Обсидиановое сердце

Прошло две недели. В первые дни между ними висела тень той ночи у ворот: Гермиона не могла не вспоминать, что он сделал. Но он был рядом, заботился — и со временем эта тень стала не такой острой: не исчезла, но отступила. Драко все эти дни был рядом, за исключением двух дней, когда ему нужно было вновь отправиться для выполнения своих обязательств. Гермиона уже через неделю чувствовала себя значительно лучше, и ей разрешили даже немного гулять рядом с больничным крылом. Драко казался Гермионе невероятно надоедливым — со своей гиперопекой, что было на него очень не похоже. Казалось, он волновался больше её. Он заставлял её доедать еду, следил за тем, чтобы она принимала лекарства вовремя. Рон с Гарри удивлённо наблюдали за этим процессом, и ей было неловко. Она никогда не видела Драко таким заботливым и внимательным. Через две недели она наконец смогла вернуться к прежней жизни, и они вернулись в левое крыло, в свою комнату. Гермиона со вздохом облегчения рухнула на кровать. — Тут так хорошо... Я правда чувствую себя тут как дома. А ведь всего-то в двух шагах были. Могли бы вернуться сюда ещё неделю назад. — Нет. — Твёрдо ответил Драко, снимая рубашку и доставая со шкафа футболку. — Ты такой упрямый... — Повернувшись на бок, девушка с улыбкой наблюдала, как он стягивает рубашку. — Что? — Он заметил её взгляд. — Ничего. — Она снова легла на спину и посмотрела в потолок. — Ты ведь не уйдешь, да? — Завтра уйду. — Он подошёл к кровати. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Останься тут... Драко тяжело выдохнул и сел рядом с ней. — Каждый раз ты это говоришь. Думаешь, мне хочется уходить? — Я знаю... но ничего не могу с собой поделать. Она взяла его за руку, потянула на себя и поцеловала — страстно и жадно. Драко отстранился, но лишь чуть-чуть, глаза его были полны нежности. — Гермиона... — Он приподнялся, но она потянула его к себе, не отпуская, и снова поцеловала его, заставив забыть о времени и месте. В его глазах была борьба, но она не давала ему шанс уйти. Вместо этого, он позволил себе потеряться в этом поцелуе, забывая о всех своих обязанностях и волнениях. — Может, ещё нельзя... — он чуть отстранился, тяжело дыша, всё ещё тянувшись к её губам. — Всё можно, Армитидж сняла строгие ограничения, — сказала она, не отрываясь от него и снимая с него футболку, — уже много времени прошло. Я чувствую себя очень хорошо, будто ничего и не было. В её взгляде не было ни тени страха — только спокойная уверенность. Гермиона потянула его ближе, обвила руками, не оставив ему ни секунды на сомнения, и снова поцеловала. Драко отвечал на поцелуи всё жаднее, словно пытался впитать в себя её дыхание. Каждый раз, когда их губы встречались, что-то внутри обрывалось, а тепло её кожи под пальцами только подбрасывало вверх то самое безумное желание. Её ладонь скользнула по его горячей груди, улавливая бешеный, рваный стук сердца, бьющийся прямо под пальцами — быстрый, сбивчивый, отвечающий её собственному. Его пальцы крепко сжали её талию, поднимая и прижимая с такой силой, что казалось, они — одно целое, совершенное и неделимое. Гермиона подалась вперёд, нависая над ним. Кожа горела от его прикосновений, а каждый редкий, сбивчивый вздох Драко лишь подстёгивал её собственное отчаянное желание. Гермиона растворялась в этих прикосновениях, не оставляя места ни для страха, ни для мыслей о завтрашнем дне. Пальцы вплелись в его волосы, притягивая ближе, словно она боялась упустить этот дрожащий миг. Это была не просто страсть, это был миг абсолютного слияния — когда между ними исчезали грани, оставалась только необузданная сила желания и доверия. Платье с лёгким шорохом полетело на пол, за ним последовали остальные вещи, путаясь в ногах, пока они, не разрывая поцелуя, лихорадочно избавлялись от последних преград. Его губы мягко скользнули по её шее, и она застонала от ощущения, как его дыхание касается её кожи. Гермиона дрожала в его объятиях, и Драко чувствовал, как с каждым касанием стирается граница между ними — оставалась только эта отчаянная, почти болезненная потребность быть как можно ближе друг к другу Она легла на кровать, он навис над ней. Драко опустился с поцелуями вниз по её шее, плечам и груди, не спеша исследуя каждую часть её тела языком и губами. Его руки крепко держали её за бёдра, когда он медленно скользнул вниз, касаясь губами самых интимных мест. Гермиона тихо стонала и выгибалась навстречу его прикосновениям, полностью отдаваясь наслаждению и погружаясь в каждый его жест. Он нежно ласкал её, вызывая в ней всё более сильное желание, и она уже не могла устоять — её тело полностью открылось для него, дрожа от каждой новой волны удовольствия. Он снова нашёл её губы, и в этом поцелуе было всё, дрожащая нежность, тоска, страсть и страх потерять. Все её мысли рассыпались — остались только они двое и его руки, уверенные и требовательные. Реальность за пределами этой комнаты просто перестала существовать. Оставались только его тепло, её сбивчивый пульс и этот рваный, отчаянный ритм, в котором они двигались вместе. Драко касался её так, словно хотел запомнить всё: изгиб, дыхание, дрожь, — будто в ней хранилось всё, что удерживало его от бездны. Гермиона отвечала с той же отдачей, с тем же безмолвным жаром, и их движения постепенно превращались в единый ритм, где не было ни начала, ни конца. Его движения сначала были мягкими и размеренными, а она плавно подстраивалась под ритм, давая волю чувствам. Постепенно темп ускорялся, и ее стоны, наполняли комнату — он гнал их всплеск нежными поцелуями, не позволяя им стать слишком громкими. В этот момент они были одним целым, растворяясь в потоке страсти. Всё вокруг будто размывалось, отступая за пределы их дыхания и кожи. Оставались только его тепло, её сбивчивый пульс и этот тихий, дрожащий ритм, в котором они двигались вместе. Его лоб касался её виска, дыхание скользило по щеке, и мир сжимался до одного-единственного мгновения — интимного, хрупкого, оглушительно настоящего. Их взгляды встретились, и в этом молчании было больше, чем страсть: признание, доверие, то, что невозможно выговорить словами. Она чувствовала, как теряет опору, растворяясь не в "гармонии", а в нём — живом, реальном, таком близком, будто между ними не осталось расстояния. Тело расслабилось, напряжение сменилось трепетом, оставляя после себя тихое послевкусие счастья и нежной усталости. Они дрожали в объятиях друг друга, чувствуя, как мир постепенно возвращается. Гермиона лежала, уткнувшись лбом ему в грудь, слушая, как медленно успокаивается его сердце. Драко гладил её по волосам, не находя слов. — Не отпускай, — прошептала она едва слышно. — Никогда, — ответил он просто. Они лежали, не произнося ни слова. В комнате стояла мягкая тишина, сквозь занавеску пробивался тёплый дневной свет, золотил простыни и кожу. Гермиона слышала, как где-то внизу за окном поют птицы, и ей на миг показалось, что весь этот мир снова жив — хоть на несколько минут. Драко не отпускал её, его ладонь спокойно лежала на её спине, будто он боялся, что если уберёт руку, всё исчезнет. Они дышали в одном ритме, и это было достаточно — без слов, без обещаний. — Уже день, — шепнула Гермиона, глядя на свет за занавеской. — Да, — ответил он устало и по-настоящему мягко. Она улыбнулась и, не спеша, поднялась с постели. Белая ткань простыни на миг скользнула, и Драко проводил её взглядом, не говоря ни слова. В ванной послышался шум воды — ровный, успокаивающий. Гермиона стояла под душем, закрыв глаза, позволяя воде смыть с неё остатки усталости последних недель. Она не заметила, как тихо скрипнула дверь, — и через миг Драко уже стоял рядом под тем же потоком. Он молча коснулся её плеча и, встретившись с ней взглядом, чуть виновато улыбнулся. Она не отстранилась. Вода стекала по их коже, и мир будто снова стал простым — только пар, дыхание и утро за окном. Когда Гермиона вышла, она вытерлась полотенцем, накинула рубашку и подошла к столу. Из сумочки достала маленький пузырёк — прозрачное зелье мерцало в лучах света. Несколько секунд она смотрела на него, потом решительно открыла крышку и выпила до дна. Драко стоял у окна, застегивая брюки спиной к ней. Услышав тихий звук пробки, он обернулся. Их взгляды встретились — коротко, но в этом взгляде было всё: понимание, нежность, усталость. — Всё в порядке? — тихо спросил он. — Да, — кивнула Гермиона. — Просто… хочу, чтобы всё было правильно. Он подошёл ближе, коснулся её щеки и прошептал: — Уже есть. Гермиона рылась в сумочке, бормоча себе под нос, потом тяжело вздохнула и вытащила лёгкий жёлтый сарафан из тонкой ткани. — Я почти не взяла летней одежды, — проворчала она, разглядывая вещь с видом обречённого человека. — Всего пара платьев, остальное джинсы и кофты. Надо будет выбраться в магазин — купить шорты, бриджи и парочку маек. Это лето невыносимо жаркое. — А платья чем тебе не угодили? — лениво бросил Драко, заправляя футболку в брюки. — Мне нравятся платья, — пожала она плечами, — просто я чувствую себя в шортах свободнее. — Ты что, собираешься выйти в Лондон? — нахмурился он. — Ну да, а что такого? — Нет. — Голос Драко прозвучал так, будто это было последнее слово в мире. — Я уже ходила, между прочим, — спокойно ответила она. — По-твоему, где я взяла тебе подарок? — Она кивнула на его запястье. Драко опустил взгляд на браслет из обсидиановых бусин. Некоторое время молчал, потом тихо сказал: — А если кто-нибудь тебя узнает? — Да кто? — усмехнулась Гермиона. — Я изменю внешность, к тому же пойду в магловские магазины. И вообще, ты сам говорил, что я числюсь среди погибших. Никто даже не подумает. Драко выдохнул, словно уступая спору, но всё же добавил: — Я пойду с тобой. — Ты уверен? — приподняла она бровь. — После обеда? — уточнил он, устало опуская плечи. — После такого жаркого утра я думал, мы будем отсыпаться до вечера. Откуда в тебе вообще столько сил, Гермиона? Она рассмеялась, поднялась, скинула с себя рубашку и надела сарафан. Потом подошла ближе, перекинув волосы через плечо, и обернулась к нему спиной. — Застегни молнию, пожалуйста. Драко застегнул молнию, но не отпустил — обнял её за талию и легко поцеловал в шею. — Пойдём на обед, — прошептал он. — И… кстати, — почти невинно заметил он, — я, кажется, забыл наложить на комнату заглушающие чары. Гермиона резко обернулась, глаза расширились, лицо вспыхнуло, и она прикрыла рот ладонями. — Драко! Тот едва сдержал улыбку. — Не переживай, — сказал он как можно спокойнее. — Уверен, Фред с Джорджем уже занесли наш вклад в арсенал «утренних звуков сопротивления». Гермиона застыла, потом медленно повернулась к нему, и, не выдержав, прыснула со смеху. — Ох, Мерлин, Малфой, ты неисправим! Они спустились в Большой зал вместе. Гермиона крепко вцепилась в руку Драко, чувствуя, как её щеки разгораются предательским жаром. Перед тем как распахнуть тяжёлые двери, она глубоко вдохнула, будто собираясь шагнуть не в столовую, а на трибуну перед Визенгамотом. — Дыши, Грейнджер, — усмехнулся Драко, склонившись к ней. Она кивнула, выпрямила спину — и они вошли. За длинным столом уже сидели почти все: Джордж и Фред, как всегда занявшие центральные места, Ли Джордан с какой-то новой историей, Полумна в своей странной, сверкающей заколке в форме веточки, и Дин, разливающий чай. Оливандер мирно клевал носом над чашкой. Рона и Гарри не было видно. Когда Гермиона подняла глаза, по залу прокатилась волна одобрительных улыбок и лёгких аплодисментов. — Вот и ты, Гермиона! — воскликнул Ли. — С возвращением! — крикнул Фред. — Ты выглядишь... слишком хорошо для человека, который валялся в постели последние две недели, — прищурился Джордж. Она кивала в ответ, краснея всё сильнее, и быстро села на первое попавшееся место — как назло, рядом с Джорджем. Он, лениво подбрасывая в рот зелёный горошек, наклонился к ней и прошептал с дьявольской невинностью: — Я, конечно, ничего не слышал… если что. Гермиона замерла. Лицо пылало. Она уставилась на него, вжавшись в спинку стула. — Джордж… — одними губами прошептала она, готовая провалиться под стол и жить там вечно. — Не бойся, слышал только я, — он склонился ближе, — я как раз пошёл искать Рона, а его не оказалось. Ну, думаю, проверю верх. А тут — будто кого-то мучают. Но потом понял… что вовсе не мучают. Ей хотелось исчезнуть. Испариться. Стать невидимкой без мантии. Тем временем Драко, развалившись на своём месте, заметил игру взглядов и перегнулся назад, бросив на Джорджа внимательный, вопросительный взгляд. Джордж поймал этот взгляд — и с самой беззастенчивой улыбкой театрально подмигнул ему. Драко лишь хмыкнул, чуть приподняв бровь, — и не без тени довольства усмехнулся. Гермиона уставилась в свою тарелку. Если бы взгляд мог убивать — Драко лежал бы в этой каше с тыквой. Она зарылась в салфетку, шепча себе под нос: — Просто завтрак. Просто сижу. Никто ничего не слышал. Всё хорошо. Он всё придумал. Это не было громко. Мы были… не так уж… — Ещё горошку? — весело предложил Джордж. Она вскинула на него взгляд, и тут даже Драко чуть поперхнулся от сдерживаемого смеха. — А где Поттер и Уизли младший? — спросил Драко с ленивой, почти насмешливой ноткой в голосе. — Они вроде ещё с утра ушли тренироваться в дуэлях, — отозвался Фред, откидываясь на спинку стула и закидывая руки за голову. — Придумывают какие-то новые тактики, — подхватил Джордж, лениво вращая ложку в воздухе. — Ага. Гарри сказал, будут обучать ОД, когда те вернутся из Хогвартса. Так что готовьтесь, друзья мои, — Фред резко отодвинул стул и поднялся. — Гермиона, хочешь покажу, как мы тут обустроились? Гермиона, до этого старательно притворявшаяся сосредоточенной на каше, подняла глаза. Но ответить не успела. — Мы собирались после обеда в Лондон, — спокойно, но твёрдо сказал Драко, опередив её. — Лондон? — переспросил Джордж, удивлённо вскинув брови. А потом, наклонившись к Гермионе, тихо добавил с заговорщицкой ухмылкой: — Уверены, что оттуда уже точно не услышат? Ладонь Гермионы с громким хлопком опустилась на стол, так что жалобно звякнули чашки. По залу пронеслась тишина, словно кто-то вырубил все звуки, оставив только стук её сердца. Все уставились на неё — даже Оливандер чуть оживился. — Джордж! — прошипела она, раскрасневшись так, будто её сейчас можно было использовать вместо камина. Затем резко вскочила. — Фред, я загляну к вам вечером! Пойдём, Драко! Она схватила его за локоть и дёрнула на себя с таким видом, будто вытаскивает из-под обстрела. — Я ещё не доел, — буркнул Драко, отложив ложку с видом обиженного школьника. — Ничего, поешь потом! — бросила Гермиона, метнув в сторону Джорджа убийственный взгляд. И прежде чем кто-то успел снова что-то подмигнуть или съязвить, она потащила Малфоя за собой прочь из зала. Где-то за их спинами Джордж и Фред синхронно хихикнули. Они вышли во двор. Солнце слепило глаза, от блеска в камнях прыгали золотые отблески, а лёгкий ветер шевелил кроны деревьев. Гермиона на мгновение прищурилась, затем опустила взгляд, рывком распахнула свою сумочку и принялась рыться в ней. Нашарив кошелёк, она на секунду проверила, не на месте ли всё, затем убрала его обратно и достала палочку, готовясь наложить чары маскировки на лицо. — Подожди, — остановил её Драко. — Мы уже сейчас пойдём? — Ну да, — удивилась она. — А когда ещё? — Ну ладно… — нехотя согласился он, тоже полез в карман за палочкой. Гермиона уже подняла руку, но не успела взмахнуть — из арки, ведущей с тренировочной площадки, к ним приближались трое. Гарри, Рон и Элиот были в футболках, насквозь мокрых, словно только что выбрались из пруда. — О, Гермиона! — обрадовался Элиот и, заулыбавшись, поспешил к ней. — А со мной ты уже не здороваешься, да? — с приподнятой бровью заметил Драко. — Привет, Драко! — широко улыбнулся Элиот. — Вы что делали? — удивлённо спросила Гермиона, разглядывая их промокшие до нитки плечи. — Все трое — как из озера вылезли. — Тренировались, — хором ответили Гарри и Рон. Гарри кивнул: — Новый цикл. Тактики. Магический ближний бой. Мы решили, что не мешает быть в форме. — Ну как ты? — спросил Рон, подойдя ближе. — Хорошо, что ты уже вышла из лазарета. — Я в полном порядке, — с лёгкой улыбкой ответила Гермиона, убирая за ухо выбившуюся прядь. — Кстати, тебя искал Айрон. — Кто? — Ну, тот парень, которого ты спасла у Егерей. Я тебе говорил — хотел с тобой поговорить. — А… да, — вспомнила она. — Ну, загляну к нему позже. — Куда это ещё? — тут же нахмурился Драко. — В центральное крыло. Он хотел со мной увидеться. — И что? Ему надо — пусть сам ищет. Не маленький, ноги есть. — Драко! — укоризненно взглянула на него Гермиона. Он отвёл взгляд в сторону, скрывая раздражение. Гарри усмехнулся и хлопнул его по плечу, на что Малфой фыркнул и метнул в него злобный взгляд. — Ладно, мы пошли. Умираю с голоду! Мы с восьми утра на ногах, даже не завтракали толком! — буркнул Рон и, махнув рукой, скрылся с Гарри в дверях. — А ты, Элиот, не идёшь? — спросил Драко. — Ну… Я сейчас к себе. — Элиот гордо вскинул подбородок. — Я уже полностью овладел заклинанием остолбеней. И научился ставить щит! Хочешь покажу? — Не сейчас. — Да ну тебя, — бросил Элиот, резко передёрнув плечами. — Ты всегда занят. Он развернулся и пошёл в сторону центрального крыла. — Элиот! — крикнула ему вслед Гермиона. — Мы вернёмся из Лондона, и ты обязательно покажешь, договорились? Элиот лишь махнул рукой, не оборачиваясь. — Ты слишком с ним строг, — сказала она, когда они остались вдвоём. — Я не строг, он просто всегда появляется не вовремя. — Ой, будто у тебя когда-нибудь находилось для него подходящее время? — Ладно, хватит болтать, — отмахнулся Драко и поднял палочку. Одним чётким движением он наложил на себя маскировочные чары: волосы потемнели, стали короче и прямее, глаза приобрели холодный, серо-стальной оттенок, нос слегка изогнулся горбинкой, а губы сузились. Гермиона тяжело вздохнула и повторила движения. Её волосы стали короче и светлее, глаза засияли ярко-зелёным, а черты лица чуть изменились: губы стали полнее, а скулы чуть мягче. Её новая внешность напоминала кого-то, но в то же время не вызывала ассоциаций — так и должно быть. Она поправила сумку на плече, вздохнула и кивнула Драко: — Готова. Они прошли по внутреннему двору, скрываясь в тени каменных арок. Лёгкий ветер шевелил подолы мантии, приносил с собой аромат гортензий и пыли, срываясь со старых стен. На солнце было жарко, воздух дрожал над дорожками, словно мир едва заметно колебался. Гермиона уверенно шла вперёд, Драко же шёл рядом чуть медленнее, не отводя взгляда от её профиля. Перед воротами она ненадолго остановилась, оглянулась на здание позади. Величественное, знакомое, оно всегда казалось чуть более безопасным, чем остальной мир. Но сегодня — особенно. — Готов? — тихо спросила она. — Да, — кивнул он, и её пальцы коротко сжали его руку, прежде чем оба шагнули за пределы охранных чар. Сначала — короткое жужжание в ушах, толчок, как от натянутой резинки, а затем мир сорвался с оси и завертелся. Их выбросило в самом сердце магловского Лондона. Они оказались у подножия узкой улочки, где высокие кирпичные дома, выстроенные вплотную друг к другу, словно прижимались боками, уставшие от времени, но всё ещё живые. На углу скрипнул красный почтовый ящик. По мостовой проехал двухэтажный автобус. Его верхние окна были распахнуты, и кто-то смеялся там, высоко, будто на верхушке дерева. Драко стоял в нерешительности, переводя взгляд с одного фасада на другой. Магловский мир всегда вызывал у него смесь недоверия и странного, смущающего любопытства. Он чувствовал себя здесь как путешественник из другого века — слишком много деталей, слишком много шума, слишком... всего. И в то же время — ни намёка на магию. — Это Чаринг-Кросс, — сказала Гермиона, будто отвечая на его мысли. — Сейчас полдень, всё только просыпается. Мимо прошла женщина с маленькой девочкой, та вела воздушный шар на верёвочке. Где-то на противоположной стороне улицы хрипло скрипнула вывеска старой антикварной лавки. За стеклом кофейни кто-то читал газету и кивал в такт музыке, доносящейся из открытых дверей. У витрины книжного магазина лежала корзинка с подержанными романами и табличка: "2 фунта за любой том". Драко всматривался в лица прохожих — уставшие, задумчивые, бесконечно разные. Здесь каждый жил своей жизнью, не догадываясь, кто стоит в нескольких шагах от них. И это непонимание казалось одновременно пугающим и освобождающим. — Они даже не чувствуют магии, — прошептал он. — Как можно жить, не чувствуя её? — Иногда это даёт покой, — ответила Гермиона и провела пальцами по руке Драко. — Иногда — нет. Всё зависит от того, кого ты видишь рядом. Он посмотрел на неё и впервые за долгое время позволил себе не думать — просто идти следом, впитывая запах свежего хлеба из булочной на углу, смешанный с бензином и липой, и ощущать магию мира, в котором никто не знал, кто он. — Ты же приносил нам еду из магловского супермаркета. Ты разве больше нигде не был? — с лёгкой улыбкой спросила Гермиона, прижимаясь к нему под руку. — Только на твоей улице и в том... как он назывался? "Теско"? — Драко насмешливо повёл бровью. — То есть весь магловский Лондон — это один супермаркет? — Для меня — да. — А как вы оформляли документы на поместье и Элиота? — Его прадед вызывал домой маглов… тех, что вечно суетятся с бумажками. Они всё оформили. Даже магловские бумаги мне принесли — оставалось только подписать. Я даже немного потренировался, как держать дурацкую ручку. — Впечатляет. — Она сдержанно усмехнулась. Они прошли чуть дальше, лавируя между прохожими. Гермиона всё ещё держала его под руку, и каждый их шаг был как будто напоминанием: «Мы здесь. Мы вместе». Драко оглядывался по сторонам с заметным интересом. Она знала, что он не скажет вслух, но ему нравилось — эта магловская жизнь с её шумом, запахами, окнами, в которых крутились вентиляторы, и витринами, забитыми конфетами и книгами. И вдруг он резко остановился. — Это что? — спросил он, уставившись на здание с декоративным фронтоном и позолоченными буквами. Гермиона посмотрела туда же. — А, это Уиндхэмс-театр. Мы с родителями часто сюда ходили. — Понятно… Они прошли ещё несколько шагов, и Драко снова остановился. — Это… кинотеатр. Гермиона, это кинотеатр, да? Она повернула голову. Через дорогу — афиша с яркими постерами. — Да, — ответила она, улыбаясь. — Ты ведь обещала… помнишь? — его голос стал тише. — Конечно помню. Хочешь прямо сейчас? — Ну... не знаю, — он опустил взгляд, как будто сам себе стеснялся этого желания. — Тогда пошли посмотрим, что идёт. — Она потянула его за руку, и они вместе пересекли улицу. Перед афишей он замер. — Я в этом ничего не понимаю. — Тут есть и старые премьеры… О! «Моби Дик». Я как раз недавно перечитывала. Давай на него? Показ начнётся через два часа. Успеем купить тебе нормальную одежду. — Хорошо. — Он кивнул, и его губы дрогнули в улыбке. Такая — тихая, почти мальчишеская, как та, которую она видела однажды, когда он впервые съел чипсы. Она знала, как бы он ни делал вид, что всё это пустяки — магловские фильмы, — ему нравилось. За те две недели в прошлом году он пересмотрел больше кино, чем она за всё лето с родителями. Магазин был крошечный, утопленный в кирпичном проулке, с вывеской, где буквы «Bargain Boutique» поблёскивали в витрине, заляпанной отпечатками пальцев и лондонской сажей. Над дверью висел колокольчик, и когда Гермиона потянула ручку, тот зазвенел с таким энтузиазмом, словно радовался редкому гостю. — Ты уверена, что это не чей-то чулан? — пробормотал Драко, осматривая стены, уставленные вешалками и корзинами с одеждой, будто собирался проклясть каждую. — Не будь снобом, — с улыбкой отрезала Гермиона. — Тут хорошие вещи, если не бояться рыться. — Рыться? — он скривился. — Гермиона, я носил мантии, которые шили по меркам несколько дней. А ты предлагаешь мне копаться в… — он взял ближайшую футболку и с подозрением поднёс к глазам, — …вот в этом? — Это хлопок. Сто процентов. И с принтом! Смотри, маленький крокодил. — Ах, ну конечно, это многое меняет, — с сарказмом произнёс он и повесил футболку обратно, как будто она могла его укусить. Тем временем Гермиона уже увлеклась. Она ловко просматривала вешалки с одеждой, ловила летние майки — бледно-голубые, кремовые, одну с узором в ромашки. Выбрала себе пару бриджей, джинсовые шорты и не удержалась — прихватила простую серую футболку с надписью «Books & Tea & Quiet, please». Слишком в её духе, чтобы пройти мимо. — Ну же, — сказала она, подойдя к нему с охапкой одежды, — тебе хотя бы что-то одно нужно. Ну хоть футболку, шорты… или лёгкую рубашку. Что ты будешь носить в поместье? Как всегда в мантии? В рубашке? В галстуке? — У меня есть футболки. А в галстуке я выгляжу солидно, — возразил он, но рука всё-таки потянулась к светлой рубашке. Он нахмурился. — Это… льняное? — Да. Это удобно. В жару не прилипает к телу. — Я не хочу знать, как ты это узнала. — Я жила в этом мире. А ты — только захаживал. Он вздохнул, взял ещё одну — чёрную с коротким рукавом и без принтов, и добавил с раздражением: — Хорошо. Я возьму это. Буду носить… при условии, что никто, кроме тебя, не будет знать откуда это. — Обещаю. Я даже не скажу Гарри. — И Поттеру. И Уизли. — Хорошо, хорошо. Только Полумне. — Гермиона! Она рассмеялась, протягивая ему ещё одни светло-серые шорты. Драко поймал их как брошенную перчатку, будто на дуэль, и произнёс: — Я чувствую, как умирает моя гордость. — Ничего, переживёт. А вот ты в жару, во всём чёрном, — не факт. Двадцать минут спустя они вышли из магазина, неся два пакета. Один — плотный, увесистый, со скромными футболками и майками Гермионы. Второй — почти невидимый: в нём лежали шорты, та самая льняная рубашка и футболка с аккуратным ярлычком. Воздух был тёплый, но не удушающий. Над крышами покачивались флажки, натянутые через узкие переулки, а в окна дышали цветущие герани. Лондон в середине июня жил на особой частоте: обветренные двухэтажные автобусы лениво двигались вдоль улиц, дети плескались в фонтане на углу, и всё вокруг казалось до странного живым — как картина, ожившая в раме. Гермиона шагала легко, словно этот день был ей подарен, и в каком-то смысле — так оно и было. Она остановилась у кафе с выбеленными стенами и витриной, завешанной бело-голубой тканью. Внутри за столиками сидели магглы, жующие что-то ароматное и с хрустом. На стекле надпись: "The Blue Finch — breakfast all day!" — Пойдём перекусим? До сеанса ещё полтора часа, — предложила она, оборачиваясь. Драко посмотрел на вывеску, потом на людей внутри, будто решал, не съест ли его кто-нибудь первым. — А… это безопасно? — Мы же не на поле боя, — усмехнулась Гермиона. — И я сомневаюсь, что кто-то из них узнает тебя без мантии, с торчащей биркой на рубашке и с выражением лица "я сейчас сбегу в туалет и трансгрессирую домой". Он фыркнул и всё же шагнул за ней. Внутри пахло карамелизированным луком, жареным картофелем и чем-то, что Гермиона определила как подгоревшие булочки. Драко сел за столик у окна, осторожно опершись на стул, будто тот мог его выбросить за порог. Официантка принесла меню. — Что бы ты порекомендовала? — спросила Гермиона у девушки. — Наш фирменный завтрак: сэндвич с яйцом и сыром халлуми, сладкие вафли с клубничным соусом и… — она взглянула на Драко, — банановый тост с карамелью и арахисовой пастой. Очень популярен. — Бананы… с карамелью? — медленно повторил Драко. — Два таких, пожалуйста, и лимонад, — решительно сказала Гермиона, не давая ему отступить. Через десять минут Драко сидел, держа вилку, как оружие, и рассматривал ломтик вафли, покрытый горкой взбитых сливок и клубничным соусом, словно тот оскорбил его родителей. Он отломил кусочек, медленно попробовал… и замер. — Что это было? — хрипло спросил он, глядя на Гермиону. — Вкус детства. В маггловской обёртке. — Это отвратительно. Слишком сладко. Слишком… — он взял ещё один кусок. — Слишком… ммм… Она смеялась, глядя, как он проглатывает ломтики с тем видом, будто порабощён, но горд.

***

Когда они вошли в кинотеатр, Драко словно переступил границу не просто между двумя мирами, а между привычной реальностью и чем-то удивительно искусственным — но при этом чарующим. Потолки были высокие, тёплый свет лился из овальных бра, обшитые деревом стены словно хранили эхо старых фильмов, и отовсюду доносился запах… жареного сахара? — Это… карамель? — подозрительно нахмурился он. — Попкорн, — с улыбкой пояснила Гермиона. — Подслащённый. Хочешь? Он не ответил. Зато когда увидел очередь у стойки, где покупали напитки и снеки, сделал шаг назад, будто в толпе могло прятаться заклинание. — Мы… должны что-то купить? — осторожно спросил он. — Конечно. Это почти что традиция. Ну же, — она взяла его за руку. — Ты же храбрый слизеринец, верно? Через несколько минут они уже несли с собой большое ведро попкорна, пару упаковок чипсов и два стакана колы с хрустящими крышками, из которых торчали цветные трубочки. Драко всё ещё бросал косые взгляды на свою колу. — Она пузырится, — сказал он глухо. — И шипит. Напитки не должны шипеть. Это противоестественно. — Просто попробуй. Он осторожно втянул глоток через трубочку… и тут же дёрнулся: — Мерлин живой… Она шевелится во рту! Не так как наши лимонады. — Это газ. — Это преступление. — Это весело. Слегка обиженный, он сделал ещё один глоток — и больше уже не выпускал стакан из рук.

***

Когда они вошли в зал, свет был приглушённым. Люди рассаживались, хрустели попкорном, тихо переговаривались. Драко шёл как по священному залу, осматривая ряды кресел, тяжёлые бархатные шторы, огромный белый прямоугольник на стене. — Там… ничего нет, — прошептал он. — Подожди, — с загадочной улыбкой ответила Гермиона. Они сели в шестом ряду по центру. Драко расположился с прямой спиной, будто готовился к экзамену. Он сжимал стакан с колой так, что пластик слегка поскрипывал под пальцами. И тут — погас свет. Он вздрогнул. — Это нормально, — шепнула Гермиона. Экран вспыхнул. Сперва появились титры. Затем — море. Настоящее. Огромные волны катились с грохотом, чайки кричали, и голос за кадром произнёс: “Зовите меня Исмаил.” Драко выпрямился ещё сильнее. На экране плыл корабль, ветер рвал паруса, вода брызгала на камеру. Всё было живым, реальным, и в то же время — невозможным. — Это… — он не смог договорить. Он наклонился вперёд, не замечая, как зачерпнул попкорн. Он следил за каждым кадром с таким немигающим напряжением, будто сам стоял на палубе под штормовым ветром. Когда Кит начал преследовать легендарного белого кита, глаза Драко блестели. Он сжал локоть Гермионы, не отрывая взгляда от экрана. Ему было всё равно, кто сидит рядом, что скажет Поттер, если увидит его сейчас — это был опыт, который ничем не мог быть заменён. — Они же не волшебники… — прошептал он почти с благоговением. — И делают это без магии? Гермиона кивнула. — Это кино, Драко.

***

Когда фильм закончился, и свет в зале зажёгся вновь, он остался сидеть, будто выход из этого мира был равносилен пробуждению от слишком хорошего сна. — Тебе понравилось? — спросила Гермиона тихо. Он перевёл на неё взгляд. — Это было… лучше, чем квиддич. Она рассмеялась. — Я хочу ещё, — пробормотал он. — Хочу увидеть всё, что они сделали. Это… это как если бы портреты начали жить, но сами. Без чар. Сами… Он замолчал, осознав, как быстро говорил. Потом кашлянул и добавил с деланным равнодушием: — Впрочем… могло быть хуже. — Могло, — подыграла Гермиона. — Но ты ел попкорн всё время. — Потому что он… удивительно странный, — буркнул он. — Но приятно хрустит. Они вышли на улицу. Лондон по-прежнему жил своей вечерней жизнью: витрины светились, машины шуршали по мостовой, откуда-то неслись обрывки музыки. Но в глазах Драко этот город был уже другим. Он смотрел на прохожих — и больше не видел просто магглов. Он видел тех, кто создаёт мир, способный удивить волшебника. Он взял Гермиону за руку. — А в следующий раз… — сказал он. — Давай выберем что-нибудь с драконами. Она сжала его пальцы. — Обязательно. — На следующий год выйдет новая часть «Звёздных войн», — сказала Гермиона, держа в руках почти опустевший стакан из-под колы, — обязательно сходим. Тебе ведь понравился этот фильм, да? Драко посмотрел на неё, приподняв бровь: — Ну… да. — Он помолчал. — Это же будет продолжение? — Не уверена. В газетах писали, что, возможно, нет. Но, кто знает, они любят запутывать. — Поразительно, — пробормотал он, оглядываясь на фасад кинотеатра, утопающий в мягком золотом свете. — Мы просидели три часа… просто глядя в стену. — Драко, — рассмеялась Гермиона, — ты забыл, как у меня дома смотрел и по два фильма подряд? — Они разве шли так долго? — Ну, суммарно — ещё дольше. Один только «Бен-Гур» чего стоил. — Хм. Сомневаюсь в этом, — буркнул он, хотя по выражению лица было видно, что он вспоминал тот вечер, когда буквально прилип к экрану с тем же неподдельным детским восторгом. Гермиона хихикнула и толкнула его локтем: — Ладно, пошли. Обратно в поместье. Пока Рон не организовал спасательную экспедицию. А то нас, наверное, уже потеряли. Они свернули в тихую боковую улочку — здесь не было ни витрин, ни огней, только кирпичные стены домов и запах лондонского вечера: чуть пыльный, прохладный, с нотками дождя, которого ещё не было, но, казалось, он уже собирался прийти. Гермиона обняла его за руку, прижимаясь ближе. — Готов? — шепнула она. — Всегда, если ты рядом. Она улыбнулась. Легкий поворот, едва слышный хлопок, — и пустынная улица снова осталась одинокой. Лондон продолжал жить своей жизнью, не ведая, что только что провожал двух волшебников, для которых сегодняшний день стал одним из тех, что запоминается навсегда — не магией, а её отсутствием. Или, возможно, другим её видом.