистым смехом. — У тебя же в шесть самолёт, — нахмурившись, спросила Юля, наблюдая за тем, как супруг проверил паспорт и билет. — Или я всё перепутала? — Да мне ещё к родителям заскочить надо, они попросили лекарства привезти, а потом две встречи. — Витя краем глаза глянул на вышедшую из спальни абсолютно обнажённую жену и растянул губы в улыбке, делая вид, будто сейчас его куда сильнее интересовали начищенные ботинки. — Тебе, кстати, идёт. Ходи дома только так. — Будет сделано, мой господин! — расхохоталась девушка, чувствуя прилипшие пряди волос к слегка влажной после секса спине. — Ты чем заниматься будешь? — Его глаза светились ни то от падающего прямо в радужки света потолочной лампы, ни от от оргазма, который ещё продолжал блуждать по телу. — С Томой и Олей должны были ехать по магазинам, но там Ваньку в больницу надо свозить, поэтому Белова минусанулась. — Пчёлкина на мгновение закатила глаза и привалилась плечом к дверному косяку. — Ты как гопник разговариваешь, — ухмыльнулся Витя. — От тебя научилась, — указательный палец девушки почти коснулся груди супруга. — Всё, маленькая моя, я полетел. Послезавтра вернусь, — прошептал Пчёлкин буквально в губы жене, запечатывая прощание в поцелуе. — Люблю тебя, — в тон ему, с придыханием ответила Юля. Откровенно говоря, ей нечем было заниматься дома, а потому, побродив по квартире в безуспешном поиске какого-нибудь важного дела, девушка позвонила Томе и договорилась встретиться в торговом центре через час. Благо, один из самых приличных — «Цветной» — располагался всего в десяти минутах ходьбы от дома, где обитала чета Пчёлкиных. На удивление именно сегодня шестое чувство Юли молчало, словно осело в подвале за глухой дверью, однако даже если бы оно истошно орало, раздирая стенки горла в кровь, всё равно ничего не могло изменить события ближайших, пока ещё не наступивших часов.

***

Отодвинув в сторону очередную шмотку, Пчёлкина с Филатовой синхронно выдохнули. Казалось, они ходили по магазинам целую вечность. Появившиеся благодаря супругам деньги и возможности настолько избаловали их обеих, что шоппинг не приносил никакого удовольствия, как это случалось раньше, а лишь утомлял. Если пару лет девушки хотя бы ради приличия посматривали на цены, прикидывая, сколько им позволено потратить, то теперь стоимость вещей не заботила вовсе. Изменились и магазины, куда ходили девушки. Те, которые они посещали прежде, уже стали, что называется, не их уровня. Теперь жёны важных мужчин, решающих серьёзные вопросы по стрип-клубам, предпочитали сидеть в бутиках, попивая заботливо поданное шампанское. Юля даже наплевала на припаркованный у входа «Мерс», лихо допивая вторую порцию игристого, предложенного продавцами гостьям. Догадаться о текущем за пределами торгового центра времени удавалось исключительно по тому, как на смену заглядывающему в окна солнечному свету пришли густые клубистые сумерки. Размеренный шаг выходящих из магазина девушек, звуки цокающих шпилек по плитке вдоль ярких витрин прервал телефонный звонок на массивную трубку Тамары. — Алло! Что? — Она вдруг вскрикнула и тут же побелела, будто на том конце провода была сама смерть. — Д-да, я сейчас буду, — заикаясь, Тома кивала невидимому собеседнику. Врастая каблуками меж плиточных квадратиков, Юля цеплялась пальцами за пальто подруги и внимательно следила за каждой эмоцией, отражающейся на испуганном лице. — Юль, — бесцветным тоном позвала Филатова, уставившись куда-то в пустоту перед собой, — Валера в больнице. — Чего? — Пчёлкина инстинктивно нагнулась, решив, будто ей послышалось. — Саша позвонил, — глаза девушки постепенно заполнялись слезами, — сказал, что Валера в Склифе. — Поехали, Том, — осторожно, но при этом настойчиво Юля подхватила Тамару под локоть и повела к выходу, пытаясь не поддаваться ужасу. — Поехали, родная моя! Она вдавливала педаль газа, выжимая из своего «Мерседеса» скорость, которую тот физически был не способен развить. Будь Пчёлкина в другом состоянии и иной ситуации, непременно побоялась бы разбиться к чёртовой матери на пару с Филатовой, не справившись с рулём на очередном повороте, однако сейчас всё обстояло несколько иначе. Страх, гонящийся за ними, облизывал задний бампер шершавым языком, не успевал и отставал где-то меж мигающих светофоров. Словно фурия, захлёбываясь слезами, Тамара влекла в стеклянные двери приёмного отделения. По пути сюда в машине её отпустил первый шок, но на смену ему пришёл настоящий ужас за мужа. Тома моментально очутилась в руках Саши, подхватившего несущуюся неизвестно куда девушку. Просто поразительно, до чего ловко ему удалось опустить её на лавку поблизости и вместе с тем уверенным, чётким голосом вбивать в голову слова о лучшем хирурге, работающим с Валерой. Правда, Тамара этого почти не слышала, срываясь на очередной приступ истерики. Следом за подругой, не в пример выверенным шагом вошла Юля, едва ли не врезавшись в Космоса, идущего ей навстречу так, будто у них была забита стрелка, куда девушка безбожно опоздала. Быстро просканировав присутствующих въедливым взглядом, Пчёлкина подняла: её мужа здесь не было. — Где Витя? — без каких-либо приветствий рявкнула она. На любезности времени не нашлось. — Это ты скажи, где он, — со злостью процедил Кос, осматривая девушку так, будто им довелось встретиться сейчас впервые в жизни. — Чего? — нервная ухмылка подтянула уголок губы Юли. — Он ещё днём из дома уехал. — Хочешь сказать, он тебе не позвонил? — Космос крепко схватил девушку за запястье и рывком подтянул к себе ближе, как если бы рассчитывал сократить расстояние до минимального, где помещалась только правда. — Руки свои от меня убрал! — Попытка вырваться оказалась смехотворно тщетной. — Объебался опять? — О, Пчёлкина знала, что играла с огнём, однако она и сама не была пушистой, покладистой кошечкой. — Чё ты, блять, там сказала? — усилив хват, Кос норовил раскрошить кости Юли в труху, до того сильно сжимал пальцы на её запястье. — Космос, остынь! Она не знает нихрена! — крикнул Саша. Пчёлкина тут же отлетела в сторону, чудом удержавшись на своих двоих, от того, с какой силой Холмогоров выкинул её руку из своей ладони, при этом глядя на девушку даже с каким-то отвращением, что ли. Впрочем, она и сама не осталась в долгу, прожигая некогда друга взглядом, буквально искрящимся ненавистью и злостью. Пока Саша старался успокоить Тому, которая невероятными усилиями с каждой секундой, изредка задыхаясь, всё крепче брала себя в руки, Юля вглядывалась в лица людей вокруг, пытаясь понять, что произошло и где, в конце концов, её муж. Словно нарочно, все стоящие рядом отводили глаза, стоило им столкнуться взглядами с Пчёлкиной. Не дав рингтону мобильного пройти полный музыкальный цикл, Холмогоров ответил на звонок и впроброс, явно не думая, сказал абоненту на том конце, мол, с ним самим и Белым всё нормально, только Филу худо. От услышанного Юлю затрясло так, будто по венам пустили разряд тока. Сколько же это приёмное отделение повидало женских и мужских истерик? А сколько увидит ещё? Пчёлкина не знала, однако сейчас она самолично пополняла жуткую коллекцию. Заботливая медсестра, видимо, пришедшая по просьбе Саши, легко подхватила обеих девушек под руки и плавно, стараясь избегать резких движений, повела в один из кабинетов, попутно ласково обещая дать успокоительное, от которого непременно станет полегче. Юля еле перебирала ногами, то и дело оборачиваясь в коридор, надеясь, что просто не рассмотрела супруга среди других толпившихся мужиков, проглядела, но его образ упрямо не хотел появиться перед глазами. На Тамару успокоительное подействовало столь быстро, словно организм только этого и ждал. Она расслабилась, откинувшись головой на стену, смогла даже трезво сообразить, куда их привели — в ординаторскую. Пожалуй, единственное, что выдавало нервное напряжение девушки — заломанные пальцы да испуганный взгляд на больничную дверь. Юля же, казалось, не пила ничего из рук медсестры. Тело продолжало трясти, слёзы текли по щекам, не останавливаясь, оставляя после себя кривые влажные дорожки, хотя сама девушка этого не ощущала. Создавалось такое чувство, будто тело и мозг перестали контактировать между собой, решив, что с них достаточно. Должно быть, посоветовавшись с кем-то, молодая девушка в белом халате осторожно взяла Пчёлкину под руку и нежно сказала, что сейчас им нужно пройти в соседний кабинет, где уже подготовили капельницу. Слова доходили до Юли слишком долго, она осознавала их смысл лишь через несколько секунд. Отрешённо глядя на медсестру, девушка медленно поднялась из кресла и тихими, почти незаметными шагами шла за этой спасительницей в белом одеянии, крепко держащей ладонь Пчёлкиной в своей. Плавно, словно боясь, Юля перешагнула порог кабинета и посмотрела вперёд по коридору, туда, откуда парой часов раньше её уводили. Мираж, который она так мечтала увидеть, вдруг стал явью — метрах в пяти от неё, глядя вниз, шагал Витя, а следом за ним шли трое парней. Мужчины синхронно, как если бы договорились заранее, повернули головы на посторонний звук. Даже если бы она очень захотела, то не добежала бы. В свою очередь, он, понимал, что его пристрелят, стоит только сделать шаг. Не та это ситуация, в которой кто-то будет думать о необходимости попрощаться с любимым человеком. Просто не располагала к сантиментам. Таковы законы жизни. Витя посмотрел на неё, склонил голову вбок и улыбнулся. Столько всего сосредоточилось в этом жесте: и любовь, и нежность, и извинения. Однако сильнее других сквозило прощание. Если бы Юле предложили до конца жизни видеть лишь одну картинку, она бы выбрала любую, только не этот его взгляд. Девушка понимала, чувствовала, что на крик сил не осталось, а потому улыбнулась, сложила пальцы в понятный исключительно им двоим жест, помахала «крылышками» и показала сердечно ладонями. Им не требовались слова, чтобы знать, что эта любовь, живущая в каждой клеточке организма, останется с ними обоими до самого конца. Ничего не говоря, Витя отвернулся и вошёл в кабинет к своим друзьям. Братьям, которые ровно в эту минуту ставили его под стволы. Наблюдавшая же немую сцену медсестра завела Юлю в небольшую процедурную, уложила на кушетку и попросила «поработать» кулаком, вставляя катетер в вену. Абсолютно равнодушно пялясь в потолок, Пчёлкина мечтала провалиться в глубокий сон, отказывающийся приходить. Сквозь тонкие стены кабинета она то и дело слышала какие-то непрекращающиеся шаги, возню где-то дальше по коридору. Ей даже в один момент показалось, что среди криков прорезался голос Оли. Ерунда, скорее всего. Откуда бы подруге здесь взяться? Она мечтала, чтобы всё это закончилось. Чтобы веки просто сомкнулись, позволяя Юле ничего не чувствовать. Но у судьбы на неё имелись совершенно другие планы. По звукам больничной аппаратуры девушка догадывалась: в соседнем кабинете, видимо, находился Валера. Пчёлкина продолжала гипнотизировать потолок, надеясь хотя бы этим пригласить покой и сон, когда за дверью раздался звук медицинской каталки и шаги, а после крик Белова: — Космос, ствол убери… Дальше она не слышала ничего, понимая, что сейчас станет вдовой. Вот буквально через секунду. С каким-то неистовым остервенением Юля вынула иголку из-под тонкой кожи и через силу натурально заставила себя подняться. В ватные ноги словно пустили порцию адреналина. Девушка вылетела из кабинета и первое, на что наткнулись её глаза — на каталке лежащий в расстёгнутой рубашке и с мертвецки белым, испуганным лицом Витя. Второе, что ей удалось увидеть — Космос. Стоя на коленях, он вкладывал в ладонь друга пистолет, бил себя по лбу холодным металлом и кричал: — Стреляй! Ну, стреляй в меня! Я сука, я! Ничего не понимающий Витя оглядывался на Сашу, наверное, рассчитывая в лице того прочесть объяснения происходящему. Словно в замедленной съёмке Юля смотрела на Белого, забирающего у Космоса пистолет и отдающего оружие стоящему позади Максу. Слышала его тихие извинения перед другом. Она смотрела на то, чего стоила эта дружба, что в действительности из себя представляло их братство. Казалось, мужчины даже не замечали её присутствия до тех пор, пока Пчёлкина не заорала, норовя порвать связки. — Ненавижу! — взревела она. — Как же я вас всех ненавижу! Твари! На звуки этого вопля из кабинета, где сидела Тома, выскочила Оля и схватила подругу за руку, пытаясь утащить, однако Юля лишь отмахивалась, вырывалась, продолжая выплёскивать всё то, что накопилось внутри за эти несколько часов. — Клятву вашу дебильную ненавижу! Всю эту грязь, которую с вас не смыть, ненавижу! — она закашливалась, в рот попадали текущие по лицу слёзы, но Пчёлкина не останавливалась. — Ублюдки! Наконец, Оле удалось схватить Юлю за предплечья и не без усилий затащить в кабинет. Попутно подруга натурально приказывала Максу срочно позвать врача, а трое друзей смотрели на девушек, ставших частью их жизней и вынужденных поневоле вместе с ними принимать на себя все её отвратительные повороты. Нервные клетки, казалось, уже закончились, однако ещё по инерции организм продолжал биться в истерике. Пчёлкина то кидалась на дверь, стараясь оттащить от неё Белову, то швыряла в стену бутылку с раствором, который до этого заливали в девушку через капельницу. Единственное, чему удалось остановить Юлю — резкая, острая боль внизу живота. Настолько сильная, что аж в глазах потемнело. Согнувшись пополам на подкосившихся ногах, Пчёлкина упала на пол, не успев обрадоваться наступившему расслаблению, которое она так давно ждала.

***

Витя лежал на каталке в одну руку принимая от друзей бутерброд с щедро намазанной на хлеб икрой, а в другую — стаканом спиртом. Чокаясь, они пили за Фила. За его жизнь, за прощение, которого никто не заслуживал. На показанном Белым видео Пчёлкин во всю красоту, что называется, увидел виновника сегодняшней трагедии. Вот уж кого, но его никто прощать не собирался. Появлялось ощущение, словно вместе со спиртом по их организмам разносилась та самая дружба, которая могла преодолеть всё. Ровно та же, что и в далёком восемьдесят девятом. Правда, от неё мало чего осталось, если говорить откровенно. Лишь фасад. Все трое были уже изрядно пьяны, убеждали друг друга в том, что они бригада, сплотившаяся ещё в первом классе, когда массивная деревянная дверь кабинета главного врача приоткрылась. В появившуюся щель осторожно заглянула всё та же миловидная медсестра, застав мужчин, на самом деле, врасплох. Несколько часов назад они приказали никого сюда не пускать. — Извините, там девушка… — начала она. Бригадиры прекрасно понимали: Юля была абсолютно права в каждом своём слове. Во-первых, Космос чувствовал себя виноватым не только в подозрениях по поводу Вити и даже не в том, что убедил Сашу в собственных догадках, но и за разговор с самой Юлей в приёмном отделении. Во-вторых, Белов искренне корил себя за дурость, из-за которой мог оставить Пчёлкину вдовой. Однако хуже всех было Вите. Он и представить себе не мог, сколько кошмара испытала жена этим вечером. — … она без сознания, её отвезли в реанимацию. Не приходит в себя.