Обсидиановое сердце

Гермиона проснулась от того, что солнечные лучи пробились сквозь занавески и золотистыми полосами легли на подушку. Она на секунду зажмурилась, отмахнулась рукой и, перевернувшись на бок, едва не вскрикнула — прямо рядом, под её ладонью, оказался Драко. Он спал. Настоящий, живой, дышащий рядом — не сон, не воспоминание, не призрак, приходящий из её тревог. Волосы его спутались, от привычной безупречности не осталось и следа, но в этом было что-то особенно трогательное. На лице — спокойствие, такое редкое для него в последние месяцы, что Гермиона, не сдержавшись, провела пальцами по его виску, убирая светлую прядь с глаз. Он приоткрыл один глаз, улыбнулся уголком губ — устало, но с теплом, от которого в груди стало тихо. — Доброе утро, — прошептал он, голос чуть хрипел после сна. — Ты напугал меня, — выдохнула она. — Я думала, ты снова исчез. — Плохой способ начинать утро, — лениво заметил Драко, — с паники. Гермиона не удержалась и тихо засмеялась. Её ладонь всё ещё лежала у него на груди, чувствуя, как ровно бьётся сердце — ни страха, ни маски, ни отчуждения, только живое дыхание. Он чуть потянулся к ней, прижимая ближе. — Ты всё ещё думаешь, что я просто ухожу и не возвращаюсь? — Я боюсь, что однажды ты можешь не вернуться, — честно ответила она. Драко не ответил. Он только сильнее обнял её, будто хотел убедить самого себя, что пока ещё может чувствовать. Мир за окном был тих, будто выдохся. Даже птицы пели осторожно, как будто не хотели спугнуть это утро. Гермиона провела пальцами по его щеке, чувствуя под кожей лёгкую щетину. — Знаешь… — начала она мягко. — Тонкс родила. Несколько дней назад. Мальчик. Драко открыл глаза, удивлённо вскинул брови. — Правда? — Маленький Тедди. — Гермиона улыбнулась. — Он твой племянник. — Мой... племянник. — Он повторил почти шёпотом, словно пробуя слово на вкус. — Никогда не думал, что у нас в семье снова появится кто-то, кто родится не в страхе. Она взяла его ладонь и положила на свою щеку. — Видишь? — тихо сказала она. — Даже во времена, когда кажется, что всё рушится, кто-то рождается. — А кто-то умирает, — слабо усмехнулся он. — Но всё равно — появляется новая жизнь. И это имеет значение. Драко посмотрел на неё, и впервые за долгое время в его взгляде не было ни усталости, ни горечи — только тёплое, человеческое присутствие. Он наклонился, и она встретила его поцелуй — не порыв, не страсть, а тихое касание. Потом они просто лежали, уткнувшись друг в друга, чувствуя, как где-то за стенами просыпается дом. Где-то внизу хлопала дверца кухни, Кикимер ругался на чайник, Рон, судя по звукам, уже уронил что-то тяжёлое. — Тебе стоит поесть, — сказала Гермиона, не открывая глаз. — Только если ты рядом, — усмехнулся Драко. — Как будто я могу тебя оставить одного. — Она улыбнулась. Он тихо коснулся её лба губами и встал. Он стоял у кровати, застёгивая пуговицы на рубашке, когда Гермиона, опершись на подушки, посмотрела на него внимательно. Свет скользил по его плечам, и в этом утре было столько жизни, что она почти забыла, как долго ждала этого мгновения. — Ты расскажешь, что делал всё это время? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в нём всё равно прорезалась тревога. Драко застыл на секунду, потом поднял взгляд — мягкий, усталый. — Давай не сейчас, Гермиона. — Он сел на край кровати, провёл ладонью по её волосам. — Просто один день. Один день в тишине и покое, без всего этого... завтра расскажу, обещаю. Гермиона кивнула, хоть и знала — завтра может снова растянуться на месяц. — Ты надолго? — На дня два, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Я пораньше завершил все дела, чтобы выиграть для нас немного времени. — Я так... рада, что ты останешься, — сказала она тихо. Он подошёл к зеркалу, поправил воротник, и на мгновение в отражении она увидела не маску, а просто молодого мужчину, пытающегося вспомнить, кем он был до войны. — Не хочешь после завтрака сходить навестить Тонкс и малыша Тедди? — спросила она, надевая кофту и поправляя рукава. — Ну... не думаю, — ответил он, отводя взгляд. — Пусть подрастёт, а там посмотрим. — Драко. — Гермиона поднялась, подошла к нему ближе. — Он твой племянник, как ни как. Ну пойдем, а? Пойдем. Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнула лёгкая улыбка — та, которую она почти забыла. — Хорошо, — выдохнул он. — Сходим. Гермиона потянулась к нему, поправила ворот рубашки и на секунду задержала ладонь у его груди. — Знаешь, — сказала она, — иногда я думаю, что всё это не зря. Если хотя бы раз в месяц вот так — просто утро, просто мы. — Тогда ради этого стоит жить, — тихо ответил он. Она улыбнулась. Всё остальное — и страхи, и война, и долг — казалось, на миг растворилось между солнечными полосами на полу.

***

Гермиона вместе с Драко спустились в зал. Воздух пах свежим хлебом и кофе. За большим столом уже сидели все — кроме Оливандера и Крюкохвата. Дин с Палумной о чём-то негромко спорили, Гарри и Рон сидели рядом, склонившись друг к другу. Когда Гермиона и Драко вошли, все почти одновременно обернулись. — Смотрите, кого я встретила! — радостно сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал бодро, будто всё вокруг действительно было нормально. — О, Малфой! — протянул Гарри с усмешкой. — Я уже думал, ты нас бросил. — Не дождётесь, — коротко ответил Драко и сел напротив Гарри и Рона. Гермиона опустилась рядом с Роном. Кикимер, фыркнув, сразу поставил перед ними тарелки с блюдами. Рон откинулся на стуле, глядя прямо на Драко. — Куда пропадал? — спокойно, но с едва заметной остротой в голосе спросил он. — Всё потом, Уизли, — Драко даже не поднял взгляд, аккуратно разрезая омлет. Рон нервно дёргал ногой, чем уже начал раздражать Гермиону. Она толкнула его в бок, но он не обратил внимания. Завтрак давно закончился, но Рон всё сидел и буравил взглядом Драко. Когда тот отложил вилку и взял чашку, Рон резко встал и подошёл к окну. — Так, может быть, всё-таки ответишь, Малфой? — его голос стал громче, чем нужно. И он обернулся к нему. — Тебя не было месяц! Мы думали, что тебя убили. Зря надеялись, да? Драко обернулся и поднял глаза. Его бровь чуть дрогнула. — Рон... прекрати, — начала Гермиона. — Нет, не прекращу, — отрезал Рон. — У нас у всех есть вопросы, только никто не осмеливается их задать. На чьей ты вообще стороне, Малфой? — Рон! — Гермиона вскочила, но Драко чуть приподнял ладонь, успокаивая её. — Я занимался делом, — холодно ответил он. — А вы? Нашли хоть что-нибудь... кроме жалких догадок? — Слушай-ка! — Рон шагнул ближе. — Мы тут не чай пьём, пока ты изображаешь верного слугу Тёмного Лорда! Мы ведём поиски! — Я не изображаю. Я выживаю, — резко сказал Драко. В зале воцарилась напряжённая тишина. Полумна и Дин нервно переглянулись. — Рон, хватит себя так вести, — Гермиона шагнула ближе, Гарри тоже поднялся, становясь между ними. — Мы должны тебе доверять? — спокойно, но с нарастающей злостью спросил Рон. — То, что ты спас этих людей, ещё ничего не значит, Малфой. Ты часть их. Вместо того, чтобы разрушать изнутри, ты им помогаешь. Делаешь их сильнее. Я думал над тем, что ты рассказал. И всё это только усугубляет наше положение. Драко резко поднялся. — Ты даже не представляешь, что я делаю, чтобы держать их подальше от вас, — голос его задрожал, но не от страха. — Каждый день я выбираю, кто будет жить, а кто нет. — Великолепное оправдание, — усмехнулся Рон. — Смотрите, великий мученик! А сколько ты уже убил ради своего «высшего блага», а? Или всё ещё удобно винить во всём «приказ»? — Прекрати, Рональд! — воскликнула Гермиона, вставая между ними. — Оставь его в покое! — Почему ты его защищаешь, Гермиона?! — выкрикнул Рон, побагровев. — Для него ты — грязнокровка! Забыла? Всегда была и будешь! Он таких убивает каждый день, не дрогнув! Её дыхание перехватило. Гермиона обернулась — и увидела лицо Драко. Оно побледнело, глаза потемнели. Что-то в нём изменилось за одно мгновение — будто невидимая пружина лопнула. Он шагнул вперёд, коротко, почти без звука. Никто не успел даже вскрикнуть. Его кулак ударил Рона в челюсть с такой силой, что тот рухнул назад, опрокинув стул. Столешница дрогнула, чашки звякнули, кто-то вскрикнул. Гермиона отшатнулась — и тут же бросилась к Рону. Гарри с Дином подбежали, помогая ему подняться. — Ты с ума сошёл?! — крикнул Гарри. Но Драко уже стоял в стороне, бледный, тяжело дыша, словно не он ударил, а его ударили. Он посмотрел на Гермиону — взгляд короткий, горящий стыдом и болью. Потом резко развернулся и пошёл к выходу. Гермиона шагнула вперёд, будто хотела его остановить, но не смогла. — Драко! — позвала она, но дверь уже захлопнулась. Тишина накрыла всех, будто тяжёлое одеяло. — Что ты наделал, Рон?! — выкрикнула Гермиона, но он уже не ответил. Она сорвалась с места и выбежала из зала. Сердце билось где-то в горле, шаги отдавались гулом по каменному полу, холодный воздух из коридора обжигал лицо. Она видела, как Драко идёт к выходу — быстрым, решительным шагом, будто с каждым метром пытается отрезать себя от них всех. — Драко! — крикнула она, почти захлёбываясь. — Драко, пожалуйста, подожди! Он не обернулся. Только распахнул тяжёлые двери, и в лицо ей ударил порыв ветра. На дворе пахло влажной травой и дымом от камина, где, наверное, ещё догорал уголь. Гермиона выскочила следом, не чувствуя холода. — Прошу… — её голос сорвался, превратившись в шёпот. Она бежала за ним, слёзы уже застилали глаза, и всё, что она видела — это его спину, мантию, трепещущую на ветру. Он почти дошёл до ворот, когда она успела схватить его за руку. Драко замер. — Драко, пожалуйста, не уходи… — слова сорвались дрожащим шёпотом. Она шагнула ближе и прижалась к его спине, уткнувшись лбом между лопаток, чувствуя тепло его тела и то, как бешено колотится сердце — то ли его, то ли своё. — Прошу… не уходи. Он стоял неподвижно. Только дыхание стало тише, и пальцы, холодные как мрамор, едва заметно дрогнули. Несколько долгих мгновений — и тишина между ними казалась громче ветра. Гермиона крепче стиснула его руку, почти вслепую, сквозь слёзы. — Ты обещал… сегодня… — прошептала она. — Не уходи… Он всё ещё не оборачивался. Лишь плечи дрогнули — будто её слова ударили сильнее, чем всё, что сказал Рон. — Гермиона, — наконец произнёс он глухо. — Мне нужно… подумать. Просто немного. — Подумать? — её голос сорвался. — После всего? После того, как ты сказал, что выиграл нам два дня? Ты же хотел остаться. Хотел просто… побыть здесь. Со мной. Только теперь он медленно повернулся. Его взгляд был тяжёлым, потухшим — не злым, не холодным, просто уставшим. — Хотел, — тихо сказал он. — Но, кажется, я снова всё испортил. — Не говори так, — Гермиона сделала шаг к нему, но он отступил на шаг назад. — Я устал, Гермиона. — Его голос звучал ровно, но пальцы сжались в кулаки. — Месяц я пытаюсь делать хоть что-то правильное, хоть что-то, что не закончится кровью. И всё равно... я становлюсь тем, кем всегда боялся стать. Он чуть усмехнулся — коротко, горько. — И самое ужасное, что вы все правы. Я не знаю, на чьей я стороне. — Замолчи. — Она подошла ближе, коснулась его руки. — Ты знаешь. — Нет, — он покачал головой. — Я только знаю, что если останусь, всё станет хуже. Вы все смотрите на меня — и я чувствую, как будто у меня снова маска на лице. Я не умею быть... нормальным. Не рядом с вами. Гермиона с трудом сглотнула. — А рядом со мной? Он закрыл глаза, и на мгновение его губы дрогнули. — Рядом с тобой я забываю, кем я должен быть. И, может быть, поэтому мне нельзя оставаться. Она шагнула ближе и обняла его, прижимаясь, не давая вырваться. — Тогда хотя бы не уходи вот так, — прошептала она. — Не в этот раз. Он не ответил. Только стоял, уткнувшись лицом в её волосы, дышал неровно, будто боролся сам с собой. Потом тихо, почти неслышно, сказал: — Хорошо. Я останусь. Она прижалась к нему ещё крепче, Драко позволил себе просто стоять — без слов, без защиты. Только дыхание, только тёплая тишина между ними. Они вернулись в дом, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Тишина стояла странная, натянутая, как струна. Никто не сказал ни слова — только лёгкие шаги Гермионы и глухие шаги Драко по мраморному полу эхом отдавались в коридоре. Гермиона видела, как он с каждым шагом всё сильнее уходил в себя. Не злился — нет. Просто закрывался. И чем больше она чувствовала, что он отдаляется, тем сильнее хотелось его удержать. В зале за длинным столом всё ещё стояли чашки и тарелки от завтрака. Рон сидел у камина, приложив к губе холодный компресс. Гарри стоял неподалёку, мрачный, с видом человека, который знает, что любое слово только всё усугубит. Когда Драко вошёл, разговоры стихли окончательно. Даже Полумна перестала что-то тихо объяснять Дину и повернулась к ним. Драко прошёл мимо всех, словно не замечая никого, и остановился у окна. Гермиона остановилась рядом. Несколько секунд тянулись невыносимо долго. — Может, хватит уже этих сцен, — наконец пробормотал Гарри, не поднимая головы. Рон что-то буркнул в ответ, но не стал продолжать. Гермиона подошла к столу, налила себе чаю — просто чтобы занять руки. Пальцы дрожали. Она чувствовала, что стоит сказать хоть слово — и всё снова вспыхнет. Кикимер, появившись бесшумно, расставил чистые тарелки. — Мисс Гермиона… приготовить обед через час? — Да, Кикимер, — тихо ответила она. Драко всё это время стоял спиной к ним, глядя в окно. Когда Кикимер исчез, он наконец заговорил — негромко, спокойно, но голос был глухой, словно изнутри пустоты: — Я не стану оправдываться. Просто… мне следовало держать себя в руках. Никто не ответил. — Всё в порядке, — тихо сказала Гермиона, хотя в голосе слышалось, что не в порядке ничего. Он повернулся, посмотрел на неё — долго, пристально, будто хотел что-то сказать, но не решился. Потом коротко кивнул. — Я останусь. Эти два дня. Как и обещал. Она кивнула в ответ, чувствуя, как из груди наконец выходит тяжёлый ком воздуха. Рон молчал. Гарри молчал. Даже воздух будто перестал двигаться. Позже, когда они все разошлись, Гермиона осталась одна на кухне, убирая посуду. И ощутила, как мир вокруг не рушится, но трещит. Как старое заклинание, удерживающее дом от распада. Гермиона вошла в зал и сразу заметила Гарри — он шёл ей навстречу, будто специально искал. Она остановилась, и он тоже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не зная, с чего начать. — Где Рон? — тихо спросила она. — У себя, — ответил Гарри. — Думаю, ему стоит немного остыть. Она кивнула, прижимая ладони к груди. — Гарри… ты же понимаешь, что Рон не прав. Он не должен был так говорить с Драко. Он старается, правда старается. Ему тяжело… тяжелее, чем кому бы то ни было. Гарри медленно кивнул. — Я знаю, Гермиона. И я не оправдываю Рона. Мне самому было… неприятно это слышать. — Гарри, — она сделала шаг ближе, голос дрожал, — мы должны его поддержать. Иначе он просто сломается. — Поддержать? — Гарри вздохнул. — А как? Он ведь ни с кем не говорит. Отталкивает всех. Думаю, у тебя это получится лучше, чем у меня. — Гарри, пожалуйста… поговори с ним. — Она вскинула взгляд. — Ему важно услышать это и от тебя. Ему нужно знать, что мы ему верим. Он посмотрел на неё с лёгкой усталостью, но всё же кивнул. — Хорошо. Я поговорю с ним. — Спасибо, Гарри. — Гермиона шагнула к нему и обняла. Крепко, почти с отчаянием. Он сперва растерялся, но потом неловко, по-дружески, обнял её в ответ. — Эй… ты что, плачешь? — тихо спросил он, когда почувствовал, как её плечи дрогнули. Она покачала головой, не отпуская его, прижимаясь лбом к его груди. — Просто… Гарри, я не знаю, как ему помочь, — прошептала она почти неслышно. Гарри только погладил её по спине. — Всё будет хорошо, — сказал он, хотя сам в это не верил. — Я поговорю с ним, обещаю. И тут из-за спины раздался сухой звук — кто-то громко поставил стакан на стол. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Драко стоял у стола, облокотившись на край, лениво склонив голову. На губах — лёгкая усмешка, глаза холодные и усталые. — Малфой, — первым сказал Гарри. — Поттер, — ответил тот так спокойно, что воздух в комнате будто застыл. Глухая тишина повисла между ними. Гермиона чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Она посмотрела на Гарри, и взгляд её был полон мольбы. Гарри тяжело выдохнул, отстранился от неё и сказал: — Пойдём поговорим, Драко. Тот чуть приподнял уголки губ, едва заметно. — Ну что ж… поговорим, — произнёс он, глядя прямо в глаза Поттеру. Гарри коротко кивнул Гермионе и, не оборачиваясь больше, направился к двери. Драко шёл за ним, спокойно, почти беззвучно, словно шагал не по дому, а по льду. Когда они вышли, Гермиона осталась одна, слушая, как закрываются за ними двери.

***

Она сидела в зале, нервно постукивая пальцами по столу. Их не было уже больше двух часов. Слишком долго. Сердце колотилось от тревоги, но она упрямо заставляла себя дышать ровно. На обед спустились Дин и Полумна — держась за руки, с блаженно спокойными лицами. С ними всё было как всегда. Даже слишком. Рон показался следом — хмурый, с синяком на губе. Гермиона сразу отвернулась, решив, что сегодня не произнесёт в его адрес ни слова. — Что, Уизли, как себя чувствуешь? — спросил Дин с усмешкой. — Отвали Дин. — буркнул Рон, отведя взгляд куда то в сторону. Полумна уже начала рассказывать о каких-то странных тварях, обитающих в старых зеркалах, но Гермиона почти не слушала. Когда Кикимер принёс еду, Рон молча взял поднос, наложил с горкой и, не сказав ни слова, снова поднялся наверх. Она только вздохнула с облегчением. Полумна и Дин поели и ушли гулять в сад. В доме стало тихо, слышно было лишь, как часы на стене отсчитывают секунды. Минут через пятнадцать дверь хлопнула — и в зал вошли Гарри и Драко. Гермиона вскочила, едва не уронив чашку. Оба выглядели так, будто прошли через взрыв. Рубашка Драко была расстёгнута, мантия сбилась на одно плечо, рукава перепачканы землёй. У Гарри куртка вся в пыли, лицо грязное, очки заляпаны так, что едва можно увидеть глаза. — Кикимер! — крикнул Гарри, вытирая лоб рукавом. — Наложи нам еды! — К-какой еды?! — Гермиона бросилась к ним. — Где вы были? Что случилось?! Вы что, подрались?! Она осмотрела обоих, словно ожидая найти порезы или ожоги. — Успокойся, Гермиона, — сказал Гарри, отмахиваясь. — Ты как МакГонагал сейчас. — Мы просто дуэлились, — спокойно произнёс Драко, стягивая перчатки. — Дуэлились?! — воскликнула Гермиона, оборачиваясь к Гарри. — Ты же сказал, что просто поговоришь! Она подскочила к Драко, осторожно взяла его за руку. — Ты в порядке? — В полном, — коротко ответил он, мягко опуская её ладонь и проходя к столу. — Ничего серьёзного. — Мы поговорили, — добавил Гарри с ухмылкой. — Потом пришёл Элиот — я же обещал ему сегодня показать пару приёмов, совсем забыл. Ну… мы с Малфоем устроили ему небольшой мастер-класс. — Вы сумасшедшие! — взорвалась Гермиона. — У меня сердце чуть не остановилось! Вы себя в зеркало видели?! Гарри посмотрел на Драко, тот на Гарри — и оба рассмеялись. Тихо, сначала неловко, а потом по-настоящему. — Придурки! — Гермиона вспыхнула и, развернувшись, направилась к лестнице. — Ты куда? — крикнул ей Гарри вслед. — Проверю Рона! — резко бросила она, не оборачиваясь. Драко и Гарри переглянулись, синхронно пожали плечами и, не теряя времени, принялись за еду. Гермиона постучала в дверь, но никто не ответил. Она прекрасно знала — Рон сейчас сидит и дует губы, как всегда, когда что-то идёт не по его. Её ещё не отпустила злость, но всё же — оставлять его вот так одного было неправильно. Она потянула ручку, дверь оказалась заперта. — Ну уж нет, Рональд. — процедила она, доставая палочку. — Алохомора. Замок щёлкнул. Гермиона с силой толкнула дверь — и Рон, подпрыгнув в кресле, чуть не выронил тарелку с бутербродом. — Гермиона?! Ты чего творишь?! — А чего ты закрылся? — строго сказала она, хлопнув дверью так, что стекло в окне дрогнуло. — Пришла отчитать, да? — буркнул он, отводя взгляд. Она задрала подбородок, молча прошла к кровати и села, похлопав рядом. Рон застыл в кресле, настороженный, будто она вот-вот вытащит из-за спины дубинку. — Рон, садись. — Ладно… — неуверенно протянул он и опустился рядом, будто на казнь. Гермиона резко подняла палочку — Рон дёрнулся. — Повернись сюда. И не вертись. — Ч-что ты собираешься делать? — Я изучаю целительство, — отозвалась она, хватая его за ворот. — Пустяки. Сейчас уберу твой синяк и царапину. — Может, просто мазью? — попытался отшутиться Рон. — Мама всегда просто мазала мазью… — Я тебе не мама, Рон. И мне нужно на ком-то практиковаться. — Отлично… Я подопытный, да? — Я сказала — не дергайся! Она крепко взяла его за подбородок, поднесла палочку почти вплотную, и мягкий золотистый свет разлился по его лицу. Рон зажмурился, потом осторожно открыл один глаз, затем второй. — Так-то лучше, — удовлетворённо сказала Гермиона, убирая палочку в карман джинсов. — Ого… уже не болит, — удивился он, пробуя челюсть. — И синяк исчез… — Ничего сложного, — улыбнулась она. Повисла тишина. Только где-то за окном тихо постукивал дождь. — Гермиона, я… — Рон… Они заговорили одновременно и оба замолчали. — Говори ты, — неловко сказал он, опуская взгляд. Она вздохнула. — Рон, я понимаю твои опасения. Но, пожалуйста, не дави на Драко. Он уже не тот, кого ты помнишь. Он изменился. И, честно, он старается. Ему тяжело, Рон. Тяжелее, чем нам всем вместе. Мы — под крышей, в тепле, спим спокойно, едим, ищем крестражи… А он — там. Каждый день рискует жизнью. Ради нас. Ради этих людей. Рон поднял глаза, но промолчал. — Он делает это не потому, что обязан, — продолжила Гермиона, чуть тише. — А потому что дал обещание Дамблдору. Обещание, которое пожирает его изнутри. Он играет роль, которую никто не выдержал бы. Он спасает тех, кого сам должен был бы убить. Это не просто тяжело, это невыносимо. Она прикусила губу. — Мы не можем его судить, Рон. Он сделал больше, чем кто-либо из нас. И он один. Совсем один. Если мы тоже отвернёмся — что тогда останется? Рон долго молчал. Потом тяжело выдохнул. — Я просто… не знаю, как ему верить, Гермиона. — Голос его дрогнул. — Каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу не того Малфоя, а того, что смеялся над нами в Хогвартсе. И мне противно от того, что он теперь рядом. Даже после того что он сделал для нас… — Я знаю, — сказала она мягко. — Но именно потому, что он теперь рядом, у нас ещё есть шанс. Она посмотрела на него долгим, тёплым взглядом, потом встала. — Подумай об этом. Пожалуйста. Уже на пороге она услышала, как он тихо сказал: — Гермиона… Спасибо. Она кивнула, не оборачиваясь. Гермиона закрыла за собой дверь комнаты Рона и остановилась в коридоре. Дом был тих — только издалека доносились голоса Дина и Полумны, смех гас где-то внизу. В окне ещё блестели следы дождя, на подоконнике лежала брошенная кем-то книга — «Основы трансфигурации», раскрытая на середине. Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Разговор с Роном будто вымотал её. В груди всё ещё жгло от того, сколько всего накопилось за последние дни. Она повернулась — и вздрогнула: в конце коридора стоял Драко. Мокрые волосы прилипли к вискам, мантия небрежно расстёгнута, на лице — усталость, но в глазах не было льда. — Ты поговорила с ним, — тихо сказал он, почти не спрашивая. Гермиона кивнула. — Да. Он… он просто растерян. Он не понимает тебя, но… попробует. Драко лишь коротко кивнул, будто принял это как отчёт, и, не сказав больше ни слова, прошёл мимо неё. Она подумала, что он направляется к себе, но он свернул — и открыл дверь в её комнату. Гермиона нахмурилась, но не пошла следом сразу. Через несколько минут она всё же тихо вошла. В комнате было полутемно — горела лишь свеча у окна. Драко стоял у шкафа, расправляя мантию и аккуратно развешивая одежду. Его походка была медленной, как будто он давно решил это сделать, но только теперь позволил себе. Гермиона застыла у двери. — Что ты делаешь? — спросила она, чуть улыбнувшись, но голос дрогнул. — Переезжаю, — спокойно ответил он, не оборачиваясь. — Раз уж я всё равно здесь живу. В этой комнате. Он взял рубашку, повесил её рядом с её платьем, словно так и должно быть. Секунду они молчали. — Думаю, мне стоит знать, — тихо сказала Гермиона, делая шаг ближе, — ты собираешься остаться надолго? — Пока смогу, — ответил он, и в голосе звучало что-то, чего она не слышала прежде: мягкость, уставшая, но настоящая. Он прошёл мимо, направляясь в ванную. — Только не ругайся, — бросил он уже оттуда. — Я воспользуюсь твоим шампунем. У меня закончился. Гермиона не ответила. Она стояла у шкафа, смотрела на аккуратно развешанную его одежду — её платье, его рубашка, рядом. На секунду ей показалось, что всё это неправда. Что это не война, не страх, а обычная жизнь, какая могла бы быть — если бы мир был другим. Из ванной доносился шум воды. Гермиона села на кровать, провела рукой по простыне там, где обычно он спал, и улыбнулась. Драко вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Воздух наполнился запахом её травяного шампуня — лёгким, знакомым, почему-то очень домашним. Гермиона уже сидела на кровати, закинув ноги под одеяло и листая книгу по целительству, но при его появлении отложила её в сторону. — Тебе идёт запах моего шампуня, — с улыбкой сказала она, оглядывая его. — Замечательно, — усмехнулся он. — Теперь буду пахнуть розмарином и мятой. Отличный выбор для Пожирателя. Гермиона фыркнула и, когда он сел рядом, не удержалась, чтобы не коснуться его руки. — Драко… Я хотела тебе сказать. Я решила изучать целительство. Он повернулся к ней, удивлённо подняв брови. — Целительство? — Да. Я обратилась к тем целителям, что живут на окраине поместья. Попросила взять меня на обучение. Они согласились. Через пару дней у меня начнутся занятия. Драко задумчиво посмотрел на неё. — Ты никогда не останавливаешься, да? Даже сейчас. — А что мне ещё делать? — она пожала плечами. — Мы не можем просто ждать. Если я смогу лечить, я буду полезна. Может, спасу кому-то жизнь. Он тихо кивнул, потом лёг рядом, глядя в потолок. — Иногда я думаю, что твоя решимость — единственное, что ещё держит этот мир. Гермиона усмехнулась. — Прекрати, не преувеличивай. — Не преувеличиваю, — тихо сказал он. Они ненадолго замолчали. Гермиона потянулась и, не задумываясь, положила голову ему на плечо. Драко провёл рукой по её волосам. — Хочу, чтобы хотя бы этот день был тихим, — произнёс он почти шёпотом. — Будет, — сказала она. — Я прослежу. Они ещё немного полежали так, лениво болтая о пустяках — о погоде, о Кикимере, который теперь не даёт никому касаться его кастрюль, о том, как Дин с Палумной вчера заблудились в саду и два часа не могли найти обратную дорогу. Как они сказали. Потом Гермиона вдруг подняла голову. — Слушай, — Гермиона повернулась к нему, когда он уже собирался снова устроиться поудобнее, — мы же собирались сходить к Тонкс и Люпину? Драко приоткрыл один глаз. — Сейчас? — нахмурился он. — Ну да. Ты же согласился. — Она скрестила руки на груди, но в голосе звучала улыбка. Он поморщился, притворно недовольный: — Прекрасно. — Ну, Драко… — протянула она, чуть дёрнув его за рукав. Он помолчал, перевёл взгляд на неё, потом, тяжело вздохнув, сдался: — Хорошо. Но если он заплачет — я уйду. — Отлично! — радостно ответила Гермиона, не скрывая улыбки. — Только после ужина, — добавил он, обняв её за талию и прижав к себе. — Сейчас я хочу полежать. Он поцеловал её в висок, и Гермиона тихо рассмеялась, укладываясь ближе. За окном лениво шумел ветер, солнце клонилось к закату, и в комнате повисла та редкая тишина, которая казалась настоящим чудом — коротким, хрупким покоем. Они ещё какое-то время провели в постели, наслаждаясь редкими минутами покоя, потом нехотя поднялись и спустились к ужину. Следом за ними в зал вошли Гарри и Рон. На удивление всем, Рон подошёл прямо к Драко и, слегка запинаясь, протянул ему руку. — Прости, Малфой, — буркнул он, избегая взгляда. Гермиона засветилась от счастья, как и Гарри. Драко удивился, но пожал руку и, чуть отвёрнувшись, пробурчал что-то невнятное вроде «ладно» себе под нос. Ужин прошёл на удивление спокойно. В зале стояла тёплая, почти домашняя атмосфера: слышался звон посуды, кто-то тихо разговаривал, Кикимер сновал между столами, бормоча себе под нос. Когда ужин подошёл к концу, Драко встал и направился к лестнице — забрать мантию, которую оставил в комнате. Пока он отсутствовал, к Рону подошёл Кикимер, низко поклонился и сказал хриплым голосом: — Мистер Уизли… юный господин Малфой не считает мисс Грейнджер грязнокровкой. Он запретил Кикимеру так говорить. И думать — тоже. Гарри и Рон переглянулись, рты у обоих приоткрылись от изумления. Гермиона густо покраснела и, не дожидаясь вопросов, поспешила к выходу. — Гермиона, ты куда? — окликнул Гарри. — Мы с Драко хотим навестить Ремуса и Тонкс. Пойдёте с нами? — А… Мы были у них до ужина, — ответил Гарри, уже доставая из кармана карту Британии и раскладывая её на столе. — Сходите, конечно. Рон склонился над картой рядом с ним, а Гермиона дождалась, пока Драко спустится. Он застёгивал мантию на ходу, и вместе они направились в центральное крыло. На удивление Гермионе, там было людно: в просторных коридорах мелькали волшебники и волшебницы, которых она раньше не встречала. Многие кивали Драко, и тот кивал в ответ — сдержанно, спокойно. Гермиона чувствовала, как сердце начинает биться быстрее: все эти люди… все они живы благодаря ему. Они остановились у знакомой двери и постучали. Дверь открыла Андромеда Тонкс. Увидев их, она на миг замерла, потом тепло улыбнулась. — Ох, что ж вы стоите! Проходите, проходите. Драко, заметно смутившись, отвёл глаза и первым шагнул внутрь. В гостиной Тед Тонкс сидел в кресле, держа на руках крошечного внука и довольный до невозможности. Увидев гостей, он приветливо кивнул. Из спальни вышли Нимфадора и Ремус — усталые, но счастливые. — О, Гермиона! Драко! — воскликнул Ремус, искренне радуясь. — Рады вас видеть! — Привет! — подмигнула Тонкс, заметно бодрее, чем можно было ожидать от женщины, недавно родившей ребёнка. — Простите, — смутилась Гермиона, — я хотела зайти раньше, но не хотела мешать. — Ох, что ты! — улыбнулась Тонкс. — У нас всё в порядке. Даже лучше, чем я ожидала. — Ну, мы пойдём, милая, — сказала Андромеда, целуя дочь в щёку и кивнув Гермионе с Драко. Тед Тонкс аккуратно передал малыша Ремусу и вышел вслед за женой. Когда за ними закрылась дверь, Люпин, сияя, посмотрел на них: — Он ещё не спит. Гермиона подошла ближе и заглянула в свёрток у него на руках. — Ох, Ремус… у него волосы как у Тонкс! Фиолетовые! — восхищённо рассмеялась она. — Ага, — с гордостью сказал Ремус. — Иногда становятся чёрными. А один раз были белыми. — Это чудесно… — Гермиона смахнула слезу. — Я так за вас рада. — Хочешь подержать? — предложил Ремус и, не дожидаясь ответа, уже осторожно передал ей малыша. Гермиона прижала крошечного Тедди к груди. Она не могла отвести взгляда: крошечное существо, живое чудо — новая жизнь, рождённая посреди войны. Внезапно малыш схватил её за локон и потянул. — Ай! — рассмеялась Гермиона. — Больно, хулиган. Она повернулась к Драко, который стоял, будто окаменев, глядя на ребёнка с выражением, в котором смешались смущение и недоумение. — Смотри, Тедди, — мягко сказала Гермиона. — Это твой дядя Драко. Он не всегда такой холодный, просто делает вид. Надеюсь, ты не вырастешь таким же хулиганом, как он. Тонкс прыснула от смеха, Ремус едва сдержал улыбку, а Драко вскинул бровь и тихо пробормотал: — Прекрати говорить глупости, Гермиона. Но по тому, как он старательно отводил взгляд, было видно, что его всё это действительно тронуло. Гермиона передала малыша Тонкс, та подхватила его и, ласково покачивая, направилась в спальню. — Я очень за вас рада, Ремус, — тихо сказала Гермиона. — Даже не представляете, насколько. Люпин кивнул с улыбкой. — Мы тоже, Гермиона. Иногда чудеса случаются даже в такие времена. Гермиона улыбнулась в ответ и почувствовала, как рядом с ней Драко выдохнул — чуть тише, чем обычно, будто оттаивая хотя бы на миг. — Ремус, вам что-то ещё нужно для ребёнка? — спросил Драко, чуть наклонив голову, как будто это была просто формальность, но в голосе слышалось искреннее участие. — Ох, нет, спасибо, Драко, — Люпин улыбнулся. — Ты и так уже достаточно принёс. Гермиона удивлённо подняла взгляд на него. Люпин чуть вскинул бровь, как будто вспомнил, что Гермиона ничего не знает. — Ах да, ты ведь, наверное, не слышала, — он тепло посмотрел на Драко. — Кстати, те дети, которых ты привёл, уже пришли в себя. Освоились, играют во дворе. — Какие дети? — нахмурилась Гермиона, переводя взгляд с одного на другого. — Так Драко не сказал? — удивился Люпин. — На днях он привёл троих. Мальчика и двух сестрёнок. Двойняшкам по пять лет, мальчику семь. Гермиона уставилась на Драко с полным непониманием. — Правда? Я не видела в поместье детей младше одиннадцати лет... — Они живут в северном крыле, — спокойно объяснил Люпин. — Там сейчас десять детей. Эти трое — самые младшие. За ними присматривают. У некоторых, кто постарше, пока нет признаков магии, — он немного посерьёзнел. — Если к одиннадцати годам магия не проявится, их придётся отправить в магловские приюты. Гермиона вздохнула, на миг опустив глаза. — Понятно... — потом взглянула на Драко. — Когда ты успел? Драко отвёл взгляд, будто не хотел об этом говорить. — К сожалению, я думал, что смогу спасти больше, чем троих… Гермиона мягко улыбнулась. — Драко, правда, ты молодец. Я не перестаю тобой восхищаться. Он резко покачал головой. — Хватит, Гермиона. Не говори так, — отрезал он, отворачиваясь. Она прикусила губу, поняв, что снова задела его рану, и лишь кивнула. Драко, поправил мантию и коротко сказал: — Спасибо, Люпин. И поздравляю с сыном. Если что-то понадобится — скажи мне или Кикимеру. — Доброй ночи вам, ребята, — тепло ответил Ремус, чуть кивнув. — Доброй ночи, Ремус! Доброй ночи, Тонкс! — громче откликнулась Гермиона. Из спальни донёсся весёлый голос Нимфадоры: — И вам доброй ночи! Приходите почаще! Когда они вышли, солнце уже почти скрылось за кронами, и воздух стал прохладным. Лёгкий ветер шевелил траву, пахло свежестью и дымом из каминов. Драко шёл чуть впереди, молча, руки в карманах, плечи напряжены. Гермиона догнала его и, не выдержав, схватила за руку. — Драко, ну ты чего… — тихо сказала она. — Что случилось? Он остановился. Некоторое время просто стоял молча, а потом вдруг перевёл взгляд на неё… и замер. Его глаза медленно опустились вниз — к её животу. Гермиона непонимающе моргнула. — Драко?.. — растерянно позвала она. — Гермиона… — он посмотрел на неё с выражением полного ужаса и виноватости, потом отвёл глаза и тихо пробормотал: — Я идиот. — Что? — удивилась она. Он провёл рукой по лицу, смущённо отвернулся. — Я… я не подумал. Совсем не подумал об этом. Прости. Какой же я дурак. — Драко, ты чего? — Гермиона нахмурилась. — Я не понимаю, о чём ты. Он повернулся к ней, посмотрел строго, почти сердито, и почти шёпотом произнёс: — Я имею в виду… вдруг ты тоже… — Что я тоже? — всё ещё не поняла она. Он закатил глаза и, наконец, выдохнул, будто выстрелил: — Тоже забеременеешь. — Э? — выдохнула Гермиона, моргнув, будто не веря своим ушам. Драко неловко отвёл взгляд, сунул руки в карманы. — Я просто… не подумал, — пробормотал он, почти раздражённо. — Мало ли… Вся эта жизнь — на грани, а я… — он осёкся, стиснув зубы. — Если вдруг ты… ну… Он замолчал, и лишь ветер мягко шевелил её волосы. Гермиона на миг растерялась, потом на лице появилась улыбка, тёплая и немного усталая. — Мерлин, Драко… — выдохнула она и, не выдержав, тихо рассмеялась. — Вот уж не думала, что услышу такое от тебя. Он нахмурился, не зная, обидеться или смутиться. — Это не смешно, Гермиона, — тихо сказал он. — Просто… я не знаю, что будет дальше. Ни со мной, ни с тобой. Ни с кем из нас. Каждый день — как последний, и если вдруг… если бы что-то случилось, а я… — он осёкся, сжал кулаки. — Я бы не смог. Не смог бы оставить… вас в этом мире. Гермиона шагнула ближе. — Тише, — прошептала она. — Не говори так. — Почему нет? — он глухо рассмеялся, без радости. — Это правда. Мы ходим по лезвию ножа, Гермиона. Всё, что у нас есть — пара украденных дней. И я не могу… не имею права создавать новую жизнь, когда сам каждый день не знаю, доживу ли до вечера. Гермиона молчала секунду, потом мягко коснулась его руки. — Я принимаю противозачаточное зелье, — спокойно сказала она. — С самого первого раза. Он моргнул, словно не сразу понял. — Что? — Это зелье. Его можно выпить в течение двадцати четырёх часов — до или после, — объяснила она, глядя ему прямо в глаза. — Всё под контролем. Драко глубоко выдохнул и провёл рукой по лицу, будто с плеч сняли огромный груз. — Мерлин… — прошептал он. — Хорошо. Он опустил взгляд, и на мгновение в его лице появилось что-то… почти детское — смесь стыда, облегчения и тихой боли. Гермиона улыбнулась чуть грустно. — Ты бы всё равно стал хорошим отцом, — тихо сказала она. Он поднял взгляд, в котором мелькнула тень боли. — Не говори так, Гермиона. Я не смог бы. Не в этом мире. Не сейчас. — Тогда просто пообещай, — прошептала она. — Что если этот мир всё-таки останется — ты попробуешь в нём жить. Не просто выживать, а жить. Драко долго смотрел на неё, потом кивнул почти незаметно. — Попробую, — сказал он хрипло. — Ради тебя. Гермиона улыбнулась и обняла его, прижимаясь к груди. Он обвил её плечи и на секунду позволил себе закрыть глаза. Ветер утих, и казалось, будто весь мир вокруг задержал дыхание.