Ничего святого

      Астри влетел в их комнату с шумом, нарушив вечернюю тишину. В руках он сжимал большой пакет из дорогого бутика. Рени только-только вернулся с вечерней молитвы. На его лице была легкая тень от разговора с Фифи — та все же умудрилась его подкараулить и прошептать что-то о «невысказанных чувствах», оставив его в легком смущении и растерянности. Он даже рот открыл, чтобы поделиться этим с Астри, но тот, не дав ему и слова вымолвить, сунул ему в руки пакет.       — Примерь, Малыш Рени, — улыбнулся Астри, и его улыбка была игривой, но в глазах светилась неподдельная, почти нервная надежда.       Рени заморгал, смотря то на пакет, то на него.       — Что там? Это… мне?       — Тебе-тебе, — Астри махнул рукой, подлетая к кровати и развалившись на ней с видом довольного кота. Он закинул ногу на ногу, и его розовые крылья нетерпеливо дернулись. — Примерь сейчас же! Быстро!       Охваченный любопытством и заразительным энтузиазмом Астри, Рени улетел в соседнюю комнату. Астри лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к шелесту ткани за дверью. Он внезапно почувствовал, как по его ладоням пробежали мурашки. Это была авантюра, даже для него.       Через несколько минут дверь открылась. На пороге стоял Рени. На нем была короткая, воздушная юбка из белого шифона и нежного молочного кружева, которая едва доходила ему до середины бедра. А сверху — облегающая розовая кофточка из тончайшего кашемира, цвета леденца, который так любил Астри. Рени стоял, неловко теребя край полупрозрачной юбки. Его крылья были робко прижаты к спине, а лицо заливал густой румянец.       — Астри… что это? — его голос прозвучал тихо и сбито. Он чувствовал себя одновременно нелепо, уязвимо и… странно свободно. Ткань была невероятно мягкой на его коже.       Астри медленно поднялся с кровати. Он подошел к нему, его взгляд скользил по новой одежде, и в его глазах не было ни насмешки, ни похабности. Был чистый, безудержный восторг.       — Это ты, — просто сказал Астри, останавливаясь в сантиметре от него. — Ты… в моем цвете. — Он протянул руку и провел пальцами по рукаву кофточки, ощущая мягкость кашемира и тепло кожи Рени под ним. — Боги, Рени… ты выглядишь… потрясающе.       Это был не костюм для разврата. Это был подарок. Жест, в котором смешались эстетика Астри, его любовь к розовому и желание видеть рядом с собой не только святого Архангела, но и того, кто может быть легким, нежным и… его. Полностью его. И глядя в сияющие глаза Астри, Рени вдруг понял, что его собственное смущение тает, сменяясь новым, щекочущим чувством. Возможно, в этих розовых тонах и короткой юбке было не меньше святости, чем в его белых мантиях. Просто другая. Их общая.

День свадьбы

      Наступил день свадьбы. Воздух в самом сердце эльфийских лесов был напоен ароматом миллионов цветов, а солнечный свет, пробиваясь сквозь листву вековых деревьев, казался благословением. Вся эльфийская знать и простой народ собрались на зеленом лугу, превращенном в роскошную цветущую арену. Друзья, заняв почетные места в первом ряду, были едва узнаваемы в своих парадных нарядах.       — Как-то волнительно, — неожиданно тихо признался Кару, поправляя непривычно строгий воротник своей рубашки. — Как будто я замуж выхожу.       — Или женишься? — с невозмутимой серьезностью поинтересовался Рей, сидевший рядом. — Как правильно сказать в данной гендерной конфигурации?       — Правильно сказать: «Пошел нахер, болван», — не оборачиваясь, усмехнулся Кару, но беззлобно.       Рядом Валери ерзала на стуле, не в силах усидеть на месте от переполнявших ее эмоций. Ее платье, самое элегантное из всех, что у нее когда-либо были, трещало по швам.       — Ой, смотрите, смотрите! — она дергала Даниэля за рукав.       — Сиди ровно! — рявкнул он, и два его металлических щупальца мягко, но неумолимо прижали ее к спинке стула, словно ремни безопасности. — Мы на важном мероприятии, а не на драке в таверне.       И вот зазвучала нежная музыка. Все замерли. Из-за деревьев появилась Хейзи. Она шла в ослепительно белом платье, сотканном из живых орхидей, ландышей и плюща. Ее каштановые волосы были увенчаны венком из тех же цветов, а в руках она сжимала скромный, но изящный букет. Она была воплощением лесной нежности и грации. Лило, стоявший у цветочной арки, застыл, увидев ее. Его обычная хулиганская ухмылка исчезла, сменившись выражением чистого, почти благоговейного обожания. Он нервно провел рукой по своим тщательно уложенным волосам, и все видели, как дрожат его пальцы.       Они встретились у алтаря и взяли друг друга за руки, не в силах оторвать взгляд. Старейшина-эльф начал свою речь — древнюю, полную мудрости, о любви, верности и долге, которые отныне будут связывать их до конца дней.       — Клянусь, — проговорила Хейзи, и ее голос был чистым и твердым, а глаза сияли, глядя в широко распахнутые, серьезные глаза Лило.       — Клянусь, — выдохнул он, сжимая ее ладони, и в этом одном слове была вся его жизнь, все его обещание быть лучше, ради нее.       — Объявляю вас законными супругами и соправителями Природного Королевства! — провозгласил старейшина.       Они обменялись кольцами — простыми серебряными обручальными кольцами, на внутренней стороне которых были выгравированы их имена. И затем, под одобрительный вздох толпы, слились в своем первом поцелуе как муж и жена.       Эльфы в едином порыве поднялись с мест, и аркаду взорвалась овациями, смехом, радостными криками и лепестками цветов, которые посыпались с неба. Кай, сидевший рядом, неловко вытер тыльной стороной ладони предательскую слезу, скатившуюся по щеке.       — Ты че, ревешь, что ли? — тихо поиздевался Кару, но сам смотрел на пару с необычной для него мягкостью.       — Н-нет! — фыркнул Кай, пытаясь сохранить лицо. — Просто… как-то трогательно. Мой лучший друг… женился. Вы только посмотрите на них. Это же… настоящее счастье.       И в этот момент, глядя на сияющие лица Хейзи и Лило, все они — циник Кару, аналитик Рей, бунтарка Валери и даже суровый Даниэль — чувствовали одно и то же. Что ради таких моментов стоит жить, бороться и верить в лучшее.       Как только церемония завершилась, друзья бросились к молодым, чтобы обнять их и поздравить. Кай первым добрался до Лило и схватил его в объятия, сжимая так, что у того хрустнули кости.       — Ты че, плачешь, что ли? — сквозь собственные слезы радости рассмеялся Лило, хлопая лучшего друга по спине.       — Да, плачу! — не скрываясь, выдохнул Кай. — Но от счастья же! Ты, болван, женился!       К ним подошел Даниэль, сохраняя свое обычное невозмутимое выражение лица.       — Поздравляю, шнурок, — буркнул он, слегка кивнув. — Обещаю с этого момента тебя больше не грабить. Поэтому в подарок дарим тебе 500 золотых. — Он протянул кошель. — Это те самые, которые Валери когда-то спизданула у тебя и Хейзи.       Лило от неожиданности ахнул, его глаза стали круглыми.       — О, нифига! — он с благоговением взял кошель. — Спасибо, старина!       — А, да, — Даниэль словно что-то вспомнил и достал ещё один, поменьше. — Держи еще 200. На турнире, когда виделись в последний раз, тоже немного свистнули. Просто, чтоб без обмана.       — Во гады, а! — Лило покачал головой, но ухмыльнулся. — Ладно, так и быть, прощаю. Считай, долг выплачен.       Тем временем Айко и Валери осыпали комплиментами Хейзи.       — Ты просто неземная! — восхищенно говорила Айко, поправляя прядь волос на плече подруги. — Это платье — инженерное чудо!       — Да ты сама красота! — вторила ей Валери, прыгая на месте. — Прямо как принцесса из сказки! Только настоящая!       — Ой, что вы, что вы! — краснея, отмахивалась Хейзи, но ее глаза сияли от счастья.       К ним подошли родители Хейзи. Ее мать с отцом, сияющие от гордости, крепко обняли дочь.       — Мы так безмерно рады за тебя, родная! — проговорил отец, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.       — Желаем вам самой большой и верной любви! — добавила мать. — И… детишек побольше! Чтобы в замке снова звучал детский смех!       Услышав это, Валери рефлекторно высунула язык и скорчила гримасу, всем видом показывая, что это самая скучная часть пожеланий. Но Хейзи на долю секунды замерла, и ее счастливая улыбка дрогнула, напоминая о тяжелом разговоре с Лило. Однако она тут же взяла себя в руки, снова озарив всех своей сияющей улыбкой.       — Спасибо! — сказала она, обнимая родителей. — Спасибо большое за все!       И в этом веселом, шумном хаосе поздравлений, среди слез, смеха и даже легкой тени прошлых болей, они все чувствовали, что находятся именно там, где должны быть.       Пир был в самом разгаре. Длинные столы ломились от яств, воздух гудел от смеха, музыки и радостных возгласов. Валери, как настоящая дикарка, набрала на тарелку всего понемногу и пробовала все сразу, зажмуриваясь от восторга. Даниэль с невозмутимым видом своего личного охранника отбирал у нее слишком сладкие десерты, ворча:       — Снова потом будешь ныть, что зубы болят. Хватит с тебя мяса и овощей.       В разгар веселья Кару, отхлебнув вина, повернулся к молодым. Его лицо, обычно выражающее лишь сарказм или скуку, было задумчивым.       — Ребят, — начал он, обращаясь к Хейзи и Лило. Все за соседними столами продолжали шуметь, но небольшая компания друзей услышала его тихий голос. — Извиняюсь за вопрос, но… — он странно запнулся, что для него было редкостью. Он всегда говорил прямо и без стеснений, но сейчас слова давались ему с трудом. — Эльфы живут дольше всех. И…       Он не договорил, но молодожены, обменявшись взглядом, поняли этот почти прямой, невысказанный до конца вопрос. О будущем. О неизбежном. Кай с легким укором ткнул Кару в плечо.       — Кару, не надо, — прошептал он.       Но Лило лишь спокойно отмахнулся. Он посмотрел на Кару, а потом на Хейзи, взял ее руку в свою и улыбнулся. Улыбка была немного грустной, но удивительно твердой.       — Ну, умру я раньше, — просто сказал он, без тени страха или сожаления. — Это факт. Я его принял. Главное, что сейчас мы еще молоды, живы и… вместе. А будущее… — он пожал плечами, — …не так важно, как наше «сейчас». Верно же я говорю?       Хейзи сжала его пальцы в ответ, и в ее глазах стояли слезы, но не от горя, а от безграничной любви и благодарности за эту мудрость, которую ее вечно юный муж проявил в такой момент. Кару смотрел на них, и на его лице не было привычной насмешки. Было лишь понимание и, возможно, тень уважения.       — Мне просто стало интересно, — тихо повторил он и отпил из своего бокала, отводя взгляд.       В этой короткой, тихой беседе посреди всеобщего веселья не было мрачного предзнаменования. Было лишь горькое, но принятое знание о ценности каждого момента. И все, кто это слышал, понимали — Лило и Хейзи выбрали быть счастливыми здесь и сейчас, несмотря ни на что. И в этом была своя, особенная сила. Праздник был в самом разгаре. Валери, словно гиперактивный ребенок, носилась между столами, с восторгом разглядывая эльфов. Она то и дело пыталась дотронуться до их заостренных ушей, вызывая у одних снисходительные улыбки, а у других — легкое недоумение.       — Можно потрогать? Они настоящие? — доносился ее звонкий голос.       Даниэль следовал за ней по пятам, как усталый смотритель дикого зверька.       — Извините, она… немного недоразвита, — бормотал он, хватая ее за капюшон, когда та уже почти дотягивалась до уха какого-то важного эльфийского лорда.       — Клинически подтверждено, — с деланной серьезностью добавлял Эндрю, поправляя очки. — Хронический аутизм.       — Ах вы, гады! — взвизгивала Валери и тут же отвешивала каждому из них подзатыльник, от которого Даниэль лишь хмурился, а Эндрю потирал лоб с вздохом.       В это время в более спокойном углу Кай, Кару и Рей стояли вокруг Лило, который с азартом распаковывал груду подарков.       — Так, это че за хрень? — Лило поднял над головой изящную, хрустальную погремушку, украшенную рунами. Он потряс ее, и она издала нежный перезвон.       — Это для детей, Лило, — терпеливо пояснил Кай, отхлебывая вино. — Забей. Открывай дальше.       — А где деньги-то? — недоуменно осматривал горы шкатулок, свитков и предметов искусства Лило. — Где мешки с золотом?       — А эльфы денег не дарят, — с невозмутимым видом встрял Кару.       Лило замер.       — В смысле?!       — Плохая у них примета, — продолжил Кару, наслаждаясь моментом. — Считают, кому монеты подаришь, у того вечная… нужда за плечами ходить будет. Проклятие такое.       Лило побледнел.       — Правда?       — Не слушай его! — рявкнул Кай, толкая Кару в плечо. — Он тебя просто разводит, как последнего лоха! Эльфы дарят благосостояние иначе. Эти подарки… — он обвел рукой гору даров, — …стоят целое состояние.       Тем временем Хейзи и Айко уединились на резной скамье под древним деревом.       — Ты счастлива? — тихо спросила Айко, наблюдая, как ее подруга с нежностью смотрит на Лило, возящегося с подарками.       Хейзи повернулась к ней, и на лице расцвела такая теплая, светлая улыбка, что казалось, даже цветы вокруг распустились ярче.       — Безумно, — прошептала она. — Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь. После всего, что было… экзамены, переживания за Кая, все это… а теперь вот это. Как в самой лучшей сказке.       — Сказка заслуженная, — твердо сказала Айко и обняла подругу за плечи. Они сидели так, две подруги — Королева и гениальный инженер, — глядя на своих любимых и на шумный, счастливый праздник, чувствуя, что после всех бурь наступил момент долгожданного, абсолютного покоя.       Кару, допивая свой бокал, смотрел на Лило с притворным любопытством, но в глазах у него плясали знакомые ехидные искорки.       — Кстати, а брачная ночь у вас будет? — спросил он с ухмылкой на лице.       — Будет, конечно, — фыркнул Лило, не отрываясь от распаковки очередного подарка — на этот раз это был изящный кинжал в серебряных ножнах. — У нас и до свадьбы все было. Много раз, так-то.       — Слышь, «много раз», — усмехнулся Кай, переглядываясь с Реем. Оба помнили долгие, полные драмы рассказы. — Ты главное в этот раз не опозорься. Чтобы не как в прошлый раз, после того турнира.       Парни захихикали, вспоминая «неудавшиеся случаи» Лило, о которых они знали со слов девушек. То он, переволновавшись, заканчивал за две минуты, оставляя Хейзи в недоумении. То у него «ничего не стояло» от усталости после победы на арене.       — Ээ, че это мне позориться? — возмутился Лило, краснея. — Я взрослый, опытный парень!       — А у взрослого парня… — начал Рей своим ровным, аналитическим тоном, но замолчал, поняв, что шутка зайдет слишком далеко и будет болезненной.       — Ой, говорите, че хотите! — Лило махнул рукой, пытаясь сохранить браваду. — Но я вам клянусь, в эту ночь я сделаю так, что Хейзи с постели не встанет! Поверьте мне!       — Хорошо, — невозмутимо парировал Рей. — Тогда потом спросим у Айко. У нее будут точные данные.       Лило замер с кинжалом в руках. Его лицо выразило полное недоумение.       — А че у Айко? При чем тут она?       — А ты что, не в курсе? — Рей поднял бровь. — Они же каждую неделю девчонками собирались. На свои «девичники». И… нас обсуждали. Детально.       Лило побледнел.       — Как… как по-твоему я узнал, что Кай забрал девственность у Киры? — продолжил Рей, наслаждаясь нарастающим ужасом на лице друга. — Или что Хейзи как-то пожаловалась Айко, что у тебя, цитата, «маленький, но милый член»? Айко мне все пересказала. Для статистики.       Лило стоял с открытым ртом, его взгляд метнулся к Каю, который смотрел на него с сожалением и одновременным желанием расхохотаться.       — Ч-чего?! — просипел он. — Они… они все это друг другу рассказывали?!       — Ой, — фыркнул Кай, — а мы будто не знали, что у тебя в штанах. Все детали.       Это последнее заявление добило Лило. Он ахнул и схватился за голову, пока Кару, наблюдавший за всей сценой, закатился счастливым, беззвучным смехом, держась за стену.       — Во блин! — простонал Лило, и его бравада окончательно испарилась, сменившись осознанием того, что никаких интимных тайн в их компании, похоже, не существовало в принципе.       Пока Лило переживал экзистенциальный кризис из-за того, что все его «мужские тайны» были тщательно проанализированы и обсуждены на девичниках, к группе подошли Даниэль и Эндрю. Даниэль волочил за капюшон мирно бубнящую Валери, которая наконец-то устала бегать.       — Что тут у вас? — спросил Даниэль, окидывая компанию оценивающим взглядом.       — Им только что в красках объяснили, — с невозмутимым видом сообщил Рей, — что понятие «личная жизнь» в нашем кругу является статистической погрешностью.       Эндрю вздохнул, снимая очки и протирая их платком.       — О, Боги, опять про «размеры и продолжительность»? — устало спросил он. — Мы это в Нижнем Городе проходили. Сразу после лекций о вреде венерических болезней. Очень познавательно, кстати. Рекомендую.       — Тут не про болезни! — взорвался Лило. — Тут про то, что они все про нас знают! Все! — Он трагическим жестом ткнул пальцем в сторону, где сидели девушки.       Даниэль хмыкнул.       — Ну, я, честно говоря, не в восторге, что Валери там травит байки про мои щупальца, — он бросил на девушку испепеляющий взгляд. Та лишь невинно захлопала ресницами. — Но, если честно, шнур, — он снова повернулся к Лило, — если у тебя там и правда «маленький, но милый», то это еще не конец света. Главное — техника. И щупальца, если повезет.       — ДЭННИ! — взвизгнула Валери, на этот раз покраснев уже она.       — Что? — буркнул он. — Я практические советы даю. Бесплатно.       — Я… я… — Лило был на грани истерики. — Да у меня все в порядке! Я просто… в стрессе!       — Стресс — главный враг потенции, — тут же, как по учебнику, процитировал Эндрю. — Могу порекомендовать успокоительный отвар. Безопасный, не вызывает сонливости. Правда, на вкус как жижа из придорожной канавы.       Кару, который к этому моменту уже почти плакал от смеха, вытер слезы и, наконец, выпрямился.       — Знаешь что, водяной? — сказал он, хлопая Лило по плечу. — Забей. У тебя сегодня брачная ночь. Иди и докажи всем, и в первую очередь своей жене, что ты — бог в постели. Или хотя бы очень старательный смертный. А мы… — он обвел взглядом всю компанию, — …послушаем потом от Айко разбор твоего выступления.       Это последнее заявление заставило Лило издавать странный, похожий на писк, звук. Он схватил со стола ближайший кубок и залпом осушил его.       — Знаешь что? — сказал он хриплым голосом, ставя кубок на стол. — Я пойду. Прямо сейчас. Пока у меня еще осталась хоть капля уверенности в себе. Или пока вы не разобрали ее по косточкам.       И он, пошатываясь, направился в сторону, где сияла его новоиспеченная жена, оставив друзей сдерживать новый приступ хохота. Даже Рей позволил себе редкую, широкую улыбку. Ребята провожали взглядами удаляющегося Лило, чья спина выражала всю гамму чувств — от решимости до глубочайшей тревоги. И тут Кару, словно его мозг с задержкой обработал информацию, хлопнул себя по лбу.       — Ой, забыл у него спросить! — воскликнул он с притворным сожалением. — Им вообще удобно трахаться? У них же разница… ну, во всем. Хейзи выше его на полголовы. Может, она его просто… доминирует? Берет сверху, как орлица кролика?       Этот вопрос, заданный с неподражаемой серьезностью, добил оставшихся. Кай, Рей и даже обычно невозмутимый Даниэль снова зашлись в хохоте, держась за животы. Кару, довольный эффектом, медленно перевел свой изучающий взгляд на Даниэля и Валери. Разница в их комплекции была не менее впечатляющей — высокий, мускулистый Даниэль и маленькая, вертлявая Валери. Даниэль, поймав его взгляд, хрипло смеясь, понял невысказанный вопрос без слов.       — А я… — начал он, и в его голосе зазвучала привычная практичность, — …просто беру и…       — Э-Э-Э! Закрой свой, рот! — взвизгнула Валери, в ярости заткнув ему рот ладонью. Ее лицо пылало таким румянцем, что могло бы осветить всю поляну. — Никаких подробностей!       Но было поздно. Эндрю, который все это время старался сохранять вид врача-профессионала, стоящего выше подобных вульгарных тем, не выдержал. Он схватился за сердце, сделал несколько преувеличенных глотков воздуха и закатил глаза с выражением глубочайшего отвращения.       — Фу-фу-ФУ! — завопил он, отшатываясь от них, как от прокажённых. — Что за мерзость! Какая некультурность! Дэнни, как ты можешь?! При мне! При мне, враче, обсуждать такие… такие физиологические подробности! Фу! Гадость! Прекратите этот похабный разговор!       Он отчаянно махал руками, словно отгоняя дурной запах, а его лицо выражало такую чистую, неподдельную брезгливость, что это вызвало новый виток хохота. Даже Валери, красная как рак, фыркнула, а Даниэль лишь пожал плечами, словно говоря: «Ну, я же ничего особенного не сказал». В этот момент стало ясно, что какие бы битвы и войны их ни ждали в будущем, их дружба, построенная на стебе, абсурде и полном отсутствии личных границ, была нерушимой.

***

      Шум праздника остался за тяжелой резной дверью спальни. В воздухе витал тонкий аромат цветов, усыпавших комнату, и приглушенный свет волшебных огней мягко освещал покои. Лило сидел на краю огромной кровати, застеленной шелковым бельем. Веселая маска окончательно сползла с его лица, сменившись задумчивостью, а в глазах плавала тень от сегодняшнего «мужского» разговора. Хейзи, стоя у туалетного столика, сняла свое великолепное свадебное платье и осталась в одной легкой шелковой ночнушке. Она сняла диадему, и ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Заметив молчание мужа, она подошла к кровати.       — Что такое, рыбка моя? — ее голос был ласковым, как летний ветерок. Она села к нему на колени, обвив руками его шею. — Устал?       Ее лизость, тепло и любовь, исходящая от нее, растопили лед в его душе. Он обнял ее за талию, прижимая к себе.       — Нее, что ты, — он выдохнул, и напряжение стало уходить. — Нет, конечно.       Он посмотрел в ее бездонные зеленые глаза, в которых не было ни насмешки, ни ожидания, лишь бесконечная нежность и любовь. И все дурацкие шутки друзей, все его мнимые страхи показались такими ничтожными. Лило наклонился и поцеловал ее. Это был не страстный, жадный поцелуй, а медленный, глубокий, полный обещания и преданности. Его руки скользнули по ее спине, ощущая под тонким шелком теплую, гладкую кожу. Он чувствовал, как бьется ее сердце в унисон с его собственным. В этот момент были только они двое — Лило и Хейзи, муж и жена, нашедшие друг в друге свой дом и свое счастье. И все остальное было не важно.       Его поцелуй был полон трепетной нежности, но в пальцах, вцепленных в шелк ее ночнушки, чувствовалась дрожь — не страсти, а нервного напряжения. Хейзи почувствовала это. Она мягко оторвалась от его губ, положила ладони ему на щеки и заглянула в глаза.       — Лило, — прошептала она. — рыбка моя. Мы никуда не торопимся.       Он закрыл глаза, прижавшись лбом к ее лбу. Его дыхание сбилось.       — Я просто… хочу, чтобы все было идеально. Для тебя.       — Все и так идеально, — она провела большими пальцами по его скулам, успокаивающим жестом. — Потому что это ты. Только ты.       Эти простые слова сделали для него больше, чем любые уверения. Он снова поцеловал ее, на этот раз с большей уверенностью. Его руки нашли пояс ее ночнушки и медленно, давая ей время остановить, развязали его. Шелк с шелестом соскользнул с ее плеч, и он замер, глядя на нее, на свою жену, в мягком свете комнаты. В его взгляде был не только голод, но и благоговение.       — Ты так прекрасна, — выдохнул он, и голос его сорвался.       — Лило, — снова позвала она его по имени, как заклинание, и легла на спину, увлекая его за собой. Ее руки мягко скользнули по его спине, снимая напряжение с каждого мускула. — Не старайся быть кем-то. Просто будь со мной.       Он последовал за ней, опускаясь рядом, и его прикосновения стали другими. Медленными, исследующими, полными не столько страсти, сколько любопытства и невероятной нежности. Он учился ее телу заново, не как любовник, а как муж, получивший в дар самое ценное сокровище. Каждый вздох, каждый стон, вырывавшийся из ее губ, был для него не доказательством его мастерства, а музыкой, которой он жаждал. И Хейзи отвечала ему той же безграничной самоотдачей. Она шептала ему слова любви, направляла его, когда он терялся, и принимала его всюду, с его неуверенностью и его робкой, исцеляющей нежностью.       Его движения, после долгой, нежной прелюдии, были медленными и осторожными, будто он боялся причинить малейшую боль. Он чувствовал каждое ее движение, каждое сокращение мышц, приспосабливаясь к ее ритму. Когда он вошел в нее полностью, они оба замерли на мгновение, слившись в одном глубоком, разделенном вздохе. Лило чувствовал, как ее тело трепетало вокруг него — не от холода, а от переполнявших ее чувств. Он видел, как ее глаза, полные любви и доверия, смотрят на него, и это придавало ему уверенности. Его ладони лежали на ее бедрах, большие пальцы нежно проводили по коже, ощущая каждый вздрагивающий мускул.       Он начал двигаться — не быстро и яростно, а с глубоким, размеренным ритмом, который рождался не из желания доказать что-то, а из желания чувствовать, быть как можно ближе. Каждый толчок был клятвой, каждое прикосновение — обещанием. Хейзи запрокинула голову, ее дыхание участилось, превращаясь в прерывистые, тихие стоны. Пальцы впились в его плечи, не оставляя синяков, но притягивая его ближе, глубже.       — Лило… — ее голос был хриплым шепотом, едва слышным над стуком их сердец. Она открыла глаза, и в них горел огонь, смешанный с мольбой. — Кончи в меня, Лило!       Его ритм сбился от неожиданности. Он замер, не веря своим ушам. Это был не просто призыв к наслаждению. В ее словах было что-то большее — полное доверие, принятие и желание разделить с ним все, без остатка.       — Чего?! — вырвалось у него, его собственный голос прозвучал сдавленно.       Но она лишь улыбнулась ему той самой улыбкой, которая могла растопить лед, и повторила, уже настойчивее, обвивая его ногами и притягивая к себе:       — Давай же…       И для Лило это стало последним рубежом, который рухнул. Все его страхи, вся неуверенность растворились в этом моменте абсолютного единения. Он снова начал двигаться, уже быстрее, отчаяннее, ведомый ее стонами и взглядом. И когда волна накрыла их обоих, он, срываясь на крик, выполнил просьбу, отдавая ей все, что у него было, чувствуя, как ее тело сжимается вокруг него в финальных, долгих судорогах наслаждения.       Они рухнули на подушки, тяжело дыша, их тела были влажными и горячими. Лило, не выпуская ее из объятий, прижался лицом к ее шее, чувствуя бешеный пульс под кожей.       — Я люблю тебя, — прошептал он, и в этих словах была вся его благодарность, весь его восторг и вся его жизнь.       — Я знаю, — так же тихо ответила Хейзи, целуя его в волосы. — Я тоже люблю тебя.

***

Воздух в хижине знахарки Амари был густым и пряным, пах сушёными травами и мёдом. Старая эльфийка, руки которой помнили ещё колыбель юной Хейзи, сейчас держала её запястье, внимательно вслушиваясь в ток жизненных сил. После долгого молчания Амари отрицательно покачала седой головой. — Не беременна ты, Ваше Величество, — её голос был мягким, но безжалостно точным. Хейзи невольно сжала пальцы свободной руки. Глубоко внутри, вопреки всему, теплилась крошечная надежда. —Точно? — тихо спросила она. — А если… немного подождать? Может, ещё слишком рано? Амари взглянула на неё с безмерной нежностью и печалью. —Можно и подождать, дитя моё. А вот сколько — неизвестно ни мне, ни тебе. — Она отпустила её руку. — Если по твоим словам, соитие было вчера, то плод ребеночка должен уже зарождаться. Наша кровь не терпит медлительности. Беременность протекает быстро. Если ничего нет сейчас… значит, ничего и нет. Хейзи медленно кивнула, поднимаясь с грубой деревянной скамьи. Ожидаемой новости не было, но горького разочарования, которое она боялась ощутить, тоже не случилось. Была лишь тихая, привычная грусть, как от старой раны, которая ноет к перемене погоды. — Спасибо тебе, Амари, — сказала она искренне и вышла из хижины, оставив за спиной аромат целебных трав. Солнечный свет ударил ей в глаза. Она пошла по тропинке, ведущей ко дворцу, и её шаги были ровными, твёрдыми. На лужайке у дороги резвилась группа эльфийских детей. Они строили замки из песка, их звонкий смех нёсся по воздуху. Один из малышей, пухлый карапуз с глазами, как у Хейзи, поднял на неё взгляд и улыбнулся, размахивая совочком. Острая, колющая боль на мгновение пронзила её сердце. Она представила Лило, играющего с их сыном или дочерью, и образ был таким ярким, таким желанным… Но затем она вспомнила его лицо вчерашней ночью — полное любви, заботы и абсолютного принятия. Она вспомнила его слова: «Главное, что сейчас мы ещё молоды, живы и… вместе». Она смотрела на смеющихся детей, и боль постепенно отступала, растворяясь в огромной, всеобъемлющей любви, которую она чувствовала к своему мужу. Их любовь была сильнее. Сильнее традиций, сильнее ожиданий, сильнее самой природы. Они выбрали друг друга, зная обо всех трудностях. И этот выбор был дороже любого, даже самого желанного, наследника. Хейзи глубоко вздохнула, расправила плечи и пошла дальше — не Королева, тоскующая о ребёнке, а женщина, идущая к мужу, которого любила больше жизни.