Обсидиановое сердце

Из ванной ещё тянулся лёгкий пар, обволакивая комнату мягким тёплым светом. Они стояли у порога, босые, с мокрыми волосами и дыханием, которое всё никак не хотело выровняться. Гермиона не могла отвести взгляда от Драко: его лицо было спокойным, расслабленным — будто напряжение, которое он носил как вторую кожу все эти годы, наконец отпустило. Он улыбался ей — по-настоящему, тихо и просто. Обмотавшись полотенцами, они вышли в спальню, и Гермиона с запоздалым смущением увидела, что вся комната выглядела как поле после бури: рубашка Драко — на кресле, её кофта — на краю кровати, джинсы запутались в простынях. Она невольно рассмеялась. — Что? — Драко обернулся, держа в руках её кофту. — Просто… — она покачала головой, едва сдерживая улыбку. — Мне так давно не было так… спокойно. Так хорошо. Он подошёл ближе, взял её за подбородок и, скользнув взглядом по её лицу, мягко коснулся губами её щеки. — Тогда, пожалуй, мне стоит чаще приносить тебе это «хорошо», — тихо сказал он. — Смотри, не возгордись. — Гермиона усмехнулась, чувствуя, как щеки обдало смущенным жаром. — Ты не видела мои часы? — спросил он, наклоняясь к креслу. — Нет… — она, пригибаясь, заглянула под кровать и вдруг рассмеялась снова. — А вот и они, твоя потерянная реликвия. Она подняла часы, взглянула на циферблат — и удивлённо округлила глаза. — Драко… уже полдень! Он, застёгивая ремень брюк, удивлённо выпрямился. — Полдень? Ты шутишь? — Ни капли, — она, смеясь, протянула ему часы. — Похоже, завтрак мы уже точно пропустили. — Ну что ж, — он вздохнул, но в уголках губ играла довольная усмешка, — будем придумывать, как объяснить, почему мы исчезли почти на полдня. — О, они и так догадаются, — пошутила Гермиона, собирая с пола их одежду. Он обернулся, посмотрел на неё — в простом утреннем свете, с мокрыми волосами, с этой неосторожной, счастливой улыбкой — и впервые за долгое время почувствовал не вину, не страх, а лёгкость. Они оделись, то и дело пересекаясь взглядами, и снова не удержались от тихого смеха. Впервые за долгие месяцы им просто хотелось, чтобы это утро не заканчивалось. Но у войны, к сожалению, было своё расписание.

***

Гермиона подождала несколько минут, прежде чем выйти из спальни. Сердце всё ещё стучало быстрее обычного, на губах сохранялось тепло утренней улыбки. Она заранее продумала, как будет оправдываться за своё исчезновение на завтраке, — может, скажет, что плохо спала, или что помогала эльфам с чем-то важным. Но, спустившись по лестнице, она поняла, что её волнение напрасно: Гарри и Рона за столом не было. В гостиной сидели только Полумна и Дин — они, склонившись над книгой, о чём-то шептались. — Доброе утро… ой, то есть день, — неловко сказала Гермиона, присаживаясь за стол. — А где Гарри и Рон? Практически в ту же минуту по лестнице спустился Драко. Лицо его было совершенно спокойным, почти непроницаемым. Он сел рядом, как будто между ними ничего особенного и не произошло. — Они после завтрака пошли учить детей играть в квиддич, — ответила Полумна, наливая себе чай. — Дин только что вернулся, а они остались на поле. — Ах вот как… — Гермиона улыбнулась, чувствуя, как что-то внутри снова предательски теплеет. Эльфы уже спешили к столу, накрывая его разными блюдами. От запаха свежей выпечки и фруктов у Гермионы закружилась голова — то ли от аромата, то ли от мыслей. — Драко, — усмехнулась она, — ты, кажется, решил, чтобы меню было как в Хогвартсе? — Вообще да, — невозмутимо ответил он. — Мне нравилась еда там. Да и хотелось, чтобы остальные не чувствовали себя хуже, чем в школе. Гермиона засмеялась: — Ты решил конкурировать с Хогвартсом? Тебе не хватает только пары привидений и, конечно же, Пивза! — Вот ещё, — фыркнул Драко. — С привидениями хотя бы можно поговорить, — мечтательно сказала Полумна. — Когда я пыталась поговорить с Пивзом, он огрел меня кастрюлей, обозвал — и ещё вылил на голову чернильницу. — Полумна, зачем ты вообще пыталась с ним говорить? — изумился Дин. — Мне показалось, что ему одиноко. Драко рассмеялся так громко и искренне, что Гермиона даже удивилась — смех был настоящий, живой, без тени холода. — Ну ты даёшь, Лавгуд, — сказал он, покачав головой. — Кстати, Драко, — вдруг вспомнила Полумна, — ты говорил, что комната для моего отца готова. Когда ты приведёшь его сюда? — Я попросил Люпина. Он должен прибыть с Орденом, — ответил Драко. — Только предупреждаю: никаких его странных штук. Если начнёт творить что-нибудь нелепое, переселю его в отдельный дом. — Ты про то, что он показывал тебе? — Да. — Подожди, когда вы успели? — удивилась Гермиона. — Когда ты была без сознания, — ответил он спокойно. — Мы с Уизли отправились за её отцом. Потом Уизли отвёл его в коттедж к брату, но, насколько я понял, отец Лавгуд вернулся домой. — Конечно, — спокойно сказала Полумна. — Он хочет продолжать выпускать Придиру. — Я пока не знаю, как это организовать тут, — нахмурился Драко. — Если Пожиратели узнают об этом месте, даже не увидев его, они поймут, что мы здесь. И тогда… Он не договорил. Его лицо вдруг исказилось, и в нём не осталось ни кровинки. Драко резко сжался, намертво вцепившись побелевшими пальцами в левое предплечье. — Драко, что?! — Гермиона вскочила, бросившись к нему. — Метка... — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, тяжело дыша. — Тёмный Лорд вызывает. Я должен идти. Он встал так быстро, что стул заскрипел о пол, и направился к лестнице. Гермиона бросилась за ним. — Что случилось? — Темный Лорд вернулся. Он вызывает. Я должен переодеться и немедленно прибыть. — П-понятно… — Скорее всего, я сегодня… и, возможно, какое-то время побуду у себя дома. — Но почему? — Если он вернулся, моё отсутствие вызовет вопросы, — ответил он сухо, уже на ходу. И снова — та же тяжесть, что всегда наступала, когда между ними вставала реальность. Тёплая, безопасная иллюзия утра рассыпалась, будто её и не было. Гермиона шагала рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Комната будто потемнела, когда он достал чёрную мантию Пожирателя. Холодная ткань шелестнула — и воздух стал тяжелее. Он застегнул застёжку, накинул капюшон и достал маску. Гермиона не могла отвести взгляд: этот человек, которого она знала, которого любила — снова надевал символ тьмы, в которую его заставили вернуться. Она стояла у двери, не в силах вымолвить ни слова. Потом сделала шаг вперёд, другой — и вдруг оказалась рядом. Тихо, почти неосознанно, она подняла руки и обвила его шею, уткнувшись лбом в его грудь. — Возвращайся, — прошептала она, чувствуя, как горло перехватывает. — Понял? Просто… вернись. Он замер. Секунда, две — и она ощутила, как его руки сомкнулись вокруг неё. Он держал крепко, почти судорожно, будто пытался запомнить прикосновение, запах её волос, дыхание у своей щеки. — Вернусь, — выдохнул он. Его голос прозвучал глухо, будто с трудом пробивался сквозь то, что он не хотел сказать. — Обещаю. — Будь осторожен, Драко... Он чуть отстранился, и на его лице мелькнула слабая улыбка — та, редкая, настоящая, какую он позволял себе лишь рядом с ней. Они вместе спустились к воротам. Воздух был прохладный, влажный от весеннего ветра. Чары вокруг поместья тихо колыхались в воздухе, словно живые. Он оглянулся в последний раз, и, не говоря больше ни слова, шагнул за линию защиты. В тот же миг мир будто сжался — звук, свет, дыхание — всё исчезло, оставив только тишину. Гермиона стояла, не двигаясь, глядя в ту самую точку, где только что стоял он. Минуты текли медленно. — Ты влюблена в него, да? — прозвучало тихо за спиной. Гермиона вздрогнула, обернулась — и увидела Полумну. Та стояла чуть в стороне, как будто из другого мира. Ветер мягко трогал её волосы, взгляд был ясным и спокойным. — Полумна… — Гермиона растерялась, пытаясь подобрать слова. — Не бойся, — улыбнулась та. — Я никому не скажу. Я это сразу поняла. Вокруг вас летают Мирливиты. — Мирли… что? — Гермиона моргнула, пытаясь осмыслить. — Мирливиты, — повторила Полумна мягко, словно пробуя слово на вкус. — Мирливиты — существа, которые живут там, где есть любовь. Их не видно: они лёгкие, как дыхание. Если присмотреться, воздух между влюблёнными чуть дрожит — это они. Они питаются теплом чувств. Когда любовь честная — поют. Она чуть склонила голову, глядя куда-то в сторону, будто действительно видела то, что другим не дано. — Мирливиты поют. Не ртом, конечно, — сердцем. — сказала она, покручивая на пальце ожерелье из перьев. — Но если один из них солжёт или остынет, песня становится тише… А потом они улетают. Иногда — навсегда. Гермиона молчала, глядя в ту же пустоту, где ещё недавно стоял Драко. Полумна посмотрела прямо, своим ясным, почти потусторонним взглядом, в котором не было ни осуждения, ни удивления. — Поэтому я и сказала — не бойся, — тихо добавила она, поправляя ожерелье. — Мирливиты очень привередливы. Они бы ни за что не стали петь, если бы это была просто какая-то интрижка. Гермиона чуть улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то дрожит, как тихая песня, которую слышит только она. Они отошли от ворот, где ещё минуту назад стоял Драко, и медленно направились в сторону поместья. День был удивительно ясным: лёгкий ветерок колыхал верхушки вишнёвых деревьев, солнце мягко золотило дорожки. Казалось, всё вокруг напоминало, что весна уже вступила в свои права. И всё же Гермиона чувствовала, как где-то внутри стало пусто, будто вместе с Драко из этого места ушло всё тепло. Радость, что переполняла её утром, растворилась, оставив только тревогу и странное, ноющее ожидание. — Я думаю, он всё делает правильно, — спокойно сказала Полумна, идя рядом. Гермиона кивнула, хотя в груди снова болезненно сжалось. — Наверное... Просто я переживаю за него. — Конечно, — задумчиво кивнула Полумна. — Сам-Знаешь-Кто может узнать обо всём, и тогда… всё, что он создал, погибнет. Гермиона помолчала, потом вдруг спросила: — Полумна… а вы с Дином?.. — Ну... — протянула та, как всегда мечтательно. — Наверное, это можно и так назвать. Мы всё время рядом. Он говорит, что я странная, но хорошая. А мне кажется, он просто так выражает чувства. Гермиона невольно улыбнулась. — Я рада за вас. Они свернули на аллею, обсаженную магнолиями, и вдалеке показались знакомые фигуры. Гарри, Рон и Элиот возвращались с поля. Волосы Гарри растрёпаны, рубашка прилипла к спине, глаза сияли; Рон шёл рядом, утирая пот с лба и довольный собой. — А вот вы где! — окликнул Гарри. — Мы уж думали, вы тоже ушли куда-то с Лавгуд и её духами. — Это Мирливиты, Гарри, — невозмутимо сказала Полумна. — Они не духи, а существа любви. Гарри только покачал головой, а Рон прыснул со смеху. Но прежде чем Гермиона успела что-то ответить, к ним подскочил Элиот — лорд поместья, будущий хозяин, как он любил себя называть. — А что это за дамы? — спросил он, хитро прищурившись. — Это ваши? — Э-э... наши подруги, — смутился Гарри, — просто подруги. — Ах, как хорошо. — Элиот расправил плечи, изобразил самый галантный поклон, и голос его стал нарочито низким. — Меня зовут Элиот Викандер. Добро пожаловать в мои владения, милые дамы. Вы уже осмотрели тут все? Гермиона едва удержалась, чтобы не рассмеяться, и из вежливости ответила тем же поклоном. — Нет, лорд Элиот, мы видели лишь малую часть ваших владений. — Это ужасно, — важно произнёс он. — Позвольте мне исправить это недоразумение. Я обязан всё показать лично. Он протянул руку, и Гермиона, сдерживая улыбку, подала ему свою. Гарри и Рон тут же прыснули, но Элиот бросил на них настолько серьёзный взгляд, что оба притихли. Они пошли по дорожке, пока Элиот с важным видом рассказывал о клумбах, пруде и теплицах, о любимых яблонях своей покойной матери. Говорил он с достоинством взрослого, и это выглядело настолько трогательно, что Гермиона не могла не улыбаться. Когда они вернулись к левому крылу, мальчик обернулся и с самым серьёзным выражением на лице спросил: — У вас есть молодой человек, мисс Гермиона? Гермиона застыла. — Э-э… ну… — она растерянно посмотрела на Полумну, потом на Рона и Гарри, которые уже едва сдерживали смех. — Ну и славно, — торжественно сказал Элиот. — Тогда знайте: лет через шесть я обязательно украду ваше сердце. Тут уже не выдержал никто — смех разнёсся по всему саду. Гермиона, улыбаясь сквозь смущение, наклонилась к нему и сказала с лёгкой игривостью: — Посмотрим, Элиот. Если только кто-то другой не появится в вашей жизни раньше. — Всё может быть, — парировал мальчик, гордо вскинув подбородок.

***

Когда Элиот наконец, с чувством выполненного долга, удалился в своё крыло, за ним ещё долго звенел отголосок его гордого шага. Стоило за мальчиком закрыться двери, как Гарри с Роном синхронно переглянулись — и едва сдержались, чтобы не расхохотаться. — Вот это ухажёр, Гермиона, — не выдержал Рон. — С таким обаянием он, гляди, всех девчонок в одиннадцать лет очарует. — Вам просто завидно, — спокойно сказала Полумна, улыбнувшись своим мягким, отстранённым взглядом. — Завидно? — Рон фыркнул. — Да уж, конечно, ведь это не нам ждать жениха шесть лет! Гарри усмехнулся в ладонь, но Гермиона фыркнула и покачала головой. — Ой, да ну вас обоих! — раздражённо, но с улыбкой сказала она и обошла их, опускаясь на большой диван. Рядом уже сидел Дин, что-то читающий, он поднял на неё удивлённый взгляд и неловко кивнул. Полумна села рядом и без тени смущения взяла его за руку. Дин моргнул, слегка замялся, но руку не отнял. Рон с Гарри заметили это, переглянулись — и решили не комментировать. — Ладно, — протянул Гарри, вставая. — Мы сходим в душ, потом спустимся. Рон кивнул и последовал за ним. Прошло около получаса. В гостиной было тихо: Гермиона, уютно устроившись в кресле, читала толстый том «Расширенный курс зельеварения», привычно поджимая губы, когда наталкивалась на неточность или спорную формулировку. Свет мягко падал из больших окон, по залу носился запах свежесваренного кофе и яблочного пирога. Хлопок воздуха нарушил спокойствие. Перед ними возник Кикимер — аккуратный, чисто одетый, уже совсем не тот мрачный, горбатый эльф, каким он был когда-то в доме Блэков. — Хозяин, — низко поклонился он, — Кикимер рад видеть вас, сэр. Гарри поднял глаза от стола и тепло улыбнулся. — Привет, Кикимер. Рад и я. Есть новости? — Кикимер только что прибыл из Хогвартса, — отчеканил тот. — Добби, сэр, скоро прибудет сюда, вместе с остальными членами Ордена. — Добби знает об этом месте? — удивился Рон, усаживаясь рядом с Гарри. — Да, сэр. Юный мистер Малфой велел Кикимеру связаться с Добби, чтобы тот мог привести тех, кто готов помогать Ордену. Винки тоже придёт. Но, сэр, — Кикимер понизил голос, — бедные эльфы... они не хотят покидать Хогвартс насовсем. Гермиона осторожно отложила книгу. — Надо придумать, как сделать их свободными, — твёрдо сказала она. Кикимер повернулся к ней и низко поклонился. — Кикимер узнал, мисс Гермиона: они не хотят свободы. Они хотят быть полезными детям, что учатся там. Добби и Винки не получают платы от директора, но могут уйти, если пожелают. — Ещё бы они получали, — фыркнул Рон. — Снегг, наверняка, и не знал, что Дамблдор платил им. Кикимер коротко кивнул. — Члены Ордена прибудут через пару часов. Всё готово. Гарри нахмурился, быстро оглядел комнату. — А где Малфой? — Его вызвал… Сам-Знаешь-Кто, — тихо ответила Гермиона. На мгновение в гостиной повисла гнетущая тишина. — Понятно, — глухо сказал Гарри, откинувшись в кресле. Пламя в камине треснуло, отразившись в его глазах. — Пусть только вернётся, — добавил он уже вполголоса. — Надеюсь, всё обойдётся. Гермиона сжала книгу в руках и невольно прижала её к груди — как будто могла ею защитить хоть кого-то. — Кикимер, ты не знаешь Драко не сделал тут комнаты для зельеварения? - спросила Гермиона. Кикимер, услышав вопрос, торжественно кивнул. — Ах да, мисс Гермиона, Кикимер чуть не забыл! Комната для зельеварения готова. Господин Малфой приказал оборудовать её ещё в прошлый месяц. Прошу за мной. Гермиона отложила книгу в сумку, пригладила волосы и последовала за ним. Полумна, как всегда бесшумная, поднялась следом — платье цвета лунного света чуть шелестело по полу. Они прошли через широкий зал и свернули в сторону кухни. Возле очага один из эльфов помешивал в котле густой соус, и запах свежего хлеба наполнил воздух. Эльф низко поклонился, когда они прошли мимо. Дальше — массивная дубовая дверь, потемневшая от времени. Кикимер коснулся ручки кончиками пальцев, и где-то внутри щёлкнул замок. За дверью тянулась узкая лестница вниз, где воздух был прохладен, пах травами и чуть влажным камнем. Подвал оказался просторным, когда-то, вероятно, служил винным погребом. Теперь же его переоборудовали: в центре стоял массивный дубовый стол, два котла, рядом полки с колбами, стеклянными пузырьками и банками. Вдоль стены тянулись старые дубовые бочки — кое-где пробки были новыми, значит, внутри всё ещё хранилось вино. Гермиона подошла к большому шкафу, открыла створку — внутри аккуратно разложены травы, измельчённые корни, крошечные мешочки с порошками. Не Хогвартс, конечно, не каморка Слизнорта, но и этого хватало, чтобы приготовить лекарства, обезболивающие или снадобья для заживления ран. — Спасибо, Кикимер, — сказала Гермиона. — Можешь возвращаться к своим делам. — Разумеется, мисс, — поклонился он и исчез с мягким хлопком. Полумна неспешно обходила подвал, проводя рукой по шершавым бокам бочек. — Жалко, что тут нет теплиц, как в Хогвартсе, — задумчиво сказала она. — Невиллу бы понравилось. Гермиона улыбнулась, доставая из шкафа несколько сухих листьев и перекладывая их на стол. — Вы подружились с ним? — Да, — кивнула Полумна, — мы много времени проводили вместе, когда я вернулась в Хогвартс осенью. Джинни и Невилл возобновили занятия ОД, и я им помогала. Гермиона тихо вздохнула, чувствуя странную гордость и щемящее тепло. — Вы молодцы, — сказала она, зажигая огонь под котлом лёгким движением палочки. Пламя мягко загудело, и воздух наполнился ароматом сушёных трав и камфоры. Полумна подошла ближе, склонив голову. — А что ты варишь? Гермиона чуть замялась, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Эм… просто лекарство. Для себя. — А, понятно. — Полумна приняла ответ без тени любопытства и вернулась к осмотру погреба. Гермиона бросила в котёл последние ингредиенты и задумчиво помешала, глядя, как зелье густеет, становясь янтарным. — Хочу сделать запас зелий. Для сна, от боли… мало ли что случится. А ещё — сварю оборотное, оно должно настаиваться долго, так что начну сегодня. — Ты успеешь за два часа? — спросила Полумна. — Да, — уверенно ответила Гермиона. — Мы делали подобные на уроках за полтора. Этого хватит. Полумна кивнула. — Это хорошо. Скоро прибудут члены Ордена. Я теперь тоже вхожу в него, да? Гермиона улыбнулась уголком губ. — Думаю, да. Если, конечно, хочешь. Орден создан, чтобы бороться с Тем… Сама-Знаешь-Кем. — Хочу, — твёрдо сказала Полумна. — Я готова. Мы ведь для этого и готовились в ОД. — Правда, — вспомнила Гермиона, — миссис Уизли говорила, что принимают только с семнадцати лет. Полумна повернулась к ней с лёгкой улыбкой. — Мне уже есть семнадцать. Недавно исполнилось. Гермиона на секунду удивлённо подняла брови, потом рассмеялась. — Тогда добро пожаловать в Орден Феникса, Лавгуд. — Она подняла палочку, помешивая котёл. Полумна поклонилась с тем самым театральным изяществом, от которого у Гермионы всегда поднималось настроение. Пламя тихо потрескивало, за стенами слышался гулкий ветер, и Гермиона, глядя на мерцающее зелье, вдруг почувствовала странное спокойствие — редкое, тёплое, как запах сушёных трав и обожжённого стекла. Полумна, попрощавшись, легко поднялась по лестнице, оставив за собой мягкий шелест подола и лёгкий запах полевых цветов. Её шаги стихли, и в подвале вновь воцарилась тишина. Гермиона стояла у стола, глядя, как огонь под котлом медленно гаснет. Густое янтарное зелье поблёскивало в свете факелов. Она аккуратно сняла котёл с подставки и при помощи серебряного половника разлила жидкость по нескольким прозрачным колбам. Стекло приятно холодило пальцы. Она поднесла одну к губам, сделала небольшой глоток — вкус оказался горьковатым, но с мягким, терпким послевкусием. Тепло быстро разлилось по телу, успокаивая внутреннее напряжение. — Противозачаточное, — прошептала она почти неслышно, сама себе, словно боялась, что стены услышат. Слабая улыбка тронула её губы. Простое зелье, рассчитанное на сутки, — принимать можно было и до, и после… Гермиона выдохнула и закрыла глаза. Её ладони всё ещё дрожали — от усталости, от мысли о Драко, о том, что всё это уже не просто случайность, не слабость. Она глубоко вдохнула, поставила колбу обратно и собрала остальные. Каждую аккуратно закупорила пробкой и сложила в сумочку. Всё, как всегда: порядок, контроль, расчёт. Так было легче не думать о том, чего нельзя изменить. Очистив котёл несколькими точными взмахами палочки, она налила чистой воды и снова развела пламя. Вторая порция ингредиентов уже ждала на столе. — Оборотное зелье, — тихо проговорила она, будто проверяя саму себя. Пламя стало ровным, ярко-золотым, в воздухе запахло пряно и горько. Гермиона двигалась спокойно, сосредоточенно — словно каждая мелочь, каждый взмах палочки давали ей ощущение контроля над жизнью, которую всё труднее было удержать в руках. Где-то наверху слышались голоса и шаги, но здесь, внизу, царила тишина. Лишь потрескивание огня и мягкое бурление в котле. Когда Гермиона закончила, она аккуратно сложила все колбы с оборотным зельем на полку. Теперь им предстояло настаиваться месяц, а то и дольше — чем дольше, тем сильнее будет действие. Приведя в порядок рабочее место, она сняла фартук, глубоко вздохнула и направилась наверх. В груди всё сильнее росло беспокойство, не похожее ни на страх, ни на волнение — что-то среднее между предчувствием и тревогой. В зале Рон и Гарри были на своих местах: Рон нервно мерил шагами пространство, то и дело заглядывая в окно и щёлкая карандашом в руках; Гарри сидел у стола, делая вид, что спокоен, хотя его взгляд то и дело скользил к двери. Полумна и Дин устроились в креслах у камина и вполголоса о чём-то беседовали. — Чего ты там так долго? — спросил Рон, даже не оборачиваясь. — Варила оборотное зелье, — спокойно ответила Гермиона, проходя к столу. — Сейчас? — он удивлённо поднял брови. — А нельзя было потом? — А когда, Рон? — вздохнула она. — Оно должно настояться, если ты забыл. — Да я... — пробурчал он, но не успел договорить. Его рука замерла, карандаш выпал из пальцев. — Смотрите! — выдохнул он, указывая на окно. Гермиона и Гарри одновременно обернулись. Снаружи, у главных ворот, виднелась небольшая группа людей, приближающихся по каменной дорожке. Впереди шёл Добби — его можно было узнать издалека по нелепой ярко-жёлтой куртке, разноцветным ботинкам и высокой, как башня, шапке. Он шёл важно, с видом преданного проводника, и что-то оживлённо объяснял идущим за ним. — Это они! — воскликнул Гарри, и сердце Гермионы тревожно подпрыгнуло. Добби первым добрался до крыльца и, подпрыгивая от радости, широко распахнул тяжёлые двери. За ним в дом вошли один за другим члены Ордена. Всё смешалось — шаги, голоса, запах холодного ветра и мокрого плаща. Молли Уизли первой подбежала к сыну и обняла его так крепко, что Рон даже охнул. Потом — Гарри, а затем и Гермиону, прижимая к себе, будто не веря, что они живы. — Моя девочка, — выдохнула Молли, поглаживая Гермиону по волосам. — Слава Мерлину, вы целы. Мистер Уизли улыбался, утирая глаза. Следом вошли Фред и Джордж. Они осмотрелись, и Джордж тихо присвистнул: — Ну надо же! А я думал, вы до сих пор живёте в палатке, — хмыкнул он. — Это тебе не палатка, братец, — добавил Фред, оглядывая зал. — Это целый штаб! Они подошли к Рону, хлопнули его по плечу, потом оба с размаху обняли Гарри. За ними прошли Билл и Флёр, держащиеся за руки, потом Чарли, обнявший брата, а за ним — Кингсли Бруствер, высокий и невозмутимый, как всегда. Ремус Люпин вошёл чуть позади, помогая Нимфадоре, которая, хоть и старалась держаться бодро, заметно уставала. Последней появилась профессор МакГонагалл — строгая, как всегда, но в глазах её блеснули слёзы, когда она увидела Гарри. — Если бы мне кто-то сказал, что мы вновь соберёмся… — тихо произнесла она. — Я бы не поверила. Гермиона почувствовала, как внутри всё дрожит от нахлынувших эмоций. После всего, что они пережили, видеть их всех здесь — живых, вместе — казалось чудом. Она украдкой вытерла глаза, ощущая, как по щекам скользит тёплая слеза. Они устроились за длинным дубовым столом, и зал наполнился шорохом плащей и приглушёнными голосами — все, казалось, задержали дыхание и ждали объяснений. Гарри встал и, коротко, по существу, рассказал, что это за место и для кого оно предназначено, умышленно не упоминая имени того, кто всё это организовал: ради чьей-то безопасности было решено хранить молчание. Никто не задавал лишних вопросов — молчание само по себе стало формой доверия. — Это просто невероятно, мистер Поттер, — наконец пробормотала профессор МакГонагалл, оглядев поблёскивающие от дневного света витражи и расставленные по залу стулья. — И вы хотите сказать, что здесь находятся все маглорожденные ученики Хогвартса? — Не совсем так, профессор, — ответил Гарри сдержанно. — Тут те, кого удалось спасти. И среди тех, кто должен был быть на первом курсе. Их всего десять. — Это невероятно… — повторила она, и в её голосе слышалось не только удивление, но и тревога. — А кто же их обучает? — Бывшие выпускники, — пояснил Гарри. — Волшебники, маглорожденные и те, кто скрывается от Пожирателей. На стол опустилась пауза, в которой слышалось только тихое потрескивание в камине. Затем Кингсли Бруствер выпрямился, его голос прозвучал ровно и громко, как будто в нём сжалась вся та тяжесть, что он носил эти месяцы. — Простите, Поттер, — начал он и посмотрел по сторонам. — Я, наверное, всё же вмешаюсь. Вы все должны понимать: сейчас в комнате не весь состав Ордена — нас гораздо больше. К тому же к нам примкнули люди, окончившие Хогвартс, и сторонники. К сожалению, я вынужден заявить, что держать здесь постоянные собрания — рискованно. Это место может подойти для укрытия, но не для массовых встреч. В зале зашевелились головы; у Молли Уизли на секунду помутнело лицо, она тихо выдохнула — очевидно, догадавшись, о чём речь. — Как бы мы ни пытались обезопасить себя… — продолжил Кингсли. — Сохранять тайну о местонахождении такого убежища, когда здесь находятся дети и уязвимые люди, — задача непростая. Лучше найти уединённое место для собраний, чем ставить их под угрозу. — Вы хотите сказать, что мы не будем приводить сюда весь состав Ордена? — спросил Гарри, в голосе его слышалось сожаление. — Да, на всякий случай, — подтвердил Кингсли. — Но мы должны доверять друг другу, — тихо сказал Гарри. — В этом и заключается верность Ордена. — После того случая, Поттер, когда кто-то предал нас, — ответил Кингсли сухо, — я уже не уверен ни в чём. — Это был Наземникус, — проговорила Гермиона быстро, словно хотела опередить сомнения. — С чего вы это взяли, мисс Грейнджер? — спросила МакГонагалл, и в вопросе её прозвучало не осуждение, а профессиональная любознательность. — Я уверена, — сказала Гермиона ровно, — что это был он. Ещё он разграбил дом на площади Гриммо и исчез. Кикимер привёл его к нам, и было видно, что он лжёт. Гарри начал было возражать, но Гермиона перебила его твёрдой ноткой: — Прекрати, Гарри. Это и так очевидно. Но мистер Бруствер прав: если кто-то из Ордена попадёт в плен и они узнáют хотя бы примерное местоположение убежища, они найдут способ, как сюда проникнуть. Тогда мы поставим под угрозу жизни этих детей. — Мы можем перевести сюда тех, кого уже спасли, — сказал Кингсли, и голос его прозвучал спокойно, но решительно. — Тем, кто скрывается, здесь будет безопаснее. Если понадобится помощь — мы её организуем. Гарри поджал губы и посмотрел на Кингсли. — Вы ведь тоже прячетесь, сэр, — сказал он спокойно. — Вы могли бы тоже быть тут. Кингсли только покачал головой и ответил ровно, с той степенью уверенности, от которой мало что защищает лучше всего: — Да. Но у меня есть, где скрываться. Я не настолько уязвим, как вы думаете. За меня можете не переживать. В зале снова воцарилась некая сосредоточенная тишина. Пальцы касались чашек, кто-то стискивал край стола, и лишь Полумна, опустив глаза на ладони, тихо произнесла: — Простите, что вмешиваюсь… — она подняла на всех взгляд и обратилась к Ремусу. — Профессор Люпин, разве мой отец не должен сейчас быть здесь с вами? Ремус на мгновение нахмурился, в его лице отразилась усталость, но он ответил спокойно, по-товарищески: — Прости, Полумна, — сказал он, — но за твоим отцом ведётся наблюдение. Я подходил к дому — и меня чуть не раскусили. Я постараюсь снова, но не обещаю, что получится сразу. — Спасибо вам, — сдержанно поблагодарила Полумна. — Зови меня просто Ремус, Полумна, — добавил он мягко. — Мы не в Хогвартсе. Я здесь не твой профессор. Она кивнула, и в этом кивке было столько болезненной благодарности, сколько может уместиться в одном маленьком жесте. — Что происходит за стенами? — неуверенно спросил Гарри — Я вам скажу прямо: ничего хорошего, — сказал Артур; его голос был хрипловатым от усталости. — Маглорожденных продолжают ловить — вместе с их семьями. Пытки, убийства, Азкабан для тех, кому повезло больше. Дементоры — повсюду. Патрули, проверки, детекторы лжи. Если магл видел магию — ему, скорее всего, не позавидуешь. Я сейчас в другом отделе, обрабатываю бумаги, но даже из бумажной комнаты видно: всё хуже. В голосе Артура звучало то, что лучше всего называется — усталость и гнев. Кингсли поднял руку — на мгновение его лицо, обычно холодное и расчётливое, покрылось серой тенью. Он говорил тихо, но каждое слово падало тяжёлым грузом: — Ситуация гораздо хуже, чем кажется. СМИ под контролем, пропаганда идёт на полную. Люди пытаются уезжать — их ловят и убивают как предателей. Пока имя Того-кого-нельзя-называть официально не произносят, но это ненадолго. Другие страны пока молчат — это их кусочек безопасности. — Нам нужно бороться. — Четко проговорил Гарри. Билл, который до этого молчал, встряхнул головой и ответил сдержанно: — Бороться? — он оттолкнул тарелку ладонью. — Нас в разы меньше. Всё больше чистокровных вступает в ряды Пожирателей. Почти целые семьи переходят на их сторону. Если мы сейчас пойдём лоб в лоб — мы не управимся. Нам нужно больше людей, больше ресурсов, больше плана. В зале повисла тягостная пауза. Каждый понимал, что слова Билла были правдой. — Для этого нужно уничтожить Сами-Знаете-Кого. - Хрипло сказал Гарри. — Как продвигается ваше дело, которое поручил вам профессор Дамблдор? — голос Молли Уизли, обычно мягкий и материнский, прозвучал неожиданно серьёзно. — И не пытайтесь уйти от ответа, Гарри. Мы все понимаем, что он возложил на вас нечто большее, чем просто заботу о собственной безопасности. В зале наступила тишина. Гарри сидел ссутулившись, сжимая в пальцах чашку остывшего чая. Он долго не поднимал взгляда, и лишь через мгновение, когда в воздухе повисло напряжение, произнёс: — Мы не можем вам сказать, миссис Уизли. Ни что именно поручил нам Дамблдор, ни зачем. Но… — он вздохнул, — к сожалению, должны признать: мы зашли в тупик. — Его голос стал тише, и, наконец, он встретил взгляд Молли. — Нам нужно время. А его, как я понимаю, у нас всё меньше. Минерва МакГонагалл, чуть сжала губы и произнесла устало, будто каждое слово давалось ей с усилием: — Мистер Поттер, вы осознаёте, что вас ищут повсюду? Даже в школе не проходит дня, чтобы не явился кто-то из Пожирателей или из Министерства. Проверяют учеников, допрашивают преподавателей… — она вздохнула. — Всё стало гораздо мрачнее. — Мы понимаем, профессор, — спокойно ответил Гарри. — Мы не покидаем защитные чары без крайней необходимости. МакГонагалл посмотрела на него с каким-то материнским теплом, в котором всё же звучала тревога: — Всё же будьте осторожны. Я была безмерно рада вас увидеть сегодня, — её голос чуть дрогнул, — и приятно осознавать, что не всё ещё потеряно. Она поднялась из-за стола, величественная и прямая, как всегда, поправила мантию и огляделась по сторонам. — К сожалению, я вынуждена покинуть вас. Пока директор не задался вопросом, куда я исчезла. Аберфорт прикрывает меня, но злоупотреблять его добротой не хочу. — Аберфорт Дамблдор? — переспросила Гермиона с удивлением. — Да, — кивнула МакГонагалл. — Брат Альбуса. Он, как и все мы, член Ордена. — Правда? — поднял голову Гарри. — Правда, — подтвердил Кингсли, спокойно, но с уважением в голосе. — Он всегда был с нами, просто предпочитал оставаться в тени. — Не знаю почему, но я совсем о нём забыл, — тихо сказал Гарри. МакГонагалл чуть улыбнулась. — Такое бывает даже с лучшими из нас, мистер Поттер. Добби, появившийся бесшумно, как тень, уже стоял рядом с ней, готовый сопровождать. МакГонагалл поблагодарила всех коротким кивком, пожелала осторожности и исчезла в дверях, за которыми сразу же мягко хлопнул сквозняк. — Нам тоже пора, — первой нарушила молчание Молли Уизли. Её глаза блестели от слёз, но голос был твёрдым. — Теперь, когда мы знаем об этом месте, у нас есть надежда. И возможность навещать вас чаще. — Она сжала руки Гарри, потом Гермионы, потом крепко обняла Рона. — Но за нами всё ещё наблюдают. Не хотелось бы, чтобы кто-то заподозрил неладное. Один за другим члены Ордена начали прощаться. Фред и Джордж напоследок пошутили, что «даже прятаться теперь приятно, если укрытие с камином и чаем». Люпин с Тонкс тихо обменялись взглядами с Гарри, и Тонкс, улыбаясь, показала на живот — намекая, что их семья скоро станет больше они пошли в свое крыло где жили. Они договорились: следующую встречу провести через неделю, уже в новом убежище, которое подготовит Кингсли, для совместных собраний всего состава ордена. Когда за последним участником Ордена закрылась дверь, огромный зал показался внезапно опустевшим. Запах теплого хлеба смешался с запахом мокрых плащей, оставленным гостями. Гарри опустился в кресло, прикрыл глаза и тихо сказал, будто самому себе: — Следующая встреча через неделю. В новом месте. Гермиона кивнула.