A story of such woe

Первая пресс-конференция проходила в зале с огромными стеклянными стенами, сейчас затемнёнными и мерцающими. Незримый оператор всё никак не мог выбрать заставку, которая скрывала бы собравшихся от глаз толпы и репортёров. Психоделические разноцветные узоры сменялись пейзажами разных планет, пейзажи таяли в огне, огонь угасал в чёрном космосе. Иван старался смотреть прямо перед собой, потому что прекрасно знал: стоит на секунду отвлечься на периферийное зрение — и всё пропало, он начнёт вертеть головой во все стороны, ища Тилла. Почему-то казалось, что как только он его увидит, начнётся неумолимый обратный отсчёт до момента, когда один из них упадёт на сцену с пулей в шее, но пока они не встретились — это всё не по-настоящему. Всё равно увидел его почти сразу, как оказался в зале. Будто холодное звёздное сияние подсветило ссутуленный силуэт у стены. — Можешь поздороваться, если хочешь, — снисходительно скрипнул Унша, уступая молчаливым, но настойчивым тычкам супруги. Поблагодарив хозяев, Иван подошёл ближе. Остановился в паре шагов, разглядывая Тилла. Тилл и изменился, и нет. Резче черты лица, глубже тени под глазами. Обнажённые руки казались твёрдыми и жилистыми, и эта новая твёрдость читалась во всём его теле. Но подростковая округлость линий ещё не совсем ушла, затаилась в нежном рисунке маленького рта, в изгибе шеи, в переходе от тонкого запястья к ладони, к пальцам, шевелящимся в воздухе. Всё так же торчали во все стороны пушистые пепельные волосы, всё так же просвечивали розоватым уши, украшенные четырьмя серёжками. Ужасно хотелось с ним подраться. Ощутить всем собой это тело, приветствовать знакомое, исследовать новое. Да, Иван был уверен, что обхватит оба его запястья пальцами одной руки, но вот удержит ли? Загадка. Он думал, что время побежит быстрее, когда он увидит Тилла, а оно замерло, и вокруг стало тише. Он мог бы поклясться, что больше не раздавалось ни звука, кроме ударов его сердца, колотившегося бешено и безрезультатно — грудная клетка пока справлялась со своей задачей и не давала ему выскочить, выпасть на колени Тиллу, выдать всё, что в нём скапливалось и хранилось, прорастало, гнило и перегорало. Впрочем, даже если бы гнусные планы сорвавшегося с цепи сердца увенчались успехом, вряд ли Тилл заметил бы. Он выглядел настолько поглощённым процессом сочинения, что пространство вокруг явственно искажалось. Было невозможно отделаться от ощущения, что если сейчас тихо сесть рядом, склониться на его плечо — они окажутся под деревом, окружённые искусственными анемонами. Тилл поднял голову. Всё те же огромные яркие глаза, всё тот же взгляд, одновременно отрешённый и сосредоточенный, почти всегда слегка раздражённый, направленный внутрь себя. Иван вспомнил шумные изумрудные волны, сверкающие под солнечным светом — как они разбивались о грудь, как они исподволь, мягко стаскивали в глубину. — Мне нужно название цветка, три слога, ударение на последний. Голос. Живой, не в записи, впервые за всё это время. Девять слов. Как будто не было этих лет разлуки, как будто разговор просто прервался из-за какой-то мелочи, как прерываются все разговоры, и вот теперь продолжился, с того же места. — Эдельвейс, — ответил Иван. Тилл просиял и щёлкнул пальцами. Хотел сказать что-то ещё, но тут его взгляд метнулся за спину Ивану. Залившись краской, Тилл стал выглядеть в точности так же, как в семнадцать (если совсем честно — как в двенадцать, когда с ним это произошло впервые). Обернувшись, Иван увидел Мизи, которая тут же прекратила делать вид, будто вовсе не замечает их двоих, подбежала к нему, повисла на шее, радостно пища. Он подхватил её за талию и немного покружил, ощущая, что с одной стороны от них образовалось пятно весьма смущённой вулканической лавы (в лице Тилла), а с другой — очень недовольный ледник (в лице Суа). Мизи, впрочем, выглядела искренне счастливой. То ли её актёрские навыки за это время достигли новых вершин, то ли она в самом деле была рада встрече. Зал заблестел стёклышками камер — воссоединение выпускников пятидесятого курса было многообещающим контентом. Потом рядом с Суа тихо материализовался Акорн и Мизи умчалась его прогонять. — Привет, — раздался рядом голос Марти, чуть дрожащий и хрипловатый. — Давно не виделись, — дружелюбно отозвался Иван. Сначала он списал дрожь и хрипотцу на появление Акорна. Но Марти в сторону Акорна не смотрел. Бледный, весь какой-то заострившийся, он вглядывался в лицо Ивана. — Ну что, готов очаровывать публику? — Иван ободряюще хлопнул его по плечу. Марти только поморщился, неловко и печально: — Ты не знаешь, да? — Что не знаю? — Мы с тобой в паре. Мизи с Суа, Акорн с Тиллом. И потом мы. — Он предупреждающе поднял руку: — Не говори, что это ещё ничего не значит, я всё равно не поверю. Можешь сворачивать представление. Иван плавным движением подтащил его к себе, обнял, прошептал в самое ухо: — Мы на Сцене. Представление только начинается. Возьми себя в руки. Поднял голову, улыбнулся нацелившейся на него камере, демонстрируя радость воссоединения с бывшим однокурсником, окрашенную лёгкой, светлой ностальгией по старым добрым денькам. Марти на секунду обмяк в его хватке, потом решительно высвободился. Тоже выдавил улыбку в хищные глазки камер, вздохнул в ответ на короткий одобрительный кивок: — Извини. Ты научил меня дышать и считать до четырёх, я не забыл. — А я думал, — невинно отозвался Иван, — ты умеешь считать даже до ста. Марти сначала уставился на него непонимающе. Потом до него дошло, и он вспыхнул до корней волос. Укоризненно покачал головой, заметив, что Иван еле сдерживает смех. — Не стоило мне вообще с тобой связываться, — проворчал он. — А что, у тебя были варианты получше? — Иван приподнял бровь, одновременно драматично и насмешливо. — Нет, — сказал Марти. — Просто я скучал. Иван не нашёлся с ответом, но Марти и не ждал ответа. — Как думаешь… только честно, — снова начал он, на этот раз глядя на Акорна, — у него есть шансы? Иван не желал Акорну смерти. Но если бы это гарантировало Тиллу победу — сам бы свернул ему шею, сейчас же. Впрочем, этого не требовалось. Сегейны тоже хотели бы посмотреть, как Тилл выиграет свой первый раунд. — Нет. Если только не рассчитывать на чудо. Марти помолчал. — Если чудо случится, — сказал он тяжело, — постарайся не проиграть наш раунд. Я не хочу против него выходить. И ушёл. Иван, ощущая холодную тяжесть на плечах, собирался было тоже вернуться к хозяевам, но вдруг услышал фырканье, насмешливое и сердитое. Посмотрел вниз, на Тилла, по-прежнему сидящего у стены. Иван думал, что тот сбежал обратно в свою недописанную песню, спасаясь от мучительного смущения. Однако Тилл, судя по всему, услышал как минимум последнюю часть диалога и теперь презрительно щурился на Акорна. Что бы он ни думал насчёт Сцены — проигрывать он явно не собирался.

***

Свет погас. Сцена больше не была видна зрителям. Иван повернулся к охранникам и слегка кивнул — не спрашивая разрешения, а уведомляя. Потом подошёл к Марти. Опустился рядом, прямо в тёплую лужу крови. Осторожно пристроил его голову у себя на коленях. Стащил перчатки, бросил рядом, приложил ладонь к его щеке. Марти смотрел на него. Говорить он не мог. Жизнь выливалась из него тёмно-вишнёвым потоком, и он вздрагивал в такт слабеющему пульсу. Иван склонился к самому его уху. — Считай до ста. Вместе со мной. Ни о чём не думай, просто слушай мой голос. На сорока трёх Марти перестал вздрагивать. Затих. Иван закончил счёт и бережно уложил его на сцену. Подобрал перчатки, встал, снова кивнул озадаченным охранникам. Уже в гримёрке задохнулся от резкого металлического запаха, уткнулся носом в локоть, сдерживая тошноту. Он с детства не видел столько крови вблизи. Он никогда не думал о том, насколько быстро роботы-уборщики способны справиться с таким количеством крови. Выяснилось, что очень быстро. Вот на сцене лежит Суа, вот появляется пара охранников в глухих белых доспехах, один с зелёным мешком для трупов, второй с ошейником. Ошейник тут же оказывается на Мизи, безмолвно застывшей у тела Суа. Мизи уводят, Суа уносят — и самый дорогой в мире эшафот готов к следующему раунду. С осколками и внутренностями гитары по имени Фредди, которую Тилл с размаху грохнул об сцену, роботы-уборщики тоже справились на ура. Чем бы ни была жидкость, текущая в системах жизнеобеспечения Фредди — она тоже оказалась красной, как и клякса, расплывшаяся под телом Акорна, как и струйки, стекающие по лицу Тилла, когда его, избитого и обездвиженного, с кляпом поверх торжествующей улыбки, втолкнули обратно в зрительскую капсулу, где он тут же потерял сознание. С того самого дня, когда Иван увидел, как Тилл решительно встаёт между Мизи и двухголовым монстром Хумбабой, он знал, что не сможет ни стать им, ни разгадать его. Отличие между ними было простым и непреодолимым: Тилл не боялся умереть. Потому-то и сплавились в единое целое яростный блеск его глаз и свет падающих звёзд, свет, который ненадолго отменил страх смерти для самого Ивана. Сегодня Иван увидел, что Тилл не просто не боится смерти — он игнорирует её. Для него она как будто была чем-то незначительным, ненастоящим, заслуживающим мало внимания. Иван улыбнулся, всё ещё медленно и размеренно дыша в локоть. Он жалел обо всех тех колкостях, которые наговорил Суа, обнаружив её в библиотеке репетирующей поражение на Сцене. Не было ни дня, чтобы он не думал о том, как поступит сам, оказавшись в раунде против Тилла. Теперь он знал, что Тилл не дрогнет и не испугается. Не выйдет в следующий раунд сломленным виной. Убрав локоть от лица, отчётливо разглядел боковым зрением высокую синюю тень. «…Рассчитываешь как-нибудь по-глупому продлить ему жизнь на несколько секунд, минут, часов?» Впервые за несколько лет ответил: да. А дальше он справится сам.