Обсидиановое сердце

Гермиона вышла из комнаты и замерла, услышав гул голосов и шум снизу. Сердце больно ударило о ребра. Она поспешно бросилась по лестнице вниз. В зале царил хаос. Гарри и Симус удерживали Айрона, Рон и Фред — Драко. Остальные члены ОД стояли в шоке, не понимая, что происходит. Гермиона знала, что Гарри уже предупредил всех о Драко, чтобы кто-нибудь не попытался случайно его атаковать при появлении. Но сейчас это не имело значения. Внутри всё холодно оборвалось — она сразу поняла: случилось что-то плохое. Влетела в зал — и на миг застыла. У Айрона разбита губа, на полу — осколки бутылки вина, запах стоял тяжёлый, терпкий. У Драко — синяк на щеке и кровь на губе. — Вы что устроили?! — испуганно воскликнула Гермиона. Джинни тут же подбежала, положила ей руку на плечо. — Пустите меня, Уизли! — рявкнул Драко, вырываясь. Айрон тяжело дышал, но постепенно успокоился, и Гарри с Симусом ослабили хватку. Он выпрямился, поправил рубашку и поднял глаза на Гермиону. На мгновение их взгляды встретились — в его взгляде не было злости, только разочарование и усталость. Потом Айрон опустился, поднял с пола цепочку с янтарём — тот самый кулон, что подарила ему Гермиона. Цепочка порвалась во время драки. Айрон молча поднял палочку, восстановил цепочку и надел кулон обратно на шею. Он обошёл всех, не сказав ни слова, и направился к выходу. Шаги его эхом отдавались по мраморному полу. Когда дверь в холл хлопнула, Драко наконец отпустили. Он стоял, тяжело дыша, сжав кулаки, глаза сверкали от гнева и обиды. Гермиона чувствовала всё сразу — страх, стыд, злость, отчаяние. Быстрым шагом подошла к Драко и посмотрела ему прямо в глаза. — Что с тобой происходит, Драко? — спросила она, едва сдерживая дрожь в голосе. Он лишь скривился, фыркнул и, не отвечая, развернулся, направившись к лестнице. — Гарри, что произошло? — Гермиона обернулась к нему. Гарри выглядел растерянным. — Не знаю. Мы с Джинни проснулись от шума, прибежали — а они уже дерутся. — Наверняка Малфой начал говорить Айрону гадости, — пробормотал Джордж, усмехаясь. Гермиона метнула в него убийственный взгляд, и тот тут же притих. Не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла вверх по лестнице, за Драко. Он уже успел скрыться в их комнате и захлопнуть за собой дверь. Гермиона распахнула дверь в комнату, едва не влетев внутрь. Драко сидел на краю кровати, опустив голову и разглядывая костяшки рук, разбитые в кровь. — Что происходит, Драко?! — голос её звенел от злости и отчаяния. — Я тебя не узнаю! Почему вы устроили магловский мордобой?! Он молчал, не поднимая глаз. Гермиона подошла ближе, схватила его лицо ладонями и заставила поднять взгляд. — Ответь мне, Драко… Что случилось? Ты же никогда не пил… — Мне не место в этом доме, — после долгой паузы произнёс он глухо, убирая её руки со своего лица. Встал, прошёл к шкафу. — Я больше не приду, Гермиона. — Что? — она не сразу поняла смысл его слов. Он открыл дверцу шкафа и стал вытаскивать вещи, небрежно скидывая их на кровать. — Что значит — не придёшь? — Я продолжу делать то, что должен, но жить здесь больше не буду. Эти люди… всё это… — он махнул рукой, — я не хочу притворяться. Это не моё. Гермиона застыла. — А я тоже? — спросила она тихо. — Значит, полюбив меня, ты всё это время обманывал себя, да? Драко остановился. Медленно повернулся к ней. — Если ты хочешь продолжать видеться, — произнёс он хрипло, — я могу устроить это. Но сюда я больше не приду. — Ч-что?.. Драко… как ты можешь так со мной поступить? — Я не сказал, что мы не будем видеться. Повторюсь, если ты хочешь — будем. — А ты? — она сделала шаг ближе. — Ты этого хочешь? — Я бы не пришёл сюда сегодня, если бы не хотел. — Мне кажется, ты пришёл потому, что пьян! — голос дрожал. — Ты мог прийти раньше, но не сделал этого! Драко, посмотри на меня! Он молчал, достал с нижней полки шкафа коробку, поставил на кровать, потом снял с крючка сумку и мантию. — Посмотри на меня! — повторила она, уже громче. Драко наконец остановился и поднял на неё глаза. Гермиона сделала к нему шаг. — Кто я для тебя, Драко? Что ты ко мне чувствуешь? Ты ведь никогда не говорил этого вслух. Он выдохнул, словно эти слова были тяжелей любого заклятия. — Ты и так всё знаешь. Зачем мне это говорить? — Просто скажи, — прошептала Гермиона. — Я хочу это услышать. Он долго молчал, смотря ей прямо в глаза. — Всё, что ты мне говорил… — тихо произнесла она, — в этом была хоть капля правды? Или… я всё же была для тебя утешением? Она горько усмехнулась. — Ты как-то сказал, что боялся, что ты для меня стал таким. Но, кажется, всё наоборот. Я — просто отдушина. Драко отвёл взгляд. Его пальцы сжались на ремне сумки, так, что побелели костяшки. В комнате повисло невыносимо тяжёлое молчание, наполненное чем-то невыносимо тяжёлым — тем, что не нуждалось в ответах, потому что оба уже знали правду. Гермиона стояла перед ним, чувствуя, как всё внутри холодеет. Драко молчал. В его глазах отражался огонь камина — неровный, будто дрожащий вместе с ним. Он наконец выдохнул и опустил взгляд. — Не говори так, — произнёс он тихо. — Ты не отдушина. Просто… всё слишком запутано. — Запутано? — её голос дрогнул. — Да что тут запутанного, Драко?! Ты приходишь пьяный, устраиваешь драку, а теперь говоришь, что тебе «не место» здесь! Что это, трусость? Он поднял голову. — Это — реальность, Гермиона. — В его голосе не было злости, только усталость. — Моя жизнь — не здесь. Не среди них. Я живу между двумя мирами и всё время хожу по лезвию. Рано или поздно, всё, что у меня есть… всё, что мы построили, — рухнет. — А ты даже не попытаешься это удержать? — спросила она, делая шаг ближе. — Не ради себя. Ради нас? Драко криво усмехнулся, будто от боли. — Ради нас? Гермиона, ты сама видишь — я в этом доме чужой. Все смотрят, как на врага. Я устаю от их взглядов, от шёпотов, от того, что даже воздух пропитан недоверием. — А я? — резко сказала она. — Разве я тоже смотрю на тебя, как на врага? Он замолчал. Драко не мог на неё смотреть, потому что знал — она права. — Нет, — тихо ответил он. — Но ты — исключение. И именно поэтому я не могу оставаться. — Значит, это проще, да? — Гермиона покачала головой, глаза блестели. — Проще уйти, чем бороться? Он поднял палочку, одним движением закинул вещи в сумку и застегнул её. — Проще не рушить то, что ещё можно спасти. — А что ты спасаешь, Драко? Себя? Или меня? Он не ответил. Только подошёл ближе, остановившись всего в шаге. Его дыхание было неровным, в глазах — усталость, боль и то самое чувство, о котором он боялся говорить. — Я не умею быть тем, кого ты заслуживаешь, — сказал он глухо. — Я пытался, но, кажется, только сильнее тяну тебя в пропасть. — Тогда просто скажи, — прошептала Гермиона, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Что ты ко мне чувствуешь? Только не уходи от ответа, Драко. Он смотрел на неё долго. Потом тихо, почти неслышно, выдохнул: — Я тебя люблю. И добавил, после паузы: — Именно поэтому должен уйти. Гермиона не пошевелилась. Только губы дрогнули. — Это не любовь, Драко. Это страх. Он сжал кулаки, будто от её слов стало больнее, чем от любого проклятия. Потом, не сказав больше ни слова, взял сумку и направился к двери. Когда дверь захлопнулась, Гермиона осталась стоять посреди опустевшей комнаты, глядя на пустое место, где только что стоял он. И впервые за долгое время ей показалось, что в доме стало по-настоящему холодно.

***

Гермиона сидела опустошённая на кровати — слёз уже не осталось. Всё вокруг казалось пустым и неподвижным: только тихо шуршал дождь за окном. В дверь постучали, но она не ответила. Через мгновение дверь всё же приоткрылась, и в комнату осторожно вошла Джинни. Она растерянно осмотрела комнату, остановила взгляд на Гермионе и подошла ближе. Не говоря ни слова, села рядом и положила руку ей на плечо. — Гарри мне всё рассказал… про тебя и Малфоя, — тихо произнесла она. Гермиона не ответила, лишь отвела взгляд в сторону. — Он сейчас говорил с Гарри, — продолжила Джинни, чуть понизив голос. — Я не слышала разговор, но поняла, что он уходит. И Гарри пошёл его провожать. Она тяжело вздохнула. — Гермиона… это же Малфой… — Не надо, Джинни, — перебила Гермиона еле слышно. — Пожалуйста. Я… люблю его. Джинни замерла, её глаза расширились. Она явно хотела что-то возразить, может быть, даже резкое, но, глядя на разбитое состояние подруги, промолчала и лишь медленно выдохнула. — Я просто… не понимаю, — сказала она осторожно. — Как так получилось? Я ведь думала, ты… Она замялась. — Ты же была влюблена в Рона. — Была, — кивнула Гермиона. — Но это было… иначе. Мы даже не пробовали быть вместе — потому что я уже тогда понимала: у нас бы ничего не вышло. Мы слишком по-разному смотрим на мир. Мы говорили — но часто не слышали друг друга. Она на мгновение замолчала, подбирая слова. — А с Драко… всё случилось не так, как должно было. Не правильно. Не логично. Гермиона подняла глаза. — Мы понимаем друг друга без слов, Джинни. С ним я чувствую то, чего никогда не было с Роном. Я даже представить не могла, что с ним вообще можно говорить — по-настоящему, сбросив все маски. Джинни нахмурилась, но не перебила. — Он не такой, каким мы его знали, — продолжила Гермиона. — Да, он был ужасен. Жесток. Колюч. Но это не он весь. Настоящий Драко… он внимательный. Ответственный. Он всегда берёт на себя больше, чем может вынести. Её голос дрогнул. — И он очень старается быть сильным. Даже когда на самом деле ему страшно. — Ты правда… не закрываешь глаза на то, кто он? — тихо спросила Джинни. — Нет, — сразу ответила Гермиона. — Я знаю, кто он. И знаю, что он делает. Я не считаю его идеальным. И не думаю, что он всегда прав. Она сжала пальцы. — Но я знаю, почему я его люблю. И знаю, что не смогла бы — если бы он был плохим человеком. Гермиона глубоко вдохнула, будто решаясь сказать самое важное. — Я никогда не испытывала ничего подобного, Джинни. Мои чувства к нему настолько сильные, что мне… страшно. Она усмехнулась коротко, горько. — Страшно, потому что рядом с ним мне хорошо. А когда тебе хорошо — есть что терять. Она опустила взгляд. — Я полюбила его не за поступки. И не за роль, которую он играет. А за то, каким он бывает, когда не защищается. Когда просто… живёт. Пауза. — И, наверное, я ошиблась, когда решила, что этого достаточно. Джинни осторожно коснулась её плеча. — Мне жаль, Гермиона… — Он просто… сломлен, — тихо сказала Гермиона, глядя в одну точку. — А я… Мне казалось, что я смогу его удержать. Должна была быть рядом, понять его. Он прав… Я пыталась втянуть его в свой мир, в своё окружение, к которому он не привык. Наверное, я давила на него, сама того не замечая. Мне так хотелось думать, что он освоился, что ему интересно то же самое… Но я забыла, что он живёт и в том, прежнем мире. Хоть и ненавидит его. Она провела ладонью по лицу, на пальцах остались влажные следы. — Он большую часть времени вынужден быть тем самым Драко, каким был раньше, — продолжала она. — Чтобы выжить, ему приходится играть эту роль до конца. И мне кажется, он уже не знает, где заканчивается роль. Он не хочет, чтобы я видела его таким. Я видела это по его глазам… По-другому он не может, Джинни. Джинни помолчала, прислушиваясь к её дыханию. — Гермиона… — тихо сказала она, — я не знаю, что между вами происходит, но… мне кажется, он не из тех, кого можно просто удержать. — Я и не хочу удерживать. — Голос Гермионы был тихий, почти безжизненный. — Хочу понять. Она посмотрела на Джинни усталыми, красными глазами. — Когда он возвращался… он был как тень. Глаза пустые. Я думала, что он просто устал, но теперь понимаю — он возвращался не домой, а прятался. От самого себя. Джинни сжала её плечо. — И всё-таки… ты не можешь быть для него всем сразу. Он должен выбрать сам. — Знаю. — Гермиона кивнула. — Но, Мерлин, как же это больно — видеть, как он тонет, и не иметь возможности помочь… Она опустила взгляд, глядя на свои ладони. На одной всё ещё был еле заметный след крови — его кровь, засохшая после драки. — Он … не видит света. И когда я рядом, я напоминаю ему, что этот свет существует. Только он не верит, что имеет на него право. Джинни нахмурилась, не зная, что сказать. Минуту они сидели молча. Снаружи по стеклу стучал дождь. — Айрон не вернулся? — наконец спросила Гермиона, утирая ладонью лицо. — Я видела, как он поднимался по лестнице, — ответила Джинни, не глядя на неё. — У него всё нормально, только губа разбита. Гарри сказал, что он не хочет, чтобы ты переживала. Гермиона кивнула и слабо улыбнулась. — Мне всё равно придётся с ним поговорить. Он не должен был в это вмешиваться. — Он хотел защитить тебя. — Джинни чуть приподняла брови. — Я бы сказала, что поступил как настоящий друг. — Да… — прошептала Гермиона. — И теперь я чувствую себя ужасно. Он пострадал из-за меня, а я… позволила всему этому случиться. Она поднялась, с трудом выпрямив спину, и направилась к двери. — Куда ты? — спросила Джинни. — Я не знаю, что между ними произошло, — устало прошептала Гермиона. — Но я должна извиниться перед Айроном… он тут совсем ни при чём. Джинни встала, собираясь остановить её, но потом лишь тихо вздохнула и покачала головой. — Только… не вини себя, Гермиона. Ни за него, ни за Малфоя. За окном снова усилился дождь, гулко барабаня по стеклу, будто эхо её собственных мыслей.

***

Гермиона постучала в дверь Айрона. За ней послышался шаг, лёгкий скрип, и дверь распахнулась. Айрон стоял на пороге — уже без следов недавней драки. Губа зажила, кожа была чистой. Видимо, он залечил рану заклинанием. Он выглядел усталым, но спокойным. — Можно войти? — тихо спросила Гермиона. Айрон кивнул и чуть отступил, пропуская её. Гермиона вошла и огляделась. В комнате пахло травами и немного — дымом от лечебных зелий. На столе стояла чашка с остывшим чаем, рядом — открытая книга по заклинаниям исцеления. Айрон закрыл за ней дверь и повернулся, ожидая, что она скажет первой. — Прости, Айрон… — начала Гермиона, голос дрожал. — Я не знаю, что произошло… но я чувствую вину. Он качнул головой. — Не извиняйся, Гермиона. Тут нет твоей вины. — Что всё-таки случилось? Почему вы подрались? Айрон провёл рукой по волосам, вздохнул. — Возможно, я перешёл границу. Видел, как он вышел из твоей комнаты и пошёл сразу на кухню. Начал пить. Я… хотел поговорить с ним спокойно. Но, видимо, сказал лишнее. — Что ты ему сказал? — спросила она настороженно. Айрон замялся, опустив взгляд. — «Она заслуживает лучшего, чем видеть тебя таким». И всё. В этот момент у него сорвало крышу. Я попытался объяснить, что между нами ничего нет, но он… не слушал. — О, Мерлин… — Гермиона прикрыла лицо рукой и опустилась на кровать. Некоторое время они молчали. Дождь за окном глухо бил по стеклу, словно подчёркивая тишину. Айрон сел напротив, облокотившись на спинку стула. — Прости… Он из-за меня ушёл, да? Я слышал, как Рон говорил, что Драко больше не вернётся. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Не из-за тебя. Из-за самого себя. Наивно было думать, что он сможет жить здесь так, будто прошлое не дышит ему в спину. Айрон нахмурился. — О чём ты? Гермиона вздохнула, глядя в окно, где дождь стекал по стеклу тонкими нитями. — Проще сказать… мы из разных миров, Айрон. Все мы. — Она помолчала. — Или, может, мне так проще думать. Я не знаю. Айрон не стал перебивать. Он просто смотрел на неё — внимательно, спокойно, с каким-то едва заметным сочувствием, и Гермиона вдруг почувствовала, как тяжело держать всё это внутри. — Он же не перестанет помогать Ордену? — тихо спросил Айрон, глядя на неё исподлобья. Гермиона покачала головой. — Нет. Он всё ещё хочет, чтобы мы победили Тёмного Лорда. Как бы ни было сложно, он слишком далеко зашёл, чтобы отступить. Айрон нахмурился, переплетая пальцы. — А если… он увидит, что ставки неравные, Гермиона? Что победить невозможно? — в его голосе слышалась не злость, а тревога. Гермиона подняла взгляд. — Айрон, я знаю, что ты хочешь сказать. И понимаю твои опасения. — Она устало выдохнула. — Но он не поступит так. Он не такой. Айрон помолчал, потом кивнул. — Хорошо. Если ты так говоришь… значит, я спокоен. Гермиона посмотрела на него благодарно. — Прости ещё раз, Айрон. — Она встала, поправила мантию. — Мне нужно отдохнуть. Он лишь кивнул. Гермиона задержала взгляд на нём ещё на мгновение — в его глазах было искреннее участие, простое, человеческое тепло, от которого ей стало немного легче. — Спасибо, — шепнула она и вышла. Дверь за ней тихо закрылась, оставив Айрона одного в полумраке комнаты, а по коридору ещё долго тянулся её шаг — усталый, ровный, будто гул затихающего дождя.

***

Гермиона уже не помнила, какой сегодня день. Время будто остановилось. Несколько суток она не могла заставить себя выйти из комнаты. Еду приносил Кикимер — аккуратно, трижды в день, по поручению Джинни. Пару раз приходил Рон, потом Гарри, но Гермиона не открывала — не могла. Она не плакала. Слёз больше не было. Но внутри будто выжгли дыру — огромную, обугленную, зияющую пустоту. Казалось, из неё вырвали не просто сердце, а саму душу. Она лежала, уставившись в потолок, не чувствуя ни голода, ни времени. В голове билась лишь одна мысль: «как он мог?» И всё равно — при всей боли, при всей злости — где-то глубоко внутри её тянуло к нему с той же силой, что и раньше. Словно зависимость, словно она — последний наркоман, которому не хватает дозы. А доза — это он. Его взгляд. Его голос. Его присутствие. В комнате раздался тихий хлопок. Гермиона даже не повернула головы — она знала этот звук. — Кикимер недоволен, что мисс Гермиона снова не съела то, что я приносил до этого, — сказал домовой эльф с лёгкой укоризной, ставя поднос на столик. — Я не голодна, Кикимер. Спасибо, — тихо ответила она, не шевелясь. Эльф нахмурился, прижимая уши. — Но вы не ели и прошлую еду тоже. Так нельзя… Юный господин будет недоволен… Гермиона повернула голову. — Ему будет всё равно, Кикимер. Эльф на миг замер, потом опустил глаза. — Кикимер принёс вам записку от юного господина Малфоя, — произнёс он осторожно. Гермиона вздрогнула. Медленно приподнялась, села и протянула руку. На серебристом подносе лежал конверт. Бумага плотная, чуть помятая — знакомый почерк на обратной стороне. Кикимер поклонился, аккуратно собрал нетронутые тарелки и исчез с тихим хлопком. Гермиона осталась одна. Она долго смотрела на письмо, будто боялась открыть. Пальцы дрожали. Наконец она поддела ногтем край и раскрыла конверт. На пергаменте, ровным, уверенным почерком, было написано:

«Гермиона. Я долго думал и даже сейчас не нахожу слов, что сказать. Я знаю, что поступаю с тобой неправильно. Но я не могу притворяться. Мы слишком далеко зашли. Я предвидел, что так будет. Я знал, что моя любовь к тебе разрушит тебя — может, не сразу, но со временем. Не знаю, захочешь ли ты увидеться. Но я хотел бы поговорить с тобой лично. Не так. Я приду к тебе сегодня. Не пугайся. Д. М.»

Она перечитала несколько раз — и не заметила, как по щеке всё-таки скатилась одна-единственная слеза.

***

Ночь стояла тихая. Дождь перестал стучать, оставив на окнах тёмные дорожки, по которым скользили редкие капли. В доме царила такая глубокая тишина, что слышно было, как потрескивает пламя в камине где-то внизу. Гермиона сидела у окна, поджав ноги, и смотрела в темноту сада. Было уже далеко за полночь. Коридоры стихли, шаги затихли — все спали. После изнуряющей тренировки, которую весь день проводили Айрон и Гарри, не осталось сил даже на разговоры. Обычно кто-то оставался внизу, спорил, шутил, обсуждал планы, но сегодня весь дом погрузился в сон. Она уже перестала ждать. Поднялась, чтобы лечь, — и в ту же секунду тихо скрипнула дверь. Драко вошёл без стука. Закрыл за собой дверь, облокотился на неё и какое-то время стоял молча, глядя на Гермиону. Она тоже не произнесла ни слова. Два человека, два силуэта, два взгляда — одинаково усталых, опустошённых, но не равнодушных. Пустота между ними будто дрожала от несказанных слов. Драко первым подошёл и сел на край кровати. Казалось, стоять у него не осталось сил. Гермиона, почти не думая, села рядом. Он заговорил глухо, хрипло, будто каждое слово вырывалось изнутри: — Гермиона... я виноват перед тобой. Она подняла на него глаза. Казалось, ей тоже не хватало воздуха, чтобы ответить. — Я не должен был позволять себе эту слабость, — продолжил он тихо. — Но... ещё в том году я понял многое. Я увидел в тебе то, чего не видел нигде — свет, который согревал мою душу. Мысли о тебе не давали мне задохнуться в той грязи, в которой я живу. Я не понимал, что чувствую, Но с каждой нашей встречей, я будто набирал воздуха, которого мне так не хватало. Тогда я понял, что я живу уже с тем что жду каждую встречу. А потом — эти встречи превратились в боль. Воздух, которым я жил, стал душить меня. Он опустил взгляд на свои руки, с силой сцепил пальцы, до побелевших костяшек. — Я знал... — голос сорвался, и ему пришлось сделать паузу, чтобы выровнять дыхание. — С самого начала знал. Если дам слабину... если позволю этому случиться... я просто утащу тебя за собой. На дно. Драко покачал головой, словно споря сам с собой. — Это был эгоизм. Чистый эгоизм. Я поддался... захотел поверить, что это — спасение. Для нас обоих. Но я врал. Себе... Тебе. Он наконец поднял на неё глаза — в них стояла такая тоска, что Гермионе стало трудно дышать. — Я тебя не заслуживаю, Гермиона. Не заслуживаю твоих слёз. И того, как ты сейчас на меня смотришь... Я не... Слова застряли в горле. Он сглотнул, поморщившись, будто от физической боли. — Я вернулся не за «воздухом». Не чтобы снова использовать тебя. Я здесь, потому что... — он запнулся. — Но если ты сейчас скажешь уйти... Если отпустишь меня... я уйду. Один. Потому что ты должна жить. По-настоящему. С кем-то, кто не будет тебя ломать. Кто не утянет тебя в эту тьму. Гермиона долго молчала. Потом медленно выдохнула, будто отпуская боль вместе с дыханием. — Драко... ты забыл, — сказала она тихо. — Не ты начал это, а я. Ты сам сказал: пусть будет по-моему. И я тебе уже говорила, что сама решаю, кого мне любить и как. Она посмотрела ему в глаза, и её голос дрогнул, но не от слабости — от силы, которая снова поднималась из глубины. — Ты забыл, что я сказала тебе в тот день, когда ты привёл нас в этот дом? Я не оставлю тебя одного. Не позволю сдаться. Не позволю быть одному во всём этом. Пусть нам будет больно, тяжело, но мы пройдём это вместе. Я всегда буду рядом. Даже если не смогу быть рядом физически — я всё равно рядом. Моё сердце уже принадлежит тебе. Её губы едва заметно дрогнули. — Если ты сейчас уйдёшь, с тобой уйдёт часть меня. Ты просто оставишь меня с дырой в груди, которую никто другой не заполнит. Ты правда думаешь, что мне от этого будет лучше? Не вини себя в том, что мы полюбили друг друга, Драко. В этом нет ни моей, ни твоей вины. Может, так и должно было быть. Может, это судьба. Она усмехнулась слабо, почти грустно: — Наверное, я сейчас звучу как Трелони... Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло нечто живое — будто сквозь холод пробился свет. — Но я не собираюсь сдаваться, — закончила она твёрдо. — И ты тоже не сдавайся. В комнате стояла тишина — вязкая, почти живая. Драко опустил взгляд, будто слова, которые он только что сказал, выжгли из него последние силы. Гермиона смотрела на него долго — слишком долго. А потом, тихо, словно боялась спугнуть: — Ты пришёл не для того, чтобы я тебя отпустила. Он поднял на неё глаза, в которых мелькнуло что-то острое, почти испуганное. — Я пришёл, потому что иначе… не выдержал бы. — Я знаю, — сказала она просто. — Потому что и я бы не выдержала. Он вздохнул — не облегчённо, а как человек, уставший бороться с самим собой. — Гермиона… — его голос дрогнул. — Ты не понимаешь. Я не могу обещать, что всё будет хорошо. Что я не исчезну снова. Что не вернусь… в крови или с чужими приказами. — Я не жду от тебя обещаний, — ответила она. — Я жду только честности. Драко отвернулся, провёл рукой по волосам, будто хотел спрятать дрожь пальцев. — Я не умею быть рядом. Я умею только возвращаться. — Тогда возвращайся, — сказала она мягко. — Сколько бы раз ни пришлось. Он замер. В этих словах было то, чего он не ждал — ни упрёка, ни прощения. Только спокойная вера. Та, что не требует, не просит, просто есть. Как будто в этих простых словах Гермиона разрушила стену, за которой он прятался все эти годы. Он поднял на неё взгляд — усталый, выжженный, и в то же время полный какой-то тихой благодарности. — Я боюсь… Что однажды не вернусь, — прошептал он. — Тогда я найду тебя, — ответила она, и голос её дрогнул, но не от страха, а от решимости. — Даже если весь мир будет против. Драко опустил голову. Он будто хотел что-то сказать, но не смог — горло сжало так, что каждое слово могло обернуться криком. Он просто смотрел на неё — долго, словно запоминал каждую черту, каждый изгиб её лица. Гермиона не выдержала и первой подняла руку, коснувшись его щеки. От его кожи пахло дождём и чем-то тёплым, знакомым. Он не шелохнулся, только закрыл глаза и прижался к её ладони. — Не отпускай меня, — выдохнул он почти неслышно. — И не отпущу, — ответила она. Драко повернулся к ней. Взгляд его стал мягче, глаза потемнели. И в следующее мгновение он наклонился — медленно, боясь рассеять наваждение, овладевшее ими. Поцелуй вышел не резким и не отчаянным — тихим, хрупким, почти осторожным. В нём не было прощения, не было вины. Только усталость и бесконечное, невыразимое «я здесь». Он целовал её, возвращая себе жизнь. А она отвечала, не позволяя этой жизни угаснуть. Когда они отстранились, их лбы всё ещё касались друг друга. Драко выдохнул и, закрыв глаза, прошептал: — Если бы я мог остаться... — Ты останешься, — тихо сказала она. — Здесь. — Она коснулась его груди, чуть выше сердца. Он не ответил. Только вновь притянул её к себе и долго держал, пока за окном дождь не перешёл в едва слышный шёпот. И в этой тишине оба понимали — что бы ни ждало их за порогом, сейчас они дышат в унисон. И этого достаточно, чтобы жить.

***

Гермиона проснулась, чувствуя на волосах тёплое дыхание. Драко лежал вплотную, обнимая её одной рукой, как будто боялся, что она исчезнет, стоит ослабить хватку. Его грудь тихо поднималась и опускалась, а свет из окна едва касался их лиц. Она улыбнулась — устало, но искренне, — и осторожно поцеловала его в ключицу. Драко шевельнулся, открыл глаза и, встретив её взгляд, тихо произнёс: — Доброе утро. — Доброе утро, Драко, — ответила она, перекидывая через него ногу, будто не желая выпускать из этого мгновения. — Кажется, я руки не чувствую, — усмехнулся он, с неохотой отодвигаясь. Гермиона приподнялась, позволив ему освободиться, и тут же натянула одеяло повыше к груди. Драко заметил, как она это сделала, и криво усмехнулся: — Что ты стесняешься? Я и так всё уже видел. — Это другое! — Гермиона не сдержала улыбки и отвернулась, пряча щёки. Драко поднялся, одеяло сползло с его плеч, он подошёл к стулу и начал одеваться. Он двигался спокойно, будто ничего особенного не происходило. А Гермиона сидела, наблюдая краем глаза, и внутри неё боролись тревога и странное, едва уловимое чувство уюта — то самое, которого у них почти не было права чувствовать. — Что теперь, Драко? — спросила она наконец. Он повернулся, застёгивая пуговицы на рубашке. — Как я и сказал, Гермиона: я не могу оставаться здесь. Я нашел для нас дом. Ещё месяц назад... — Дом? — переспросила она, не веря своим ушам. — То есть… мы будем встречаться где-то отдельно? — Нет. Это будет наш дом. Гермиона моргнула, ошеломлённая. — Э-э… ладно. Хорошо, — улыбнулась она неловко. — Дом, значит. — Я получил документы об окончании Хогвартса. — И как твои результаты по ЖАБА? — сдержанно улыбнулась она. — Вполне приличные. Я учился не хуже тебя, Гермиона. — Ну, теперь это уже не так важно, — вздохнула она. — Возможно. — Он задумался на миг, потом добавил: — Я рассказал об этом месте Тео и Блейзу. — Что?! — Гермиона резко села, одеяло чуть не соскользнуло. — Ты с ума сошёл?! — Всё под контролем. Я им доверяю. — Они же Пожиратели, Драко! — вспыхнула Гермиона. — Отец Тео — один из старейших! Думаешь, он не узнает? — Я не дурак. — Драко бросил на неё быстрый взгляд. — Им тоже все это не нравится. Тео не такой как его отец. И они с Блейзом даже не хотели присоединяться к пожирателям. Я смог их убедить. Блейз так вообще собирался уехать из страны с матерью после Хогвартса. Я решил им все рассказать. Они помогут мне так будет проще. Гермиона долго смотрела на него, не зная, что сказать. — Ну а чего Крэббу и Гойлу не рассказал? Они же твои лучшие друзья. — Им я не доверяю, — резко ответил он. — Я думал Крэбб и Гойл пойдут в отряд отца Крэбба, но они решили остаться со мной. Но мне кажется это отец Крэбба настоял. Следить за мной. — Понятно, — сказала она тихо. Он замер, потом добавил с какой-то опасной смесью гордости и беспечности: — И ещё… Тео и Блейз знают о нас. Гермиона едва не выронила одеяло. — Что?! — Так вышло, — Драко усмехнулся. — Пришлось рассказать. Они, конечно, были в шоке. — Мерлин, Драко, ты вообще в своём уме? — Они дали непреложный обет, — спокойно произнёс он. — Наши тайны теперь только между нами. Также они готовы помогать ордену если со мной что-то случится. И тебе. Гермиона долго молчала, глядя, как он застёгивает мантию. — Только попробуй не вернуться, — сказала она наконец. — Я найду тебя, даже если придётся пройти через весь проклятый мир. Драко обернулся, и на лице мелькнуло что-то, похожее на улыбку. — Вот за это я тебя и люблю, Грейнджер. Он подошёл, сел рядом, взял её ладонь и, ничего больше не говоря, поцеловал в кончики пальцев. Драко ушёл, когда дом ещё спал. На подушке остался только едва уловимый аромат — его аромат. Она села, провела рукой по одеялу и вдруг почувствовала странное: в груди зияла пустота… но в этой пустоте была и лёгкость. Она не дала ему сдаться. С этой мыслью Гермиона улыбнулась и направилась в душ. К завтраку она спустилась в зал. Внутри кипела жизнь. Слышался смех, обрывки споров, звон посуды на длинном столе. Но стоило Гермионе появиться в дверях, шум на секунду стих — слишком многие знали, что последние дни она не выходила из комнаты. Сегодня же она выглядела по-другому: уставшей, да, но собранной, словно внутри что-то встало на место. — Гермиона! Рад тебя видеть! — завопил Невилл, отодвигая для неё стул. Гермиона улыбнулась, поздоровалась со всеми и села. Когда подняла взгляд, заметила, что Гарри и Рон изучающе на неё смотрят — оба одинаково подозрительно, будто пытались разгадать, откуда взялось это новое выражение на её лице. Зал между тем жил своей шумной жизнью. Фред сиял — Алисия сидела рядом и что-то шептала ему на ухо. Джордж, напротив, с самым серьёзным видом пытался впечатлить Анджелину, которая сохраняла непоколебимую гордость и не давала повода даже для шутки. Это выглядело настолько нелепо, что Гермиона едва не расхохоталась. Она заметила и другое: многие девочки бросали взгляды на Айрона. Тот сидел чуть поодаль, спокоен, как всегда, но от этого только сильнее привлекал внимание. Даже Чжоу — обычно сдержанная — всё время подавала ему блюда, улыбаясь как бы невзначай. Парвати и Падма хихикали, пряча лица за кружками, а Лаванда — та и вовсе не сводила с него глаз. Гермиона с трудом сдержала усмешку: Айрон был красив, это нельзя было отрицать. Крепкий, уверенный, с той холодной притягательностью, которая и опасна, и восхищает одновременно. После завтрака все начали расходиться: кто — на тренировки, кто — на дежурства, кто — в больничное крыло. Гермиона как раз собиралась туда, когда почувствовала, как кто-то схватил её за локоть. — Что, Малфой приходил, да? — прошептал Гарри, уводя её в сторону. Гермиона вздрогнула и нахмурилась. — Как ты узнал? — Гермиона, если я ношу очки, это не значит, что я слепой, — буркнул он, прищурившись. — Я знаю этот взгляд. Она вздохнула, чуть улыбнулась и, не говоря больше ни слова, полезла в сумку. Достала несколько небольших пузырьков с зельем и всунула их Гарри прямо в руки. Он недоумённо посмотрел на них. — Это что? — Для Джинни. У неё закончилась партия. — Какая ещё партия? — нахмурился Гарри. — Она знает, — спокойно ответила Гермиона. — Нет, ты мне скажи. Она устало взглянула на него, чуть приподняв бровь: — Гарри, это противозачаточное зелье. И, оставив его стоять в полном ступоре, направилась в больничное крыло. В учебном классе пахло зельями, настойками и свежей бумагой. На длинных столах стояли колбы, пузырьки и аккуратно сложенные бинты. Ребята из Отряда Дамблдора сосредоточенно слушали наставницу-целительницу, записывая формулы заклинаний для сращивания костей. Гермиона и Айрон сидели в стороне — не как ученики, а как помощники. Тот курс, что проходили сейчас новички, они уже закончили. Когда лекция закончилась, целительница кивнула им — пора к обходу. — Я рад, что ты оправилась, Гермиона, — сказал Айрон, открывая перед ней дверь в одну из палат. — Спасибо, — слабо улыбнулась она. Внутри сидел мальчишка с перевязанной рукой и угрюмым видом. На соседней кровати — двое его друзей, у обоих шея и колени в бинтах. Неудачная попытка сыграть в квиддич, как оказалось, закончилась одинаково для всех троих. — Похоже, метла решила мстить, — заметила Гермиона, проверяя швы. — Она просто не выдержала веса, — пробурчал один из мальчиков, и Айрон сдержанно усмехнулся. Гермиона выдала каждому по зелью для укрепления костей, Айрон сделал записи в журнале. Работали слаженно, без слов — так, как умеют только те, кто привык понимать друг друга с полувзгляда. Когда обход закончился, они направились в кабинет, где хранились зелья. Внутри стоял ровный полумрак, пробивался только свет из узкого окна. — Я вчера всё проверил, — сказал Айрон, доставая флаконы. — И сварил несколько зелий. Они уже настаиваются. Записи все сделал. — Когда ты успел? — удивилась Гермиона. — Ты же вчера до поздней ночи проводил тренировку по дуэлям. — Утром. До завтрака. — Он пожал плечами. — Всё равно не спалось. Гермиона взглянула на аккуратные стопки бутылочек и улыбнулась. — Ты молодец, Айрон. А говорил, что хочешь выучить только базу. — Ну… оказалось, это не так скучно, как я думал, — усмехнулся он. Она просмотрела список запасов — всё в порядке. Ничего не требовало срочной варки. Можно было, наконец, выдохнуть. — Ты заметил, как на тебя смотрят девочки из ОД? — спросила она, скользнув по нему лукавым взглядом. Айрон нахмурился. — В смысле? — В прямом. — Гермиона прищурилась. — Парвати с Падмой едва не роняют перья каждый раз, как ты проходишь мимо. А Чжоу, между прочим, сегодня трижды предложила тебе чай. Айрон отмахнулся, но уголки губ дрогнули. — Правда не замечал. — Врунишка. — Гермиона рассмеялась. Они вышли из кабинета, направляясь в холл. В коридоре было тихо — слышалось только далёкое жужжание магических ламп и шаги. — Ну, может, немного замечал, — признался он наконец. — Вот! — оживилась Гермиона. — И что? — Что — что? — Ну… никто не приглянулся? Айрон посмотрел на неё с лёгкой растерянностью. — Я не думаю об этом, Гермиона. Она остановилась, склонив голову. — Не может быть. — Почему? — Потому что ты человек, Айрон. Даже авроры иногда влюбляются. Он тихо рассмеялся, но без веселья. — Даже если кто-то и приглянулся — это ничего не меняет. — Как это не меняет? — Гермиона возмущённо дёрнула его за рукав. — Ну попробуй хоть кому-то улыбнуться. Ты вечно серьёзен, будто тебе сто лет! Айрон посмотрел на неё — спокойно, но с тенью грусти. — Гермиона, я не хочу это обсуждать. Может, когда-нибудь… но не сейчас. Он развернулся и пошёл вперёд. Гермиона осталась стоять в пустом коридоре, глядя ему вслед. — Мужчины, — пробормотала она с улыбкой, качая головой, и пошла за ним.

***

Гермиона сидела в холле на старом диване, укрывшись пледом, и листала толстый учебник, который накануне дала мадам Армитидж. Книга была тяжёлая, пахла пылью и зельями, а на страницах — схемы сосудов и описания заклятий, что поражают кровь. Раздел о заживлении ран от гоблинской стали был особенно сложным: каждое слово требовало сосредоточенности. Она прочитала пару строк и подняла взгляд. Айрон сидел напротив, у стола, и, как ей показалось, наблюдал за ней. Их взгляды встретились на мгновение — он тут же отвёл глаза, будто его поймали на чём-то неловком. — Что такое? — спросила Гермиона, чуть приподняв бровь. — Ничего, — тихо ответил он, притворно уткнувшись в книгу. — Точно? — в голосе прозвучала мягкая усмешка. — А то ты так смотрел, будто хочешь что-то сказать. Айрон колебался, перевёл взгляд на неё. — Я... — начал он, но договорить не успел. Дверь распахнулась с грохотом — в холл вбежал Гарри. — Гермиона! Почему ты не выходишь на связь?! Где твоя монета?! Гермиона заморгала и только тогда заметила, что её сумочка с мантией висит на крючке у входа. — Мерлин... — Быстро сбор! — Гарри уже тяжело дышал, словно бежал от самого страха. — Кингсли скоро прибудет! Он помчался к коридору, на ходу выкрикивая имена. Гермиона вскочила, Айрон — следом. Оба почти одновременно сбросили белые мантии целителей и накинули свои. В груди у Гермионы всё сжалось — за месяцы жизни здесь она уже знала этот тон Гарри. Тот, что звучал только тогда, когда случалось что-то страшное. Они выбежали пересекли холл и влетели на улицу быстро направлясь в левое крыло, где уже собирались остальные. Воздух был тяжёлый, пах потом, металлом и тревогой. Рон нервно мерил шагами зал, за ним тянулась тень от колеблющегося света ламп. — Гермиона! — он заметил её и подскочил. — Быстро переодевайтесь! Что-то случилось. Мы сейчас же отправляемся. — Куда? — спросил Айрон, хмурясь. Рон взглянул на него коротко, без эмоций. — В бой. Куда же ещё? Гермиона огляделась — все были собраны, сосредоточенные. Палочки уже в руках, лица бледные. В воздухе витала жёсткая тишина перед бурей. За спиной раздался стук — Гарри влетел в зал, за ним остальные из Отряда Дамблдора, всё ещё в мантиях целителей. — Быстро в комнаты, переодеться! — крикнул он. Айрон взял Гермиону за руку. Его ладонь была горячей, но уверенной. — Пойдём, — тихо сказал он. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. Гермиона кивнула, чувствуя, как страх медленно уступает место холодной решимости. Она знала — это утро уже не будет обычным.

***

Гермиона быстро переоделась, достала из шкафа чистую мантию, заплела длинную косу, чтобы ничего не мешало. Айрон ждал у двери, как всегда спокойный, собранный — только глаза выдавали напряжение. Они коротко кивнули друг другу и спустились вниз. В зале уже кипело движение. Почти тридцать человек собрались у длинного стола, кто-то закреплял пряжки, кто-то проверял палочки и запас зелий. Атмосфера в зале была наэлектризована до предела. Гарри стоял у стола и спорил с Джинни. — Джинни, тебе нельзя, — говорил он устало, но твёрдо. — Ещё две недели, и ты вернёшься в строй. — Нет! — возразила она. — Я не собираюсь сидеть и ждать, пока все рискуют жизнями! — Джинни, — вмешалась Гермиона, подходя ближе. Голос её звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Если ты сейчас пойдёшь с нами и воспользуешься трансгрессией или любым заклинанием, Министерство засечёт магический след. Ты выдашь наше место положение и подставишь нас всех под удар. — Я понимаю, но… — Похоже, не до конца, — перебила Гермиона. — Пока нас не будет, тебе нужно остаться здесь. Ты поможешь мадам Армитидж, Калебу и Джекобу. Пока они будут в убежище Кингсли, ты проследишь тут за всем. Она мягко, но решительно положила руку на плечо подруги. — На тебе большая ответственность Джинни. Джинни поджала губы, но кивнула. Гарри выдохнул с облегчением, хотя и старался не показать. В этот момент раздался громкий хлопок — воздух дрогнул, и в центре зала появился Добби. Рядом с ним — Кингсли, как всегда внушительный и собранный. Его лицо было напряжено, но голос звучал чётко и уверенно. — Сколько человек выходит? — Двадцать девять, — ответил Гарри. Кингсли достал из внутреннего кармана горсть тяжёлых стальных колец с выгравированными рунами по ободу и высыпал их на стол. — Каждый возьмите по кольцу, — сказал он, и звук металла глухо отозвался в зале. — Они не для перехода. Эти кольца настроены на защитные чары убежища. Без них вы не сможете пройти сквозь охранный купол. После операции, как только получите сигнал — активируйте гравировку, и кольцо приведёт вас прямов убежище. Он взмахнул палочкой, и в воздухе над столом вспыхнула карта. Серебристые линии рек, трасс и магических потоков пересекали север Англии. — Вы выйдете за пределы чар поместья, — продолжил Кингсли. — Оттуда трансгрессируете вот сюда, — он ткнул палочкой чуть севернее Манчестера. — Это старая промышленная зона, рядом с рекой Ирвелл. Отряд Билла был разбит. Ремуса схватили. Биллу и части его людей удалось уйти, но они несут потери. Наша задача — перехватить базу, освободить людей Билла и Ремуса, а также изъять документы. Это крупная точка сбора Пожирателей; там часто проходят сборы и переправляют бумаги. Блэйк обнаружил её две недели назад. Шум в зале стих. Даже дыхание стало слышно. — Ваша задача — отвлечь внимание, и прикрывать другие отряды. Мы знаем, что они хранят там списки адресов — возможно, наших. Мой отряд зайдёт с юга, отряд Блэйка прикроет с запада. Действуйте быстро, но слаженно. Он перевёл взгляд на Гермиону и Айрона. — Гермиона, Айрон идёте за мной — прикрытие и диагностика пленных. После операции возвращаемся в убежище Кингсли. Там будут мадам Армитидж, Калеб и Джейкоб — они примут раненых. — Поняла, — коротко ответила Гермиона. — Всё ясно? — спросил Кингсли. Гарри кивнул, и по залу прошёл лёгкий шорох — люди брали кольца, проверяли руны, прятали под мантию. — Да, сэр, — отозвались несколько голосов разом. Он окинул всех взглядом — спокойным, но твёрдым. — Тогда действуйте. И не геройствуйте. Живыми вы принесёте больше пользы, чем мёртвыми. Карта погасла. Кингсли и Добби исчезли так же внезапно, как появились. Гарри встал у двери. — Все по группам. Через минуту выходим за барьер. Трансгрессия только по сигналу. Гермиона крепче сжала кольцо в руке — холодный металл будто жёг кожу. Она посмотрела на Айрона. — Готов? — Всегда, — коротко ответил он. Они вместе вышли во двор. Над домом светились защитные купола — мягкое мерцание, словно дыхание спящего великана. Тридцать человек шагали по влажной траве, и каждый понимал: когда чары позади них сомкнутся, пути назад уже не будет. Двадцать девять человек собрались у внешнего барьера поместья. Гарри проверял строй, Айрон молча застёгивал перчатки, Гермиона стояла рядом — сосредоточенная, с решительным выражением лица. — Все готовы? — спросил Гарри, обводя взглядом отряд. — Готовы, — отозвалось несколько голосов. — Подожди, — сказала Гермиона, подходя ближе. Она подняла палочку и пробормотала короткое заклинание. Волна золотого света скользнула по лицу Гарри: его волосы побледнели и укоротились, зелёные глаза стали карими, черты лица чуть исказились — нос стал короче, подбородок резче. — Теперь никто не узнает тебя, — сказала Гермиона тихо. — Не стоит рисковать, если нас ждут Пожиратели. Гарри кивнул. — Спасибо. Барьер поместья дрогнул, мягко вспыхнул серебром — и остался позади. — Трансгрессия по моей команде, — скомандовал Гарри. — Раз. Два. Три. Мир потемнел, свернулся, и в следующее мгновение под ногами уже хрустел мокрый асфальт. Резкий запах пыли и гари ударил в лицо. Они стояли посреди старого промышленного района на севере Манчестера — мёртвые склады, проваленные крыши, ржавые конструкции. Над ними гудели провода, а солнце, пробиваясь сквозь облака, окрашивало всё в бледно-жёлтый цвет. — Слишком тихо, — пробормотал Айрон. — Даже птиц нет. — Сосредоточиться, — коротко сказал Гарри, вытягивая палочку. — Другие отряды уже здесь. Мы прикрываем их, пока они пробираются внутрь. Приготовьтесь. Он не успел договорить. Из-за бетонной стены вырвалось ослепительное зелёное свечение. Мгновение — и воздух разорвался вспышками заклятий. — Засада! — крикнул Гарри. — Щиты! Всё вокруг превратилось в хаос. Из-за зданий, из тени, из-под ржавых контейнеров выскочили десятки фигур в чёрных плащах. Серебряные маски, холодные крики, пылающие лучи — магия летала во все стороны, срывая крошево кирпича и стекла. Айрон рывком оттолкнул Гермиону за бетонную колонну. — Протего Максима! — выкрикнул он. Щит вспыхнул ослепительным голубым куполом; заклинание ударило в него и отскочило вверх, рассыпаясь искрами. — Они знали, что мы придём! — крикнула Гермиона. — Конечно знали! — ответил Гарри, заслоняя ближайших бойцов. — Они ждали нас! С юга, за складами, полыхнули новые вспышки — отряд Блэйка вступил в бой. С другой стороны воздух прорезали раскаты грома: Кингсли ударил своим знаменитым заклятием — Фульмен Инфериус. — Гермиона, держись рядом со мной! — крикнул Айрон. Они двигались рывками, метра по три между развалин. Несколько заклинаний ударили в бетон, осыпав их пылью. Айрон смахнул кровь с виска. — Ещё немного — до здания! Впереди, за клубами дыма, вырастал огромный склад — мрачный, с выбитыми воротами и почерневшими стенами. Внутри мелькали вспышки — там уже шёл бой: отряды Кингсли и Блэйка прорвались внутрь. — Конфринго! — крикнула Гермиона. Стена вспыхнула, и кирпичи разлетелись, открывая проход. Айрон рывком втащил её внутрь, сам следом метнул Экспульсо, обрушивая за собой балки. Внутри пахло гарью и кровью. Несколько орденцев лежали у стены. Один — ранен, грудь в крови. Гермиона бросилась к нему. — Вульнера Санентур! Свет окутал тело, рана затянулась. Парень слабо кивнул. Айрон стоял у пролома, отражая заклинания. — Кингсли идёт с другой стороны! — выкрикнул кто-то из отряда Блэйка, ворвавшись внутрь. — Нужно продержаться! Пол задрожал. В следующее мгновение потолок содрогнулся от взрыва. Куски кирпича рухнули вниз, воздух наполнился пылью и искрами. Гермиона прикрыла голову, но Айрон успел закрыть их обоих щитом. Он держал палочку обеими руками, на лице — сосредоточенность. — Держись! — крикнул он, перекрывая гул. — Они нас не возьмут! Гермиона ощутила, как от его слов пробежала дрожь по телу — не от страха, а от силы. Она поднялась и встала рядом. И они пошли вперёд, прикрывая друг друга, сквозь грохот, огонь и пыль. Всё вокруг рушилось, но свет их заклинаний резал серый день, будто само солнце сражалось вместе с ними.

***

Они оба откликнулись почти одновременно и, перескочив через обломки, поспешили вниз по лестнице. Воздух был густ от пыли и копоти. Внизу их встретили несколько человек из отряда Кингсли — усталые, запылённые, но с теми спокойными глазами, что бывают у тех, кто уже видел слишком многое. — Быстрее, сюда, — сказал один из них. Их провели в просторную тусклую комнату. На полу, насколько хватало глаз, лежали тела. Десятки. Вдоль стен, вдоль коридора — в чёрных плащах, с выбитыми палочками из рук. Люди из отряда Кингсли ходили между ними, срывая маски. Гермиона замерла, глядя на всё это, сердце колотилось где-то в горле. Айрон мягко коснулся её плеча. — Пойдём, — тихо сказал он. Они вошли в соседную комнату. Здесь уже сидело около десятка человек — измученных, с исцарапанными лицами, но живых. Цепи были сняты, и теперь они просто сидели, не веря, что всё закончилось. Айрон и Гермиона сразу бросились к ним. Он — с одной стороны, она — с другой, доставая зелья и проверяя пульс у каждого. Кингсли остановился в дверях. — Осмотрите всех, — коротко сказал он. — Мы их выведем и отправим в убежище. Нужно зачистить территорию. Он кивнул своим людям и, не теряя ни секунды, вышел из комнаты. Гермиона раздавала зелья, помогала пить. К счастью, ни у кого не было смертельных ран — вывихи, переломы, ожоги. Пять человек из отряда Кингсли вскоре подняли освобождённых и один за другим активировали порт-ключи. Тела исчезали в голубых вспышках. Когда комната опустела, Гермиона тяжело выдохнула и посмотрела на Айрона. — Среди них не было Ремуса, — тревожно сказала она. — Надо всё осмотреть. Айрон кивнул. Они вышли в длинный узкий коридор, где пыль висела в воздухе золотистыми слоями. Дверей было много — каждая казалась одинаковой. Они открывали одну за другой, но комнаты были пусты. — Вы не находили Ремуса Люпина? — спросила Гермиона у одного из орденцев, выбегающего из соседнего прохода. Тот покачал головой. Дойдя до конца, они упёрлись в массивную железную дверь без ручки. Гермиона попробовала Алохамора — бесполезно, замок даже не дрогнул. — Отойди, — коротко сказал Айрон, поднимая палочку. — Приготовь щит. — Что ты собираешься… — Бомбарда Максима! Грохот был такой силы, что воздух содрогнулся. Гермиона успела выставить щит — их обоих обдало горячим ветром, по полу разлетелись каменные осколки. Когда пыль рассеялась, стена вместе с дверью превратилась в щепки и обломки. Перед ними открылась каменная лестница, ведущая вниз. — Люмос, — произнёс Айрон. Его палочка вспыхнула мягким белым светом. Они переглянулись — и, перешагнув через щепки и пыль, начали спускаться. Лестница уходила глубоко, почти бесконечно. С каждым шагом воздух становился тяжелее, влажнее, пахнул плесенью. — Что-то не так, Айрон, — прошептала Гермиона. Айрон поднял палочку. — Фините Инкантатем! По стенам пробежала волна света, рассекая старые чары. Камень тихо застонал, воздух задрожал. Они спустились ещё ниже — и ступили в подвал. Темнота была почти осязаемой. Воздух — густым и гнилым, как стоячая вода. Гермиона подняла палочку. — Люмос Максима. Свет залил помещение. И Гермиона едва не вскрикнула. Вдоль стен тянулись клетки — ржавые, низкие, словно сделанные не для людей. Некоторые были пусты, но в паре ещё лежали тела — бледные, иссохшие, едва различимые в тени. — Мерлин… — прошептала она. — Что это за место?.. Айрон подошёл ближе к решётке, коснулся её кончиком палочки. Металл зашипел и треснул. — Подземная тюрьма. Похоже, они держали здесь пленных дольше, чем мы думали. Гермиона сделала шаг вперёд, приподняла палочку, освещая следующую клетку. — Они все мертвы, — тихо сказал Айрон, осматривая ближайшие клетки. — Судя по состоянию тел… эти люди и твари… были здесь больше полугода. Гермиона стояла рядом, сжимая палочку обеими руками, словно это помогало не упасть от тошноты. — Ремуса тут нет… — выдохнула она. Айрон кивнул. — Мы должны сообщить другим об этом месте. Они ещё раз осмотрели камеры, потом направились к лестнице. Воздух становился свежее с каждым шагом вверх. Уже почти добрались до верхней ступеньки, когда над ними что-то ослепительно вспыхнуло. Раздался взрыв. Оглушительный, глухой, как раскат грома под землёй. Гермиону откинуло назад, удар волны швырнул обоих вниз. Они полетели по лестнице кубарем — каменные ступени били по спине, по бокам, всё слилось в хаос боли и пыли. Она почувствовала, как что-то хрустнуло в груди, а в руку будто вонзили нож. От боли вырвался вскрик, и на мгновение весь мир исчез. Когда тишина наконец накрыла подвал, в ушах стоял гул, в рот попала пыль. Темнота была абсолютной. — Айрон! — позвала она, но вместо ответа услышала только собственное дыхание. Пошевелилась — боль пронзила грудь. Она нащупывала вокруг, пока не коснулась чего-то тёплого. — Айрон… — прошептала она. Под пальцами пульсировал слабый, но ровный пульс. Через мгновение он зашевелился, выдохнул и сжал её руку. — Т-ты в порядке? — спросил он хрипло. — Кажется, сломала руку… и ребро, — Гермиона попыталась улыбнуться, но получилось лишь скривить губы. — А ты? — Я успел смягчить падение заклинанием, но палочка… куда-то отлетела. Подожди, я попробую найти. Он отпустил её руку и начал на ощупь шарить по камням. Шуршание, короткие вдохи, глухие удары о стену — в полной тьме это звучало тревожно. — Что произошло? — спросила Гермиона, стискивая зубы от боли. — Что там взорвалось? — Боюсь, нас засыпало, — ответил он. — И, возможно, это даже к лучшему. Если бы мы были выше…Чёрт. Мое кольцо было в сумке... Айрон нащупал её пальцы — и замер. — Кольцо... Гермиона, где твоё кольцо? Она слабо пошевелила рукой. — Оно... было... сидело слишком свободно...кажется я уронила его вместе с палочкой... — Айрон… — она ощутила влажность на боку и поняла, что мантия прилипла к телу. — Кажется, у меня открытая рана. Кровь идёт… — Твоя сумочка при тебе? — Да… но я не найду в такой темноте нужное зелье. — Не зелье. Очки. Те, что дали Близнецы. Гермиона здоровой рукой на ощупь потянулась к сумке, которая застряла под обломком. Сердце колотилось — каждая попытка дышать отзывалась острой болью. — Чёрт… не могу найти… — прошептала она, перебирая предметы, пока не наткнулась на металлическую оправу. — Есть! — Вот… Он надел их — и тьма будто расступилась. Теперь он видел всё, как при слабом свете луны: серые очертания стен, завал у лестницы, Гермиону, прижимающуюся к стене, и свою собственную руку в пыли. — Так… — Айрон подошёл ближе, присел на колени. — Дай посмотреть. Он осторожно приподнял край её мантии. Гермиона зажмурилась, когда он коснулся её бока. — Пробитое ребро. Кровь есть, но артерии целы, — сказал он, проверяя дыхание. — Рука… открытый перелом. — Прекрасно, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как губы дрожат от боли. — В любом случае, хорошо, что рана открытая, — спокойно ответил Айрон, обрывая кусок ткани. — Видно, где хуже. Надо перевязать. Он приподнял её осторожно, перевязывая бок, и, чтобы отвлечь, добавил: — Близнецы — гении. Не перестаю ими восхищаться. Хотя после их кровопускающих батончиков я в школе обходил их стороной. Гермиона даже слабо усмехнулась. — Ты ещё, небось, заплатил им за это удовольствие? — Нет, — фыркнул Айрон. — Я оказался добровольцем. Айрон осмотрел проход. Завал поднимался почти до потолка, камни лежали неровно, словно всё готово было рухнуть при первом неосторожном движении. Он обошёл подвал, стараясь не шуметь, и посмотрел на полы — трещины тянулись к стенам, кое-где сочилась влага. — Боюсь, наши палочки под завалами, Гермиона, — сказал он тихо. — Замечательно, — слабо ответила она. Голос был хриплый, едва слышный. Айрон выдохнул, провёл рукой по лицу. — Моя сумка тоже под завалом… — Он снял с себя очки и надел их Гермионе. — Найди зелья, ладно? Нужно остановить кровотечение. Гермиона кивнула и осторожно приподняла сумочку. Здоровой рукой, дрожа, она вытащила несколько пузырьков, перебирая один за другим в мутной темноте. — Самое забавное, — пробормотала она с усталой усмешкой, — я выложила запасную палочку, когда наводила порядок в сумке. И забыла положить обратно. Айрон усмехнулся, хотя в голосе звучала тревога. — Да… не лучшее время для чистоты и порядка. Он присел рядом. Гермиона наконец выбрала нужные флаконы и передала их ему, вместе с чистыми бинтами и пузырьком обеззараживающего раствора. — Пять зелий, — прошептала она. — Капни три капли на рану… костерост должен начать работать. Руку перевяжи туго, но аккуратно. Айрон кивнул, снова надел очки, снял с неё мантию и худи, стараясь действовать осторожно. — Будет больно, — предупредил он. — Я знаю, — прошептала она. Он чуть помог ей оттолкнуться от стены, она уткнулась лбом ему в плечо, когда он затянул повязку на боку. Гермиона вскрикнула — приглушённо, сквозь зубы. Айрон чуть приобнял её. — Прости. — Всё нормально… продолжай. Он уложил её обратно, подложил под спину мантию, капнул на бинты несколько капель зелья. Повязка зашипела, ткань окрасилась в багрово-зелёный оттенок, запахло железом и мятой. Айрон оторвал рукав от худи, помог ей надеть верхнюю часть обратно и занялся рукой: выпрямил, перевязал, дал ей выпить зелья для снятия боли. — Гермиона, я закончил, — тихо сказал он. — Ты как? Она медленно моргнула. — Я… не знаю. Голова кружится. Айрон коснулся её лба — кожа была ледяной. — Чёрт… у тебя озноб…держись, Гермиона. Только не отключайся, слышишь? — Ты же обработал руки? — с трудом прошептала она. — Конечно, — ответил он. — Это шок. Тебя знобит. Он быстро снял свою мантию и накинул ей на плечи, стараясь укутать плотнее. — Я попробую найти палочки. Может, смогу разгребти завал хотя бы частично. — Нас, возможно, уже ищут… — выдохнула она. — Если бой закончился в нашу пользу. — Монета, — вспомнила Гермиона, чуть приподняв голову. — Айрон… наша монета! Он сразу потянулся к карману — пусто. — У меня нет. — В моей посмотри… — Гермиона с трудом пошевелилась, Айрон осторожно вытащил из-под неё мантию и стал проверять карманы. Через минуту покачал головой. — Гермиона… её нет. Она зажмурилась, горько усмехнувшись. — Конечно… Я ведь достала её, когда мы шли из больничного дома. Положила в карман мантии. А потом перед выходом одела другую. Какая же я дура… — Моя — в сумке, как и кольцо... — сказал Айрон. — А сумка под завалом. Он на мгновение закрыл глаза, собрался с мыслями и медленно встал. — Я попробую расчищать руками. Если осторожно — смогу найти палочку. — Хорошо. Только аккуратно…Я не хочу, чтобы ты остался там под ними. Он кивнул, опустился на колени и начал убирать камни один за другим — медленно, почти без звука. Каждый шорох эхом отзывался в тишине подвала. А Гермиона сидела, слушала его дыхание и думала, что если они выберутся — она больше никогда не будет наводить порядок в сумке перед вылазкой.