Обсидиановое сердце

Рассвет пробирался сквозь кроны — неуверенный, холодный, как будто сам лес ещё не решил, стоит ли просыпаться. Ветви были влажными, на листьях висели крупные капли росы. Гермиона сидела на земле, держа палочку над Айроном. Тёплый золотистый свет медленно скользил по его телу — последняя проверка. — Диагностика чистая, — тихо сказала она, больше себе, чем ему. — Но крови ты потерял слишком много. Она достала флакон и подала ему. — Выпей ещё немного. Айрон взял зелье, глотнул, поморщился, потом откинулся на спину, глядя в просвет между ветвями. — Мне уже лучше, честно, — сказал он усталым, но спокойным голосом. — Всё крутится, конечно, но жить можно. — Мы не можем рисковать, — твёрдо ответила Гермиона. — При таких ранениях трансгрессия может закончиться плачевно. — Знаю. — Он улыбнулся. — Но, к твоему сведению, я ещё жив благодаря тебе. Она покачала головой, но уголки губ дрогнули. — У тебя поднимается температура. Придётся вернуться через больничное крыло, сделать полное обследование. Шрама почти не останется. — Как скажешь, доктор Грейнджер. — Голос его был мягкий, почти шутливый. — Только не переживай за шрам, мне он даже нравится. Гермиона взглянула на его лицо. На правой брови, чуть выше дуги века, шёл тонкий, серебристый след — почти незаметный, но под солнцем рассвета он блеснул. — Откуда у тебя он? — спросила она, не удержавшись. — Этот? — Айрон усмехнулся. — В детстве ножом полоснули. — Ножом?! — она испуганно вскинула брови. — Как это вообще произошло? — Я занимался кикбоксингом, — сказал он спокойно, словно речь шла о чём-то совсем обыденном. — Было лет десять. Мальчишки во дворе избивали одного полненького парня. Я заступился. Ну, а дальше — драка. Один из них достал нож-бабочку. Полоснул — вот и память осталась. Гермиона ошеломлённо посмотрела на него. — Ты мог лишиться глаза! — Ну… — он пожал плечами. — Я увернулся как мог. Она нахмурилась, разглядывая тонкую линию шрама. — Это можно попробовать убрать, если правильно подобрать зелье и сделать повторное заживляющее заклинание. Айрон тихо рассмеялся: — Не смотри так на меня, Гермиона. Она опустила глаза, внезапно осознав, что смотрит слишком пристально. Щёки вспыхнули. — Ой… извини, — пробормотала она, отводя взгляд. — Так и доведёшь меня до того, что я начну специально подставляться под заклинания ради твоих визитов, — сказал он с хитрой улыбкой. — Сначала спасаешь, потом так смотришь… — Не говори глупостей! — вспыхнула она, но губы дрогнули, сдерживая улыбку. Айрон рассмеялся, заразительно, по-настоящему, и через секунду Гермиона не выдержала — тоже рассмеялась. Смех прозвучал в утреннем воздухе неожиданно чисто, как треск пламени в тишине. После ночи, полной крови, страха и боли, это был первый по-настоящему живой звук. Гермиона подняла глаза к светлеющему небу. Где-то далеко на востоке луна уже теряла силу, уступая место солнцу. — Пора возвращаться, — сказала она мягко. — Да, — ответил Айрон, всё ещё улыбаясь. — Но если я рухну посреди трансгрессии, считай, предупреждал. — Не рухнешь, — ответила она и улыбнулась. Они шагнули в рассвет почти одновременно — в тот миг, когда первый луч солнца прорезал туман. Они появились прямо у ворот поместья. Воздух был прохладным, пропитанным туманом и запахом росы. Гермиона держала Айрона под руку — тот шёл с трудом, но упрямо не позволял себе падать. Ворота распахнулись, едва они приблизились, словно узнав своих. С порога больничного крыла доносился приглушённый шум — кто-то переговаривался, звенела посуда, скрипела тележка с зельями. Гарри и Рон выскочили им навстречу почти одновременно. — Мерлин, Гермиона! — Рон подскочил к ней, подхватывая Айрона под плечо. — Что с ним?! — Мы думали, вы остались там! — добавил Гарри, и голос его дрогнул — не от гнева, а от облегчения. — Айрона задело осколками во время боя, — сказала Гермиона, чувствуя, как усталость подступает к вискам. — Пришлось проводить операцию на месте. Мы не могли трансгрессировать раньше… он был на грани. Айрон, хрипло усмехнувшись, выдавил: — Она снова меня спасла. Рон бросил на него короткий взгляд, в котором смешались усталость и уважение: — Я видел, как ты её оттолкнул, — тихо сказал он. — В тебя и попало. Гермиона удивлённо повернулась к нему: — Что? — Когда кто-то метнул заклинание, — сказал Рон тише, — я видел, как ты оттолкнул её. Она моргнула, словно только теперь осознав. — Так выходит… ты меня спас? Айрон пожал плечами, но улыбнулся: — Получается, мы квиты. Хотя, если считать честно — один, два… всё-таки в твою пользу. Гермиона фыркнула, но взгляд её смягчился. — Не смешно, — сказала она, тихо. — Спасибо, Айрон. Они вошли в больничное крыло. Там уже царила привычная суета: Джейкоб и Калеб метались от одной койки к другой, звенели колбы, на прикроватных тумбочках клубились пары зелёного зелья. — О, Гермиона, слава Мерлину! — воскликнул Калеб, заметив её. — Посмотри в пятую палату, и во вторую загляни — у нас рук не хватает! — Да, конечно, — ответила она на автомате, уже доставая палочку. — Рон, отведи Айрона. — Гермиона подбежала к столу, схватила список, кивнула. — С Анджелиной всё в порядке, — сказал Рон, подхватывая Айрона под локоть. — Ожог оказался не проклятием. — Хорошо, — отозвалась Гермиона рассеянно, уже завязывая волосы в узел. Палочку зажала зубами, одновременно застёгивая мантию целителя. — Гермиона, — тихо позвал Гарри. Она повернулась, с палочкой всё ещё во рту. — Ммм? — Я пойду свяжусь с Малфоем, — сказал он. — Он был здесь. Когда понял, что тебя нет, ушёл искать. Гермиона вытащила палочку изо рта и уставилась на него. — Драко был тут? — Да, — кивнул Гарри. — Почти сразу после того, как мы вернулись. Он ждал, потом не выдержал и пошёл искать тебя сам. Гермиона почувствовала острый укол вины. — Конечно, Гарри, свяжись с ним! — сказала она торопливо. — Мерлин, он, наверное, с ума сходит… Она подхватила мантию целителя, накинула на плечи и уже на бегу добавила: — Скажи, что я в больничном крыле. И что всё в порядке. Гарри кивнул и направился к выходу, а Гермиона исчезла за дверью палаты, где уже раздавались стоны пациентов. Тишина коридора сменилась звоном зельеваренных колб, шепотом заклинаний и светом исцеляющих чар. Раненых оказалось пятеро. Когда мгла рвала пространство, в повозку — несмотря на все предохранения — попадали чужие заклинания; ударяли по дереву, по железу, а изнутри в этих вспышках не могли не пострадать люди. В палате №5 лежала женщина из второго лагеря — лицо в синяках, глаза мутные, голова перевязана. Диагностика показала сотрясение: один из Егерей, выяснилось позже, ударил её тяжёлым предметом по черепу, когда в панике пытался разогнать толпу. Она бормотала во сне, рвало, координация нарушена; Калеб сказал, что нужен покой и наблюдение, а лучшая терапия сейчас — покой и успокаивающие зелья. В другой палате — мужчина со сломанной рукой: осколок породил сложный перелом в предплечье, требовавший вправления и фиксирования шинирующим заклятием. Двое других — мужчины средних лет — получили занозы и мелкие вдавленные фрагменты от повозки; их раны показались грубыми, но далеко не такими, как у Айрона: обломки не заходили глубоко, сосуды не задеты, риска для жизни нет. Гермиона обходила койки тихо, каждая проверка — быстрый жест палочки, шепот заклинания, зелья. В её голове всё шло списком: давление — в норме; кровотечение — локализовано; возможные инфекции — обработаны; потребность в повторных диагностических проверках через шесть и двенадцать часов. Она работала так привычно, как если бы это был экзамен на чистоту и точность — но в груди жгло то, что последняя вылазка была совсем не учением. Когда последний из раненых занял кровать, Гермиона подошла к постели Айрона. Он лежал, смотрел в окно; свет солнца расчерчивал скользкие полосы на стекле. Она не знала, сколько прошло времени — казалось, целая вечность. — Ты как? — тихо спросила она, делать шаг ближе. Он повернул к ней голову и улыбнулся, устало. — Чувствую уже лучше, — сказал он, следя за её движениями. — А ты как? Она повернулась к зеркалу в углу и впервые за ночь увидела собственное отражение: лицо в запылённых разводах, на щеке — след от крови Айрона, глаза острые, а руки — чуть дрожат. Как будто ночь не только забрала у неё сон, но и вложила в ладони неуловимые дрожащие нити. Она села у его койки. Подняла палочку, но он осторожно задержал её, взяв её руку за запястье, мягко остановив. — Я в порядке, — сказал он едва слышно. — Тебе нужно отдохнуть. Ты не отдыхала с самой ночи. — Я должна проверять тебя, — ответила она, и в её голосе было столько же упрямства, сколько заботы. Он нехотя опустил руку. Она взмахнула палочкой. Диагностика заискрила перед глазами — тонкая голограмма сосудов, тёплое свечение органических контуров. Кровь восстанавливалась, давление шло к нормальным цифрам; гемоглобин поднимался медленно, но устойчиво. Это было хорошо. Гермиона выдохнула, но плечи её оставались напряжены. — Я так рада, — выдохнула она почти шепотом. Он улыбнулся, и в её груди что-то отозвалось так неожиданно, что она ловко отменила любое лишнее движение. — Спасибо тебе, правда, — сказал он, и в голосе его было не только усталое облегчение. Она хотела было убрать палочку, но взгляд её нечаянно скользнул вниз на его живот, и кожа, ещё розоватая от заживления, светилась в полосах утреннего света. На боку и ниже груди виднелись тонкие белые шрамы. Один шёл по ребру, другой — чуть ниже, где под кожей проступали рельефные мышцы пресса. Гермиона задержалась на них на секунду дольше, чем следовало. В первую очередь — как целитель: часть этих следов можно было бы убрать почти полностью, если подобрать правильное зелье и пройтись заклинанием ещё раз. Но где-то на краю сознания мелькнуло новое, непривычное ощущение — она видела перед собой не только пациента. Айрон заметил её взгляд и, усмехнувшись, спросил: — Что, ужасно выгляжу? Она быстро подняла глаза. — Нет… просто… — она запнулась. — Я смотрю, шрамов у тебя хватает. — А, эти? — он взглянул вниз, равнодушно. — Где-то в дуэлях, где-то на тренировках. — Всё в аврорате, да? — Ага. Нас там гоняли до изнеможения. Целителей, считай, не было. Мазь намазал — и вперёд. Гермиона нахмурилась, машинально отметив в голове, что часть из них можно было бы убрать без следа. — Если хочешь, я могу попробовать их залечить. — Мне эти шрамы не мешают. Даже наоборот — делают мужчину мужественнее. — О, Мерлин, — покачала головой Гермиона. — Какая чепуха. — Совсем не чепуха. Кто их всё равно видит под мантией? — сказал он с улыбкой и откинулся на подушку. Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Да, конечно… под мантией. Дверь в палату тихо скрипнула, и на пороге появился Гарри. Гермиона обернулась — Эй, Гермиона, вы закончили? — спросил он, понизив голос. — Да, — кивнула она и встала. — Пойдём, нужно поговорить. — Хорошо, я сейчас, — ответила она и повернулась к Айрону. Она положила руку ему на плечо — жест получился заботливым, почти домашним. — Сегодня побудь здесь. Вечером я зайду ещё раз, проверю показатели. Думаю, завтра сможешь вернуться в свою комнату. Айрон улыбнулся. — Буду тебя ждать. — Только постарайся поспать, — сказала Гермиона, улыбнувшись в ответ, и вышла. Гарри ждал её у выхода из больничного здания. Когда она подошла, сняла мантию целителя и распустила волосы, он только вздохнул: в лице Гермионы читалась усталость, но и внутреннее спокойствие, какое бывает у тех, кто сделал невозможное и теперь просто живёт в тишине. — Малфой вернулся, — сказал он. Гермиона замерла на полшага. — Вернулся? — Да. Он у тебя. Точнее… у вас — в комнате. Она коротко кивнула и почти сразу ускорила шаг, направляясь в левое крыло поместья. Гарри пошёл рядом. — Как Айрон? — спросил он по дороге. — С ним всё хорошо. Восстановится. Гарри выдохнул, в его голосе послышалось облегчение: — Он молодец. Спас тебя, и сам чуть не погиб… Если бы не ты — даже не знаю, чем бы всё кончилось. — Такое бывает, Гарри, — устало сказала Гермиона. — Мы знали, на что идём. Именно поэтому я и изучаю целительство. Гарри усмехнулся, но взгляд у него остался серьёзным. — Калеб сказал, ты взялась за операцию, за которую многие даже не рискнули бы взяться, — произнёс Гарри. — И справилась. Она улыбнулась едва заметно: — Спасибо, Гарри. Просто… повезло. — Повезло бы, если бы осколок пролетел мимо, — возразил Гарри. — Всё остальное — твоя голова и руки. Она кивнула, но в глазах появилось другое — тревожное, напряжённое. — Почему Драко вернулся так рано? Я думала, он опять на две недели пропадет. — Он узнал о нападении, — сказал Гарри. — И сразу вернулся. Без предупреждения, просто… появился. Гермиона нахмурилась, но в её груди вспыхнула тёплая волна — смесь тревоги и облегчения. — Конечно вернулся, — тихо сказала она. — Он не умеет иначе. Гарри кивнул. — По остальным отрядам — тоже новости. — Что с ними? — Отряд Билла справился. Там было только двое пленных и мало пожирателей, всё закончилось быстро. А вот отряд Блэйка… — Гарри замедлил шаг. — Они не успели. Завязалась драка. На казнь должны были привести троих волшебников, которых искали в Министерстве за диверсию. Всё пошло не по плану: пожиратели пришли раньше. В суматохе тех троих убили на месте. Гермиона остановилась. — Убили? — Да, — тихо ответил Гарри. — И… Малфой там тоже был. Гермиона резко обернулась, глаза сузились. — Что значит «был»? — Он не участвовал. Там были другие пожиратели. Он, кажется, просто… оказался рядом. Отбивался, когда туда ворвались наши. — Он в порядке? — её голос стал резким. — Вроде да, — ответил Гарри, чуть приглушая голос. — Но лучше поговори с ним сама. Он открыл перед ней дверь, и Гермиона, не говоря больше ни слова, направилась в сторону лестницы. Гарри остался стоять у входа, глядя ей вслед. Он знал этот взгляд. Когда Гермиона шла вот так — быстро, прямо, не глядя по сторонам — никто и ничто не могло её остановить. Гермиона толкнула дверь, и та со скрипом распахнулась. Драко стоял у окна. Его силуэт выделялся на фоне серого света — напряжённый, будто застывший в ожидании. Он обернулся почти мгновенно. На его лице мелькнуло не облегчение — буря. Без слов он быстро пересёк комнату и, не давая ей и вздохнуть, обнял. — Драко… — выдохнула она, но он держал крепче. — Чёрт возьми, Грейнджер, где ты была? — голос дрожал. — Все вернулись, а тебя нет. Я чуть не сошёл с ума! Она прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Я так и подумала, — тихо ответила она. — Айрона ранили. Мы не могли трансгрессировать, мне пришлось проводить операцию прямо в лесу. Он чуть отстранился, всмотрелся в её лицо. На щеке — след засохшей крови, волосы спутаны, на висках слиплись пряди. Она выглядела так, будто прошла через бурю. — С ним всё хорошо, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — У меня получилось. Драко резко мотнул головой. — Да плевать мне на него, — отрезал он. — Я за тебя волновался. — Не говори так, — мягко возразила Гермиона. — Он, между прочим, спас меня. Там творился настоящий хаос: все метали заклинания куда попало, одно летело прямо в меня. Айрон успел оттолкнуть, а его задело осколками от повозки. Драко выдохнул, отпуская её и проходя к окну. — Вечно ты находишь способ довести меня до сердечного приступа, — пробормотал он. — А ты? — спросила она, внимательно глядя на него. — Ты не ранен? Он пожал плечами. — Пустяки. — Что значит пустяки? — строго сказала Гермиона, подходя ближе. — Плечо болит, ерунда, — пробормотал он, но взгляд уже прятал. — Снимай рубашку. Он поднял на неё глаза, в которых мелькнула смесь раздражения и нежности. — Гермиона… — Живо, Малфой. Он сдался, с лёгким вздохом стянул рубашку. Гермиона подошла ближе, и на свету стала видна огромная гематома — глубокая, фиолетовая, растянувшаяся от ключицы к лопатке. Она прикусила губу, едва касаясь пальцами его кожи. — Мерлин, Драко… ты называешь это "пустяками"? Он усмехнулся, но губы дрогнули. — После всего, что мы видели, синяк — это роскошь. — Молчи, — отрезала она и подняла палочку взмахнула и начала проводить диагностику. Поток бледного света прошёл по коже. — Сильный ушиб. Без разрыва тканей. Хорошо, что не позже пришёл. Она взмахнула палочкой снова, шепча: — Репарацио Тенера. Гематома начала медленно светлеть, багровый цвет растворялся под её ладонью, оставляя только лёгкое розовое пятно. — Вот так. Уже не болит? Драко поморщился, потом кивнул. — Почти нет. — Отлично, — сказала она, опуская палочку. — Теперь хоть можешь двигать рукой. — Могу, — буркнул он, натягивая рубашку обратно. — А ты — можешь хотя бы умыться. Вид у тебя… как будто ты выиграла дуэль с болотом. Гермиона закатила глаза, но усмехнулась. — Спасибо, очень мило. Я в душ, — сказала она, открывая шкаф и доставая чистую одежду. Он сел на край кровати, застёгивая пуговицы. — Ты, кстати, не попался на глаза новым в отряде? — спросила она через плечо. — Нет, — коротко ответил он. — И не дуйся, — мягко сказала Гермиона, подойдя к нему. — Всё же со мной всё в порядке. Она остановилась перед ним, склонилась и поцеловала его в лоб. На секунду Драко застыл, словно хотел что-то сказать, но Гермиона уже отступила и скрылась за дверью в ванную.

***

Большой зал был освещён мягким, утренним светом, пробивающимся сквозь большие окна. За длинным столом, посреди разбросанных тарелок и кружек, сидели лишь двое — Полумна и Оливандер. — Ох, мисс Грейнджер, рад видеть вас целой и невредимой, — оживился Оливандер, приподнимаясь. — Мы все страшно волновались. — Спасибо, мистер Оливандер, — ответила Гермиона, садясь. Драко молча опустился рядом, жестом поблагодарив домового эльфа, подлившего ему тыквенного сока. — Остальные легли спать, — тихо произнесла Полумна, задумчиво помешивая ложкой в чашке. — А ты почему не спишь? — спросила Гермиона, приподняв бровь. — Если усну сейчас, проснусь среди ночи и буду бродить, как заколдованная. Режим сна — это очень важно, — совершенно серьёзно заявила Полумна. Гермиона улыбнулась, зачерпнула ложку жаркого и кивнула: — Наверное, и я так сделаю… Хотя хотела бы ещё заглянуть в больничное крыло. Там, наверное, всё ещё нужна моя помощь. — Нет, — спокойно сказал Драко, даже не поднимая взгляда. Она удивлённо повернулась к нему: — Что значит «нет»? — То и значит. После обеда — спать. — Драко, я боюсь проспать вечерний обход. И к тому же обещала Айрону, что зайду. Он взглянул на неё исподлобья, и Гермиона сразу поняла, что спорить бесполезно. — Не смотри так, — буркнула она, отводя глаза. Полумна, между тем, спокойно произнесла, как будто размышляя вслух: — Драко, ты не боишься, что кто-нибудь из новых членов Ордена может тебя увидеть? Они ведь теперь живут здесь. Драко вздохнул, чуть устало: — Они спят. — Ну-у, — протянула Полумна, задумчиво глядя в окно, — но ведь могут проснуться. Он пожал плечами: — Понимаю. Возможно, мне и правда лучше больше не приходить сюда. — Что? — Гермиона резко повернулась к нему. — Мистер Малфой, конечно я могу вас понять и вашу секретность, но разве члены Ордена не строили свои отношения на доверии. — поднял глаза на Драко Оливандер. — Чем меньше людей знает, кто я и чем занимаюсь, тем лучше, мистер Оливандер — спокойно сказал он, глядя в тарелку. — Рано или поздно кто-то заговорит, даже не желая. Скоро сюда прибудут люди из ОД, тогда я уже точно не смогу тут появляться. Слова повисли в воздухе. Гермиона замолчала, нахмурившись. Ей совсем не нравилась эта мысль. Опять скрываться, опять жить между встречами, украденными часами и тенью опасности — всё возвращалось. — Я могу создать контракт, — наконец сказала она. — Подписав его, они дадут клятву молчания. Драко усмехнулся уголком рта: — Гермиона, клятвы можно взломать. Людей — пытать. Из памяти вытягивают всё, что угодно. Не все владеют окклюменцией. — Он откинулся на спинку стула, помрачнев. — Я слишком хорошо знаю, как это работает. Оливандер вздрогнул, бледнея. Гермиона машинально коснулась руки, где под светом лампы всё ещё виднелся след старого шрама. — А если… — мягко подала голос Полумна, — сделать не клятву, а заклятие забвения? Чтобы человек просто… забыл? Все обернулись к ней. — Это… — Гермиона оживилась, — неплохая идея, Полумна! Нужно лишь изменить структуру чар. Если память будет не запечатана, а просто отключена в нужный момент… Она заговорила быстрее, сама увлекаясь мыслью: — Даже если представить если кого-то из ОД поймают, они же не будут сразу спрашивать "кто из пожирателей вам помогает", так? Они будут наверняка спрашивать о том где скрывается Гарри, кто командует, кто возглавляет вылазки. Я изменю чары так, чтобы они забывали всё, как только попытаются обмолвиться об этом. В том числе и о тебе, Драко, — глаза её загорелись. — Я не обещаю, что получится быстро, но это стоит попробовать! — И как ты это проверишь? — хмыкнул Драко. — Ну, на Мариэтте Эджком ведь сработало, — не сдавалась Гермиона. — Почему бы не повторить тот же принцип? — Это другое. — Но работать будет так же. Даже если кого-то поймают, они не вспомнят. Можно привязать заклинание к конкретным фразам или мыслям — например, если кто-то захочет рассказать о тебе, память об этом исчезнет. Драко молчал, наблюдая, как она оживлённо рассуждает. Она быстро доела, встала и, собрав волосы, уже собиралась бежать. — Я пойду проверю книги по теоретической магии памяти. Драко схватил её за запястье, слегка потянул назад: — Не утруждайся. Здесь таких книг нет. Я сам отбирал, когда я только обустраивал твою комнату. — Ах да… — смущённо сказала Гермиона, поправляя рукав. — Я поищу в библиотеке отца, — сказал он. — Если найду что-то подходящее — принесу. А то зная тебя, ты ещё решишь сунуться в Министерство. Или, не дай Мерлин, в Хогвартс. Гермиона рассмеялась, покачав головой: — Ну как вариант. Драко закатил глаза, но на губах его появилась едва заметная улыбка. После обеда Гермиона и Драко вернулись в комнату. Солнце пробивалось сквозь занавеси, полосами ложась на пол, и в этом золотистом свете Гермиона выглядела уставшей — глаза чуть припухли, волосы растрепались. Больше суток на ногах, и каждая клетка тела требовала отдыха, но она, привычно собранная, подошла к столу и стала складывать свои тетради в сумку. — Ты куда собралась? — насторожился Драко, стоя у шкафа и стягивая с себя рубашку. — В больничное крыло, — зевая ответила Гермиона. — Немного помогу и потом лягу спать. — Поспи хотя бы пару часов, — тихо сказал он, доставая чистую футболку. — Нет, если усну сейчас — потом проснусь ночью и буду ходить как привидение. Лучше доделаю всё до конца. Может, помогу Калебу с зельями. — Хватит упрямиться, — буркнул Драко, натягивая футболку. — И вообще, этот вопрос не выходит у меня из головы с того момента, как ты вышла из душа. Гермиона обернулась, приподняв бровь. Драко повернулся к ней, и взгляд его стал ледяным. — Ты собираешься выходить в таком виде? — В каком, прости? — Гермиона машинально опустила глаза, взглянув на свои шорты и светлую майку. — В таком, будто ты только что сбежала с пляжного курорта! — отрезал он. — Это не одежда, это... издевательство. — Не начинай, Драко, — устало вздохнула она. — Эти шорты и майку мы вместе покупали, между прочим. И в такую жару я не собираюсь париться в брюках. Драко нахмурился, открыл шкаф, взглянул на висящую там светлую магловскую рубашку, мужские шорты и поморщился. — Это же как трусы! — заявил он, указывая на её ноги. — А эта «майка»... она же едва прикрывает грудь! Гермиона расхохоталась, покачав головой: — Это называется летняя одежда. Маглы так ходят, когда жарко. — Это слишком откровенно, Гермиона, — с нажимом произнёс он. — Я не хочу, чтобы... Он осёкся. — Чтобы что? — в её голосе промелькнула усмешка. — Чтобы на тебя глазели, — выдохнул он наконец. Она прищурилась, и в уголках губ мелькнула ехидная улыбка: — Драко Малфой, неужели ты ревнуешь? — Нет, — отрезал он, хотя в тоне слышалось обратное. — Но мне не нравится, когда ты так безрассудно выбираешь наряды. — Безрассудно? — Гермиона скрестила руки. — Я не говорю тебе, во что одеваться. А ты не говори мне. Хочу — в шортах пойду, хочу — хоть в халате с единорогами. Это моё дело. Лицо Драко потемнело. Он стоял с прямой спиной, как на допросе. — В нашем мире женщины так не ходят, — наконец произнёс он. — Мне этого не понять. Гермиона нахмурилась, уже готовая ответить, но вдруг заметила — он не злится. Он стоял прямо, но плечи будто чуть опустились, взгляд не дерзкий, а растерянный. В нём не было осуждения, только что-то глубоко человеческое — непонимание, граничащее с тревогой. Он выглядел так, словно пытается вспомнить, как именно нужно вести себя, чтобы не сказать лишнего. — А я не прошу тебя понимать, — тихо ответила Гермиона. — Я прошу принять. На мгновение между ними повисло тяжёлое молчание. Слышно было только, как за окном щебетали птицы, и лёгкий стук её тетрадей, когда она захлопнула сумку. — Я пойду, — сказала она наконец и, не глядя, прошла мимо него к двери. Драко лишь молча проводил её взглядом, чувствуя, как где-то под грудью скребётся злое, колкое чувство — не злость, а страх. Страх потерять контроль.

***

Больничный дом встретил Гермиону привычным запахом зелий и старого дерева. Сквозь высокие окна лился мягкий свет, пыльные частицы мерцали в воздухе, и всё казалось тихим, почти умиротворённым после ночных событий. Она быстро накинула белую мантию, застёгивая пуговицы на ходу. Джейкоб сидел за столом, уткнувшись в толстую тетрадь и записывая что-то длинным росчерком пера. — Привет, — пробормотала Гермиона. Он буркнул что-то невнятное, даже не поднимая головы. Из коридора вышел Калеб, усталый, с тёмными кругами под глазами, но в его голосе звучало лёгкое удивление: — О, Гермиона, я думал ты наконец отдыхаешь. Ты же только недавно ушла. — Решила осмотреть всех и потом уже лечь. — Она устало улыбнулась. — Может, нужна помощь с зельями? — Мадам Армитидж всё уже подготовила. Не волнуйся, троих перевели в центральное крыло, обживаются. Осталось пятеро — думаю, завтра почти всех отправим. — Хорошо. — Она поправила ворот мантии. — А сейчас помощь какая-нибудь нужна? — Нет, справляемся. Они отдыхают. Вечером только разнести зелья — и всё. Можешь идти отдыхать, Гермиона. Она колебалась мгновение, потом спросила: — А мадам Армитидж? — У себя, в комнате. — Я к ней загляну. Коридор был длинный, прохладный и тихий. Гермиона дошла до конца и постучала. — Войдите, — послышался знакомый низкий голос. Мадам Армитидж сидела за маленьким столом у окна, аккуратно перетирая травы в фарфоровой ступке. При свете дня её серебристые волосы казались почти прозрачными. — Добрый день, мадам Армитидж. Я не побеспокою? — Нет, мисс Грейнджер, проходите. Гермиона вошла, чувствуя, как лёгкий аромат лаванды и мирры заполнил комнату. — Я вас утром не застала, хотела рассказать про Айрона, — начала она и подробно описала операцию, как достала щепку, как останавливала кровотечение. Армитидж слушала, не перебивая, только кивала, а в глазах её теплилось одобрение. — Да, я уже слышала. И мистер Бэйл всё подтвердил. Проверила сама — признаюсь, вы проделали очень достойную работу, ни следа не осталось. — Он мог погибнуть, если бы я ошиблась… — тихо сказала Гермиона. Армитидж подняла взгляд, мягкий, но строгий. — Деточка, ошибиться может любой. Даже я. Это не приговор. В нашем деле ошибки иногда стоят жизни — и мы это знаем. Но об этом не думай. Главное — сосредоточенность и холодная голова. Тогда для ошибок просто не останется места. Гермиона кивнула, чувствуя, как в груди понемногу отпускает. — Это был твой первый серьёзный опыт, — продолжила мадам Армитидж. — И ты справилась. Не размышляй о том, что могло быть. Думай о том, что ты сделала правильно. Она чуть наклонилась вперёд: — В нашем деле самоуверенность убивает быстрее любых проклятий. Тебе повезло, что сегодня рядом был только один тяжёлый раненый. В другой раз их может быть пятеро. Держи голову холодной. Талант у тебя есть, это верно. Но этого мало — нужна дисциплина.

***

Гермиона вышла из комнаты мадам Армитидж, задержалась у двери, глубоко вдохнула и направилась в сторону палаты Айрона. Она обещала заглянуть вечером, но решила сделать это сейчас — всё равно не могла успокоиться. В комнате пахло свежестью и зельем наперстянки. Айрон сидел на кровати, нога закинута на ногу, рубашка небрежно расстёгнута у воротника. На прикроватном столике стояла недопитая чашка кофе и раскрытая книга, которую он, судя по всему, не читал. — Я думала, ты должен лежать, — сказала Гермиона, входя. Айрон поднял голову и усмехнулся: — А я думал, ты придёшь только вечером. — Ну, передумала. Проверить хотела. — Она подошла ближе, привычным движением достала палочку и провела над его грудью. — Прекрасно. Регенерация идёт быстро, воспаления нет. Кровь восстановилась почти полностью. — Значит, завтра я смогу вернуться к себе в комнату? Гермиона кивнула. — Думаю, да. Но ты всё ещё ослаблен. Побереги себя пару дней. Айрон чуть улыбнулся. — Не волнуйся, я не собираюсь геройствовать. Хотя если мы снова решим влезть в бой посреди ночи, боюсь, я всё равно не смогу остаться в стороне. — Очень смешно, — хмыкнула Гермиона, но глаза её мягко блеснули. Она опустилась на край кровати, скрестив руки на коленях. — Как себя чувствуешь? Не тянет? — Нет. Немного ноет, но это уже привычно. Он взглянул на неё внимательнее. — А ты сама спала хоть немного? — Нет. — Гермиона вздохнула, опуская плечи. — Некогда было да и, как только закрываю глаза — и снова всё перед глазами: мгла, кровь, заклинания… Решила пойти спать вечером. — Это не пройдёт сразу, — сказал он тихо. — Я видел, как у новичков дрожат руки после первого боя. А ты не просто сражалась — ты спасала жизнь. Гермиона на миг замолчала. — Знаешь, мне всё время кажется, что я могла сделать больше. Быстрее. Точнее. Что если бы не успела… Айрон потянулся и, не раздумывая, положил руку ей на плечо. — Но ты успела. Ты сделала всё, что могла. И больше. Она подняла на него глаза — спокойные, усталые, но уже не такие тревожные. — Иногда мне кажется, что ты говоришь совсем как мадам Армитидж. — Это комплимент? — Возможно, — усмехнулась она. Айрон чуть сдвинулся, давая ей место. — Присядь нормально, не стой на краю. Всё равно уже зашла раньше срока. Гермиона покачала головой, но села рядом, чувствуя, как накатывает сонная усталость. — Завтра уже можешь вернуться к себе. — Голос её стал тише. — И если хочешь… можешь потом помогать в больничном доме. Я уверена, Калебу и Джейкобу пригодится пара сильных рук. Айрон усмехнулся. — Сильных рук у меня как раз две. Но если серьёзно — да, я не против. — Я всё равно тут каждый день, — ответила она, улыбнувшись почти неосознанно. Он хотел что-то добавить, но замолчал. Комната погрузилась в уютный покой, слышно было только, как за окном шумит ветер в листве и где-то вдали хлопнула дверь. Гермиона почувствовала, как усталость медленно притупляет все мысли. Она откинулась чуть назад, опёрлась рукой о кровать. Айрон молчал, только улыбался уголком губ. — Не смей засыпать, — тихо сказал он. — Я и не собиралась… — пробормотала она, зевая. — Просто немного… отдохну и пойду к себе. И через минуту уже тихо дышала, склонившись головой к спинке кровати. Айрон не стал её будить. Просто прикрыл книгу, потянулся к одеялу и набросил его на плечи Гермионы.

***

Гермиона открыла глаза. В палате царил полумрак — лампы на стенах давно потушены, а за окном густел вечер. На мгновение она не поняла, где находится. Потом заметила Айрона — он сидел на стуле у окна, положив руки на колени, задумчивый, почти неподвижный. — О, ты проснулась, — сказал он спокойно, даже тихо, словно боялся спугнуть остатки сна. Гермиона резко выпрямилась, осознав, что сидит всё ещё у кровати. Мантия целителя сбилась, задравшись на коленях, волосы спутались, под глазами — тени. Она взглянула на часы — полдевятого вечера. — Мерлин… — прошептала она, вскочив. — Я проспала несколько часов! Айрон поднялся, улыбаясь чуть виновато. — Ты была вымотана. Я не стал будить. Всё в порядке, правда. — В порядке?.. — Она покраснела до ушей, чувствуя, как жар заливает шею. — Я, должно быть, выгляжу ужасно… — Нет, просто устало, — ответил он мягко. Гермиона торопливо потянулась к сумке, достала несколько тетрадей, положила их на стол. — Я… принесла тебе вот это. — Она говорила быстро, запинаясь, будто боялась, что воздух закончится. — Это мои записи по курсу мадам Армитидж. Ты же говорил, хочешь попробовать изучить основы целительства. Можешь переписать. Она не посмотрела на него — только сунула тетради, и в ту же секунду схватилась за ручку двери. — Гермиона, подожди, — тихо сказал Айрон, но она уже открыла дверь. И застыла. В дверях стоял Драко. Тень от коридорного света падала ему на плечо, и лицо было неразличимо — только глаза. Серые, холодные, будто сталь, и в них — не ярость даже, а тишина. Та самая, что бывает перед тем, как рушится что-то важное. Он молча смотрел на Гермиону. На её взъерошенные волосы, на сбившуюся мантию, на ноги, выглядывающие из-под подола белого халата. На Айрона за её спиной, стоящего в полутьме во всё ещё распахнутом больничном халате. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось до боли: всё, чего она именно не хотела, сейчас выглядело ровно так, как в самых дешёвых историях. — Драко… — выдохнула она. — Я… это не… Он не ответил. Просто стоял. Мир будто сузился до одного взгляда. Хлопнула где-то дверь, в коридоре прошёл кто-то — но она уже ничего не слышала. Айрон тихо сделал шаг вперёд, будто хотел что-то сказать, но осёкся — Драко перевёл на него взгляд. Спокойный, холодный, но с тем самым блеском, от которого у любого пересыхает горло. — Всё ясно, — сказал он наконец. Голос ровный, низкий, без злости. — Не утруждай себя объяснениями. Он развернулся и ушёл. Дверь закрылась мягко, почти бесшумно. Гермиона стояла, не двигаясь. Воздух в палате стал тяжёлым, будто застыл. Она машинально прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится так, что больно. — Гермиона… — тихо сказал Айрон. — Прости, я не… Она покачала головой, не давая ему договорить. — Это не твоя вина, — прошептала она, голос сорвался. — Это моя. Она накинула сумку на плечо и не глядя, вышла следом, бегом. Гермиона догнала его у сада, между рядами жасмина и роз. Солнце уже садилось, небо медленно наливалось медью и серым. Драко шёл быстро, плечи напряжены, шаги резкие, будто каждый отмерял гнев. — Драко! — крикнула она. Он не обернулся. — Остановись! — почти сорвалась она. Он остановился, но не повернулся. — Я слушаю, — глухо сказал он, и это было хуже крика. Гермиона подошла ближе, обошла его, встала перед ним, заставляя смотреть в глаза. — Это не то, что ты думаешь. Я уснула, Драко! Просто уснула! Он сидел рядом, а я… я вымоталась, понимаешь? Он стоял, не мигая, как будто каждое слово врезалось в него, но не доходило до сердца. — Когда ты не пришла, — произнёс он тихо, — я пошёл искать тебя. Калеб сказал, что ты приходила после обеда и больше он тебя не видел. Я зашёл туда, просто чтобы убедиться, что с тобой всё хорошо. В палату Айрона я решил заглянуть чисто убедиться была ты у него или нет. Открываю дверь — вижу тебя. С распущенными волосами, в мантии, накинутой кое-как. И он рядом. В полурасстёгнутом халате. Ты отворачиваешься, краснеешь… Он сделал паузу — и посмотрел на неё наконец. Взгляд был острый, до боли. — Что я должен был подумать, Гермиона? — Что я была вымотана, — резко ответила она. — Я человек, который сутки не спал, потому что спасала своего напарника! И да, я была идиоткой, что не подумала, как это будет выглядеть со стороны. Но это моя глупость, а не измена. Не нужно додумывать того, чего не было, Драко. Мне нужно было послушать тебя и выспаться... Он хмыкнул, горько. — Ты думаешь, мне легко поверить в то, что я увидел? — А ты хоть попытался поверить в меня? — тихо спросила она, глядя прямо в глаза. — Хоть на секунду? Он молчал. — Ты ведь знаешь меня, — продолжила Гермиона, голос дрожал, но она не отвела взгляда. — Знаешь, как я живу, за что борюсь, кого люблю. Я никогда не предала бы тебя, Драко. Даже мыслью. Он опустил голову, словно не выдерживая. — Я… не знаю, — выдохнул он. — Я... я не ожидал этого. — Потому что ты придумал себе меня, — ответила она. — Как идеальную, холодную, неприкасаемую. А я — живая. Я устаю, засыпаю, ошибаюсь и иногда делаю откровенно глупые вещи, — она горько усмехнулась, — но я всё равно твоя, слышишь? Он поднял голову. В глазах — буря, но теперь в ней уже не было холода. Только боль. — Гермиона… — Нет, — она шагнула ближе, почти вплотную. — Я не позволю тебе уйти вот так. Не после всего, через что мы прошли. Если хочешь злиться — злись. Если хочешь кричать — кричи. Но не смей меня терять из-за выдумки. Она схватила его за руку. — Посмотри на меня, Драко. Это я. Я люблю тебя. И если тебе нужно доказательство — я не отпущу тебя, пока не поверишь. Он долго смотрел на неё, и в этот миг что-то в нём дрогнуло. Гнев — как будто растворился, уступив место усталости, любви и страху. Он шагнул к ней и просто обнял — крепко, почти грубо. Она вздохнула, прижалась к нему, и впервые за весь день в груди стало тихо. — Прости, — прошептал он ей в волосы. — Я просто испугался. — Я знаю, — ответила она тихо. — Я тоже. И они стояли так долго, пока не стихли последние звуки ветра.

***

Большой зал встретил их шумом голосов и светом множества ламп. На длинном столе лежали раскрытые карты и кружки с кофе, кто-то спорил о маршрутах, кто-то ел, смеясь. Воздух был густой от разговоров, усталости и тепла. Дин и Джордж сидели рядом, что-то чертили на карте. Рон стоял у камина, Гарри рядом с ним — обсуждали сводку. Фред спорил с Ли, а Полумна тихо слушала, задумчиво улыбаясь своим мыслям. Дверь распахнулась. В зал вошли Гермиона и Драко. Медленно. Тихо. Рука в руке. Мир будто остановился. Голоса смолкли. Смех оборвался. Даже ложка в чашке у Вуда замерла. Первой вскрикнула Анджелина: — Это же Малфой! Стулья заскрипели. Вуд резко поднялся, опрокинув чашку, а Чжоу в тот же миг вскочила, бледнея. — Мерлин… — прошептала она, — что он делает здесь?! Драко даже не моргнул. Его лицо оставалось непроницаемым, осанка — прямой. Гермиона шла рядом, пальцы переплетены с его пальцами, голова поднята. Те, кто знали переглянулись, не вмешиваясь. Они всё поняли по взгляду Гермионы. А Вуд стоял, не в силах поверить. — Гермиона… ты понимаешь, кто это?.. Она не остановилась. Не ответила. Просто прошла мимо, ведя Драко за собой, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Чжоу потянулась к палочке, но Гарри поднял ладонь, остановив её. — Не смей, — сказал он тихо, но так, что в зале стало ещё тише. — Всё в порядке. Анджелина сжала губы. — В порядке? Гарри, это же Малфой! Он… — Он с нами, — оборвал Гарри, уже громче. — И если кто-то ещё сомневается, пусть спросит у меня лично. С этими словами Гермиона как раз проходила мимо них. Она не сказала ни слова, но по выражению её лица было ясно: ей всё равно, кто что подумает. Она устала прятаться. Драко держался рядом, взгляд его был твёрд, спокойный, с едва заметной тенью напряжения. Когда они проходили мимо Гарри, он кивнул ему коротко, почти незаметно. Гарри ответил тем же. И дальше — по лестнице. Вся комната молча следила, как Гермиона ведёт Малфоя за руку через зал, словно бросая вызов миру. Каждый шаг звучал громче дыхания. Только когда дверь за ними закрылась, тишину нарушил голос Рона: — Ну… теперь, по крайней мере, все в курсе. Полумна кивнула, глядя на закрытую дверь, и сказала задумчиво: — Они слишком долго прятались. Иногда правда должна просто войти в комнату, и пусть все решают, кто к ней готов. Вуд всё ещё стоял, не зная, что сказать. А Гарри, выдохнув, усмехнулся устало: — Добро пожаловать в Орден, мистер Малфой.

***

Они вошли в комнату; Гермиона почти затолкала Драко внутрь и, не дав ему опомниться, захлопнула за ними дверь. Взмах палочки — Коллопортус! Щёлкнул замок, дрогнуло дерево, и тишина опустилась на комнату, плотная, как ткань. Ещё одно короткое движение — Муффлиато — и звуки мира исчезли окончательно. Драко стоял посреди комнаты, не двигаясь. Полосы света от настенной лампы ложились на его лицо, обрезая полутенью скулы. Он смотрел на неё — молча, устало, но с той тревогой, которую ни он, ни она не умели больше скрывать. Гермиона остановилась у двери, тяжело дыша, и несколько секунд просто смотрела на него. Сердце колотилось где-то под горлом, мысли путались, всё ещё дрожал воздух от их поступка внизу, от этих взглядов, от шёпота, который теперь наверняка расползался по всему дому. Она шагнула к нему. — Даже не думай снова сомневаться, — прошептала, голос дрогнул. — Не смей. И прежде чем он успел что-то ответить, обняла. Прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Её пальцы вцепились в его рубашку. — Не смей больше смотреть на меня так, будто я тебе чужая, — сказала она глухо, сквозь дрожь. Он стоял неподвижно, потом медленно поднял руки и обнял в ответ — осторожно, но крепко, как держат того, кого слишком долго боялись потерять. — Я не смогу без тебя…, — сказал он глухо. — Всё, что ещё держит меня на плаву, — это ты. Гермиона подняла голову. В её глазах блеснуло, но слёз не было — только усталость и твёрдость. — Тогда запомни, — сказала она тихо, но очень ровно. — Я рядом. И я не уйду из-за твоих страхов и догадок. Но и сама больше не буду давать поводов для таких сцен. И поцеловала его. Он ответил ей сразу — не нежно, а жадно, с той силой, что рождалась из боли. Осталась только их тишина, пламя лампы, вкус её дыхания. Когда Гермиона наконец отстранилась, дыхание сбилось, волосы упали ей на лицо. Она провела ладонью по его щеке, чуть улыбнулась. — Теперь всё, — прошептала. — Мы больше не будем прятаться. Он молча кивнул. И впервые за весь день в его глазах появился покой.