Обсидиановое сердце

Когда Гермиона вернулась в палатку, Гарри и Рон ещё спали. Сквозь полог пробивался бледный утренний свет, делая воздух внутри мутным, как молоко. Она тихо закрыла за собой вход, поставила пакет на стол и долго смотрела на него — будто на что-то живое. Бумага шуршала, когда она осторожно потянула его к себе. Изнутри пахло городом — свежим хлебом, дождём, чем-то простым и до боли родным. Она вытащила продукты один за другим — хлеб, молоко, пару яблок, упаковку печенья. И вдруг заметила знакомую жёлтую пачку. Те самые чипсы. Пальцы замерли. Она провела рукой по шершавому пакету и невольно улыбнулась — в памяти вспыхнула сцена: он стоит у кассы, растерянно держит кошелёк, а кассирша с самым обычным магловским раздражением ждёт, пока он разберётся, как заплатить. Тогда Гермиона не выдержала, засмеялась — первый раз за долгое время. Как он ворчал потом. Она достала пачку, села за стол, долго смотрела на логотип и, не замечая, как, провела пальцем по краю глаза — слеза, лёгкая, как капля дождя, скатилась по щеке. В груди будто что-то разомкнулось. ** — Ладно. Договорились. — Договорились? — переспросила она, почти не веря. — Когда всё закончится, — сказал он тогда, глядя прямо в глаза. — Покажешь мне этот свой кинотеатр. ** Воспоминание всплыло так отчётливо, что она почти услышала тот вечерний шум, как за окном. — Обязательно покажу… — тихо сказала Гермиона, почти шёпотом, сама себе. Солнце уже поднималось над лесом. Она прижала пачку к груди, как нечто бесценное, и на миг позволила себе то, чего боялась последние месяцы, — улыбнуться. — О, Гермиона, ты уже проснулась? — зевнув, протянул Гарри, сонно потирая глаза. — Малфой приходил? Я проспал, обычно он меня будит. — Да, приходил, — ответила она спокойно, не поднимая взгляда. — Ладно… — Гарри сел за стол, потянулся. — Он вроде обещал сегодня вечером сказать по поводу убежища. Я сегодня так хоро… Он не успел договорить. Резко схватился за лоб, тело выгнулось, лицо исказилось болью. — Гарри? — Гермиона вскочила, и внутри всё заледенело от ужаса. — Борись… не впускай его! Ты ведь научился подавлять — у тебя уже так долго не было видений! Но Гарри не слышал. Он дышал прерывисто, пальцы сжимали шрам, как будто можно было вырвать боль вместе с кожей. — Он… — прохрипел он. — Что он? — голос Гермионы дрогнул. Рон, растрёпанный, с красными глазами, уже подскочил с кровати. — Он вскрыл гробницу Дамблдора… и забрал его палочку, — выдохнул Гарри. Молчание. Даже ветер за пологом будто стих. — Зачем ему палочка Дамблдора?! — Рон не выдержал первым. — Почём я знаю! — рявкнул Гарри, всё ещё держась за голову. — Он… он искал палочку. И теперь… теперь нашёл! Гермиона побледнела. — Мне не нужно было блокировать видения, — прошипел Гарри, отводя руку от лба. — Надо было смотреть, знать, что он делает. — Гарри, это опасно! — испуганно сказала Гермиона. — Дамблдор хотел, чтобы ты защищал свой разум… — Дамблдор ошибался! — резко крикнул он, и тишина палатки взорвалась эхом. — Всё, что он задумал, всё это какой-то бред! Я не понимаю, зачем он оставил нам эту дурацкую книгу и снитч! Зачем он сделал из Малфоя… убийцу! Почему ничего не объяснил?! Его голос дрожал. Это был не гнев, а отчаяние. — Ты сама читала ту книгу, Гермиона! — он повернулся к ней, глаза горели. — Вот каким он был на самом деле! — Не говори так! — воскликнула она. — Ты же знаешь, кто её написал! Скитер всегда пишет гадости — про всех нас! Ты правда веришь ей? — А ты сама посмотри вокруг! — крикнул Гарри. — Всё, что мы делаем, всё, что пережили, — сплошные загадки и ловушки! Он знал, что умирает, знал! И мог хотя бы оставить нам понятные инструкции! Предупредить нас о Малфое! Но он не сделал ничего! Даже меч спрятал, не оставив ни одного следа! И тот, кто подкинул его нам… кто это был, Гермиона?! Кто ещё вплетён в эту игру?! Он стоял, тяжело дыша, бледный, с горящими глазами. Полог палатки дрожал от ветра, будто реагируя на их голоса. Гермиона смотрела на него — и впервые подумала, что Гарри на самом деле больше всего боится не Волан-де-Морта. А того, что Дамблдор действительно мог ошибаться. — Гарри, — тихо сказал Рон, положив руку на плечо Гермионы, — я не думаю, что Дамблдор знал всё наперёд. Возможно, мы что-то упустили. — Всё он прекрасно знал, — резко ответил Гарри. Он поднялся и начал мерить шагами пространство между столом и кроватью. — Он думал, что я способен уничтожить Сам-Знаешь-Кого с самого начала. Но я вообще уже ничего не понимаю! Зачем он оставил нам этот идиотский символ — дары смерти? Что мы должны с этим делать? Найти палочку, чтобы прикончить Сам-Знаешь-Кого? А если... — Гарри осёкся, в глазах мелькнула догадка. — Нет. Чепуха. Не может такого быть. — О чём ты? — осторожно спросила Гермиона. — Я подумал… — он остановился и облокотился на спинку стула. — Что если бузинная палочка, та самая, была всё это время у Дамблдора? Рон был прав и Сам-Знаешь-Кто всё это время тоже её искал. Рон приподнял брови, а Гермиона, скрестив руки, произнесла сдержанно: — Ты хочешь сказать, что Сам-Знаешь-Кто поверил в детские сказки? — Не в сказки, Гермиона. — Гарри покачал головой. — В силу. В то, что он не может убить меня своей собственной палочкой. Ты помнишь, когда он напал на меня, моя палочка действовала сама. Он не смог мне навредить. — Гарри, палочки не действуют сами. Такого просто не бывает, — возразила Гермиона, но Гарри уже тряс головой, словно отгоняя сомнения. — Бывает! Я тебе сто раз говорил, я не колдовал — она сама! — крикнул он. — И если это правда, он искал палочку, могущественнее всех. Вот почему он вскрыл гробницу Дамблдора. Но... почему тогда Дамблдор сразу не сказал нам об этом? Он схватился за голову, будто пытаясь выдавить ответ силой. — Почему он просто не объяснил? Повисла пауза. Только ветер снаружи тихо шелестел пологом палатки. — Допустим, — медленно произнёс Рон, — если всё так, и палочка Дамблдора и есть та самая... Что теперь? Гарри вдруг резко выпрямился, глаза широко распахнулись. Он смотрел куда-то в пустоту между Гермионой и Роном, словно внезапно увидел невидимую нить. — Гарри? — позвал Рон, нахмурившись. — Палочка Дамблдора... — прошептал тот. — Ты помнишь, что говорил Оливандер? Про преданность палочек? — Да… — протянул Рон, нахмурившись, — вроде помню. Гермиона переводила взгляд с одного на другого, не понимая, куда они клонят. — Тогда она... — Гарри замер, и внезапно его лицо озарилось осознанием. — Подожди. Он же... — Гарри вскочил, дыхание сбилось. — Она не принадлежит ему! — Что? — Гермиона почти вскрикнула. — О чём ты, Гарри? — Палочка Дамблдора. Она не принадлежит Сама-Знаешь-Кому, — произнёс он, словно сам не веря в то, что говорит. — Почему? Я не понимаю... — Гермиона пыталась уловить ход его мыслей. — Мне нужно поговорить с Оливандером. Срочно, — решительно сказал Гарри. Рон растерянно оглянулся на Гермиону. — Он ещё у Билла и Флёр… Можем туда отправиться, конечно. Но давай дождёмся Малфоя. Он должен прийти сегодня вечером. Гарри ничего не ответил. Он стоял, глядя куда-то мимо них, и в глазах его отражалось одно — страх и решимость. Он только что понял, что палочка, способная убить или спасти, принадлежит кому-то совсем другому. День тянулся мучительно долго. Гарри, не находя себе места, то садился на край кровати, то вставал и начинал метаться по палатке, словно запертый зверь. Его бормотание и раздражённые шаги с каждым часом сводили с ума даже терпеливую Гермиону. Рон, измотанный не меньше, нервно вздрагивал каждый раз, когда Гарри снова принимался ругать Дамблдора, рассуждая вслух — о символах, о крестражах, о смысле всех их поисков. Слова сливались в один и тот же поток отчаяния, пока Гермиона, не выдержав, не прижала к вискам ладони, надеясь хоть немного приглушить его голос. Когда солнце уже клонилось к горизонту и небо за окном палатки стало густо-фиолетовым, за пределами чар раздался знакомый хлопок трансгрессии. Через несколько мгновений полог дрогнул, и в проёме появился Драко. — Ну наконец-то! — вспыхнул Гарри, резко оборачиваясь. — Почему так долго? — Я говорил, что буду вечером, — холодно ответил Малфой. — Вечером и прибыл. Что не так, Поттер? — Всё не так, — рявкнул Гарри, — но это не важно. Говори, ты всё сделал? — Да. Завтра утром отправимся туда вместе. — Драко вынул из внутреннего кармана старый стеклянный флакон, поцарапанный и мутный от времени. — Портключ. Флакон едва слышно звякнул о его кольцо, и в палатке повисла тишина. — Отлично, — наконец выдохнул Гарри. — Что насчёт остальных? — Для них я тоже всё подготовил. Рон, развалившись на стуле, поднял голову. — А ты что, опять уходишь? — Да, — коротко ответил Драко, застёгивая мантию. — Нужно закончить кое-какие дела. — Проклясть пару маглорожденных? — буркнул Рон с усмешкой. Драко поднял на него взгляд, и улыбка тут же исчезла с лица Рона. — Могу начать с тебя, Уизли, — тихо сказал Малфой. На губах мелькнуло что-то вроде ухмылки, но глаза оставались холодными. — Так, хватит, — резко вмешался Гарри. — Мы отправимся к Биллу и Флёр. Вернёмся утром, на рассвете. — Тогда заберите остальных в убежище, — отозвался Драко. — Но брат Узили не должен меня видеть, Поттер. Никто из ордена не должен знать, чем я занимаюсь. — Мы поняли, — кивнул Гарри. — Но всё же, Оливандер, Полумна и Дин знают, что ты им помог. — Они пообещали молчать. — Драко опустил глаза, как будто сам себе напомнил, почему это важно. — Да и знают не всё. Томас вообще готов меня убить, если снова увидит. Он чуть сжал кулак, словно отгоняя лишние мысли, и обвёл всех взглядом — коротким, усталым, будто ищущим ответ там, где его нет. — Я вернусь утром. С этими словами он шагнул за полог, и воздух снова дрогнул от глухого хлопка. Воздух в палатке будто разом потяжелел.

***

Они собрали палатку, уничтожили следы своего пребывания и, проверили, чтобы на земле не осталось даже намёка на магию. Рон крепко взял Гермиону за ладонь, Гарри — за плечо, и через секунду всё вокруг сорвалось в темноту. С хлопком они возникли у подножия высокого утёса. Вечер уже густо опустился на берег, но небо над морем ещё дышало последним отблеском заката — золотисто-синим, словно расплавленный янтарь растекался по глади воды. Волны тяжело накатывались на камни, и где-то внизу, у кромки, стоял уютный коттедж — низкий, с черепичной крышей, подсвеченной мягким светом изнутри. На двери висела раковина, отливающая перламутром. — Ракушка, — с облегчением прошептала Гермиона. Её впервые занесло сюда. Дом выглядел так, словно сошёл со страниц какой-нибудь волшебной сказки. Белые ставни, крученая дорожка из камней, море почти вплотную под окнами, и аромат соли с ветром, что мягко трепал края занавесок. На пороге уже стояли Билл и Флёр. Флёр, заметив Рона, радостно взвизгнула и кинулась к нему: — Мон дьё, Р’он! Я уж'асно волновалас'! — Она сжала его в объятиях, потом, заметив Гарри, повторила то же с ним. Гермионе она сначала просто кивнула с французской сдержанностью, но уже через секунду сама шагнула вперёд и прижала её к себе. — Пр’оходите скор’ее в дом! Ветер’ уж’асный! — торопливо сказала она, оборачиваясь и ведя их внутрь. Дом встретил их теплом и запахом свежего хлеба. Гостиная была оформлена в светлых тонах — белые и песочные стены, занавески цвета морской пены, под потолком покачивались маленькие фонари. Всё вокруг казалось до невозможности домашним: уютные кресла, гобелены с изображением морских существ, камин, в котором тихо потрескивало пламя. — Мы сегодня переночуем у вас, — сказал Гарри, опуская сумку у стены. — А утром отправим остальных в убежище. Как там Крюкохват и Оливандер? Флёр, поправив прядь волос, ответила с мягкой улыбкой: — Они уже в пор'ядке. Оливандер’ почти доделал твою палочку, Гарр’и. — Отлично, — кивнул Гарри. — Мы можем его сейчас увидеть? Он не спит? — Скор’ее всего нет, — ответила Флёр. — Поднимитесь к нему, пер'вая двер'ь спр’ава. Полумна с отцом в соседней, а в сам’ой дальней — Дин. Билл, стоявший рядом, молча указал рукой на лестницу. Деревянные ступени тихо поскрипывали под ногами, пока они поднимались. Гарри постучал в дверь, дождался ответа и осторожно толкнул створку. Комната была освещена тёплым светом лампы. За столом, склонившись над несколькими палочками, сидел мистер Оливандер. Его длинные серебристые волосы падали на плечи, а губы шевелились — он бормотал заклинания, ловко водя тонкой палочкой над палочкой Гарри. — Мистер Оливандер... — тихо начал Гарри, делая шаг вперёд. — Можно вас на пару слов? — Да-да, мой мальчик, проходите, — тихо произнёс мистер Оливандер, поднимая глаза от стола. — Вы, вероятно, пришли узнать насчёт вашей палочки? Он выглядел постаревшим — кожа почти прозрачная, пальцы дрожали, но глаза всё ещё горели тем же живым интересом, каким Гермиона его помнила с первого курса. — К сожалению... у меня не очень хорошие новости для вас, мистер Поттер, — сказал он, и голос его стал мягче. — Я, боюсь, не в силах починить палочку, которая получила столь серьёзные повреждения. Мне очень, очень жаль. Гарри молчал. Он опустил взгляд на палочку, лежащую на краю стола, и Гермиона осторожно дотронулась до его плеча, чувствуя, как тот напрягся. — Мистер Оливандер, — тихо сказал он, — помните наш разговор о связи палочек? Вы рассказывали, что Тёмный Лорд приходил к вам и спрашивал о том же. — Да, — медленно кивнул Оливандер, задумчиво глядя в сторону. — Я помню. Он хотел знать, почему его палочка... отказалась повиноваться ему, когда встретила вашу, мистер Поттер. — У меня ещё один вопрос, — сказал Гарри, подняв голову. — Вы говорили, что палочка выбирает волшебника. А что насчёт Бузинной палочки? Вы слышали о такой? Оливандер побледнел. Его тонкие пальцы сжались, и он словно выдохнул без звука. — Почему вы спрашиваете? — осторожно произнёс он. — Ведь... её он и искал… — Да, — твёрдо ответил Гарри. — И, кажется, нашёл. Оливандер опустил взгляд; лампа отбрасывала тени, делая его лицо измождённым, почти восковым. — Как именно палочка выбирает хозяина? — продолжал Гарри. — И такая могущественная палочка, как Бузинная… Её можно завоевать только убив владельца? Вы ведь говорили, что палочка признаёт силу. Это и есть — победить владельца? Мастер вздрогнул и на мгновение замер, словно эти слова отозвались в нём давней памятью. — Нет, — прошептал он наконец. — Вовсе не обязательно убивать владельца... Достаточно обезоружить его. Если волшебник побеждён, палочка может перейти к другому. Даже... даже такая, как Бузинная. Гарри обменялся взглядом с Гермионой. В его глазах вспыхнула искра понимания, но Гермиона опередила вопрос, тихо спросив: — Мистер Оливандер, простите, но… вы уверены, что она вообще существует? Не легенда ли это, не миф? Оливандер медленно покачал головой. — У этой палочки кровавая история, мисс Грейнджер, — произнёс он почти шёпотом. — Легенды о ней ходили веками. Палочка невероятной мощи… опасна, если попадёт в недостойные руки. И бесконечно желанна для тех, кто интересуется искусством палочковедения. — Он горько усмехнулся. — И для тех, кто жаждет власти. — Что вы сказали Тёмному Лорду, когда он вас спрашивал? — тихо, почти не дыша, спросил Гарри. Оливандер отвёл взгляд, его плечи опустились. — Я сказал... то, что он хотел услышать, — прошептал он. — Что последний владелец палочки — Грегорович. По крайней мере, так говорили слухи. Он и сам их подпитывал, утверждая, будто владеет Бузинной палочкой. Думаю, это была... уловка. Способ привлечь внимание, клиентов. Он действительно изучал легенды, надеясь воссоздать палочку с подобными свойствами. Но, увы… — Оливандер покачал головой. — Думаю, он сам не понимал, с чем играет. В комнате повисла долгая тишина. Только волны за окном шептали о камни, и Гермионе вдруг показалось, что с каждой секундой они приближаются к разгадке — шаг за шагом, туда, где сходятся все нити. — Большое спасибо, мистер Оливандер. Отдохните хорошенько. Завтра утром мы перевезём вас в новое место. Я тогда заберу свою палочку? — Гарри подошёл к столу. — Я сделаю для вас другую, мистер Поттер, — устало ответил Оливандер, проводя рукой по седым волосам. — Это займёт пару недель. Мистер Уизли предоставил мне всё необходимое для работы. — Спасибо, — Гарри кивнул и слабо улыбнулся. — Тогда соберите вещи. Рано утром будьте готовы. Все попрощались и вышли в коридор. Там пахло воском и морским воздухом; где-то за окном шумели волны. — Я так и знал, — сказал Гарри, спускаясь по лестнице. — О чём ты говоришь? — насторожилась Гермиона. — Когда Оливандер сказал, что палочка выбирает хозяина и упомянул про силу, — Гарри говорил всё быстрее, словно пазл в его голове начал сходиться, — я тогда не воспринял это всерьёз. А сейчас понял. Вот почему Сам-знаешь-кто не владеет своей палочкой! Главное, чтобы он не узнал, что моя сломана… — Так что ты имеешь в виду, Гарри? — испуганно спросила Гермиона. — В том, что владелец Бузиновой палочки — либо Снегг, либо Малфой. — Гарри остановился на ступеньке, и его слова эхом ударили по тихому коридору. Гермиона чуть не вскрикнула, закрыв рот руками: — К-как? Почему?! — Малфой обезоружил Дамблдора, а Снегг убил… Нет, подожди. Малфой! Он владелец, он обезоружил Дамблдора. В момент, когда Снегг убил его, Малфой уже стал владельцем палочки! — Гарри резко развернулся, глаза горели от осознания. — Он же поймёт, что палочка не подчиняется ему, и тогда… — Гермиона с ужасом смотрела на Гарри. — Нет, не думаю, что он знает о свойствах палочек. — Гарри говорил твёрдо. — Он не понимает этих вещей. Но если он подумает, что владелец…. — Он убьёт Снегга… — прошептала Гермиона, и в её голосе прозвучала такая боль, что у Рона дрогнуло лицо. — И поделом ему! — рявкнул Гарри, вскипев, и тут же замолк, поняв, как это звучит. — Он не знает, что Малфой обезоружил его, — уже тише сказал Гарри. — Мне просто нужно обезоружить Малфоя. Наверное… — он по-детски почесал затылок и горько усмехнулся. — Вот дела… Гермиона молча смотрела на него, чувствуя, как в груди сжимается тяжесть новой тревоги. Она поняла: цепь владения Бузиновой палочкой связала их всех куда крепче, чем они думали, и теперь в этой цепи было звено, которое она боялась потерять. Они спустились вниз — в гостиной мягко потрескивал камин, воздух был пропитан запахом морской соли и свежего хлеба. Уютный коттедж казался почти нереальным после недель, проведённых в холодных лесах. Полумна и Дин, сидевшие у окна, тут же вскочили, едва увидели их. — Как вы? — улыбнулся Дин, глаза у него сияли живым интересом. — Всё хорошо… если можно так сказать, — отозвался Гарри и впервые за день позволил себе улыбку. Рон, Гермиона и Гарри опустились на диван. Рядом устроились Полумна и Дин, Флёр хлопотала у стола, расставляя тарелки, а Билл сидел в кресле, уронив голову на ладонь. Он выглядел усталым, но в голосе его, когда он заговорил, прозвучала сталь. — Вы, наверное, не слышали, — начал он. — Две недели назад Тонкс, её мать и Люпин… в бегах. Мы не можем с ними связаться. Гермиона вскрикнула: — Что случилось? — Пожиратели их нашли. Говорят, им удалось сбежать. Насколько мне известно, Тонкс должна родить вот-вот. — Ох… — Гермиона прижала ладони к лицу, не зная, что сказать. — Надо найти их, — решительно произнёс Гарри, но Билл покачал головой. — Мы пытались. Безрезультатно. Скорее всего, они затаились. Думаю, Ремус скоро сам свяжется с Орденом. Рон нахмурился. — Билл, как там родители? — Всё в порядке. Отец сказал, что за ними больше не следят так пристально. — Меня больше не проверяли? — Один раз приходили после той проверки, но даже в дом не зашли. Пока Упырь держится. — Это хорошо… — Рон облегчённо выдохнул. — Фред и Джордж с Ли Джорданом во всю ведут трансляции, вы слушаете? — спросил Билл, глядя на Гарри. — Да. — Тот кивнул. — Радует, что есть люди, которые всё ещё поддерживают нас. И таких немало. Билл тяжело вздохнул. — Боюсь, скоро даже думать об этом будет опасно. Люди боятся. Многие скрываются. Большинство маглорожденных уже в Азкабане. Некоторые не пережили пыток… или были убиты. Гарри сжал кулак — суставы побелели, но Гермиона тихо положила руку на его. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, Гарри вздохнул, и пальцы его расслабились. — Идите к столу, всё готово, — позвала Флёр, выглядывая из кухни.

***

После плотного ужина все разошлись по комнатам: Гарри с Роном — в одну, а Гермиона — в самую дальнюю, крошечную, но уютную. Сердце радостно трепетало от того, что над головой снова была крыша, а не полог палатки, пропускающий холод и ветер. Впервые за восемь месяцев она могла лечь в постель, где пахло чистым бельём и домом. Она долго лежала, вслушиваясь в ровный шум прибоя за окном, и думала о завтрашнем дне — о том, каким окажется убежище, что приготовил для них Драко. «Интересно, это будет большой дом? Или такой же маленький и уютный, как этот?» — подумала она с лёгкой улыбкой. Мысли плавно перетекали в воспоминания: о школе, о друзьях, о родителях, о тех коротких мгновениях, когда Драко смотрел на неё так, будто видел не врага. С этими мыслями она незаметно уснула. Разбудил её громкий голос Рона: — Гермиона-а! Вставай, уже все готовы! Пойдём скорее — Малфой, наверное, уже ждёт нас в том лесу! Гермиона резко села, потянулась и, ничего не отвечая, схватила одежду. — Рон, выйди! — буркнула она, торопливо натягивая джемпер. — А, да… — Рон моментально покраснел и выскочил, захлопнув за собой дверь. Через полчаса они уже стояли в том самом лесу, где до этого прожили два дня. Все семеро — Гарри, Рон, Гермиона, Полумна, Дин, Крюкохват и Оливандер — сгрудились под деревьями, кутаясь в мантии от утреннего холода. Крюкохват что-то недовольно бормотал себе под нос, разглядывая мох на стволах. Внезапно воздух дрогнул, раздался хлопок трансгрессии — и перед ними появился Драко в мантии Пожирателя Смерти. Маска скрывала его лицо, и Полумна сжалась, прижимаясь к Дину. Но он быстро снял её, убрал в карман и спокойно произнёс: — Все готовы? Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тень усталости. — Поттер, доставай портключ, — добавил он, — Все вместе, на счёт три хватаемся. Гарри кивнул, крепко сжал флакон, и все протянули руки. — Раз… Два… Три! Мир вокруг них закружился, растворился, и воздух наполнился гулом ветра и шорохом магии. Гермиона открыла глаза и ахнула. Воздух вокруг был свеж, пропитан запахом хвои и дождя, а солнце пробивалось сквозь облака, отражаясь в зеркальной глади огромного пруда. Она моргнула, не сразу осознавая, где находится. — Пойдёмте, — спокойно сказал Драко, обернувшись через плечо. — Я вам всё покажу. Но остальные будто застыли. Никто не двинулся. — Малфой… — первым нарушил молчание Гарри, растерянно оглядываясь. — Это что такое? Перед ними, возвышаясь над ровной изумрудной лужайкой, стоял настоящий дворец. Белоснежные башни уходили в облака, крыши отливали серебром, фасад украшали старинные арки и широкие балконы, увитые плющом. Вдали виднелась оранжерея, пруд с каменным мостиком и сад. За всем этим тянулся высокий живой забор из цветущего кустарника, будто сама магия вплела его в ограду. — Мерлин… — прошептал Рон, озираясь. — Это же… это же дворец! — Я всё объясню, — выдохнул Драко, чувствуя, как взгляды вонзаются ему в спину. — Вы будете жить в левом крыле. Отдельный вход, защита на всех уровнях. Сюда никто не проникнет без моего ведома. Он провёл рукой в сторону здания, и в воздухе на мгновение вспыхнули символы древних рун, обозначавших мощнейшие чары. — По сути, я — хранитель тайны. Пришлось разбираться самому, но, кажется, я справился. — Малфой, ты не понял, — ошарашенно сказал Гарри, указывая рукой на поместье. — Кажется, мой вопрос был не об этом. Ты в своём уме? Где ты вообще это… это нашёл? Кого убил, чтобы получить такое место? — Дворец, — подсказала Гермиона тихо, и Рон уставился на неё, будто она только что призналась в безумии. — Да, — спокойно подтвердил Драко. — Это поместье. Пойдёмте уже, я всё расскажу. Он сделал шаг вперёд, но тут за их спинами послышался детский голос: — Драко! Драко! Все обернулись. По дорожке, перепрыгивая через лужи, к ним бежал мальчик лет одиннадцати — светловолосый, в длинной серой мантии, слишком большой для его роста. Он запыхался, остановился прямо перед Драко и возмущённо воскликнул: — Ты не сказал, что приедешь сегодня! — Элиот… почему ты здесь? — Драко нахмурился. — У вас же занятия. — Я сбежал, — признался мальчик, гордо выпрямившись. — Ты обещал, что научишь меня летать на метле! А уже полгода прошло! Наступила короткая тишина. Семеро, стоявших позади, обменялись ошеломлёнными взглядами. — Элиот, — выдохнул Драко сквозь зубы, — ты не видишь, я занят? Мальчик наконец заметил остальных и с интересом уставился на Крюкохвата. — О! Так это и есть гоблин? Ничего себе, они и правда такие маленькие! — Эй, пацан! — возмутился Крюкохват, отступая на шаг. — Я тебе не кукла, убери руки! — Элиот! — раздражённо сказал Драко, беря мальчишку за шкирку и мягко оттаскивая в сторону. — Кикимер! С глухим хлопком в воздухе появился знакомый эльф. — О, хозяин Гарри Поттер, сэр! — вскрикнул он, уронив поднос с серебряной кружкой. — Кикимер так рад вас видеть! — К-Кикимер?! — ошарашенно выдохнул Гарри, Рон и Гермиона ахнули. — Что ты здесь делаешь? — Юный господин спас Кикимера, — гордо сказал эльф, глядя на Драко. — Пожиратели приходили в дом моей прежней хозяйки. Они разрушили всё, сэр. Гарри обернулся к Малфою, лицо его потемнело. — Малфой… что, к Мерлину, здесь происходит? Драко устало провёл рукой по волосам. — Кикимер, — сказал он ровно, — отведи, пожалуйста, Элиота к мистеру Тонксу. И скажи ему, чтобы приглядывал за мальчиком. Потом возвращайся ко мне, в левое крыло. — Тонксу?! — переспросил Дин, не веря ушам. — Тед Тонкс жив, — коротко ответил Драко. Потом выдохнул и наконец повернулся к остальным: — Это убежище. Для детей маглорожденных и их семей. А позже — просто для всех волшебников, кого преследуют за происхождение. Для тех, кого мне удалось спасти. Он говорил спокойно, но в его голосе сквозила усталость. Вокруг стояла тишина — только шумело море где-то за садами. И в этот момент Гермиона впервые поняла, что перед ней стоит человек, который действительно сделал невозможное. Драко провёл их по длинной мощёной дорожке к отдельному входу левого крыла. Высокие стеклянные двери сами распахнулись, и в проёме поклонились два домовых эльфа — чисто одетые, с опрятно повязанными шарфами и сияющими глазами. — Добро пожаловать, господа, — проговорили они в унисон, низко склоняясь. Гермиона на миг остановилась. Сердце болезненно сжалось — она не привыкла видеть эльфов такими: ухоженными, в новых одеждах, без страха во взгляде. В голове у неё роились вопросы. Что это за место? Как он всё это сделал? Почему молчал? Драко кивнул эльфам и повёл всех дальше. Коридор был длинный и светлый, мраморная плитка отражала мягкий свет из высоких окон, вдоль стен висели картины в золочёных рамах — неподвижные. Гермиона только сейчас осознала: дворец был магловским. Здесь не было шевелящихся портретов, не слышалось заклинаний в воздухе. Всё казалось чужим, но удивительно… мирным. Они прошли в просторный зал с высоким потолком. Воздух был пропитан запахом пчелиного воска и свежих цветов. У камина из белого мрамора стояли мягкие диваны и кресла, а по обе стороны — книжные шкафы, заполненные томами, явно не магическими. — Садитесь, — спокойно произнёс Драко, оборачиваясь к ним. — Думаю, у вас есть вопросы. Дин, не выдержав первым, резко сказал: — Да уж, Малфой. Объясни, что тут происходит. Драко вздохнул, прошёл к столу и облокотился на него, глядя на них усталыми глазами. — Это поместье принадлежит тому мальчику, Элиоту, — начал он. — Точнее, юридически — мне. Но когда ему исполнится восемнадцать, он станет полноправным владельцем. Я его опекун. Он замолчал, будто подбирая слова. — В конце августа, — тихо продолжил Драко, — начались массовые задержания в Косом переулке. Всех, у кого было хоть малейшее подозрение на магловское происхождение, хватали и увозили. Элиот — маглорожденный. Он получил письмо из Хогвартса… как и остальные дети, что живут здесь сейчас. Он был первым, кого мне удалось спасти. Он провёл рукой по виску, будто вспоминая. — Тогда у меня был список — всех маглорожденных, получивших письма. Пятьдесят имён первокурсников и десять из них маглорожденные. Мы должны были изъять у них палочки и отправить детей в Азкабан. Их родителей — на допрос, потом туда же. Но я не смог. Из всех я успел вывести всех десятерых. Подделал документы, переписал всё как будто бы они умерли. Элиот остался без родителей, только старый прадед — какой-то герцог, человек с огромным состоянием. Он умер через месяц, но успел оформить опеку на меня. Гермиона слушала, не отрывая взгляда. Он говорил ровно, но голос дрожал на последних словах. — С тех пор, — продолжил Драко, — я перевёз сюда всех, кого успел спасти. Дети, родители, несколько волшебников, которые согласились помочь и даже обучать их. Здесь всё под чарами, никто не может обнаружить это поместье. И теперь тут живут маглорожденные и не только, которые прячутся от Пожирателей. Повисла тишина. — Драко… — тихо сказала Гермиона, чувствуя, как пересыхает горло. — Почему ты не рассказал нам сразу? Он посмотрел на неё и слабо улыбнулся — грустно, почти устало. — Не мог, — тихо произнёс он. — Тогда вы бы не поверили. Да и… думаю, лучше один раз увидеть, чем слушать объяснения. Он выпрямился и кивнул в сторону окон, где за стеклом виднелся сад, по которому бежали дети с метлами в руках. — Пойдёмте. Вы сами всё поймёте. Они вышли через боковую арку, и свет мгновенно ударил в глаза. Сад за поместьем раскинулся огромным зелёным океаном — ухоженные аллеи, зеркальные пруды, белые скамейки под ивами. В воздухе пахло свежескошенной травой, а где-то вдали переливался смех детей. — Они не покидают территорию, — спокойно сказал Драко, идя впереди. — Многие даже не знают, кто вы такие. Здесь есть и те, кто давно закончил Хогвартс, — они в бегах, как и другие, и помогают детям освоиться, научиться управлять магией. Оливандер кашлянул, от волнения дрогнул его старческий голос: — Мистер Малфой… у них остались их палочки? Я, возможно, знаю каждого из них. — Почти у всех, — коротко ответил Драко. Позади с лёгким хлопком появился Кикимер и низко поклонился. Гарри непроизвольно улыбнулся — на лице эльфа всё ещё была та же преданная доброта, но теперь он выглядел ухоженным, спокойным. — Я думал привести вас троих сюда ещё зимой, — продолжил Драко, — но не был уверен, что вы согласитесь, учитывая обстоятельства. Левое крыло, где вы будете жить, изолированно. Туда не попадёт никто без вашего разрешения. Даже Элиот, если попробует, — я усилил защиту на днях. Они вышли на широкую лужайку. Над садом летали трое мальчишек и девочка лет тринадцати, визжа от восторга. Увидев гостей, они тут же спустились на траву. Один из них, взъерошенный и веснушчатый, ткнул пальцем в сторону Гарри. — Это же Гарри Поттер! Гарри застыл, совершенно растерявшись. Гермиона взяла его под руку и, не удержавшись, улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему. Она не могла поверить, что всё это действительно происходит: дети, солнце, смех. И — Драко. — Мистер Малфой, вы нашли Гарри Поттера! — восторженно выкрикнул другой мальчик с кудрявыми каштановыми волосами. — Вы же знаете, что вам сюда нельзя, — строго сказал Драко. — Но вы обещали, что мы сможем полетать на днях! — Обещал, но не здесь. На заднем дворе правого крыла. Там за вами проследят. — Да ладно, пусть останутся, Малфой, — усмехнулся Гарри, и глаза его блеснули. Драко бросил на него взгляд, почти неуловимо смягчившийся. Дети радостно вскрикнули и взмыли вверх, вновь кружась над садом. Рон, всё ещё не веря в происходящее, медленно обернулся, осматривая поместье, как зачарованный. — Малфой… — сказал он хрипло. — Мы правда сможем привести сюда Орден? — Да, — ответил Драко. — Но не говорите им обо мне. Все, кто живут здесь, знают: нельзя упоминать моё имя. Рон молча кивнул. — А как ты… — Гермиона заговорила почти шёпотом, не сводя с него взгляда, в котором смешались восхищение и боль. — Как ты один всё это содержишь? Их же нужно кормить, обучать… — Я снял приличную сумму со своего счёта в Гринготтсе, — устало произнёс Драко. — Продукты доставляют через связных. Учебники — часть свои, часть купил анонимно. Всё по лживым документам. — А те, кого ты не успел спасти? — осторожно спросила Гермиона. Драко опустил глаза. — В этом году маглорожденных было десять. Все они здесь. И их родители тоже. Тогда я… воспользовался своим положением. Подменил бумаги. Никто не посмел проверить. — Он помолчал, потом добавил тише: — Томаса и того мужчину я не успел вытащить. И гоблина… Крюкохват шумно втянул воздух и отвернулся. — Тедда оставили живым, чтобы вытащить из него имена членов Ордена, — продолжил Драко. — Мне пришлось оглушить его. Остальные подумали, что я использовал запрещённое заклятие. Так и поверили. Никто не стал проверять. Повисла тишина. Ветер шевелил ветви старого вяза. — Драко… — прошептала Гермиона, и в её голосе дрогнула боль. — Как ты всё это в одиночку устроил?.. Он не ответил сразу, только провёл рукой по волосам и выдохнул. — Было нелегко, — признался наконец. — Первое время — почти невозможно. Потом… появились те, кто согласился помочь. Несколько учителей, пара семейств. Когда всё стало на ноги, я уже мог реже появляться здесь. Но это место — единственное, что у меня осталось. Гермиона смотрела на него, и сердце сжималось. Она давно перестала видеть в нём того надменного мальчишку из Хогвартса — но сейчас, в этом свете, среди тишины сада, она увидела в нём нечто ещё глубже: человека, измученного, упрямого, несущего на плечах слишком много боли, о которой он никогда не говорил вслух. — Гарри! — раздался знакомый голос. Все одновременно обернулись. По дорожке к ним почти бегом шёл Ремус Люпин, а чуть позади — Нимфадора с уже заметно округлившимся животом, Андромеда и Тед Тонкс. — Ремус! — воскликнули разом Гарри, Рон и Гермиона. Люпин подскочил первым и, не раздумывая, крепко обнял Гарри, прижав его к себе. — Прости меня, Гарри… — выдохнул он, отпуская, — я сожалею о том, что тогда сказал… и что ушёл. — Это вы меня простите, Ремус, — Гарри покачал головой, и в его голосе прозвучало искреннее тепло. — Я наговорил тогда тоже немало глупостей. Но я рад, что вы вернулись к Тонкс. — Он посмотрел на Тонкс, у которой теперь живот был уже совсем большой. — Вы вдвоём… скоро станете родителями? — Ещё несколько недель, — улыбнулась Тонкс, и в глазах её мелькнуло облегчение. — Малфой, как ты их вытащил? — спросил Гарри, переводя взгляд на Драко. — Не я, — тихо ответил тот. — Тед. Он успел вовремя прийти за ними и забрать. Я предупредил его заранее — до того, как мы нагрянули в их дом. Андромеда, статная и уставшая, подошла ближе. — Спасибо, Драко, — сказала она негромко, и на её лице мелькнула настоящая, тёплая улыбка. Драко кивнул — сдержанно, чуть напряжённо, как человек, не привыкший принимать благодарности. Семья Тонкс и Люпин попрощались и пошли дальше в сад. — Пойдёмте, — произнёс он. — Покажу вам спальни. Дом большой — сможете выбрать любую, какая понравится, если не понравится, те которые я для вас подготовил. Эльфы готовят завтрак, обед и ужин в определённые часы. Но кухня всегда открыта — если проголодаетесь, можете брать всё, что захотите. Он повернулся к воротам сада, и все двинулись за ним. Солнце уже поднималось выше, мягкий свет ложился на стены поместья. Драко поднялся по широкой лестнице первым. На втором этаже раскинулся длинный, светлый коридор, застеленный мягким ковром цвета слоновой кости. Вдоль стен тянулись двери из тёмного дуба с бронзовыми ручками, а между ними висели картины — не волшебные, а обычные, неподвижные: пейзажи, старинные портреты, натюрморты. Большие окна впускали дневной свет, и от его бликов мраморные колонны казались почти прозрачными. В воздухе пахло свежестью и полированным деревом. — Здесь будете жить вы, — спокойно сказал Драко, проходя по коридору. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он остановился у первой двери. — Мистер Оливандер, это ваша комната. — Он открыл дверь: внутри стояла аккуратная кровать с высокой спинкой, письменный стол у окна и шкаф, на котором уже лежали аккуратно сложенные ткани и инструменты для работы. — Думаю, вам будет достаточно света, — добавил Драко и жестом пригласил остальных идти дальше. Следующей оказалась комната Крюкохвата — чуть меньше, но с низким потолком и массивным дубовым столом, будто специально под стать его росту. — Здесь для вас устроен уголок для работы, — кивнул Драко. — И камин, если вдруг захочется тепла. Дальше — комната Дина. Светлая, с большим столом у окна. Комната Полумны была словно вырезана из сна: кружевные занавески, серебристо-голубые покрывала, на подоконнике — стеклянные баночки, уже наполненные сушёными цветами. — Здесь спокойно. И хорошо видно сад, — тихо сказал Драко. Потом он показал комнаты Рона и Гарри. Обе были просторные, но без излишней роскоши — светлые, чистые, с кроватями и письменными столами. — Твоя немного дальше, — обернулся Драко к Гермионе и повёл её за собой. Они дошли до конца коридора. Драко толкнул дверь — и Гермиона невольно ахнула. Комната была просторной, светлой, с высокими окнами, через которые лился мягкий солнечный свет. Возле окна стояла кровать — широкая, покрытая нежным кремовым покрывалом. Слева — массивный шкаф и стол, а вдоль стены — огромная книжная полка, забитая томами. Гермиона подошла ближе: книги были не магловские — редкие издания по трансфигурации, древним чарам, истории магии. — Драко… — только и смогла прошептать она. — Я подумал, тебе будет удобно, — сказал он, не поднимая глаз. — В каждой комнате своя ванная. В шкафу — чистая одежда, домашняя. — Он кашлянул и добавил чуть тише: — Я купил тебе… просто чтобы не бегать по магазинам. Гермиона застыла. Её глаза расширились, сердце будто пропустило удар. — Драко… ты всё это сделал… для меня? Он кивнул и, чтобы скрыть смущение, отвернулся к окну. — Это была моя комната. Иногда оставался здесь ночевать, когда приходилось задерживаться. Она светлее, чем остальные, и окна выходят на лес. Я переехал напротив. Гермиона провела ладонью по гладкому дереву книжной полки, потом повернулась к нему. — Если ты хочешь спросить про эльфов — я их не заставлял, — сказал он, словно угадав её мысли. — Это Кикимер их привёл. Они искали работу. И довольны ею. И да… я им плачу. Кроме самого Кикимера — у него есть хозяин. Он помогает добровольно. — Я не об этом хотела спросить, — выдохнула Гермиона. — Просто… Драко, я восхищена тобой. У меня нет слов, правда… Он слегка усмехнулся, горько и устало. — Не нужно, Грейнджер. Это всё равно не отмоет всего, что я сделал. Я бы просто сошёл с ума, если бы остался ещё хоть немного один на один с этим адом. — Драко… — она сделала к нему шаг, но заметила, как он напрягся. — Телевизора тут нет, если что, — сказал он, резко сменив тему, — и… электричества тоже. Всё работает на магии. — Он смотрел в окно, будто рассматривал густой хвойный лес за стеклом. — Драко… посмотри на меня, — тихо сказала Гермиона. Он чуть повернул голову, но не поднял глаз. Тогда она шагнула ближе и осторожно взяла его за руку. Её пальцы коснулись его ладони — тёплой, напряжённой. И в ту секунду воздух будто стал гуще, а в груди у обоих — больно и ярко — вспыхнуло то самое чувство, которое они тщетно пытались спрятать. Он медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах отражалась какая-то странная, тягучая горечь, от которой у Гермионы сжалось сердце. Что он скрывает? — мелькнуло у неё в голове, но она уже знала: этот взгляд — из тех, где слова излишни. — Спасибо, Драко, — произнесла она тихо, едва дыша. — За всё, что ты сделал… для нас, для всех этих людей и существ. Ты не представляешь, как важно это сейчас, в мире, полном боли и отчаяния. Ты дал им всем надежду, дал веру в добро, в магию, которую они могли бы потерять. Он слушал, не перебивая. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Гермиона видела, как под пальцами, которые она всё ещё держала, едва ощутимо вздрагивали сухожилия — будто каждое слово резало по живому. — Ты всегда казался мне холодным, самовлюблённым и даже жестоким, — продолжила она, с трудом подбирая слова. — Но это было так давно… Я давно перестала видеть в тебе того Драко, которого знала. Ещё в том шкафу я увидела в тебе человечность — и не ошиблась. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. — Мне жаль, что тебе приходится проходить всё это одному… разрываться между семьёй, Темным Лордом, этими людьми и нами. Мне больно думать о том, через что тебе приходится проходить. Но я… я всегда буду рядом, если тебе станет одиноко или страшно. Я хочу быть рядом. Быть тем человеком, к которому ты можешь прийти в трудную минуту. А я сделаю всё, чтобы хотя бы на миг тебе стало легче, спокойнее, чтобы ты почувствовал, что ты не один. Он выдохнул. Долго молчал, а потом, чуть слышно, хрипло сказал: — Гермиона… не нужно. Не говори так. — Почему? — спросила она, не отпуская его руки. Драко отвёл взгляд. — Потому что ты не понимаешь, — произнёс он глухо. — Всё, что я сделал, — это не подвиг, а расплата. Я по уши в крови, Гермиона. Я не герой, я просто… устал. — А я вижу того, кто не сдался, — тихо ответила она. — Того, кто вытащил из пекла десятки людей, пока остальные только рассуждали о морали и правилах. Я вижу человека, который спасает других, пока сам сгорает заживо. Он усмехнулся — устало, безрадостно. — Ты правда думаешь, что свет простит меня? Что он примет обратно того, кто слишком долго жил в темноте? Ты не должна связывать себя с кем-то вроде меня. Гермиона шагнула вперёд — теперь между ними не осталось даже воздуха. — Я сама решу, с кем себя связывать, — сказала она тихо, но твёрдо. — И если ты думаешь, что я не понимаю, каково это — бороться с самим собой, ты ошибаешься. Он закрыл глаза, будто хотел отгородиться, но не смог. Она подняла руку и коснулась его лица — осторожно, будто боялась спугнуть. — Драко, — прошептала Гермиона. — Я просто хочу, чтобы ты знал: ты не один. Он открыл глаза, и Гермиона увидела, как отчаянно он держится, чтобы не сорваться. Вся его холодность трещала по швам, обнажая такую дикую усталость и такую острую потребность в ней, что у Гермионы перехватило дыхание. Он опустил лоб к её, дыхание стало частым, сбивчивым. — Гермиона… — выдохнул он. — Спасибо. Но мы не должны. Он отстранился медленно, словно каждое движение давалось с трудом. Потом опустил руку и, не глядя, тихо добавил: — Если бы всё было иначе… я бы остался. И, не оборачиваясь, вышел из комнаты, оставив после себя только лёгкий запах дождя и горечь несказанных слов.