Обсидиановое сердце

Конец декабря был холодным и промозглым. Драко двигался из леса в лес — трансгрессировал, появлялся, снова исчезал — и волнение не давало ему спать или есть. Он проверил несколько лагерей Егерей; ни в одном не слышали о Гермионе. Так прошёл день и полночь; только к утру он решил заглянуть в последний лагерь и вернуться, немного отдохнуть и переодеться — он всё ещё был в той одежде, в которой был на балу. В лагере было тихо. Двое сидели у костра и жарили какое-то мясо. Увидев Драко, они насторожились; один вскочил. Они были ему незнакомы — Драко не видел их здесь в прошлый раз. Он подошёл ближе. — Списки. Всех магловских выродков, что вы поймали. — голос его был ровен и требователен. Егерь оглядел его с ног до головы и усмехнулся. — Взгляните-ка, ты к нам прямиком со свадьбы что ли? Какое тебе дело до этого? Драко вынул палочку и направил её прямо в грудь мужику. — Я сказал. Покажите списки. Я не в том настроении, чтобы шутить. — Ладно, не кипятись, парень. — Егерь кивнул второму; тот нехотя встал, зарыв руку под увесистый грязный плащ, вытащил пергамент и протянул. Драко выхватил пергамент и пробежал взглядом по строчкам. — Это за сегодня. Есть списки за последние три дня? — спросил он. — Есть. Но они у Лоренса. А он спит. — голос был ленивым, сопротивляющимся. — Приведи его сюда. Живо. — приказал Драко. Егерь поморщился, нехотя зашёл в маленькую палатку; через несколько минут вышел высокий, горбатый, почти лысый мужчина. — Мистер Малфой, значит, что вас привело в такую даль? — спросил он. — Списки у вас за последние три дня? — коротко переспросил Драко. — Ну, у меня. — Лоренс пожал плечами. — Я должен повторять по несколько раз? — грозно сказал Драко. Егерь окинул его недовольным взглядом, снова ушёл в палатку и через минуту вернулся, протягивая два пергамента. Драко выхватил их и стал изучать, бегло проглядывая строчки. Его сердце схватило резкой болью: имя Гермиона Грейнджер было перечёркнуто. Рядом — пометка и дата. — Куда вы дели грязнокровку Грейнджер? — спросил он коротко. Егерь задумался и тянул время: — Грейнджер, Грейнджер… — пробормотал он, словно перебирая память. — Не могу вспомнить. — Говори! Куда вы её дели?! — звук в голосе Драко был уже не приказом, а ледяной угрозой. — А, так эта та, что в Лесу Дин бродила… — промолвил один из Егерей, стоявший в стороне, писклявым голосом. — Мы её, это… Мисс Лестрейндж передали. Она сама нам указала, что если поймаем кого-то из шайки Поттера — сразу к ней. Драко почувствовал, как ноги подкосились. Он выпрямился и постарался скрыть дрожь. — Между прочим, нам хорошо за неё заплатили, — добавил Егерь, — Лорд Малфой щедро наградил... Он не слушал дальше. Швырнув пергаменты, он отвернулся и ушёл прочь из лагеря. Последнее, что он слышал, — треск костра и чей-то хихикающий голос. Затем — полог леса, и он трансгрессировал. Драко появился у ворот Малфой-Мэнора. Он так спешил, что почти не замечал, как бешено колотится сердце. Мысль была одна: только бы она жива, только бы цела. Он толкнул тяжёлые двери — те с гулом распахнулись, отдавая в каменный пол, — и шагнул в дом. Особняк спал: всё вокруг было тихо и неподвижно. — Белла! — крикнул он на весь дом. Голос разнёсся эхом по коридорам. Через минуту в зал выбежали Нарцисса и Люциус. — Где она?! — Драко стоял посреди холла, бледный, дрожащий от злости. — Сынок, что случилось? — Нарцисса подбежала, вцепилась в его руку. — Где Белла?! — О-она у себя... — растерялась мать. — Мама, где Грейнджер? — Драко, что происходит? — Люциус вышел из тени, хромая и поправляя халат. Сверху послышался знакомый, звонкий голос: — Племянничек, — пропела Беллатриса, спускаясь по лестнице с ленивой грацией. — Что за шум? Почему ты кричишь на весь дом? Драко резко обернулся. — Как ты посмела?! Без моего согласия! Не оповестив меня! — О чём ты, милый? — Беллатриса улыбнулась и спустилась ниже, в полутьму зала. Он выхватил палочку и направил прямо на неё. — Драко?! — вскрикнула Нарцисса. — Что ты творишь, сын?! — Люциус шагнул вперёд, но Драко не отступил. — Ты не можешь делать всё, что вздумается, за моей спиной! Думаешь, Тёмный Лорд будет доволен тем, что ты не выполняешь его приказы?! А его приказы — это мои приказы! Беллатриса остановилась на последней ступени. Её глаза сверкнули. — Цисси, кажется, твой сын хочет всю славу себе, — протянула она, склонив голову. — Что с Грейнджер?! — выкрикнул Драко. — Ах, ты об этом... Она в темнице. — В какой ещё темнице?! — Драко перевёл взгляд на мать. — Кого вы там держите? — Ах да, это просто... — Я задал вопрос! — Успокойся, Драко, — Люциус поднял руку, но сын даже не посмотрел на него. — Не нужно, отец. Я спросил, где вы держите пленных?! Беллатриса усмехнулась. — Грязнокровка, спутница Поттера, скрывалась с ним. Она может быть полезна… — начал Люциус. — Замолчи, отец, — перебил Драко, не отводя взгляда от Беллатрисы. — Ты знаешь её методы. Думаешь, после них она будет кому-то полезна?! — Послушай, Драко, — холодно произнесла Беллатриса. — Мне не нравится твой тон. Как ты смеешь говорить со мной так?! Если Тёмный Лорд поручил тебе следить за порядком, это не значит, что ты можешь... — Заткнись! — сорвался он. — Ты не можешь делать всё, что хочешь, за моей спиной! Как ты посмела отдавать приказы Егерям, чтобы они приводили кого-либо в наш дом и держали их в плену?! Хочешь, чтобы Орден оказался у нас на пороге?! Ты подвергаешь опасности моих родителей! — Да никто сюда не явится, прекрати! — воскликнула Беллатриса. — Я почти вытащила из неё всё, что нужно. Ещё немного — и она заговорит. Драко не выдержал. Из палочки вырвался ослепительный свет — и Беллатриса рухнула без сознания. Нарцисса вскрикнула и бросилась к ней. — Не трогай её, мама! — Драко стоял, тяжело дыша. — Я с ней разберусь позже. — Драко, что ты делаешь?! — голос Нарциссы дрожал. — Где вы держите пленных?! — Успокойся, прошу... — Не нужно, отец, — оборвал он Люциуса. — Я спросил — где?! Нарцисса, бледная, поднялась. Щёлкнула пальцами — и перед ними возник сгорбленный домовой эльф. — Принеси ключи, — тихо сказала она. — Да, госпожа... — Эльф исчез и через мгновение появился вновь, протягивая тяжёлую связку. Нарцисса поспешила через зал к двери, ведущей в подвал. За ней, не оборачиваясь, шёл Драко. Люциус следовал позади, угрюмо опираясь на перила. — Почему вы мне не сказали, что решили из нашего дома сделать тюрьму?! — рявкнул Драко, когда спускались вниз. — Белла просила не говорить тебе... — тихо ответил Люциус. Драко сжал кулаки. Он знал: ещё шаг — и он увидит то, чего больше всего боялся. Нарцисса отступила в сторону и толкнула решётчатую дверь. Запах сырости и старой крови ударил в нос — подвал был тёмным, лишь одна тусклая лампа едва пробивала мрак. — Гермиона! — ворвался Драко; ответом была гробовая тишина. Во тьме ничего не было видно. — Люмос, — скомандовал он, и тонкий луч палочки разрезал полумрак. Четыре фигуры поморщились и отшатнулись, закрыв лица от света. — Где она? — тихо спросил он. — Т-тут... — прошептал женский голос. Драко обернулся и увидел Полумну Лавгуд, на коленях которой лежала без сознания Гермиона. Он рванулся к ней и опустился рядом. — Что с ней? — спросил тихо, прикоснувшись к холодному лбу; пальцы его убрали выбившуюся прядь за ухо так, как он когда-то делал это в часы, которые были у них в лесу наедине. — Они пытали её... и почти не кормили... Малфой, она не выдержит, если... — голос Полумны дрожал, обрываясь на последнем слове. — Никто её больше не тронет, — отрезал Драко и огляделся; только теперь он заметил худого старика, сгорбившегося в углу, и знакомое, испуганное лицо — Дина Томаса, и гоблина, которого он видел когда-то в банке. — Это все? Больше никого тут нет? — спросил он жёстко. — Только мы... — тихо сказала Полумна. — Ладно. Пошли. — Драко нагнулся и поднял Гермиону на руки. Ему стало дурно от того, какая она лёгкая; он боялся смотреть ей в лицо. — Помогите старику. Мы должны выйти из дома, я отведу вас в безопасное место. — Почему мы должны тебе доверять? Ты — один из них, — холодно сказал Дин Томас. Драко повернулся. Полумна стояла рядом с Дином и, похоже, не собиралась двигаться. Он тяжело вздохнул. — Я помогу. Но вам стоит мне довериться. Или останетесь тут. Дин с Полумной переглянулись, колеблясь; потом Дин подхватил Оливандера, а Полумна — Крюкохвата, и они двинулись к проходу. Но в этот момент Нарцисса встала поперёк выхода. — Нет. Не пущу. Нет, Драко. Она убьёт тебя, — голос её дрожал от страха и гнева одновременно. — Отойди, мама. Я вернусь и разберусь с ней. Проследите, чтобы она не очнулась. Не смейте ей помогать, — сказал он твёрдо. — Что ты вытворяешь, сын?! — вскрикнул Люциус. — Отойдите, — сквозь зубы произнёс Драко. Нарцисса всхлипнула и, отступив, пропустила их. Люциус стоял позади, побледнев, как мраморная статуя, и лишь проводил их взглядом — растерянным, нечитаемым, слишком тихим для того, что происходило. Драко прошёл первым, держа Гермиону на руках — лёгкую, словно выточенную из воздуха. Остальные поднялись следом; воздух в подвале был густым и глухим, как в склепе. По мере того как они поднимались по узкой каменной лестнице, бледные полосы рассвета под дверью казались почти нереальными — как будто свет сам пробивался к ним, торопясь вытащить из мрака. Первые лучи солнца прорезали холл, и весь Мэнор на миг показался залитым холодным серебром. Беллатриса всё ещё лежала у подножия лестницы, неподвижная, с растрёпанными волосами, похожими на расплывшееся пятно чернил. Нарцисса, побледневшая, плакала молча. Люциус шёл рядом, держа её за плечи — не удерживая, а словно защищая от чего-то неизбежного. Драко шёл быстро, почти бегом, но остановился у массивных дверей, ведущих наружу. Обернулся. В глазах — усталость и решимость, в руках — она. — Я вернусь через полчаса, — произнёс он тихо, но так, что эхо отразилось под потолком. — Не смейте приводить её в чувства. Я с ней разберусь. Люциус и Нарцисса промолчали. Их взгляды — тяжёлые, наполненные тревогой и тем, чего нельзя было сказать. Драко повернулся к пленникам. — Как выйдем за пределы, возьмитесь крепко за меня, — сказал он твёрдо. Они подошли к воротам. Чары вокруг поместья ощущались, как густой холодный туман — он лип к коже, пробирался в лёгкие. Камни под ногами гудели, реагируя на присутствие чужих. Драко провёл пальцами вдоль правого столба ворот — тот вспыхнул бледным серебром. Линии древних рун дрогнули, складываясь в спираль. — Идём, — коротко сказал он. Они шагнули вперёд; воздух хрустнул, будто ломалась тонкая кора льда. Защитный купол на миг проявился — прозрачной сферой, — и исчез. За границей всё стало тише. Магия дома больше не чувствовалась. — Томас, достань из моего кармана монету и поверни ребро влево. Сейчас же. Дин, всё ещё держа Оливандера под руку, колебался лишь миг. Свободной рукой он залез в карман Драко, достал монету, повернул её и вернул обратно. — Давай же, Поттер... — прошептал Драко сквозь зубы. Монета завибрировала — сперва едва ощутимо, затем отчётливо, пульсом, в котором слышалось обещание. — Хватайтесь за меня, — приказал он. — Все. Держитесь крепко. Полумна и Дин ухватились за его локти, гоблин и старик — следом. В тот же миг воздух дрогнул, сжался, будто проглотил звук шагов, и свет рассвета вокруг них расплылся. Драко и остальные появились посреди незнакомого ему места — значит, Поттер всё-таки сменил укрытие. Воздух вокруг дрожал от чар, пахло дымом и сыростью, а где-то рядом глухо шумел ветер. — Гермиона! — крикнул Рон, и, прежде чем кто-то успел остановить его, почти вырвал девушку из рук Драко. Он прижал её к себе, даже не взглянув на остальных, и понёс в палатку. — Мерлин… Полумна, Дин… Оливандер и… Крюкохват, — Гарри, побледнев, шагнул вперёд. — Пойдёмте скорее в палатку. Он помог Дину подхватить Оливандера, поддерживая старика за плечо. Драко пошёл следом, всё ещё не чувствуя под собой ног. Внутри палатки царил полумрак. Воздух был тяжёлым, натянутым, как перед грозой. Рон уже уложил Гермиону на кровать и накрыл одеялом; на лице его застыл ужас, глаза блестели, а руки заметно дрожали. Гарри осторожно помог уложить Оливандера на узкий диван, достал ещё несколько одеял — вместе с Дином они накрыли старика. Полумна помогла сесть Крюкохвату в кресло, а сама опустилась на стул у входа и не сводила взгляда с Драко — её обычно спокойные глаза теперь были полны немого осуждения и растерянности. — Что они с ней сделали? — глухо спросил Рон. — Где ты их нашёл? — В его доме, — ответил за Драко Дин. Гарри резко обернулся. Рон поднял взгляд на Малфоя — глаза его горели, будто он держал палочку наготове. — Я не знал, — тихо сказал Драко. — Беллатриса действовала у меня за спиной. — А где остальные? — Гарри подошёл к Дину. — Мы знаем, что вы были не одни… — Они погибли, — произнёс Дин, голос его дрожал, но слова звучали отчётливо. — Только мы с Крюкохватом выжили. Нас передали Беллатрисе. Он перевёл взгляд на Малфоя — холодный, ненавидящий. — Он убил Теда Тонкса. — Дин коротко кивнул в сторону Драко. Все обернулись. На мгновение в палатке повисла гробовая тишина. Даже огонь в лампе будто притих. Драко сжал кулаки так, что побелели пальцы. У него не было ни сил, ни желания оправдываться. Он только перевёл взгляд на лицо Гермионы — бледное, неподвижное, — и сделал шаг вперёд, но Рон резко встал, преграждая путь. — Пойдем поговорим, Малфой, — быстро сказал Гарри и, схватив его за плечо, вывел из палатки. Они вышли из палатки. Драко шёл за Гарри, ноги едва слушались; в голове звенел тупой, постоянный шум — как будто кто-то стучал ложкой по тонкой металлической крышке. — Поттер, я... — начал он, но слов недосказанных не хватило: Гарри вдруг развернулся, схватил Драко за грудки и прижал к дереву так, что воздух перекосился от внезапной жесткости. — Зачем ты убил Теда Тонкса?! — прошипел он сквозь зубы, голос дрожал от ярости, но был сжат, как натянутая тетива. — Отпусти, Поттер, — прохрипел Драко. — Как ты мог... ты же знал, что он муж твоей родной тётки?! — глаза Гарри сверкали, и в них было всё: боль, предательство, оцепенение. — Знал. — ответил Драко коротко. — Тогда зачем?! — почти не слышно выкрикнул Гарри. — Потому что он знал имена всех членов Ордена. — Драко отвечал спокойно, и в спокойствии его звучала ледяная усталость. — Они бы пытали его до тех пор, пока он не выдал бы их. Единственным спасением была бы быстрая и лёгкая смерть. Гарри отпустил хватку и схватился за голову, как будто пытался выжать из неё ту бурю мыслей, что накрыла его. — Чёрт... что они с тобой сделали, Малфой... — выдохнул он. — Я уже говорил тебе. У меня нет выбора. — Драко поднял глаза — Я должен сейчас разобраться с Беллатрисой. Я вернусь, как закончу. И мне нужно поспать. Если что-то случится, у тебя есть монета. — Что ты с ней сделаешь? — спросил Гарри тихо. — Мне придётся отправить родителей из дома к Гринграссам. А Белле изменю память. Если Темный Лорд узнает — нам всем конец. Я вернусь завтра. — Хорошо. — Гарри произнёс слово так просто, что в нём слышался и страх, и какая-то усталая надежда. Они стояли в холоде ещё несколько секунд — и мир вокруг вдруг стал слишком большим, слишком пустым, словно не принадлежал им после того, что произошло.

***

Гермиона открыла глаза — и резкая боль будто вонзилась прямо в голову. Мир вокруг плыл. Тело не слушалось, каждая клетка словно застыла между жизнью и оцепенением. Её трясло, как от лихорадки, и она не могла ни остановить дрожь, ни даже вдохнуть как следует. Кто-то держал её за плечи. Сквозь гул в ушах доносился голос — далекий, искажённый, будто говоривший из-под воды. Он приближался, становился всё яснее. С каждым ударом сердца боль в висках немного стихала, но дрожь не уходила. — Гермиона! Гермиона, я рядом, всё хорошо! — голос, знакомый до боли. — Г… Гарри?.. — хрипло выдавила она. Голос был чужим, сорванным — словно не её. Силуэт над ней постепенно обретал форму: чёрные волосы, очки, испуганные глаза. Гарри сидел прямо на краю кровати, держал её за руку обеими руками — так крепко, что она только теперь осознала, что сжимала его пальцы до боли. — Г-где мы?.. — она с трудом повернула голову, пытаясь рассмотреть. — Мы в палатке, всё хорошо, — тихо сказал Гарри. — Ты больше не там. Она перевела взгляд на потолок — узнаваемая ткань, низкая арка, двухъярусная кровать. В нос ударил знакомый запах — дым, чай, магловское одеяло. Всё казалось одновременно родным и далеким. — Где остальные? Я была не одна... — её голос дрожал. — С ними всё хорошо, — ответил Гарри. — Рон отвёл их в Коттедж Ракушку, к Биллу и Флёр. Он скоро будет, Гермиона. Он вернулся. Слёзы потекли сами собой. Горячие, тяжёлые. Гермиона удивилась, что они ещё есть. Но вместе с ними не пришло облегчение. Страх, засевший глубоко внутри, не уходил. Ей всё ещё казалось, что вот-вот кто-то откроет полог, шагнет внутрь и уведёт её обратно — туда, где не было ни времени, ни света. Она крепче сжала руку Гарри, будто тот был единственным, что удерживало её в настоящем. — Р-Рон вернулся?.. — голос её дрогнул. — Как он нашёл тебя? — Когда ты пропала... — Гарри опустил глаза. — Я бегал, искал, я... запаниковал. Злился на Рона, что его нет рядом. А потом… делюминатор привёл его ко мне. — Д… делюминатор? — переспросила она, едва слышно. — Да, — Гарри слабо улыбнулся. — Это не просто штука для света, Гермиона. Он обязательно расскажет тебе, как это работает. Он скоро вернётся. Она кивнула, не до конца понимая — только хватаясь за каждое слово, будто за поручень. — К-как ты меня нашёл? — спросила она, не отводя взгляда. Гарри замялся. — Это не я... — тихо произнёс он. — Это Малфой. Сердце у неё оборвалось. Холод прошёл по спине. Страх и шок ударили сразу, как ледяная волна. — Я всё знаю, Гермиона, — сказал Гарри мягко, но в его голосе слышалось напряжение. — Про твои секреты с Малфоем. Он всё рассказал. — В-всё?.. — прошептала она, почти не дыша. — Да. Что он обучил тебя окклюменции, что всё, что он делает, — воля Дамблдора. Что он пытался помогать нам, а ты… вызывала его, когда нужно. Гермиона отвернулась к стенке. Мир будто стянулся вокруг. Она не могла смотреть на Гарри. Всё, что она прятала, всё, что хранила — теперь лежало перед ним, разобранное по частям. И где-то глубоко внутри, за болью и усталостью, родилось чувство, страшнее страха — стыд. Гарри всё это время сидел рядом, пока она приходила в себя, — и теперь, когда на её лице впервые мелькнуло хоть какое-то осознанное выражение, он осторожно поднялся. — Тебе нужно поесть. Я приготовил суп, — сказал он, мягко опуская её руку на одеяло. — Эти уроды… Полумна сказала, тебя не кормили. Ты выглядишь ужасно... она рассказала, что они делали с тобой. Я убью их. Гермиона не ответила. У неё не было сил ни спорить, ни оправдываться. Мысли, одна за другой, били в висок. Что сделал Драко, когда узнал? Знал ли он, что Полумну и остальных держали в его доме? Почему он так долго не приходил? — вопросов было больше, чем дыхания. И самое страшное — боль от его имени, от его образа, от того, что всё оказалось ошибкой. Она закрыла глаза, чтобы хоть на мгновение отпустить эти мысли. Снаружи послышался резкий хлопок. — О, это, наверное, Рон, — сказал Гарри, выпрямляясь. — Пойду встречу. Он вышел за полог. Но это был не Рон. Гермиона услышала знакомые шаги — ровные, уверенные, но теперь почему-то чужие. В палатку вошёл Драко, неся большой пакет. Гарри что-то коротко сказал, взял его и отошёл на кухню. — Иди. Она очнулась, — тихо произнёс Гарри. Драко кивнул и подошёл к кровати. Сел рядом. Гермиона не видела его, но чувствовала каждое движение: как он опустился, как выдохнул, как в воздухе появился его запах — чистый, холодный, знакомый до боли. Сердце болезненно сжалось под рёбрами. Она не могла смотреть на него. Не могла — потому что не знала, что станет с ней, если посмотрит. — Гермиона… — тихо произнёс он и осторожно дотронулся до её руки. Она отдёрнула её так резко, будто обожглась. — Гермиона, — он чуть подался ближе. — Я не знал, что они держат тебя в нашем доме. Все эти дни я искал тебя повсюду… — Спасибо. Что вытащил нас оттуда, — сказала она едва слышно, но холодно, не глядя в его сторону. — Гермиона, посмотри на меня... Она не могла. Слёзы уже жгли глаза, но она стиснула губы, не позволяя им пролиться. Внезапно Драко осторожно коснулся её лица, пальцами повернул к себе. Она не выдержала — встретила его взгляд. — Я... я не могу смотреть на тебя, — прошептала она. — Ты так похож на него. Он держал меня и тоже пытал… Драко отшатнулся, побледнел. В его глазах мелькнуло что-то хрупкое, почти детское — страх, смешанный с болью. — Гермиона… мне так жаль... — Драко… — она дрожащей рукой задрала рукав. — Мне напомнили то, о чём мы с тобой забыли... Она задрала рукав кофты. На предплечье были свежие, грубо выжженные рубцы — «грязнокровка». Драко застыл. Цвет лица ушёл в пепел. — Теперь это всегда будет напоминать мне, кто я... — произнесла она глухо. — Не говори так, прошу... — Ты... как ты мог... — её голос сорвался, — Дин мне всё рассказал... Слёзы прорвались. Она не смогла больше сдерживать их — ни голос, ни дыхание. — Гермиона... — тихо позвал он. — Я не хочу тебя видеть, — выдохнула она, отворачиваясь. Драко сидел несколько секунд неподвижно, потом поднялся. Он не знал, что сказать. Гермиона посмотрела на него сквозь слёзы — в глазах и боль, и гнев, и то чувство, которое она пыталась убить в себе вместе с доверием. Он развернулся, сделал шаг к выходу. — И да... — прошептала она, едва слышно. — Поздравляю. Он обернулся. Маски не было. Только растерянность и что-то, похожее на отчаяние. — Твои родители очень громко радовались твоей помолвке, — сказала она. Драко опустил взгляд. Лицо его будто осунулось в один миг. Он быстро отвернулся и вышел из палатки. Когда полог за ним опустился, Гермиона не выдержала — зарыдала, всхлипнула так тяжело, будто пыталась выплакать всё, что осталось живым внутри. Гарри уже был рядом — она даже не заметила, как он подошел. Он осторожно обнял её за плечи, но Гермиона всё ещё содрогалась от рыданий. — Гермиона... успокойся, тихо... — прошептал он, стараясь удержать её, но она словно рассыпалась в его руках. — Г... Гарри... — она глотала воздух между словами, — какая же я дура... дура... — Что?.. Почему ты так говоришь? Что он сделал? — Гарри наклонился ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Я просто дура... — повторила она, уткнувшись ладонями в глаза. — Как я могла... слабая дура... Она плакала долго — пока всхлипы не превратились в редкие, выматывающие вдохи. Тело её всё ещё дрожало. Из-под ладоней слышалось горячее дыхание, и казалось, будто слёзы обжигают кожу. Гарри молчал, но вдруг тихо спросил, почти не веря в собственный голос: — Гермиона... ты что... Между вами что-то было?.. Она не ответила. — Я-то думаю... — продолжал он, ошеломлённый. — Почему он так рвётся тебя найти. Он три дня не спал, Гермиона. Искал тебя как безумный. Я смеялся про себя — думал, у Малфоя, оказывается, есть сердце... А ты... ты, Гермиона, тоже?.. — Замолчи, Гарри, — прошептала она, не отнимая рук от лица. — Мы оба совершили... ошибку. Глупую ошибку. Слова ударили в тишину. Гарри опустился на край кровати, не зная, что сказать. Она не стыдилась своих чувств — она их боялась. Боялась признать то, что случилось, и то, как это теперь изменило всё. — Г- Гарри... — тихо сказала она, — о чём я только думала? Я ведь... ведь правда влю... — но слова застряли в горле. Она выдохнула, еле слышно: — Как я могла позволить себе эту слабость... Ведь у этого нет и не может быть никакого будущего. Мы просто запутались... и ошиблись... Внезапно за пределами палатки раздался хлопок трансгрессии. Гермиона подняла глаза. — Это, наверное, Рон... — сказала она, вытирая слёзы. Гарри медленно покачал головой, всё ещё глядя в сторону выхода. — Нет... это не Рон. — Он вздохнул. — Это был Драко. Мы не услышали, как он ушёл. А теперь... он ушёл по-настоящему. Рон вернулся через несколько часов. Гарри сказал, что его не было почти десять — но для Гермионы это время растянулось в бесконечность. Она не понимала, ночь сейчас или день; тьма за пологом казалась одинаково плотной. Голова всё ещё болела, слабость держала тело как в плену, а дрожь не уходила, будто в неё вполз холод, которого не вытолкнуть теплом. Она смогла немного поесть — суп, который приготовил Гарри, — и с трудом села, опираясь на подушку. В тот же миг в палатку ворвался Рон. — Гермиона! — выкрикнул он и кинулся к ней, обняв так крепко, что она вскрикнула. — Прости! Прости меня! Прости, что ушёл... Я хотел вернуться сразу, но не смог. Меня схватили Егеря... я сбежал от них... — Рон... мне больно... — выдохнула она сквозь слабую улыбку. — Ой, прости... — он поспешно отстранился. Лёгкое облегчение прокатилось по телу Гермионы — боль отступила, дыхание стало ровнее. Рон опустился рядом на стул, глаза блестели — смесь радости и вины. — Ты как, Гермиона? Я не переставал думать о тебе ни секунды. — Мне уже лучше... спасибо, Рон. — Она кивнула, всё ещё дрожа. — Как там остальные? — С ними всё в порядке. — Он бросил взгляд на Гарри. — Гарри, ты ей уже рассказал? — Ещё нет, — ответил тот с лёгкой улыбкой, держа в руках две чашки чая. — Думаю, это должен рассказать ты. Гарри поставил чашку рядом с её кроватью. — Спасибо, Гарри, — слабо улыбнулась она. Пальцы дрожали, но она уже могла держать чашку. — Так о чём вы? Рон выпрямился, глаза его загорелись. — Когда Малфой отправился тебя искать, мы с Гарри сидели у палатки и ждали его. И вдруг — свет в лесу! Мы пошли за ним, а это оказался чей-то Патронус. Лань! — он махнул руками, будто и сам не мог поверить. — Ты не поверишь, что произошло! Гарри, покажи! Гарри усмехнулся и подошёл к сумке Гермионы. Он достал оттуда длинный серебристый меч — и тот блеснул в свете лампы, как лёд. — Меч Гриффиндора! — Гермиона ахнула, глаза широко раскрылись. — К-как?.. Где вы его нашли?! — Этот Патронус привёл нас к озеру, — объяснил Рон, всё ещё возбуждённо размахивая руками. — А там лежал меч. Я нырнул, достал его — и… Гарри! Гарри, посмеиваясь, полез в свой мешочек на шее и достал наполовину расколотый медальон. — Не может быть! — Гермиона приподнялась, чтобы рассмотреть его поближе. — Вы... уничтожили его?! — Да, Гермиона! — Рон сиял, как ребёнок. — У нас теперь меч, и мы можем уничтожить остальные крестражи! Она прикрыла глаза, откинувшись на подушку. На губах появилась слабая, но настоящая улыбка. — Это чудесно... — прошептала она. — Просто чудесно. Рон, не в силах усидеть, придвинул стул и сел рядом. Гарри последовал за ним. — Так, слушай дальше. — Рон понизил голос, — Когда я отвёл остальных к Биллу и Флёр, они пообещали позаботиться об Оливандере и Крюкохвате. Дин и Полумна пока тоже у них. Оливандер сказал, что твою палочку, Гарри, возможно можно будет восстановить — но не раньше чем через пару месяцев. Гарри кивнул, но Рон не дал ему вставить слово: — А ещё я был у Лавгудов. Полумна просила забрать отца. Я вспомнил твои слова, Гарри, про символ Грин-де-Вальда — спросил у него. И, оказывается, это не символ Грин-де-Вальда. Это... Символ Даров Смерти. — Даров смерти? — Гермиона приподнялась, глаза снова зажглись интересом. — Да! — подтвердил Рон. — Как говорится в сказке про трёх братьев: Мантия-невидимка, Камень Воскрешения и самая могущественная палочка всех времён. Вот что означает этот знак. — Но зачем Дамблдор оставил его в своей книге? — задумчиво сказала Гермиона, нахмурившись. — Что он хотел этим сказать? — Не знаю, — пожал плечами Рон. — Но мантия-невидимка же существует. Она у Гарри. Может, и остальные тоже реальны. Я говорил с Оливандером — он уверен, что Палочка действительно существует. — То есть, — пробормотал Гарри, глядя на медальон, — Дамблдор хотел, чтобы мы нашли... остальные дары? — Кто его знает! — вспыхнул Рон, махнув рукой. — Я вообще уже ничего не понимаю, чего он от нас хотел! Гермиона слабо улыбнулась, глядя на них обоих. Впервые за долгие дни она почувствовала нечто похожее на тепло. Они снова вместе.

***

Гермиона проснулась, тяжело дыша. Лоб был влажный, дыхание сбивалось. Снова кошмары. Она села, вцепившись в одеяло, пытаясь понять, где находится. Несколько секунд ей казалось, что всё, что произошло вчера — побег, Драко, палатка, Гарри, — было сном, и она всё ещё там, в холодном подвале Малфой-Мэнора. Тьма в палатке была густая, будто вязкая, и это напугало её сильнее всего. Она затаила дыхание и прислушалась. За пологом слышались голоса — приглушённые, знакомые. Осторожно, держась за край тумбы, Гермиона поднялась, ноги дрожали. Она чуть приоткрыла полог и выглянула наружу. Возле костра сидели трое. Огонь отражался на их лицах: Гарри, Рон и… Драко. — Я тебе говорю, лучше пойти через лес, — настаивал Рон, энергично жестикулируя. — Да, — отозвался Гарри, — Малфой сможет использовать на них Империо или Конфундус. Тогда они не поймут. — Поттер, я уже говорил тебе, — тихо, сдержанно произнёс Драко. — Там на каждом шагу детекторы лжи. Они заметят Уизли — и тогда всему конец. Гермиона замерла, слушая, как трещат угли. — И что ты предлагаешь? — Гарри нахмурился. — Тогда первый вариант, мы пойдём через главный вход. Ты отвлечёшь охрану, мы проникнем следом. Главное попасть в замок. Ты отвлечёшь Снегга, пока мы будем в Выручай-комнате. Нам уже не нужно в Тайную комнату... но я хотел бы взять клыки василиска, на всякий случай. Драко вскинул бровь. — Это лишняя трата времени, Поттер. У вас уже есть меч — зачем рисковать? Я и так появлюсь в школе под идиотским предлогом. Что мне говорить Снеггу? “Привет, как день прошёл?” Рон фыркнул. — Ой, не прикидывайся дурачком, Малфой. Вспомни былые времена: как вы мучили первокурсников, к примеру. — Уизли, точно нужен там, Поттер? — ледяным тоном произнёс Драко. — Эй! — возмутился Рон. — Я одного Гарри с тобой не пущу! Гермиона стояла, чувствуя, как в груди поднимается горячая волна. Только теперь она поняла, о чём шла речь: они собирались проникнуть в Хогвартс. Без неё. Используя положение Драко. Обида и боль ударили разом — как пощёчина. Она всё ещё не могла смотреть на Драко без внутреннего дрожания, не могла думать о нём без боли, а теперь... теперь им всем, кажется, придётся притвориться, будто ничего не было. Она толкнула полог сильнее. — Что вы делаете? — голос сорвался громче, чем она хотела. Все трое обернулись. — Ох, Гермиона! — Рон вскочил и подскочил к ней. — Что ты здесь делаешь, тебе нельзя вставать! — Он снял с себя куртку и быстро накинул ей на плечи. — Холодно же, заболеешь! Она даже не взглянула на него. — Я спросила, что вы делаете? — её голос был жёстким, стальным. Гарри отвёл глаза, делая вид, что разглядывает мантии, которые сложил у костра. Рон замялся. — Ну... мы собираемся... — начал он, неловко потирая шею. — Собираетесь проникнуть в Хогвартс, — перебила она. — Это я уже поняла. А когда вы собирались сказать об этом мне? Рон выдохнул: — Мы бы сказали, Гермиона. Мы только планируем... — Ах, они планируют... — усмехнулась она. — А меня вы в счёт не берёте? Гарри поднял взгляд, в голосе звучала сдержанная решимость: — Тебе нужно восстановиться, Гермиона. Ты ещё очень слаба. Едва стоишь на ногах. Мы не можем рисковать тобой. — Мы могли бы подождать, — твёрдо ответила она. — Зачем вы так торопитесь? — Потому что Сам-знаешь-кто сейчас не в стране, — объяснил Гарри. — Это шанс. Потом будет поздно. Гермиона невольно перевела взгляд на Драко. Он стоял поодаль, в тени, и в свете костра его лицо снова было закрыто привычной холодной маской. Но даже через "маску" она видела, как он смотрит на неё. Ей показалось, что сердце колотится где-то в горле — от злости, боли и беспомощности. — Я вас услышала, — тихо сказала она, снимая с плеч куртку и протягивая её Рону. — Делайте, как знаете. Она повернулась и зашла в палатку, не оборачиваясь. — Гермиона, ну ты чего... — попытался догнать её Рон, но она подняла руку, не давая ему договорить. — Отстань, Рон, — устало произнесла она, уже стоя у своей кровати. — Идите, стройте планы, как проникнуть в Хогвартс и не быть убитыми. А я?.. Я, наверное, останусь здесь. Посижу и подожду, надеясь, что вы справитесь... и не попадётесь. Она отвернулась, сжав кулаки. За пологом снова слышался треск костра. Гермиона едва сдерживалась, чтобы снова не расплакаться. Она села на кровать, взяла в руки книгу и пыталась прочесть руны в сказках Барда Бидля — хотя знала их все наизусть. Строки плясали перед глазами, руны словно соскальзывали по странице; чтение служило ей якорем, мелкой пыткой рассудка, чтобы не утонуть в воспоминаниях. Прошло сорок минут. Тепло костра снаружи уже не лезло сквозь толщею ткани, когда в полог вернулись Гарри и Рон. Рон, как всегда, первым подскочил к её кровати и сел рядом. Гермиона резко захлопнула книгу и уставилась на него. — Вы всё решили, не так ли? — прозвучал её вопрос ровно, без слёз, но с явной усталостью. Рон замялся, посмотрел в сторону Гарри и, боязливо, кивнул. — Замечательно, — холодно отрезала она, и улыбки в голосе не было. Рон заговорил первым, пытаясь сохранить привычную уверенность, но в словах слышалась спешка: — Мы пойдём туда под оборотным зельем. Сначала проникнем под мантией-невидимкой — ну, точнее, Гарри, — а я буду под дезиллюминационными чарами. Мы сольёмся с толпой... — Молодцы, — сухо отозвалась Гермиона, и её «молодцы» звучало так, будто бы она говорила не друзьям, а с оппонентами на переговорах. Гарри заговорил, не отводя глаз: — Гермиона, мы правда взяли бы тебя с собой... но ты ещё слишком слаба... — Я поняла, Гарри. Не нужно объяснять, — ответила она ровно. Руки её всё ещё дрожали, но голос успокоился; она не хотела, чтобы они видели слабость. — И когда вы собираетесь проникнуть в Хогвартс? — спросила она. — Через дня три, — сказал Гарри. — Малфой добудет для нас волосы и мантии. — То есть Драко отправляется в Хогвартс? — Гермиона, несмотря на усталость, не смогла скрыть дрожь в голосе. — Да, — ответил Гарри, — он ещё передаст записку Джинни... — Просто скажи, Гарри, что тебе просто не терпится увидеть Джинни — вот и всё, — прорычала Гермиона, и в её тоне слышалась резкая ирония. Гарри опустил взгляд и попытался мягче: — Гермиона, ты понимаешь, что у нас не так много времени. Что если Сам-знаешь-кто узнает, что мы охотимся за крестражами, когда вернётся, и спрячет их ещё глубже? Тогда мы никогда их не найдём. Она молчала, всматриваясь в танцующее пламя светильника. Мысли бежали, как по тонкой тропинке: желание действовать, последствия, страх и долг — всё смешалось в один тугой узел. Внутри сидел холод, но решимость дремала тоже — та самая, что вела её через библиотечные ночи и безмолвные споры. — Хорошо, — сказала она наконец тихо. Рон и Гарри переглянулись; в их глазах, на миг, снова появилась та надежда, что жила в них. Палатка вокруг показалась чуть теплее: не потому, что стало теплее на самом деле, а потому, что планы — пусть и рискованные — снова обрели форму.