Обсидиановое сердце

Драко стоял в кабинете директора и тревожно оглядывался, рассматривая каждую деталь: высокие стеллажи с книгами, мерцающие приборы на полках, картины с шевелящимися портретами. Его взгляд задержался на пылающей птице на жёрдочке. — Это феникс, — шёпотом пояснила Гермиона, заметив, куда он смотрит. Драко кивнул, будто и так понял, что это за птица, и поднял глаза на Гермиону. Она тоже нервничала, хотя пыталась держаться. За их спинами неподвижной тенью стоял профессор Снегг. Вскоре со скрипом ступенек спустился Дамблдор. Вид у него был усталый, взгляд — тяжёлый, как будто он знал заранее, о чём пойдёт речь. — Я так полагаю, вам есть что мне рассказать, мистер Малфой… и мисс Грейнджер, — произнёс он спокойно. — Профессор, мы… — начала Гермиона, но Драко резко поднял руку, останавливая её. Он шагнул вперёд, расстегнул куртку, снял рукав и задрал свитер вместе с рубашкой, обнажив на предплечье тёмную метку. Дамблдор опустил глаза на чёрное клеймо и долго молчал. — Это ожерелье… — заговорил Драко тихо. — Было ваших рук. Я знаю, — отозвался Дамблдор глухо. — Вы знали?! — Драко отшатнулся, а Гермиона охнула. Дамблдор тяжело вздохнул, его лицо оставалось печальным, но спокойным. — Мисс Грейнджер, — мягко сказал он, — возможно, ваши друзья уже потеряли вас. Не стоит заставлять их волноваться. — Д-да, сэр… — Гермиона кивнула и уже собиралась выйти, но Драко резко схватил её за локоть. — Ты обещала, Грейнджер, — прошипел он. — Я ничего не расскажу, — твёрдо ответила она. Драко разжал пальцы и опустил руку. Гермиона бросила на него быстрый взгляд и скрылась за дверью. Дверь мягко закрылась за Гермионой, и в кабинете воцарилась тишина. Пламя в камине потрескивало, а феникс повернул голову и внимательно посмотрел на Драко, словно понимал больше, чем казалось. Драко стоял посреди кабинета, бледный, с руками, сжатыми в кулаки. Он тяжело дышал, будто боялся, что воздух может закончиться. Дамблдор, опираясь на рукоять своей палочки, медленно подошёл ближе. — Вы очень молоды, Драко, — сказал он негромко. — Слишком молоды, чтобы носить такую ношу. — У меня не было выбора, — резко бросил Малфой. — Он убьёт мою мать. Он сказал… если я не сделаю это… — …то он убьёт вас обоих, — спокойно закончил Дамблдор. — Да, я знаю. Драко вскинул глаза. В них мелькнуло и удивление, и гнев. — Тогда почему вы молчали?! Почему позволили мне… пытаться? — Потому что это ваш выбор, Драко, — мягко ответил директор. — Никто не может сделать его за вас. Даже я. Малфой шагнул вперёд, его голос сорвался на крик: — Вы не понимаете! Я не хочу! Я никогда не хотел! Но я не могу… не могу его ослушаться! Дамблдор всмотрелся в него так, что Драко отшатнулся, словно от луча прожектора. — Я понимаю больше, чем вы думаете, — тихо сказал он. — Вы не убийца, Драко. Но вы сын своих родителей. И вы боитесь. Это нормально. Драко закрыл лицо руками и прошептал: — Я не могу… я не смогу убить вас. — Я знаю, — ответил Дамблдор с лёгкой печалью. — И потому вы ещё можете выбрать другой путь. Снегг, всё это время стоявший неподвижно, сделал шаг вперёд, но Дамблдор поднял руку, останавливая его. — Всё, что я прошу, — это довериться мне, — сказал директор. — Я могу защитить вашу мать. Но мне нужно, чтобы вы перестали бороться с самим собой. Драко опустил руки, губы дрожали. — А если… он узнает? — спросил он еле слышно. — Если он поймёт, что я… предал? — Тогда мы будем рядом, — сказал Дамблдор. — Я. Северус. И многие другие. Вы не одиноки, Драко. На лице Малфоя мелькнула тень облегчения, но тут же исчезла. Он отвернулся, не желая, чтобы кто-то увидел, как дрогнули его глаза. — Драко, вы можете идти отдохнуть, — мягко произнёс Дамблдор. — Я должен обсудить план с Северусом. Позже он посвятит вас в детали, и тогда мы решим окончательно, что нам делать. — Что будет с Грейнджер? — хмуро спросил Драко. — Она теперь тоже всё знает… — О, насчёт мисс Грейнджер можете не переживать, — в глазах директора мелькнула улыбка. — Я более чем уверен, она сохранит вашу тайну. Пока вы не будете готовы сами поделиться… с её друзьями. — Конечно, я не буду готов делиться с её друзьями! — вспыхнул Малфой. — Но Поттер… он и так догадывается! — Насчёт Поттера не переживайте, Драко, — холодно отозвался Снегг. — Я буду за ним наблюдать. Драко шумно выдохнул и кивнул, будто принимая условия, хотя лицо оставалось напряжённым. — Хорошо, — сказал он негромко.

***

Гермиона стояла у гаргульи и нервно мерила шагами коридор, покусывая губу. Она потеряла счёт времени: то ли прошло полчаса, то ли час. Наверное, Гарри и Рон уже забеспокоились, что её нигде нет. Но думать об этом было невозможно — мысли всё равно возвращались наверх. Что сказал Дамблдор? Какое решение принял Драко? А вдруг его отправят в Азкабан, и прямо сейчас уже выдвинулась группа авроров, чтобы арестовать его? И тогда его мать окажется обречена… «Почему меня вообще должно это волновать?» — раздражённо подумала Гермиона и резко остановилась. В тот же миг гаргулья за её спиной отъехала в сторону, и со ступеней спустился Драко. — Малфой! — Гермиона бросилась к нему. — Грейнджер? — он нахмурился. — Ты что, всё ещё тут? — Что сказал Дамблдор? — Какая тебе разница, что он сказал? — отрезал Драко. Гермиона сердито уставилась на него. — Что значит «какая мне разница»? Что теперь с тобой будет? — Тебя это не касается. Иди к своим дружкам, — он обошёл её и зашагал дальше по галерее. — Подожди! — Гермиона догнала его и пошла рядом. — Ты можешь мне рассказать или нет? Драко резко остановился и повернулся к ней, глядя прямо в глаза. — Послушай, Грейнджер. Не лезь не в своё дело. Я не собираюсь тебе больше ничего рассказывать… Для твоего же блага. — О, Малфой! — Гермиона закатила глаза, скрестив руки на груди. — Будто тебя волнует моё благо. Драко фыркнул и развернулся, пошёл дальше. Гермиона вновь догнала его. — Тебя же не посадят в Азкабан? — Тебе-то какое дело? — он бросил на неё злой взгляд. — Думаю, ты была бы только рада узнать, что меня посадят рядом с моим отцом. — Ну… — Гермиона замялась. — Ты, конечно, натворил бед… но не до конца. Драко снова остановился, повернулся к ней. — Я всё понять не могу. Это у тебя хобби такое? — Что? — нахмурилась она. — То ты пристаёшь к эльфам со своим Г.А.В.Н.Э. Теперь, может, наделаешь значков П.Д.М. — «Поможем Драко Малфою»? Или как ты там их назовёшь? — он усмехнулся криво и зло. — Грейнджер, мне не нужна твоя помощь. Я сделал это только ради семьи, а не потому что попросила ты. Мне вообще от тебя ничего не нужно. Не разговаривай больше со мной. Не нужно проявлять свою тупую «заботу» к тем, кто в ней не нуждается! С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь, оставив Гермиону стоять посреди коридора, сжимая кулаки и глядя ему вслед.

***

Гермиона вошла в гостиную Гриффиндора с тяжестью на душе. Слова Малфоя её не задели — за столько лет у неё, казалось, уже выработался иммунитет к его язвительным выпадам. Но мысли не отпускали. Дамблдор наверняка поможет ему… но как? Что теперь будет делать Малфой? Те Пожиратели, которых она слышала в лавке, знали, что он чинит шкаф, и что шкаф работает. Это значит, они могут проникнуть в замок в любой момент. Надо сломать его или хотя бы попросить, чтобы его перенесли туда, где он не станет угрозой Хогвартсу. — Гермиона! — знакомый голос выдернул её из мыслей. Гарри подбежал к ней, глаза полны тревоги. — Ты где была? Я искал тебя по всему замку! Ты не пришла на завтрак, на обед… и вчера вечером тебя тоже не было. — Гарри… я… я была в Лондоне, — пробормотала она. — В Лондоне? — он окинул её быстрым взглядом. — Что ты там делала? — Мой отец приболел, и я отпросилась у профессора МакГонагал, чтобы навестить его. — А, ну хорошо… — Гарри чуть расслабился. — То есть, как твой отец? С ним всё в порядке? — Да, он поправится, всё хорошо, — кивнула Гермиона. Она тут же огляделась по сторонам: — А где Рон? — А… Рон… — Гарри замялся. — Не знаю, куда-то ушёл. — Понятно. С Лавандой, значит, — сказала Гермиона сухо. Гарри кивнул, вид у него был виноватый, словно он хотел оправдать друга. — Что делал весь день? — спросила она, стараясь увести разговор в сторону. — А… ну это… — Гарри замялся. — Не говори мне, что ты опять читал эту книгу по зельеварению? — строго посмотрела на него Гермиона. — Нет! Вовсе нет, — быстро оправдался Гарри, слишком поспешно отводя глаза.

***

Гермиона сидела за обеденным столом, то и дело косилась в сторону слизеринцев. Драко сидел спиной к ним, и это отчего-то раздражало её сильнее, чем если бы он смотрел прямо. Рядом опустился Гарри. — Малфой какой-то странный сегодня, — сказал он вполголоса. — Его не было весь день. — Правда? — Гермиона нахмурилась. — Ты следишь за ним? Она повернулась к Гарри, но тут же заметила, как Рон с Лавандой, повисшей у него на плече, уселись чуть дальше. Гермиона резко отвернулась, чувствуя, как в груди неприятно кольнуло. — Ты пригласил уже кого-то на рождественский вечер? — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нет ещё, — пожал плечами Гарри. — Понятно, — отрезала Гермиона и уткнулась в тарелку, торопливо проглатывая еду, чтобы не дать себе разозлиться. Через несколько минут она заметила, как Драко поднялся из-за стола — один, без Крэбба и Гойла, и покинул зал. — Пока, Гарри, увидимся в башне, — бросила она на ходу, резко вскакивая. Гарри только пожал плечами и вернулся к еде, из-под стола тайком вытаскивая книгу по зельеварению.

***

Гермиона поспешила вслед за Малфоем. Он двигался быстро, поднимался всё выше по лестницам, и Гермионе приходилось то и дело прижиматься к стене или скрываться за гобеленами, чтобы он не заметил её. Драко несколько раз оглядывался, словно нарочно проверяя, нет ли за ним хвоста. Вскоре они вновь оказались на восьмом этаже. «Нет… что он опять задумал?!» — с тревогой подумала Гермиона. Малфой прошёл вдоль стены, и, как и в прошлый раз, перед ним возникла дверь. Гермиона скользнула внутрь следом, сердце колотилось, как сумасшедшее. И едва она перешагнула порог, чуть не столкнулась с самим Драко. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё, будто ждал. — Ты всё не угомонишься, Грейнджер, да? — его голос прозвучал холодно, но в глазах сверкнула искра злости и… усталости. — Ой… я это… просто шла мимо, — пробормотала Гермиона. — Ага, — Драко прищурился. — Шла мимо. С самого Большого зала. Ты что, теперь будешь хвостом ходить за мной? — он наклонился чуть ближе, и Гермиона вспыхнула, отвела глаза. — Нет! Больно ты нужен! — она вскинула голову. — Просто хотела убедиться, что ты… — она замялась. — Что я что? Впущу сюда Пожирателей? — Ну… шкаф же работает, — тихо сказала она. Драко закатил глаза, развернулся и направился к громоздкому шкафу. Гермиона последовала за ним. — Я пришёл за своей палочкой, — бросил он. — Которую ты куда-то кинула. Я не мог её найти. — А… ну хочешь, я помогу, — предложила она. — Я хочу, чтобы ты убралась отсюда и не лезла в мои дела, — холодно отрезал он, опускаясь на колени и заглядывая под стулья и шкафы. — Акцио палочка Драко, — спокойно произнесла Гермиона. Лёгкий свист — и палочка упала ей прямо в руку. Драко резко подошёл и вырвал её из её пальцев. — Не за что, Малфой, — язвительно сказала Гермиона. Он только фыркнул и повернулся к шкафу, не удостоив её взглядом. — Что теперь будешь с ним делать? — Ещё не знаю, — коротко бросил он. — Может, давай его сломаем? Драко обернулся и смерил её взглядом: — «Сломаем»? Ты оглохла, Грейнджер, или прикидываешься? Я просил тебя не лезть. Иди к своим дружкам. Оставь меня в покое. Гермиона, словно не слыша, медленно подошла ближе, скользнула пальцами по дереву шкафа. — Интересно он устроен… Когда мы были внутри, я будто слышала звуки из Выручай-комнаты, приглушённые. Или всё же… с Лютного переулка. — Ты издеваешься, да? — Драко стиснул зубы. — Как Поттер и Уизли тебя терпят? Мне хватило провести с тобой одну ночь и день, и ты мне уже на всю оставшуюся жизнь надоела. Гермиона посмотрела на него спокойно, без злости. Она сразу поняла: он пытается задеть её, вывести из себя. Но в его голосе не было ненависти. Она едва заметно усмехнулась. — Малфой. Твои же дружки как-то тебя терпят, не так ли? Драко закатил глаза и поднял с пола свёрнутую ткань. — Отойди. Гермиона подчинилась. Драко накрыл шкаф плотной тканью и резко отступил. — Я ухожу отсюда, — бросил он. — Подожди… Ты оставишь его так? А вдруг они проникнут в Хогвартс? — Они не проникнут, если я не открою тут дверь. — Ну… тогда ладно, — неуверенно сказала Гермиона. Драко первым шагнул к двери, и та послушно растворилась, открывая коридор восьмого этажа. Он вышел, даже не оглянувшись, шаги его гулко отдавались под каменными сводами. Гермиона замешкалась у порога, бросив последний взгляд на шкаф, накрытый тканью, и поспешила за ним. — Малфой, — позвала она тихо, когда они вышли в пустой коридор. — Что ещё? — он не остановился и не повернул головы. — Ты ведь понимаешь… это не решение. Накрыть его тканью, сделать вид, будто ничего нет. — Мне не нужно твоё мнение, Грейнджер, — холодно сказал Драко. Они свернули за угол, и свет факелов мягко скользил по его бледному лицу. Гермиона догнала его и упрямо продолжила: — Но если ты правда не хочешь, чтобы они проникли, тебе стоит сказать об этом Дамблдору. Драко резко остановился. Он стоял к ней боком, губы плотно сжаты. — Ты думаешь, я не понимаю? — хрипло выдохнул он. — Дамблдор уже знает больше, чем нужно. И он сам решит, что со мной делать. Он развернулся и пошёл дальше. Гермиона проводила его взглядом. На миг ей показалось, что в его походке есть не только привычная надменность, но и какая-то усталость, слишком тяжёлая для шестнадцатилетнего подростка. Она осталась стоять одна в коридоре, ощущая тревогу, будто над замком висит невидимая тень.

***

Оставшиеся дни Гермиона старалась не думать о Роне, который буквально не отлипал от Лаванды. Но чем сильнее она пыталась отогнать от себя эти мысли, тем больше они лезли в голову. А ещё навязчивость Кормака Маклаггена, с которым ей вот-вот предстояло идти на вечер к Слизнорту, только усугубляла настроение. «Рону будет всё равно», — уговаривала себя Гермиона, но от этого не становилось легче. А ещё мысли, которые и вовсе не должны были в ней поселиться: Драко Малфой. Он то и дело избегал её. Последний раз, когда Гермиона решилась подойти, он стоял в коридоре, держа в руках какое-то письмо. Лицо его было бледным и усталым. Ей так хотелось спросить, что же решил Дамблдор, но Малфой заметил её и тут же скрылся, словно от огня. Чувствуя себя навязчивой дурой, Гермиона больше не осмеливалась проявлять интерес. Гарри же со своей книгой доводил её до раздражения. Его навязчивые идеи насчёт Малфоя не давали также покоя. Ей так хотелось рассказать Гарри всё и, может быть, вместе они смогли бы помочь Малфою… но едва ли Гарри согласился бы. К тому же, она обещала молчать. И каждый раз, когда Гарри начинал в сотый раз доказывать, что Малфой — Пожиратель смерти, Гермиона нарочно переключала разговор на что-то другое, чтобы не проболтаться.

Рождественский вечер проходил в кабинете профессора Слизнорта, и Гермиона всё никак не могла найти там Гарри. «Неужели он решил не идти?!» — с досадой подумала она. Рядом с ней оказался Маклагген, и его нескончаемая болтовня выводила из себя хуже, чем Лаванда с Роном. Он несколько раз наступил ей на ногу, тянувшись за закусками, и говорил при этом с набитым ртом. Когда он переключился на какое-то новое блюдо, Гермиона решила, что это её шанс ускользнуть. Но не тут-то было: Кормак крепко подхватил её под руку и повёл через толпу, при этом настойчиво пихая ей в руки закуски. — Смотри, — с набитым ртом протянул он, указывая куда-то в сторону. — Там омела! Может, посмотрим, что за выпивка под ней? — Мне нужно отойти, — выдохнула Гермиона и, едва вырвавшись из его хватки, протиснулась сквозь толпу. Она наткнулась на Гарри, и они успели немного поговорить, но ненадолго: объявился Кормак. Гермиона, не выдержав, поспешила улизнуть снова — и на этот раз покинула кабинет окончательно, выдохнув с облегчением.

***

— Какой же мерзкий тролль… И о чём я только думала? — пробормотала Гермиона, быстрым шагом уходя от кабинета Слизнорта. Коридор был пуст и тих, лишь факелы мерцали на стенах. Вдруг впереди показалась знакомая фигура: Драко Малфой мерил шагами пространство, явно чем-то встревоженный. — Малфой? — удивилась Гермиона. — Ты что тут делаешь? — А… это ты? — он вздрогнул и нахмурился. — Иди, куда шла. — Никуда я не пойду, — твёрдо сказала она. — Может, хватит меня избегать? Мы можем поговорить? — Мне не о чем с тобой говорить, Грейнджер, — холодно ответил он и отвернулся. Он уже собирался уйти, но Гермиона шагнула вперёд и схватила его за локоть. — Малфой. Ты ведь едешь на Рождество домой? Ты расскажешь всё маме? Драко резко отдёрнул руку и повернулся к ней всем корпусом. — В тысячный раз повторяю: отвали от меня, Грейнджер, — сказал он сдержанным, но ледяным тоном. Он вытянулся во весь рост и посмотрел на неё сверху вниз. — Теперь понимаю Уизли… почему он сбежал к этой Браун. Гермиона вспыхнула, её глаза сверкнули. — Да пошёл ты! — резко выпалила она. — Я ведь хотела… Не важно! Счастливого Рождества! Она сказала это слишком громко, и её голос гулко отразился под сводами коридора. Развернувшись на каблуках, Гермиона торопливо зашагала прочь. Где-то вдалеке послышалось мяуканье — то ли миссис Норрис кралась поблизости, то ли ей просто почудилось. На глаза навернулись слёзы, и Гермиона быстро смахнула их ладонью, не позволяя себе разрыдаться посреди пустого замка.

***

Рождественские и новогодние праздники Гермиона провела с родителями. В свободные дни она много гуляла и всё никак не могла привыкнуть к странному чувству: завтракать на кухне, где всего пару недель назад напротив неё сидел Драко Малфой. Эта мысль никак не укладывалась в голове. Но ещё более противная, навязчивая мысль не покидала её ни на день: Хогвартсу и Дамблдору угрожает опасность. А если Малфоя раскроют, его и его семью убьют. Каникулы пролетели быстро. В Хогвартсе авроров стало чуть меньше, но Филч по-прежнему проверял вещи учеников с яростным усердием, надеясь поймать нарушителей. — Как провела Рождество? — спросил Гарри, усаживаясь за стол. — Да неплохо, ничего особенного. А как всё прошло у Бон-Бона? — Гермиона усмехнулась. — Сейчас расскажу… — Гарри поправил свитер и уставился на неё серьёзным взглядом. — Послушай, Гермиона, ты не могла бы?.. — Нет, не могла бы. Даже и не проси, — сразу пресекла она. — Я думал, может… ну, ты понимаешь, после Рождества… — Это полная дама выдула бочку пятисотлетнего вина, Гарри, не я. Так какие важные новости ты мне хотел сообщить? — Ну… в общем… там, на вечере у Слизнорта, Филч привёл Малфоя. — Что?! — Да. Потом его увёл Снегг, и я проследил за ними, — продолжил Гарри торопливо. — И что… ты узнал? — Они явно что-то скрывают. Снегг предлагал ему помощь, но он отказался. Сказал, что всё обдумал и готов сделать всё сам. Но просил не мешать ему и не вмешиваться. Потом Малфой сказал, что «после того, как всё случится», он не хочет помогать «им» и что хочет, чтобы всё поскорее закончилось. А Снегг сказал, что ему придётся сделать выбор. Тогда Малфой возразил, что не об этом они договаривались, что он думал: раз положился на них, то ждал другого. А теперь у него большой шанс оказаться в опасности. Гермиона слушала Гарри очень внимательно, губы её сжались. — Теперь, Гермиона, это очевидно, — сказал Гарри твёрдо. — Малфой что-то задумал, и ты не можешь этого отрицать. — Нет, не могу, — медленно отозвалась она. — И действует он по приказу Волан-де-Морта, как я и говорил! — добавил Гарри, и его глаза блеснули. — М-м-м… а имя Волан-де-Морта кто-нибудь из них упоминал? — осторожно спросила Гермиона. Гарри нахмурился, задумался. — Не уверен… Но Снегг точно произнёс слова «твой хозяин». А кем ещё может быть этот «хозяин»? — Не знаю, — Гермиона прикусила губу. — Скажем… отцом Драко? Она задумалась. Так вот почему Драко в тот вечер оказался в том коридоре: он явно ждал, когда вернётся Снегг. Значит, они о чём-то договорились… и Драко это не устроило. Или стало опаснее. Надо выяснить. Может, спросить у самого Снегга или напрямую у Дамблдора? Гермиона перевела взгляд на Гарри — тот явно ждал, что она продолжит разговор. И когда он упомянул Люпина и Сивого, у неё по спине пробежали мурашки. Но нельзя было подавать виду: ведь она сама недавно сталкивалась с Фенриром. Её вдруг понесло, и она вспомнила, как летом они следили за Малфоем и услышали, что Сивый друг семьи Малфоев. Слова сами сорвались с языка — и тут же она пожалела: Гарри снова завёл свою песню, что это доказывает, будто Драко Пожиратель Смерти. Гермиона попробовала отнекиваться, но Гарри вспылил. Поэтому она поспешно сменила тему — заговорила о министре магии. На следующее утро Гермиона узнала, что их будут обучать трансгрессии, и очень этому обрадовалась. Она тут же записалась на занятия. Но, едва войдя в зал, заметила Рона с Лавандой и поспешила поскорее скрыться ото всех. «Нужно поговорить с Дамблдором. Или со Снеггом. Драко всё равно ничего мне не расскажет…» — думала она, пряча лицо за книгой. — «А зачем мне это? Зачем мне всё это вообще?» Но мысли возвращались снова и снова, и отогнать их становилось всё труднее.

***

Гермиона шла по пустому коридору, сама не замечая, куда ведут её ноги. Когда она подняла голову, то уже стояла у двери кабинета Защиты от тёмных искусств — теперь это был кабинет Снегга. Она нерешительно постучала. Ответа не последовало. «Видимо, его нет», — подумала Гермиона и уже собиралась уйти, как дверь вдруг открылась, и на пороге появился Малфой. — Грейнджер? — удивился он. — Эм… привет, — неловко пробормотала она и, стараясь не смотреть ему в лицо, быстро обошла его под подозрительным взглядом. — Мне нужно поговорить с профессором. Драко промолчал, но продолжал пронзительно наблюдать за ней. Гермиона пересекла порог и захлопнула дверь прямо перед его носом. Снегг стоял у стола, склонившись над пергаментом. Он поднял голову и холодно прищурился. — Мисс Грейнджер? Вы что-то хотели? — Да… — Гермиона запнулась, пытаясь собрать мысли, но вопрос, ради которого она сюда пришла, всё ускользал. — Ну? — нетерпеливо напомнил Снегг. — Профессор, я хотела бы поговорить о Драко… — наконец выдавила она. Бровь Снегга чуть приподнялась. — Ему же ничего не угрожает, ведь так? — поспешно спросила Гермиона. — Профессор Дамблдор поможет ему? — Вас так это волнует, мисс Грейнджер? — ледяным тоном поинтересовался он. — Вам больше нечем заняться? — Просто… не поймите меня неправильно, сэр… — Почему вы пришли с этим вопросом ко мне? — резко перебил он. — Если Драко отказался вам что-либо рассказывать, с чего вы взяли, что я стану открывать вам то, что вам знать не следует и не нужно? — Но… — попыталась возразить Гермиона. — Я думаю, Драко поступил разумно, не доверив вам подробностей разговора с профессором Дамблдором, — отчеканил Снегг. — Вы суёте свой нос не в своё дело. Я считал вас более разумной, чем Поттера, но, видимо, его навязчивость слишком заразна. Гермиона опустила глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение, но спорить со Снеггом было бессмысленно. — А теперь покиньте мой кабинет, — добавил он холодно. — Не стоит тратить моё время на глупую болтовню. Гермиона со стуком захлопнула за собой дверь и оказалась в коридоре. Сердце колотилось — смесь злости и унижения бурлила внутри. Малфой всё ещё стоял неподалёку, прислонившись к стене, руки скрестил на груди. При виде Гермионы его губы изогнулись в усмешке. — Ну что, Грейнджер? — лениво протянул он. — Хотела выведать у Снегга мои секреты? — Это не твои секреты, Малфой, — выпалила она. — Это касается всего Хогвартса. — А вот и нет, — холодно отрезал он. — Это касается только меня и моей семьи. — Ты ошибаешься, — Гермиона шагнула ближе, глаза сверкали. — Если твои дружки проберутся в замок, это будет касаться каждого. Драко резко оттолкнулся от стены и встал прямо перед ней, почти нависая сверху. — Для тебя же лучше держаться подальше, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Ты не понимаешь, во что лезешь. — Зато я понимаю, что твоё упрямство и гордость могут стоить жизней, — ответила она твёрдо. Они какое-то время сверлили друг друга взглядами, пока Малфой не отвёл глаза и не усмехнулся, но уже без злости, скорее устало. — Ты неисправима, — бросил он и зашагал прочь по коридору, шаги его гулко отдавались в тишине. Гермиона осталась стоять на месте, сжимая кулаки. Она знала, что он лжёт себе — он понимал не меньше её, какая угроза нависла над школой.

***

Дни тянулись бесконечно, а тревога внутри Гермионы никуда не уходила. Боль и злость на Рона лишь нарастали с каждым днём. Гарри то и дело пытался завести разговор о нём, но это только сильнее раздражало — казалось, каждый раз он терзал свежую рану. После очередного урока Гарри с Дамблдором он, наконец, поделился с ней: рассказал о крестражах и о том, что ему предстоит выведать информацию у Слизнорта. С тех пор Гарри изо дня в день сидел за книгой расширенного курса по зельеварению, пользовался советами из чужих пометок на полях, и на уроках теперь получал высшие оценки, чем она. Это злило Гермиону сильнее всего. Она пыталась отвлечься. Придя в библиотеку и, естественно, понимала, что подобную информацию не найти ни в одном доступном учебнике. С разрешения преподавателей получила доступ в запретную секцию и несколько дней провела там, листая самые жуткие, пахнущие плесенью и магией книги. Но ни слова о крестражах. Когда она сказала Гарри, что библиотека её подвела, он только нахмурился — и, кажется, это его расстроило. Сама Гермиона чувствовала: за последние два месяца её голова переполнилась мыслями и тревогами. Хотелось просто пройтись по замку, вдохнуть холодный воздух коридоров, забыться. Она шла по длинной галерее, пока не наткнулась на Лаванду и Рона — целующихся, прижавшихся друг к другу так бестыдно, что у Гермионы закружилась голова. В груди стало так больно, что она не сдержалась — накричала на Рона. В ответ он грубо огрызнулся. Она едва дотерпела, чтобы не разрыдаться на месте. Ком подступал к горлу, руки дрожали. Гермиона почти бегом добралась до ванной старост — хотела уединиться, но дверь оказалась заперта. Воздуха становилось мало, сердце колотилось, в глазах темнело. Она даже не заметила, как налетела на кого-то в коридоре так сильно, что заныло плечо; не смогла выдавить ни извинения, ни слова. Она шла всё выше и выше, уже не разбирая пути. Толкнула тяжёлую дверь — и резкий, холодный воздух ударил в лицо. Смотровая площадка Астрономической башни. Гермиона вцепилась в каменные перила и наконец дала волю слезам, разрыдавшись, что есть мочи. Гермиона плакала так долго, что в конце концов осела на холодный каменный пол, закрыв лицо руками. Её трясло от рыданий. Она чувствовала себя до ужаса одинокой: не было никого, с кем можно поделиться ни мыслями, ни чувствами. Гарри всё время был занят своей манией следить за Малфоем и мыслями о крестражах. Рон… Рон тратил всё своё время на Лаванду, и само его присутствие стало для неё невыносимым. Джинни и остальные тоже жили своей жизнью, и никому не было дела до её боли. Она столько времени держала всё в себе, заглушала уроками, книгами, задачами… Но это лишь ненадолго оттягивало неизбежное. Эмоции копились и копились, пока не прорвались с невыносимой силой. Она снова уткнулась лицом в колени и зарыдала так, что не чувствовала ни холода, ни сырости камня под собой. — Не думал, что ты можешь так убиваться по этому Уизли, — раздался знакомый голос. Гермиона резко подняла голову. У прохода стоял Малфой, прислонившись к колонне, руки скрестил на груди. — Ч-что ты тут делаешь? — Гермиона поспешно вытерла слёзы ладонями. — Ты ведь из-за него тут сидишь на холоде, рыдаешь? — усмехнулся он. — Как давно ты тут? — она вскинула взгляд. — Я видел, что произошло… — Драко замялся, оттолкнулся от столба и неторопливо подошёл ближе, но взгляда на неё не бросил. Остановился у перил и посмотрел вдаль, на тёмный лес. — Нашла, из-за кого рыдать. — Т-ты что, пошёл за мной? — Гермиона поднялась на ноги, чуть дрожа, и уставилась на него. — Просто стало любопытно, — бросил он через плечо. — Малфой. Я… хочу побыть одна. Уходи, — тихо сказала она, пытаясь, чтобы голос звучал твёрдо. Драко ухмыльнулся, но не двинулся с места. — И оставить тебя тут реветь в одиночку? — лениво протянул он. — Нет уж, слишком жалкое зрелище. — Замолчи, — выдохнула Гермиона, но в её голосе не было настоящей злости. — Что? Не нравится слышать правду? — он скосил на неё взгляд. — Уизли не стоит ни чьих слёз. — Ты ничего не понимаешь, — Гермиона упрямо вскинула подбородок, слёзы всё ещё блестели на ресницах. — О, как раз наоборот, — Драко чуть прищурился. — Видел его физиономию, когда он на тебя накричал. Ему плевать, Грейнджер. Он слишком занят тем, чтобы лепиться к Браун, чтобы заметить, что рядом с ним кто-то ещё живёт и дышит. Гермиона резко отвернулась, чтобы он не видел, как её губы дрожат. — Почему тебя вообще это волнует? — спросила она тихо. — Меня? — он усмехнулся, повернувшись к лесу. — Совсем не волнует. Просто удивляюсь, как такая “умница” может быть такой дурой. — Спасибо, — с горечью бросила Гермиона. — За что? — он повернул к ней лицо. — За честность? Поверь, лучше услышать это от меня, чем ещё раз увидеть его с Браун. Гермиона тяжело сглотнула и обняла себя руками, словно пытаясь защититься не от холода, а от слов. — Ты всегда был мерзавцем, Малфой, — прошептала она. — Может быть, — согласился он, снова глядя в тёмное небо. — Но, в отличие от твоего Уизли, я хотя бы не делаю вид, что мне есть дело до чужих чувств. Он остался стоять у перил, а Гермиона сжала ладонями холодный камень и уже не знала — злит ли её его наглость или больно от того, что он сказал правду. — Ты правда влюблена в этого идиота? — неожиданно спросил Драко. — Не называй его так, — резко ответила Гермиона. Драко усмехнулся, уголок губ дрогнул в тёмной ухмылке. — Знаешь что, Грейнджер… я правда думал, что ты умнее. — Что? — Гермиона нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. — Ты убиваешься из-за Уизли, — сказал он с холодной ясностью. — Просто… всё так сразу навалилось, — пробормотала она. — Рон… просто мы… — Просто забудь, Грейнджер. Я думал, вы друзья, — Малфой сделал шаг к перилам, глядя вниз, в темноту. — Где же Поттер, чтобы утешить тебя? Он вообще знает о твоих чувствах? Или он не в состоянии объяснить Уизли, что тебе от этого плохо? — Гарри… он занят, — Гермиона отвела взгляд. — Я не говорила ему, но думаю, он знает и понимает. — И почему же ты сидишь тут одна, на холоде, а не в объятиях своего лучшего друга? — Драко резко повернул голову, глядя прямо на неё. Гермиона опустила голову ещё ниже, волосы упали на лицо, скрывая глаза. — Ему просто нет до тебя дела, — заключил Драко, и в его голосе прозвучала жестокая прямота. — Вот и вся ваша дружба. — Нет! Это не так! — воскликнула Гермиона, вскинув голову. — Просто я не хочу грузить его своими проблемами. Драко фыркнул, и звук эхом разнёсся по пустой башне. — Не хочешь грузить его своими проблемами? — Драко усмехнулся. — Грейнджер, в этом вся ты. Всегда готова помогать другим, но когда речь идёт о тебе самой, предпочитаешь сидеть и захлёбываться в слезах. Гермиона сжала губы, но не ответила. — Поттеру до тебя нет дела. Уизли… слишком занят. А остальные вообще не замечают, что ты живёшь рядом, — он говорил спокойно, но каждое слово резало, как нож. — Это смешно и жалко. — Замолчи, — прошептала Гермиона, голос дрогнул. Драко отвернулся к лесу, и в его ухмылке мелькнула усталость. — Или, может, я просто слишком хорошо это знаю, — сказал он глухо. — Знаю, каково это — быть одному. Когда вокруг толпа, а по-настоящему рядом никого. Гермиона вскинула голову, удивлённо посмотрела на него, но он уже снова ухмыльнулся, как будто стер всё сказанное. — Но ты же умная, Грейнджер, — добавил он с привычной насмешкой. — Найдёшь способ сделать вид, что у тебя всё прекрасно. Она замерла, чувствуя, что впервые за этот вечер его слова попали в самую суть. — Ты ничего не понимаешь, Малфой! — резко вскинулась Гермиона. — У меня есть друзья. Гарри, Рон… они всегда были рядом. — Да уж, я вижу, как рядом, — съязвил Драко. — Один целуется с первой встречной, второй зарывается в книжки и делает вид, что замечает тебя. Великолепная дружба. — Замолчи! — крикнула она, кулаки сжались. — Ты не знаешь их! Ты не знаешь, что мы прошли вместе! — Я знаю достаточно, чтобы понять: когда ты падаешь, они не рядом, — в его голосе прорезалась злость, но и что-то ещё — горечь. — Уизли никогда не выберет тебя, Грейнджер. И Поттер никогда не станет твоим плечом. — Зато у тебя, конечно, всё идеально, да? — Гермиона шагнула к нему. — У тебя семья, престиж, все перед тобой расшаркиваются! Думаешь, я не вижу, как ты одинок? Ты прячешься за своей холодностью, потому что у тебя нет никого! Эти слова ударили не хуже заклинания. Драко побледнел, но не отвёл взгляда. — Может, и нет, — сказал он глухо. — Но хотя бы я не строю иллюзий. Гермиона шумно вдохнула, почувствовав, как слёзы вновь наворачиваются. — А я не могу… — прошептала она. — Если перестану верить, что они рядом, я просто сломаюсь. Повисла тишина. Драко смотрел на неё — впервые без насмешки, без колкости. В его глазах мелькнула боль, слишком знакомая, чтобы он осмелился произнести её вслух. — Знаешь, — сказал он тише, — может, ты и права… я тоже один. Гермиона опустила глаза, и угол её губ дрогнул в горькой улыбке. — Тогда, выходит, мы оба одинаково глупы. Драко вздохнул, отвернулся к звёздам и тихо пробормотал: — Возможно. Драко посмотрел на чёрное зимнее небо, усыпанное звёздами. Его плечи чуть дрожали — то ли от ветра, то ли от чего-то другого. — А что самое забавное, Грейнджер… — голос звучал неожиданно глухо, без привычного яда. — Из всех людей, которых я знаю, о моих проблемах знаешь именно ты. Гермиона подняла взгляд, не веря собственным ушам. Ветер трепал её волосы, и на мгновение ей показалось, что перед ней — не Малфой, а просто мальчик, который боится так же, как она. — Никогда бы не подумал, что смогу вот так стоять и разговаривать с тобой, — продолжил он, медленно, будто взвешивая каждое слово. — Почему ты здесь, Драко? — спросила она почти шёпотом. Малфой повернул голову; в серых глазах мелькнула усталость. Гермиона встретилась с его взглядом — в нём не было ни злости, ни насмешки, только растерянность. — Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, устал всё держать внутри. На площадке повисла тишина. Гермиона опустила руки, ощущая, как что-то меняется между ними, и впервые за долгое время ей не хотелось спорить. Гермиона долго молчала, лишь слышала, как ветер свистит между зубцами башни. Она не знала, что сказать, и потому просто смотрела на него. — Знаешь, что самое странное? — произнёс Драко, не отводя взгляда от тёмного неба. — Я не должен с тобой разговаривать. Я должен ненавидеть тебя. Так меня учили. Так ждут от меня все. Так я привык. — Но ты разговариваешь, — тихо ответила Гермиона. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной гордости, только горечь. — Да. И это, наверное, делает меня слабым. — Нет, — Гермиона покачала головой. — Это делает тебя человеком. Малфой бросил на неё быстрый взгляд, будто хотел что-то возразить, но промолчал. Несколько мгновений они стояли молча: он у перил, она чуть позади, и оба словно держали дыхание. — Ты не понимаешь, — заговорил он снова, голос звучал срывисто. — Мне нельзя быть слабым. Я… я не имею права. — А я думаю, — сказала Гермиона твёрже, — что как раз потому и нужно. Никто не может быть сильным всё время. Она замолчала, испугавшись собственной смелости. Но Драко не рассердился — только прикрыл глаза, будто слова задели что-то, что он сам старался не видеть. — Ты невыносима, Грейнджер, — пробормотал он, но голос прозвучал почти мягко. — Всегда лезешь туда, куда не следует. — Может быть, — ответила она. — Но иногда кому-то нужно. — Ты ведь не расскажешь мне то, о чём вы договорились с Дамблдором? — спросила Гермиона. — Нет. Можешь даже не поднимать эту тему, — резко отрезал Драко. — Хотя бы просто скажи… тебе и твоей семье больше не угрожает опасность?.. Малфой посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом отвернулся и устремил глаза вдаль, туда, где над лесом клубились тёмные тучи. — Это уже не имеет значения, — произнёс он глухо. — Ничего не изменится, пока жив Тёмный лорд. — Но как же… Дамблдор же поможет, не так ли? — в её голосе звучала надежда. — Я не расскажу тебе, Грейнджер. Для твоей же безопасности. — Но я никому не скажу, — поспешно возразила она. — Не в этом дело, — Драко покачал головой. — Просто не лезь и всё. Живи, как жила. Тебя вообще не должна волновать моя жизнь. Это твоя навязчивая гриффиндорская идея спасать всех подряд… она меня раздражает. Гермиона прищурилась. — Тебе тяжело, да? — спросила она тихо. — Нести всё это… Волан-де-Морт — жестокий ублюдок. Драко резко выдохнул, как будто собирался что-то сказать и передумал. Но спустя миг всё же добавил, сжав губы: — В доме был обыск, когда я был в школе. Моя мать… ей тяжелее всех. — …Моя мать… — Драко резко замолчал. Слова будто застряли у него в горле, и он сжал перила так, что костяшки побелели. Гермиона сделала шаг ближе, но всё ещё держала дистанцию, будто боялась спугнуть. — Ты можешь рассказать, — тихо сказала она. — Я просто… слышу тебя. Он фыркнул, но не обернулся. — Слышишь… Ну и что? Ты ничего не изменишь. Никто не может. — Может быть, — ответила Гермиона после паузы. — Но иногда легче, когда кто-то хотя бы рядом. Драко медленно повернул голову. Его взгляд был резкий, настороженный, как у человека, которого застали без защиты. Но за этой резкостью не было привычного презрения — только усталость. — Ты вообще понимаешь, Грейнджер, что если кто-то узнает, что я тебе хоть что-то сказал… — он прикусил губу. — Это будет конец. — Я понимаю, — серьёзно ответила она. — Я никому не скажу. Они замолчали. Ветер бил по лицу, снег лип к волосам. И вдруг Драко тихо сказал, почти шёпотом: — Она держится только ради меня. И я держусь только ради неё. Всё остальное — игра на время. Гермиона сжала руки. — Тебе не нужно всё время быть одному с этим. — Голос её был мягким, но твёрдым. Он посмотрел на неё ещё раз, дольше, чем обычно, и впервые не отвёл взгляд сразу. — Странно всё это, — прошептал Драко. — Никогда не думал, что смогу сказать тебе хоть одно честное слово. Гермиона чуть улыбнулась. — Просто знай, что я тебя услышала. Он молча кивнул и снова отвернулся к лесу. — Я… я знаю, каково это — держать что-то в себе, — тихо сказала Гермиона. Она достала палочку и наложила согревающие чары сначала на себя, потом на Драко. Тот даже не пошевелился, только плечи его дрогнули от волны тепла. — Для меня тоже странно вообще с тобой разговаривать, — добавила она. Драко посмотрел на неё исподлобья. — Почему ты не злишься на меня? — Почему я должна злиться на тебя? — Ну, возможно, ты забыла, Грейнджер, — в его голосе прозвучала сухая насмешка. — Но наши с тобой взаимоотношения на протяжении пяти лет… были не очень дружелюбными. Гермиона неожиданно рассмеялась. Смех вышел немного нервным, но искренним. — И вправду. Я стараюсь не думать об этом. Но я всё ещё считаю тебя мерзавцем. Драко усмехнулся краем губ. — А ещё… — начал он, но осёкся. Гермиона подняла на него глаза, ожидая продолжения. — Почему ты со мной разговариваешь? — спросила она сама, голос прозвучал тише. — Я ведь для тебя грязнокровка. И… как выражался Кикимер, помнишь? Думаю, ты ощущаешь себя так же в моём присутствии, как он говорил тогда. Повисла тишина, полная холодного ветра и чего-то нового между ними, чего ещё недавно не могло быть. — Чепуха, — резко сказал Драко. Его голос прозвучал жёстко, но слишком быстро, словно он сам пытался перекричать собственные мысли. — Я не Кикимер. И я не обязан чувствовать то, что чувствует он. Гермиона прищурилась. — Но ты ведь всегда называл меня именно так… — Потому что так проще, — сорвался он, и глаза его сверкнули в полумраке. — Проще повторять то, чему учили с детства. Проще притворяться, чем… — он осёкся и отвёл взгляд. — Чем признавать, что всё это не имеет смысла. Гермиона стояла молча, удивлённая его откровенностью. Она ждала колкости, нового оскорбления, но вместо этого услышала голос, в котором звучало больше усталости, чем злости. — Так значит, ты не думаешь так, как говоришь? — осторожно спросила она. Драко усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Думаю, Грейнджер, я слишком запутался, чтобы уже знать, что во мне настоящее, а что навязанное. Ветер ударил в башню сильнее, и Гермиона плотнее обхватила себя руками. Но холод вдруг показался не таким сильным, как их разговор. — Почему ты так резко поменял своё мнение? — спросила Гермиона, прищурившись. — Я не менял, — фыркнул Драко. — Ты всё ещё бесишь меня. Гермиона ухмыльнулась. — Сомневаюсь уже в этом. — Не сомневайся, так оно и есть, — отрезал он. — Мой отец… он каждый раз был в бешенстве, когда узнавал, что твои оценки выше моих. Гермиона растянула улыбку. — А какие у тебя оценки по СОВ? — Не твоё дело, — Драко отвёл взгляд. — Ой да ладно тебе, — мягко сказала она. — Но знаешь… я рада, что ты хоть что-то начал осознавать. — Это ничего не меняет, Грейнджер, — хмуро бросил он. — Ты понятия не имеешь, как устроен наш мир. Ты всю жизнь прожила среди маглов, и крупица знаний из книг не даёт тебе представления, как устроен наш мир. — Не говори так, — возразила Гермиона. — Я тоже теперь часть этого мира. — Ты видишь только то, что происходит в школе, и то, чему здесь учат. Но ты не понимаешь, что творится за её стенами, как мыслят волшебники, как всё устроено на самом деле. — Знаешь, Малфой, — твёрдо сказала Гермиона, — я думаю, что достаточно изучила ваш мир. Я читаю газеты и вижу, что происходит за пределами замка… Драко коротко, глухо расхохотался. — Ты всё ещё слишком наивная, Грейнджер. Я понял это, когда прочитал твои бумажки о Г.А.В.Н.Э. — Так ты читал? — глаза Гермионы расширились. Драко на мгновение замялся, и Гермиона заметила, как на его щеках мелькнул лёгкий румянец. — Ну… кто-то притащил в нашу гостиную. Я не знал, что это писала ты. Потом узнал и понял… кто ещё мог придумать такую глупость. — Это не глупость! — горячо возразила она. — Давай только не будем это обсуждать, — Драко сжал губы. — Думаю, ты сама прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Вот увидишь, Малфой, — твёрдо произнесла Гермиона. — Ты ошибаешься. Драко опустил взгляд, его усмешка показалась чуть мягче, чем обычно. — Надеюсь, что ошибаюсь, — тихо сказал он. Какое-то время они стояли в полной тишине. Гермиона чувствовала странное смешение тепла и тревоги в груди, но, как ни удивительно, ей стало легче — будто напряжение, державшее их столько лет по разные стороны, вдруг начало растворяться. — Не убивайся так по Уизли, — сказал Драко негромко, всё ещё глядя в сторону. — Он вовсе не тот человек, по которому стоит страдать. Они с Браун — идеальная парочка. Гермиона промолчала, лишь опустила взгляд и прикусила губу. Драко развернулся и направился к выходу. — Драко, — окликнула его Гермиона. Он остановился и повернулся, вскинув бровь. — Если… если тебе когда-нибудь понадобится помощь или… что-то ещё, — произнесла она тише, чем хотела, — ты всегда можешь обратиться ко мне. На его лице мелькнула слабая ухмылка, в которой слышалась горечь. — Ни за что, Грейнджер, — ответил он. Но слова прозвучали скорее как «хорошо», чем как «нет». Он чуть заметно улыбнулся и ушёл, растворившись в темноте башенного прохода. Гермиона осталась одна под звёздным небом, и впервые за долгое время ей показалось, что её одиночество уже не такое безнадёжное.