Ничего святого

      Вечер в «Дебошире» тек своим чередом. Воздух был густ от запаха дорогого алкоголя, табачного дыма и подгоревшей картошки фри — последнее было исключительно на совести Лило, который на минуту остался без присмотра у плиты. Рей сидел, закутавшись в свою темно-фиолетовую худи, и с невозмутимым видом наблюдал, как его кот Гуляш пытался поймать лапой голографическую бабочку, которую проецировал его же собственный хвост. Айко, устроившись рядом, что-то яростно чертила на экране своего протеза, изредка бросая на Рея и его самокрутку неодобрительные взгляды.       Хейзи в своем изысканном платье с узорами из живых, похожих на жемчуг, цветов, перебирала стебли в вазе, шепча каждому имя. Кай за стойкой разливал вино, его высокая фигура и светлые волосы резко контрастировали с Кару, который, свернувшись калачиком на барном стуле с блокнотом, напоминал хитрого светло-серого кота. Внезапно Айко сказала:       — Так, внемлите, бездари, — ее голос прозвучал четко. — В Звездном Королевстве через неделю стартует фестиваль «Астральный мост». Открывает его группа «Lunar Echoes». Билеты дорогие, но я достала для нас всех.       Она сделала паузу, ожидая реакции. Первой среагировала Хейзи. Ее зеленые глаза расширились, а острые уши дернулись от восторга.       — О-о-ох! — она захлопала в ладоши, и крошечные бутоны в ее волосах тут же расцвели сияющим голубым светом. — «Lunar Echoes»! Я обожаю их последний альбом! Лило, мы обязательно идем!       Лило, который как раз пытался незаметно стащить с тарелки Кару кусок пирога, вздрогнул и выпрямился.       — А? Концерт? Конечно, идем! — он тут же обнял Хейзи за талию. — Все, что хочет моя фея, закон.       Рей медленно поднял взгляд от кота на Айко.       — Музыка… — произнес он задумчиво. — Это та последовательность звуков, что вызывает у людей эмоциональный отклик, аналогичный слабому наркотическому опьянению. Интересный опыт. Он пожал плечами, давая понять, что не против.       Кай, вытирая бокал, кивнул.       — Почему бы и нет. Смена обстановки пойдёт на пользу. Только, — он посмотрел на Лило, — заранее предупреди, если тебе станет плохо от хип-хопа. Чтобы я знал, в какую сторону тебя тащить до туалета.       Казалось бы, решение принято единогласно. Но не тут-то было. С барного стула раздался язвительный, растянутый голос.       — Это полное дерьмо.       Все взгляды устремились на Кару. Он не отрывался от своего блокнота, продолжая что-то калякать на полях.       — Простите, мы не расслышали мудрое изречение управляющего тюрьмой, — саркастично произнесла Айко, сверкнув глазами.       Кару наконец поднял на них свои светло-серые глаза, полные скучающего превосходства.       — Я сказал: это полное дерьмо. Смотреть на то, как какие-то подмастерья в блестках дергаются на сцене и орут в микрофон? — он фыркнул. — Кому, блять, интересно это смотреть? У меня в тюрьме зекы интереснее развлекаются. Я лучше гляну на расчлененку в морге, чем на это слащавое позерство.       В баре повисла тягостная пауза. Хейзи выглядела оскорбленной, Лило — возмущенным, Айко — так, будто готова была отвинтить свою механическую руку и запустить ему в голову. Первым нарушил тишину Кай. Он с глубоким, усталым вздохом поставил бокал на стойку.       — Кару, — его голос был спокоен, но в нем слышалась сталь. — Ты испортил Хейзи весь вечер. А теперь иди на кухню и принеси себе порцию мороженого. С карамелью. Чтобы рот был занят.       Кару на мгновение задержал на нем взгляд, потом язвительная ухмылка тронула его губы. Он с ленцой соскользнул со стула.       — Как скажешь, милый. Но это не отменяет того, что их последний сингл звучал так, будто кота за хвост дергали.       И, грациозно удаляясь на кухню, он бросил последнюю шпильку через плечо:       — Рей, твой Гуляш, кстати, поет куда мелодичнее!       После ухода Кару в баре на секунду повисла тишина. Лило первый не выдержал. Он с силой ткнул вилкой в оставшийся пирог.       — Он меня иногда бесит, иногда забавляет, а иногда просто безумно раздражает! — выпалил он, обращаясь ко всем и ни к кому в частности. — Как, блять, к нему вообще относиться? Я один такой еб… сомневающийся?       Хейзи грустно вздохнула, поглаживая свой светящийся цветок.       — Он был так… резок. Я действительно ждала этот концерт.       Рей, не отрывая взгляда от своей самокрутки, произнес бесстрастно:       — Его вербальная агрессия — это форма социального взаимодействия. Примитивная, но эффективная. Он добился вашей реакции. Миссия выполнена.       — Ну спасибо, гений, прояснил, — проворчала Айко. — Теперь я чувствую себя не оскорбленной, а частью успешного социального эксперимента.       В этот момент Кай, закончив вытирать бокал, с глубоким, привычным уже спокойствием обернулся к ним.       — Вы че, олухи, до сих пор не поняли? — его голос был ровным, без упрека, лишь с легкой усталой умудренностью. — Он специально своим поведением бесит вас. Как будто первый день знакомы. Ему не концерт не нравится. Ему нравится процесс. Посмотреть, кто первым вспыхнет, кто начнет спорить, кто обидится. Это его развлечение.       Лило уставился на Кая, переваривая информацию.       — Значит… он не против? — с надеждой в голосе уточнила Хейзи, ее ушки снова приподнялись.       Кай коротко усмехнулся.       — Хейзи, он пойдёт, даже если бы и был против. Ему главное — съязвить, остальное его вообще не волнует. Он будет сидеть в самом заднем ряду, строчить ядовитые комментарии о внешности музыкантов, украдкой есть конфеты, которые я ему положу в карман, и чувствовать себя королем вечера.       Он посмотрел в сторону кухни, и в его глазах мелькнула теплая, понимающая усмешка.       — Просто примите это как данность. Погода бывает дождливой, а Кару — едким. Ни то, ни другое не остановит нашу поездку.       Из-за угла донесся голос Кару:       — Я все слышу, милый! И мой цинизм не «едкий», а «кристально честный»! И я требую не конфеты, а чтобы тому фиолетовому парню запретили наконец дымить как паровоз в моем личном пространстве!       Рей поднял на Кая свои фиолетовые глаза.       — У него нет «личного пространства». Это бар. Публичное место. Его логика ошибочна.       — Вот видите, — Кай развел руками, обращаясь ко всем. — Вечер продолжается. Все как обычно.       Вечер продолжался, вот только Астри не было. Кай, переставляя бутылки, с легким удивлением отметил про себя непривычную тишину — обычно язвительные комментарии Ангела уже давно витали в воздухе. Но его мысли прервал Рей.       — Кай, — Маг Пустоты произнес свое имя с обычной бесстрастностью, но его подбородок слегка указал в сторону входа. — Визуальная аномалия. Рекомендую глянуть.       Кай обернулся. И замер. В дверях бара стояли двое. Астри — в своей коронной прозрачной черной кофточке и вызывающе коротких красных шортиках, с наслаждением растягивая паузу и наблюдая за реакцией. Но это было привычно.       Шокирующим был Рени. Архангел, всегда носивший строгие, безупречные одеяния, стоял рядом с Астри в… женском платье. Это было изящное платье нежно-сиреневого цвета, с кружевными рукавами и слегка расклешенной юбкой до колен. На ногах — изящные туфли на небольшом каблуке. Он стоял, опустив взгляд, его щеки пылали румянцем, но он держался за руку Астри с таким видом, будто это был его якорь в море всеобщего потрясения.       В баре наступила мертвая тишина. Даже джазовая пластинка, казалось, на секунду прокрутилась вхолостую. Первым нарушил оцепенение Кай. Он медленно поставил бутылку на стойку и, не отрывая глаз от пары, тихо и с чувством произнес:       — Это че нахуй?       Рей, сидевший рядом, философски пожал плечами.       — Не могу дать рационального объяснения. Я могу описать принцип работы звезды или природу магии Пустоты. Но это… этого нет в моих базах данных.       С кухни, привлеченный тишиной, вышел Кару, с ложкой мороженого в руке. Его светло-серые глаза скользнули по Астри, а затем задержались на Рени. На его лице расцвела медленная, очарованная улыбка.       — Ну надо же, — прошептал он, явленно получая удовольствие от зрелища. — Архангел сменил ризы на… что-то гораздо более интересное.       Астри, наконец, с торжествующим видом поволок Рени к барной стойке.       — Ну что, козлы, глазки не выпали? — его голос звенел от наслаждения. — Любуйтесь! Выражайте свое ебучее мнение! А лучше — заткнитесь и дайте нам выпить.       Рени поднял взгляд, встретился с пораженным взглядом Кая, и снова опустил его.       — Астри сказал… что мне нужно… выйти из зоны комфорта, — тихо проговорил он.       — И вышел, блять, — не выдержал Лило, вытаращив глаза. — Прямо в женском платье.       — Это не просто «женское платье», — поправил его Астри, обнимая Рени за талию. — Это произведение искусства на моем шедевре. И да, Кай, два твоего самого крепкого дерьма. Мой Малыш Рени сегодня будет пить как заправский грешник.       Кай, переваривая ситуацию, молча кивнул и потянулся к бутылке виски. Было ясно одно — этот вечер в «Дебошире» только что перешёл на совершенно новый уровень странности.       — Что за… извращения они тут устроили? — выдохнул Кай, зажимая переносицу. Но почти сразу же его взгляд смягчился. В конце концов, розовые крылья и прозрачные кофты Астри уже давно стали нормой. Это были еще «цветочки» по сравнению с тем, как тот однажды устроил стриптиз на стойке бара посреди бела дня.       Кару, не отрывая восхищенного взгляда от Рени, присвистнул.       — Ну что, Архангел, каково это — наконец-то иметь вкус? Хотя, платье тебя не полнит, это уже успех.       Астри тут же метнул в него убийственный взгляд.       — Заткнись, серый мешок с дерьмом. Хотя бы у одного из нас здесь хватило смелости выглядеть не как аскет на похоронах. Твое серое тряпье плачет, глядя на него.       — Ой, а у розового цыпленка коготки-то острые, — язвительно улыбнулся Кару, явно получая удовольствие от словесной перепалки.       Лило, не в силах оторвать глаз от Рени, смотрел на него,.       — Ну, он же парень! — наконец вырвалось у него, полное искреннего недоумения. — Почему… почему он носит такое? Это же…       Он не нашел слов, лишь развел руками, обращаясь ко всем за столом. Рей, наблюдавший за сценой с обычным для него бесстрастием, повернул голову к Лило. В его глазах мелькнула редкая искра — не понимания, а чего-то похожего на сочувствие к замешательству друга.       — Лило, — его голос прозвучал тихо, но четко, заглушая начавшийся спор. — Иногда есть вещи, которые не понять. Они просто… есть. Как гравитация. Или как-то, что Гуляш спит в коробке, а не на шелковой подушке. Это его выбор. И это не причиняет никому вреда.       Он сделал небольшую паузу, выпустив струйку дыма.       — Единственное, что имеет значение, — что он счастлив. И Астри счастлив. Все остальное — просто шум.       Лило, казалось, немного успокоился, хотя недоумение с его лица не ушло. Он посмотрел на Хейзи, которая смотрела на пару с легкой, понимающей улыбкой, затем на Кая, который уже наливал Астри и Рени по стопке, приняв ситуацию как данность.       — Ладно, — сдался Лило, откидываясь на спинку стула. — Просто… э-э-э… хорошо выглядишь, Рени. Не зацепись за каблуках.       Рени, услышав это, впервые за вечер робко улыбнулся.       — Спасибо, Лило. Я… постараюсь.       — Кстати, ребят, — сказала Айко, обращаясь к Ангелам. — Эм, мы идем на концерт в скором времени в Звездное Королевство, на «Астральный мост». Не хотите с нами?       Астри сладко рассмеялся, перекинув ногу через ногу так, что красные шортики стали еще вызывающее.       — Поздно вы, железная леди, — он пренебрежительно махнул рукой. — Я два месяца назад уже приобрел билеты в VIP-зону. Хоть и планировал ее не для того, чтоб лучше разглядеть концерт, а для более… извращенных действий. — Он игриво притянул Рени за талию, заставив того вспыхнуть. — Но, видимо, — он с преувеличенной грустью вздохнул, — придется отложить мои похотливые делишки. Публика не оценит.       — Вы… значит, тоже идете? — тихо, с легкой надеждой в голосе спросил Рени, оглядывая друзей.       В ответ ему дружно кивнули все — даже Кару, который в этот момент с наслаждением доедал свое мороженое.       — И здорово, что мы все будем вместе! — Хейзи по-детски захлопала в ладошки.       — Вместе, — фыркнул Астри, но в его глазах сверкало оживление. — Ну что ж, тогда, малыш Рени, готовься. Наш культурный выход превращается в групповуху. Точнее, в сборище этих уродов. — Он широко ухмыльнулся, глядя на всю компанию. — По крайней мере, будет над кем посмеяться.       Кай, стоя за стойкой, лишь покачал головой, но в уголках его губ играла улыбка. Этот концерт обещал быть незабываемым. И, скорее всего, не только из-за музыки.

***

      Комната Хейзи напоминала оранжерею. Воздух был густым и сладким от аромата ночных цветов, а на каждом свободном сантиметре стояли горшки с растениями, которые тихо шептались, когда она проходила мимо. Весь ее гардероб состоял из струящихся тканей, расшитых серебряными нитями платьев в пол и длинных, уютных халатов. Но сегодня все было иначе. Она стояла перед зеркалом, с легким недоумением разглядывая свою подборку одежды.       — Платье не подходит, — прошептала она своей орхидее по имени Люсиль. — Там будет жарко и… слишком официально.       Она порылась в шкафу и достала сложенную вещь, которую ей подарила Айко, сказав, что «надо же иногда вылезать из длинных листьев». Это была юбка. Не длинная и пышная, а легкая, из струящейся ткани зеленого цвета, чуть выше колен.       — Юбка! — решительно сказала Хейзи, держа ее перед собой. — Мне нужна юбочка.       Лило, который валялся на кровати и с аппетитом хрустел чипсами (специально купленными по диетическому рецепту от Эндрю), замер с открытым ртом. Хейзи в чем-то коротком? Его мозг, обычно занятый шутками и планами по избеганию ответственности, на мгновение завис. Она всегда ходила во всем длинном. Длинные платья, длинные халаты для сна… Я вообще видел ее ноги?       И тут его осенило. Да, видел. Когда они трахались. Но он никогда не обращал на них внимание. Не замечал, насколько они были… стройные. И шикарные. Черт, какие же они у нее шикарные. Хейзи надела юбку, дополнила ее легкой блузкой и повернулась к нему. Легкая ткань колыхнулась вокруг бедер, открывая изящные линии ног. Ее острые ушки нервно подрагивали.       — Как тебе, Лило?       Лило проглотил комок в горле. Чипсы внезапно показались ему пресными. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе дар речи и хоть каплю своей обычной беззаботности.       — Э-э-э… — он сглотнул. — Это… Хейз… Ты выглядишь… — Он замолчал, его щеки порозовели. Все его глупые шутки куда-то испарились. Он просто смотрел на нее, как заворожённый.       Затем он вскочил с кровати, рассыпав по полу крошки, и решительно подошел к ней.       — Ты выглядишь потрясающе, — выдохнул он наконец, его голос был непривычно серьезным и низким. Он взял ее руку и прижал к своим губам, глядя ей прямо в глаза. — Просто… божественно. Но если какой-нибудь уебок будет пялиться на твои ноги, я его утоплю в ближайшем фонтане. Без шуток.       Хейзи рассмеялась, ее лицо озарилось счастливой улыбкой, а цветы на подоконнике расцвели чуть ярче.       — Обещаю, смотреть буду только на тебя, моя рыбка. Даже если ты, как всегда, забудешь деньги и нам придется бежать от охранников.       — Эй, это было один раз! — возразил Лило, но его протест утонул в ее смехе. Он снова посмотрел на неё, и его сердце екнуло. Концерт внезапно стал казаться куда более волнительным и опасным мероприятием, чем он предполагал.

***

      Во дворце Огненного Королевства были странным гибридом двух миров: строгая, почти аскетичная спальня Кая с развешанным по стенам оружием и горами документов на столе, и прилегающий к ней кабинет Кару, больше напоминающий творческий бардак — повсюду стопки книг, разбросанные листы с набросками романа и коллекция странных безделушек.       Кару, уже одетый в свой фирменный стиль — нарочито небрежный, но дорогой комплект в серых тонах, — развалился на диване и с наслаждением наблюдал, как Кай пытается выбрать между двумя практически одинаковыми черными рубашками.       — Ну что, милый, решил, в какой именно черной тряпке ты будешь глазеть на свою первую юношескую любовь? — сладким ядовитым голосом начал Кару.       Кай лишь вздохнул, предчувствуя, что сейчас последует.       — Не надо начинать, Кару.       — О, я просто хочу освежить твою память! — Кару привстал, его светло-серые глаза блестели от неподдельного удовольствия. — Звездная Принцесса Люсия… Та самая, на которую ты в пятнадцать лет засматривался так откровенно, что бедная девушка, по слухам, чувствовала жар твоего взгляда аж за тридцать метров. И даже, кажется, «спалила» тебя за таким… занятием? — Он сделал многозначительную паузу. — Так что, будешь глазеть на ее привлекательную задницу или все-таки прислушаешься к ее вокалу на этот раз?       Кай наконец повернулся к нему, и на его обычно серьезном лице расплылась широкая, беззаботная улыбка. Он подошел к дивану, наклонился над Кару, упершись руками в спинку, зажав того в ловушку.       — Отвали, — беззлобно рассмеялся он. — Я тебе это по секрету рассказал, предатель. И для твоего сведения, тогда меня интересовала не ее задница, а то, как она управлялась с арфой. Это было искусство.       — О, конечно, «искусство», — фыркнул Кару, но его взгляд смягчился, глядя на склонившегося над ним Кая. Он провел пальцем по пряжке его ремня. — Или, может, будешь смотреть на меня? Я ведь тоже могу быть… артистичным.       Кай притворно задумался, делая вид, что серьезно взвешивает варианты.       — Ни за что, — огласил он свой «вердикт», и его глаза смеялись. — Мне нечего на тебя смотреть. Ты не так интересен, как вокал Принцессы. Слишком… предсказуемо-язвительный.       — Ух ты, как мы заговорили! — Кару фальшиво ахнул, а затем резким, отточенным движением перевернул их, оказавшись сверху. Теперь он доминировал, глядя на Кая с торжествующим и голодным взглядом. — Ну что ж, посмотрим, кто на ком интереснее, Король. Может, я начну подпевать ей? Или, может, я просто буду всю дорогу шептать тебе на ухо отрывки из своего нового романа? Глава, где главный герой, холодный управляющий, соблазняет наивного принца… Напоминает тебе кого-то?       Кай рассмеялся, сдаваясь, и потянул его за воротник навстречу себе для короткого, но страстного поцелуя.       — Угрозы не работают. Так что пойдем уже, мой предсказуемо-язвительный писака. А то опоздаем на твое личное унижение.

***

      Комната Айко, обычно царство идеального порядка, сейчас напоминала поле боя. На столе, отодвинув схемы и голографические проекторы, лежал один-единственный предмет: идеально отутюженный, темно-синий костюм с тонкой серебряной полоской. Тот самый, который Айко сшила для Рея на их первую официальную дату. Для нее он был символом — доказательством, что он больше не «сосуд», а часть ее мира, ее парень, которого она может представить обществу. Рей стоял по другую сторону стола, засунув руки в карманы своей старой, потрепанной, темно-фиолетовой худи. Его лицо было привычно бесстрастным, но в фиолетовых глазах стояло упрямство.       — Рей, это же наш большой выход, — голос Айко звучал сдавленно, она пыталась говорить спокойно. — Все будут одеты соответствующим образом. Кай в своем стиле, но это Кай. А ты… Ты будешь выглядеть…       — Как я, — закончил за нее Рей. Его голос был ровным, без вызова, просто констатация факта. — Я не хочу надевать костюм, Айко. Я хочу надеть то, что хочу.       — Но это же просто ткань! Почему это вдруг стало проблемой? — она не выдержала и повысила голос, ее механические пальцы застучали по металлическому столу. — Сначала табак, теперь это! Ты специально ищешь, из-за чего устроить конфликт?       — Нет, — он ответил просто. — Я ищу… себя. Костюм — это не я. Он тяжелый. Он чужой. Худи — моя. Она моя выбор.       Айко хотела кричать. Хотела трясти его, объяснить, что так не принято, что над ним будут смеяться, что он будет выделяться. Но вдруг, сквозь завесу раздражения и ревности (да, ревности, потому что этот чертов костюм был ее территорией, вкладом в него), она увидела его по-настоящему. Увидела не Древнего Мага, не эмоциональный проект, который она «вернула к жизни», а молодого человека, который впервые в своей бесконечной жизни отстаивал свое право на дурацкую фиолетовую толстовку. Сначала он протестовал против ее запрета на табак, экспериментируя. Теперь — против ее выбора одежды, утверждая свой собственный. Ее гнев схлынул, сменившись странной, горьковатой горечью. Она победила. Она хотела, чтобы он стал человеком. И вот он — со своим вкусом, своим упрямством, своим «хочу».       — Хорошо, — тихо сказала она, отводя взгляд. Ее плечи опустились. — Надевай что хочешь.       Рей наклонил голову.       — Ты расстроена.       — Да, черт возьми, расстроена! — она снова посмотрела на него, и в ее глазах блестели слезы обиды и понимания. — Но не потому, что ты не надел костюм. А потому, что ты больше не нуждаешься в том, чтобы я тебя одевала. Ты становишься… самостоятельным. А я… я к этому не была готова.       Она отвернулась, делая вид, что настраивает что-то на своем протезе, чтобы скрыть дрожь в руках. Рей наблюдал за ней несколько секунд, его бесстрастная маска дрогнула, сменившись легкой морщинкой между бровей. Он подошел к ней и осторожно, не совсем уверенно, обнял сзади, прижавшись щекой к ее волосам.       — Я всегда буду нуждаться в тебе, Айко, — произнес он, и его голос приобрел редкую, теплую окраску. — Но иногда… мне нужно нуждаться в тебе по-другому. Не как в инженере, которая меня «чинит». А как в девушке, которая… просто позволяет мне быть. Даже в дурацкой кофте.       Айко закрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит. Она повернулась в его объятиях.       — Ладно, — выдохнула она. — Но если Кару съязвит про твой «стиль бомжа», я его поддержу.       — Это кажется справедливым, — согласился Рей, и в его глазах мелькнула та самая, едва уловимая искорка, которую она так любила. Искра настоящей, не запрограммированной эмоции. Пусть даже это было упрямство. Ее упрямый, взрослеющий маг.

***

      Зал «Астрального моста» был настоящим чудом. Купол над головой проецировал симуляцию открытого космоса, где сталкивались туманности и рождались звезды. Воздух звенел от предвкушения, а сцену окутывала дымка, пахнущая озоном и сладкими духами. И вот началось. Музыка не просто зазвучала — она материализовалась. Золотые ноты вспыхивали в воздухе, рассыпаясь искрами над головами зрителей. И в эпицентре этого сияния была она — Звездная Принцесса Люсия. В платье из переплетенных световых нитей, с голосом, способным усмирить бури и заставить плакать камни. Она пела о любви, потерях и надежде, и каждый звук был настолько чистым и пронзительным, что казалось, он резонирует прямо в душе. Хейзи стояла, завороженная, ее острые уши трепетали, улавливая каждую полутону. Она схватила за руку Лило, который стоял рядом, и прошептала, не отрывая взгляда от сцены:       — Лило, сними все на коммуникатор! Пожалуйста! Я хочу пересматривать это всегда!       — А? Что? — Лило оторвался от созерцания затылка впереди стоящего высокого тролля. Он судорожно начал шарить по карманам, достал маленький гаджет, и тыкал в него, но на крошечном голографическом экране было видно только мельтешение и блики. — Черт, нихера не видно! Все, блять, в каких-то зайчиках!       Каю, стоявшему рядом с невозмутимым Кару, это надоело. Словно раздраженный, но терпеливый отец, он без лишних слов схватил Лило под мышки.       — Эй-ей! Кай, что ты делаешь?! — взвизгнул Лило.       Но Кай, не проронив ни слова, с легкостью, выдававшей его королевскую выучку, водрузил лучшего друга себе на плечи, как маленького ребенка. Лило на мгновение застыл в нелепой позе, а потом радостно ухватился за голову Кая.       — О, да! Вот это вид! Хейзи, я все вижу! Она сейчас такие штуки световые делает!       Хейзи, смотря на них — могущественного Короля Огня с беззаботным таким же Королем на плечах — рассмеялась, и ее смех слился с музыкой. И самое удивительное происходило с Кару. Он стоял, его обычно язвительный рот был приоткрыт. Он не строчил ядовитые заметки в блокнот. Он не комментировал. Его светло-серые глаза, широко раскрытые, отражали мерцание сцены. Он смотрел на представление, затаив дыхание, полностью отдавшись магии момента. Это было настолько непривычно, что Кай, бросивший на него взгляд, на секунду задержался, глядя на это редкое, чистое выражение на лице возлюбленного. Даже Рей, которого Айко украдкой наблюдала, стоял с своим обычным бесстрастием, но его глаза выражали восхищение. А Астри, обняв Рени, шептал ему что-то на ухо, заставляя того краснеть, но на этот раз в его шепоте было не развратное предложение, а, казалось, искреннее восхищение.       На какое-то время все их ссоры, амбиции и травмы остались где-то там, снаружи. Осталась только музыка, объединяющая их под искусственным, но оттого не менее прекрасным, небом.       Толпа медленно растекалась по сияющим улицам Звездного Королевства, наполненным гулом восторженных отзывов и переливами неоновых вывесок. Компания стояла немного в стороне, под огромным голографическим баннером с улыбающейся Люсией.       — Вот это да! — не унимался Лило, восседая на плечах у Кая и тыкая пальцем в свой коммуникатор. На крошечной голограмме прыгало и двоилось смазанное пятно света, из которого доносились восторженный визг самого Лило и приглушенные завывания припева. — Смотри, Хейз, вот тут она как раз взлетела!       — Лило, это что? — голос Хейзи дрожал от паники и нарастающего разочарования. Она вглядывалась в мельтешащие пиксели, пытаясь разглядеть хоть что-то напоминающее великолепное шоу.       Кару, стоявший рядом, не смог сдержать короткого, язвительного смеха.       — Браво, водный режиссер, — прокомментировал он, вытирая несуществующую слезу. — Я видел много вещей, но чтобы кто-то умудрился снять эпическое шоу в жанре «абстрактный экспрессионизм во время землетрясения» — это впервые. Почти искусство.       — Во дерьмо, — наконец осознал масштаб провала Лило, его плечи обвисли. — Ладно, ниче страшного.       — Ничего страшного?! — Хейзи аж подпрыгнула, и цветы в ее волосах поникли. Ее глаза наполнились слезами. — Это был уникальный момент! Воспоминание на всю жизнь, а ты… ты снял его так, будто трясло тебя, а не сцену!       Пока эта трагикомедия разворачивалась, позади них назревал куда более серьезный конфликт. Голоса Айко и Рея, обычно столь разные — один резкий и эмоциональный, другой ровный и бесстрастный, — сейчас звенели на одной ноте напряженности.       — Я просто предлагаю провести выходные у меня дома! — Айко говорила сквозь зубы, сжимая свой протез. Ее щеки горели. — Папа хочет показать тебе новые модификации для Гуляша! Это важно!       — Я понимаю важность, — голос Рея был ровным, но в нем слышалось непоколебимое упрямство. — Но я уже сказал, что хочу поехать в Забытые руины на границе Жемчужных Земель. Там происходит интересное искажение мана-поля. Это тоже важно.       — Опять твои «искажения»! — выдохнула Айко, отчаянно жестикулируя. — Вечно эти опыты! А наша личная жизнь? А планы?       — Это и есть наша личная жизнь, Айко, — парировал Рей. — Моя личная жизнь. Я хочу это видеть.       Кай, с Лило на шее, вздохнул так глубоко, что это привлекло всеобщее внимание. Он медленно, как с непослушным щенком, спустил Лило на землю.       — Хейзи, — его голос прозвучал устало, но авторитетно. — Я куплю тебе официальную запись концерта в максимальном качестве. Со всеми ракурсами. — Затем он повернулся к Айко и Рею. — А вы двое. Решайте это наедине. Или бросайте жребий. Но не здесь и не сейчас.       Лило, наконец осознав, что испортил все веселье, неуверенно потрогал Хейзи за рукав.       — Эй, фея… Я… я в следующий раз научусь, ладно? Или… или мы еще сходим?       Хейзи, надувшись, посмотрела на его виноватое лицо, потом на спорящих Айко и Рея, и ее гнев начал таять, сменяясь всеобщим утомлением. Это была их жизнь — смесь грандиозного и бытового, магии и глупости, ссор и примирений. И, пожалуй, это было даже лучше, чем идеальная запись концерта. Почти.       Их вечерний променад был безнадежно испорчен. Айко и Рей стояли друг напротив друга, и пространство между ними буквально трещало от напряжения. Их друзья застыли в неловком молчании, но ссора уже вышла из-под контроля. Астри с Рени, шедшие под руку в своем розово-сиреневом великолепии, приблизились к источнику шума. Услышав перепалку, Астри сладко улыбнулся, его глаза блеснули от предвкушения зрелища.       — Что за шум, ребята? — пропищал он, нарочито кокетливо. — Вам на концерте не хватило громкости? Устраиваете бис?       — Отвали! — Рей, не глядя на него, резко шикнул и отбросил Ангела легким толчком телекинеза на пару шагов назад.       Астри едва удержал равновесие, вцепившись в руку Рени.       — Эй! — его голос тут же потерял всю сладость и стал тонким и обиженным. — Розовые крылья не трогать! Это правило!       Но Рей уже снова набросился на Айко. Его бесстрастное спокойствие было сметено редким, но настоящим гневом. Его фиолетовые глаза горели.       — Слушай меня сюда! — его голос, обычно ровный, прозвучал резко и громко, заставляя Айко невольно отступить на шаг. — Я свободный человек, буду делать то, что хочу, а не выполнять твои поручения и прихоти, ясно?!       — Рей! — попыталась вставить она, ее собственный голос дрожал от ярости и боли.       — Заткнись! — рявкнул он, отрезая ее. Это прозвучало так чуждо и жестоко, что даже Кай оторопело поднял брови.       В наступившей оглушительной тишине был слышен только тяжелый вздох Кая. Он сделал шаг вперед, его королевская осанка и внезапно потемневший взгляд заставили даже Рея на секунду замолчать.       — Все, — произнес Кай тихо, но так, что слово прозвучало громче любого крика. — На сегодня хватит. Рей, ты перешел черту. Айко, он прав в одном — он свободен принимать свои решения, даже дурацкие. Но, — он перевел взгляд на Рея, — если ты еще раз посмеешь кричать на нее или на кого-либо из нас, мы выясним отношения не словами. Понятно?       Он не ждал ответа. Он просто взял за руку ошеломленного Кару и потянул его за собой.       — Пошли. Все. Пусть остынут.       Лило, наконец осмелев, робко взял за руку плачущую Хейзи и потянулся за Каем. Астри, ворча, но уже без прежнего задора, позволил Рени увести себя. На опустевшем тротуаре остались только двое — Айко, смотрящая на Рея с лицом, искаженным болью и гневом, и сам Рей, в чьих глазах гнев уже сменился холодным, пустым отчуждением. Тишина, наступившая после ухода друзей, была оглушительной. Она висела между ними тяжелым, колючим покрывалом. Слезы застыли на щеках Айко, но теперь ее глаза сверкали не обидой, а холодным, отчаянным вызовом. Рей стоял, сжав кулаки, его грудь тяжело вздымалась. Фиолетовая худи казалась теперь не символом комфорта, а боевым штандартом.       — Я буду делать то, что считаю нужным, — его голос был низким и звенящим, будто натянутая струна. — Я свободный человек. Как Астри. Он хочет трахаться — он трахается. Я хочу курить — я буду курить. Ясно?       Это было прямым вызовом. Попыткой отстоять свою автономию через самый вызывающий и неприятный для Айко пример. И она пошла в контратаку. Ее голос дрогнул, нарочито жалобно, но взгляд оставался острым.       — Ты что… не любишь меня? — она сделала паузу, давая этим словам просочиться в него, как яд. — Я тебе уже безразлична, раз у тебя… свое мнение?       Это была ловушка. Старая, как мир, но оттого не менее эффективная манипуляция: приравнять любовь к полному подчинению. И она сработала. Но не так, как ожидала Айко. Рей не стал оправдываться. Не стал умолять. Он взорвался. Его лицо, искаженное гримасой боли и ярости, которое она видела, наверное, впервые, резко приблизилось к ней.       — НЕТ! — его крик прорвал вечернюю тишину, эхом отразившись от сияющих стен. — Я тебя не разлюбил, дура!       Он схватил ее за плечи, не больно, но так, чтобы она почувствовала всю силу его отчаяния.       — Для кого я вообще тут распинаюсь?! Для кого я учусь этим дурацким словам, курю эту дрянь, отстаиваю право носить то, в чем мне удобно?! Для кого я стал ЧЕЛОВЕКОМ, а не инструментом, если не для тебя?!       Его голос сорвался, и в нем послышалась хриплая, непривычная дрожь. В его фиолетовых глазах, таких бездонных, плескалась неподдельная агония.       — Я пытаюсь стать тем, кого ты полюбила! Но я не могу быть твоим… твоим Гуляшем! Послушным и удобным! Я не могу!       Он отпустил ее, отшатнулся назад, словно обжегшись о собственные эмоции. Его дыхание сбилось. Вся его гневная тирада обнажила не гордыню, а глубинную, детскую рану — страх снова стать бесчувственным сосудом, пусть даже в золотой клетке ее любви. Он смотрел на неё, тяжело дыша, и в его взгляде читался один-единственный, оголенный вопрос: «Ты действительно хочешь любить того, кем я был? Или того, кем я становлюсь?» Слова Айко повисли в воздухе, разряжая напряжение, которое секунду назад казалось взрывчатым веществом. Ее голос, тихий и надтреснутый, был полон искреннего осознания.       — Рей… Прости, — выдохнула она, глядя на него сквозь пелену слез. — Я поняла… твои мысли и… мнение. Прости за то, что я такая.       Он стоял, тяжело дыша, его собственный гнев уступал место растерянности. Он видел, как ее защитная стена рухнула, обнажив ту самую уязвимость, которую она так тщательно скрывала за контролем и перфекционизмом.       — И ты меня прости, — его голос снова стал тихим, почти шепотом. — За то, что меняюсь. Это… болезненно.       — Не извиняйся! — она вдруг крикнула сквозь слезы и бросилась к нему, вжимаясь в его грудь, в складки его старой фиолетовой худи. Ее механическая рука обхватила его за спину, а живая вцепилась в ткань на его плече. — Никогда не извиняйся за это! Я люблю тебя! — ее слова тонули в рыданиях, но были от этого только яснее. — И я очень рада, что ты такой. Человечный. Настоящий. Даже если ты… упрямый и куришь как паровоз.       Рей замер на мгновение, а затем его руки медленно, неуверенно обняли ее. Он прижал подбородок к ее макушке, чувствуя, как дрожит её тело. В его собственной груди что-то сжавшееся наконец разжалось. Он закрыл глаза, позволяя тишине и ее объятиям окутать их.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал он в ее волосы. Это были не просто слова, заученные как часть «человеческого опыта». Это была самая чистая истина, которую он знал. — И… я все же давай останемся у тебя. В выходные. Руины… подождут.       Айко отстранилась, утирая лицо рукавом, и посмотрела на него. Ее глаза были красными и опухшими, но в них снова светилась та самая теплая, редкая улыбка, которую он так ценил.       — Нет, — твердо сказала она. — Поедешь в свои Руины.       Он нахмурился.       — Но…       — Я сказала нет, — она перебила его, положила ладонь ему на щеку. — Ты прав. Это твой выбор. Твое… твое любопытство. А Гуляша мы отцу и так покажем в любой день. Просто… — ее голос дрогнул, — просто позвони мне оттуда. Чтобы я знала, что с тобой все в порядке.       Рей смотрел на нее, и в его фиолетовых глазах медленно вспыхивало понимание. Это был не отказ. Это был компромисс. Доверие. Принятие.       Он кивнул.       — Хорошо. Я позвоню.       Они стояли посреди пустынной улицы, прижимаясь друг к другу, пока сияние Звездного Королевства медленно гасило свои огни вокруг них. Их ссора, такая острая и громкая, закончилась не победой одного и поражением другого, а чем-то гораздо более важным — первым, по-настоящему взрослым шагом в их отношениях.       Группа брела по постепенно пустеющим сияющим улицам. Астри и Рени улетели вперед — розовые и сиреневые пятна мелькнули в ночном небе и скрылись за крышами. Айко и Рей куда-то свернули еще раньше, оставшись разбираться со своим кризисом наедине. Теперь компания состояла из Кая, Кару, Лило и Хейзи. Тишину нарушила Хейзи. Она шла, грустно опустив голову, ее уши поникли.       — Что-то они часто начали ссориться, — тихо проговорила она, обращаясь больше к самой себе, чем к другим. — А вдруг они… расстанутся?       — Ты умеешь наводить панику, Хейзи, — спокойно, без упрека, сказал Кай. Он шел, держа Кару за руку, а тот с наслаждением наблюдал за звездами. — Успокойся, все нормально. Они взрослые люди, сами разберутся. Нечего нам лезть, куда не просят.       — Но они же так кричали! — настаивала Хейзи. — Рей никогда так не кричал! А вдруг это конец? Что тогда делать?!       Кару, не отрывая взгляда от неба, лениво проговорил:       — О, Боги, — прошептал он с притворным ужасом. — Если они расстанутся, нам придется слушать, как Айко будет плакать в свой протез, а Рей — медитировать в углу с таким видом, будто он проглотил ураган. Апокалипсис.       — А ЕСЛИ ОНИ РЕАЛЬНО РАССТАНУТСЯ, ТО ЧТО, ЧТО ДЕЛАТЬ?! — уже почти в истерике, выкрикнула Хейзи.       Кай остановился и повернулся к ней. Его лицо выражало предельное, почти отцовское терпение.       — Хейзи. Ничего не делать! — его голос прозвучал тверже. — Это обычная ссора, вот и все! Вы тоже с Лило ссоритесь, но не расстаетесь же!       Лило, который до этого шел молча, переваривая вечер, вдруг оживился.       — Ага! — он обнял Хейзи за плечи. — Помнишь, на прошлой неделе мы ругались из-за того, что я забыл полить твой кактус по имени Сэр Колючка? И ничего, живы ведь! Да, фея?       Хейзи всхлипнула, но немного успокоилась в его объятиях.       — Но это же просто кактус… А у них… любовь…       — А у нас разве не любовь? — Лило улыбнулся ей своей самой глупой и обаятельной улыбкой. — И мы ругаемся. И они будут ругаться. А потом мириться. Так, Кай?       Кай кивнул, и они снова тронулись в путь.       — Именно. Так что хватит накручивать. Все будет в порядке.       Кару наконец опустил взгляд и язвительно ухмыльнулся.       — Если, конечно, Рей до завтра не решит, что его истинное призвание — стать отшельником в Пустоте, а Айко — не запаяет себя в экзоскелет навечно. Но это уже будут их личные, очень драматичные проблемы.       Кай легонько толкнул его плечом.       — Заткнись.       — Стараюсь, милый, — беззаботно ответил Кару, и маленькая улыбка тронула его губы.       И хотя тревога Хейзи полностью не ушла, общая атмосфера стала спокойнее. Они шли вперед, зная, что какие бы бури ни бушевали вокруг, их странная, разрозненная семья всегда найдёт способ сохранить друг друга.