Обсидиановое сердце

Десять месяцев спустя. 10 июля 1999 года Гермиона с силой захлопнула дверь за спиной, шумно выдохнула и провела рукой по лицу. Пот с висков стекал на шею, а длинные вьющиеся волосы липли к коже. Она с досадой закинула их за спину, но едва успела сделать шаг — дверь снова распахнулась. В комнату ворвался Гарри. — Хватит уходить, когда я с тобой говорю, Гермиона! — Я достаточно выслушала, Гарри! — она резко обернулась, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Ты забыл, чем закончился прошлый поход? Мы четыре часа вытаскивали их оттуда! Если Яксли пошлёт туда людей, это будет конец! И не смей впутывать Невилла! Дверь опять распахнулась — зашёл Рон, а следом, как назло, Фред. — Что у нас тут, проходной двор? — сорвалось у неё раздражённо. — Прости, Гермиона, — примирительно поднял руки Рон, — но Гарри прав. Если мы снова отступим, они перехватят пятое укрытие. — Не перехватят. — Голос её дрогнул. — Вы оставили за собой следы. Пять человек погибли, двадцать ранены! Мы с Айроном не спали трое суток! Вы не можете снова так рисковать! — Гермиона, — мягко, но настойчиво вмешался Фред, — Невилл сам принял решение. Уже собрал людей. — Без него я не справлюсь. Если с Айроном что-то случится… — Ничего с ним не случится, — усмехнулся Фред, — ты с ним, как курица с яйцом. Гермиона метнула в него взгляд, полный ярости и бессилия. — Значит, всё уже решили без меня, да? Как обычно. — Гермиона, — тихо сказал Рон, — ты идёшь с нами. Мы не справимся без тебя. Айрон нужен Невиллу и остальным. Она долго молчала, потом тяжело выдохнула, будто признавая поражение: — Ладно. Хорошо. Откуда поступила информация? — Чарли со своим отрядом заметил движение с воздуха. Есть вероятность, что это их база. — Вероятность? — горько усмехнулась Гермиона. — Или очередная ловушка? — Гермиона… — Это уже третья «вероятность» за последние полгода! Сколько ещё людей мы должны потерять? Захария и Кетти до сих пор восстанавливаются! Гарри нахмурился. — Хватит болтовни. Это приказ. — отрезал Гарри, и в его голосе прозвучали стальные нотки, так не вяжущиеся с его уставшим лицом. Он развернулся и резко вышел, захлопнув дверь с такой силой, что жалобно звякнули стёкла. Рон, виновато пожав плечами, поспешил следом. Фред задержался. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на Гермиону взглядом, в котором смешались сочувствие и упрямство. — Хочешь что-то сказать, Фред? — глухо спросила она, не поднимая головы. — Хочу, — тихо ответил он. — Но тебе это не понравится. Так что промолчу. Он опустил глаза и вышел, оставив за собой тишину. Гермиона села на кровать, медленно провела ладонью по лицу и закрыла глаза. Шум войны не смолкал ни на минуту — даже в её голове. Она устало откинулась на кровать, глядя в потолок. Тело ломило, злость всё ещё горела где-то под кожей, не давая отдышаться. В дверь снова постучали. — Решил всё-таки продолжить, Фред? — зло бросила она, не поднимая головы. Дверь открылась — и в комнату вошёл Айрон. На нём уже была дорожная мантия, потёртая на локтях, через плечо перекинута сумка. — Это я, — тихо сказал он, аккуратно прикрывая дверь. Гермиона села, встретив его усталым, тяжёлым взглядом. — Гермиона, хватит так себя вести. Всем сейчас нелегко. — Нелегко? — она издала короткий, нервный смешок. — Я знаю. Но при этом вы рвётесь в самое пекло, словно у нас девять жизней. Они только этого и ждут, Айрон. Он тяжело вздохнул, подошёл и сел рядом на край кровати. — Кингсли скоро даст новое задание. Для тебя. Сейчас он его подготавливает. Я тоже буду участвовать. Гермиона отвела взгляд в сторону окна, где серые тучи затягивали небо. — Я не хочу, чтобы ты шёл. Не сейчас. Слишком мало информации. — Гермиона, ты справишься и без меня... — Я не об этом! — она резко повернулась к нему. — Я боюсь за всех. Боюсь за тебя. Айрон опустил голову, разглядывая свои руки. — Я знаю, — признал он. — И всё равно пойду. Не вини в этом ни Гарри, ни Невилла — я сам вызвался. — Но с ними идут Ханна и Падма. Им хватает целителей. Почему ты? — Потому что я должен, Гермиона. — Это не ответ! — в её голосе зазвенела злость. — После Беллингхема ты должен понимать, чем это может закончиться. Ты едва выжил! Айрон сжал губы в тонкую линию. — Мы же выжили. И всё прошло… относительно хорошо. — Да, если не считать, что Эрни и Колин едва остались живы, — отрезала она. — А ты... ты тогда тоже чуть не погиб. — Хватит, Гермиона, — он поднялся, и в его голосе прозвучала твёрдость. — Мы на войне. Мы должны сражаться, а не прятаться за больничными стенами, ожидая, пока нас перебьют по одиночке. — Ты говоришь, как Гарри. — Она тоже встала, глядя ему прямо в глаза. — Но мы только теряем людей. За год — ничего! Ни одной лаборатории! Только кровь, и всё! Он смотрел на неё спокойно, но взгляд был бесконечно уставшим, почти потухшим. — Осталось шесть баз из десяти. У нас получается. Он помолчал, словно решаясь на что-то, потом добавил очень тихо: — Гарри просил не говорить тебе… но, думаю, ты должна знать. Гермиона насторожилась, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Что именно? — Убежище в Пемброке. — Он замялся. — Его уничтожил Драко. Со своими людьми. Мир будто на секунду перестал дышать. Сердце пропустило удар. — Откуда вы знаете, что это был именно он? — спросила она, чувствуя, как сжимается грудь, мешая вдохнуть. Айрон посмотрел на неё с болью и сочувствием. — Он не прячется, Гермиона. Не надевает маску. Пожиратели идут под его командованием.

***

Айрон стоял у двери, не зная, что ещё сказать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — два человека, которых война выжгла изнутри, оставив лишь оболочки. Потом он тихо сказал: — Отдохни, Гермиона. Завтра поговорим. Он вышел, дверь за ним закрылась, и тишина мгновенно обрушилась на комнату, придавливая к полу. Гермиона долго стояла посреди комнаты, будто забыв, как двигаться. Потом на ватных ногах подошла к окну. За стеклом серело утро — дождь не прекращался с вечера, гулкий и вязкий, будто само небо плакало. Она уставилась в мокрую пустоту. На стекле отражалось её лицо — осунувшееся, с тенями под глазами, в которых больше не было блеска. Она почти не узнавала себя. Драко. Это имя прозвучало в голове, как удар хлыста. Она всё ждала — нелепо, бессмысленно, вопреки всему, — что однажды он подаст знак. Что объяснит. Что появится на пороге. Но вместо этого каждый раз приходили известия о новых жертвах. О том, что он теперь ведёт их — тех, кого они поклялись уничтожить. Гермиона прижала ладонь к губам, сдерживая рвущийся наружу стон. Горло сжало так, что стало больно глотать. Она не плакала уже несколько месяцев. Просто не могла. Всё, что раньше было слезами, выгорело, оставив сухую пустоту. Но сейчас, впервые за долгое время, что-то прорвалось. Она медленно опустилась на пол, обхватила колени руками и, уткнувшись в них лицом, заплакала. Тихо, сдавленно, раскачиваясь из стороны в сторону. Не от любви. Не от обиды. А от того, что не осталось ни одной истины, в которую можно было верить. Война убила не только тех, кто пал на поле боя. Она убивала всех, кто ещё пытался чувствовать. Когда слёзы высохли, оставив лицо стянутым и горячим, Гермиона медленно поднялась. Вытерла щёки рукавом и подошла к столу. На краю лежала папка с отчётами — её новые пациенты, новые тела, изувеченные проклятиями. Она села, открыла папку и углубилась в чтение. Слёзы больше не мешали. Ни они, ни память, ни боль. Только работа. Только война. Только долг.

***

** Тишина стояла мёртвая. Не та благоговейная тишина, что бывает в библиотеке, а та жуткая, звенящая пустота, которая наступает после того, как смерть собрала свою жатву. Поместье Пемброк лежало в руинах. Камни ещё дымились, воздух был пропитан едким запахом палёной плоти и гари. Драко стоял среди этого хаоса — прямой, неподвижный, словно высеченный из мрамора. На его чёрном плаще — брызги крови. Чужой. Он давно перестал считать, чьей. — Очистить всё. До рассвета. — Его голос звучал спокойно, почти безжизненно. Десяток Пожирателей в масках поспешно кивнули и, рассыпавшись тенями, начали исчезать один за другим. Он остался. Один. Ветер срывал пепел с руин, заволакивая всё вокруг серой, траурной пеленой. Драко медленно, почти ритуальным жестом, достал из внутреннего кармана маленький стеклянный пузырёк. На донышке мерцала густая, золотисто-алая жидкость. Она светилась изнутри, как расплавленная магия. Он смотрел на неё несколько секунд, не моргая. Когда-то его тошнило от одной мысли, что это сделано из живых. Из тех, кто кричал и умолял о пощаде, пока из них вытягивали саму суть. Теперь — нет. Он выдернул пробку, резко выдохнул и выпил залпом. Сначала — боль. Острая, пронизывающая каждую клетку. Потом пришло тепло. Мощный прилив, хлынувший изнутри, заставил сердце биться ровнее. Сила пробежала по венам, мышцы налились свинцовой тяжестью и мощью. Мир стал отчётливее, резче, но при этом... дальше. Словно между ним и реальностью встало толстое стекло. Чувства — притупились, эмоции словно завернули в лёд. Хорошо. Так лучше. Он глубоко выдохнул, бросил пустой флакон на землю. Стук стекла прозвучал глухо. Раньше он бы дрожал. Раньше руки не слушались его после таких рейдов — особенно, когда он оставался наедине с собой. Сейчас — нет. Сейчас всё было ровно, как линия горизонта. Сигарета — в зубах, щелчок зажигалки, огонь. Затянулся. Густой дым заполнил лёгкие, приятно щипнул горло, перебивая запах смерти. Драко любил этот вкус. Он был честным. Он не напоминал ни о чём, кроме тлеющего табака. Он перестал улыбаться давно. Даже не пробовал. Каждая попытка заканчивалась фантомной болью — будто мышцы лица забыли, как складываться в улыбку. С тех пор, как он узнал о бале. С тех пор, как держал умирающую Дафну за руку, чувствуя, как уходит её жизнь. С тех пор, как понял, что Гермиона... Он больше не выбирал. Просто существовал. Теперь всё сводилось к простым командам: найти, уничтожить, зачистить, доложить. Волан-де-Морт требовал, чтобы лидеры отрядов принимали силу маглорожденных. «Дар Владыки» — так это теперь называлось. Ирония, от которой сводило скулы. Кто отказывался — был наказан. Кто соглашался — становился сильнее, быстрее... и пустее. В конце декабря он выпил впервые. С тех пор — не прекращал. Сила вливала в него уверенность, делала неуязвимым, но за ней со временем пришла пустота. Чёрная дыра там, где раньше была душа. Он глушил это виски. Зажигал новую сигарету. Смотрел на огонь и убеждал себя, что так и должно быть. Что это и есть — жизнь. Но стоило закрыть глаза — он видел её. Ту, которая смотрела на него тогда, под дождём. С глазами, полными надежды и веры, которых он не заслуживал. Он отводил взгляд даже во сне. Потому что врать можно всему миру, Лорду, самому себе. Но не тому, кого, вопреки всему, по-прежнему любишь. **

***

За стенами глухо ревело море. Волны с грохотом разбивались о скалы, и вибрация от ударов передавалась даже сюда, глубоко под землю. Арканум. Снаружи — жалкая, обветшалая лачуга рыбака, с забитыми окнами и гниющими от соли досками. Идеальное прикрытие, мимо которого пройдешь и не оглянешься. Но настоящая жизнь кипела здесь, внизу. Штаб был буквально выгрызен магией. Драко сидел в своем кабинете, за массивным дубовым столом, заваленным свитками и картами. На пергаменте плясали строки с именами, датами, приказами — всё одно и то же. Смерть, зачистка, отчёт. Он уже не читал — только ставил размашистые подписи и прижимал печать. У локтя стояла полупустая бутылка огненного виски, а дым от сигареты лениво поднимался к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги. В углу, стараясь слиться с тенью, стоял Монтегю. Он держал в руках свиток, но не решался подойти ближе. — Говори, — бросил Драко, не поднимая взгляда. Монтегю шагнул вперёд и развернул пергамент. — Отряд наблюдения доложил: новое укрытие. Ближе к западу. В районе Дэруэнтского леса. Примерно десять миль от… — Дальше не читай, — резко перебил Драко. Голос прозвучал низко, с угрожающей вибрацией. Монтегю моргнул, сбившись, но продолжил: — Там, по словам разведчиков, концентрируются выжившие члены ордена. Возможно, остатки той группы, что отследили месяц назад. Мы можем выслать отряд уже к утру. Драко наконец поднял глаза. Взгляд был тёмным, ледяным — взгляд хищника, которого потревожили. Он встал медленно, почти лениво, и эта плавность пугала больше резкости. — Я проверял тот сектор неделю назад. Там нет никого, — произнёс он спокойно, глядя прямо в глаза. — Возможно, они вернулись, Малфой. — Монтегю говорил тихо, но настойчиво. — Следы магии свежие. Волшебная активность усилилась. Приказ был — проверить каждый... Драко ударил ладонью по столу так, что чернила расплескались по бумагам. — Я сказал, там никого нет! Тишина разорвалась эхом, прокатившись по каменным сводам. Монтегю отступил, но не опустил взгляд — лишь слегка склонил голову. — Прости… Я не хотел противоречить, просто... — Просто выполняй то, что тебе поручено. — Драко швырнул перо на стол. — С этого момента ты отвечаешь за зачистку в Дорсете. Все остальные сектора — на моём личном контроле. Монтегю замер, потом осторожно, словно ступая по тонкому льду, произнёс: — Тёмный Лорд захочет знать, почему ты отклоняешь задание. Драко посмотрел на него так, что Монтегю захотелось исчезнуть. — Это не твое дело. Я уже навёл там порядок. Свободен. Монтегю кивнул, сделал неуверенный поклон и поспешно выскочил за дверь. Драко остался один. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Эта дрожь — единственное, что выдавало в нём человека. Медленно сел, открыл ящик стола и достал очередной флакон с янтарной жидкостью. Он знал: стоит выпить — и всё станет проще. Без мыслей. Без страха. Без Гермионы. Он открыл пробку и сделал глоток. Тело снова заполнило то ощущение всесилия, будто всё вокруг можно контролировать — даже боль. Только она возвращалась, едва действие ослабевало. Драко откинулся в кресле, глядя на тусклый огонь в очаге. Пламя дрожало, будто боялось рухнуть под собственным весом. Он тихо произнёс в пустоту, не осознавая, зачем: — Там никого нет. Но сердце сжалось, будто знало, что он солгал — и себе, и ей, и всем, кто ещё жив.

***

В кабинет без стука вошёл Теодор Нотт. Дверь глухо хлопнула, он остановился у порога, бросил взгляд на разбросанные бумаги, затем — на самого Малфоя, сидевшего за столом с выражением каменной отрешённости. Тео молча подошёл ближе, небрежно опёрся о край стола, достал из-под мантии помятую пачку сигарет и выудил одну. — Я видел список, — сказал он спокойно, чиркнув огнивом. Пламя коротко осветило его лицо. — Ты не сможешь скрывать их местоположение вечно. Им нужно обновить чары, Малфой. Драко не ответил. Дым висел в воздухе тусклыми слоями, сигарета догорала в пепельнице. — Я пытался связаться с Грейнджер полгода назад, — наконец произнёс он. — Кажется, она избавилась от монеты. — Видел её на прошлой вылазке, — сказал Тео, выпуская тонкую струйку дыма. — Понял, что это она, когда засветилась метка. Сам понимаешь — пришлось убираться. Если с ней что-то случится на моих глазах, мне конец. Может, снимем эту чертову метку, а? — Нельзя, — коротко бросил Драко. — Нельзя, нельзя… — проворчал Нотт, покачав головой. — Так я ни Поттеру, ни Уизли противостоять не смогу. Они всё чаще вылазят. Хотя Поттер хоть умнее стал — теперь лицо меняет. — Он понимает последствия, если его узнают. — Слушай, — Тео указал сигаретой на пустой флакон. — Может, тебе пора слезть с этой дряни? Ты сам на себя не похож. Драко посмотрел на него с раздражением, в котором не было злости — только усталость. — Если Тёмный Лорд узнает, что я не поглощаю магию… — он запнулся, будто слово само по себе резануло слух, — маглорожденных, он накажет. Тео выдохнул дым, усмехнулся криво: — Накажет… да он всех уже наказал, кто остался. — Что у Крэбба? — спросил Драко, меняя тему. — Вернулся с Гойлом. Отряд его отца разбил отряд Ордена. Пленных не брали. Драко поднял взгляд. — Её там не было. Я проверил. Уизли тоже. — Пэнси ждёт тебя, — заметил Нотт, стряхнув пепел. — Ты вообще решил, что с ней? Люциус дал тебе выбор. Малфой устало провёл рукой по лицу. — Гринграсс отказались от помолвки. Если я соглашусь на партию Паркинсонов, Пэнси устроит свадьбу как можно скорее. Мне это не нужно. — Отказать ты всё равно не можешь, — хмыкнул Тео. — Мой отец тоже помешался на этих союзах. Блейзу повезло. А вот с Гойла я ржал. Слышал, он теперь с Булстроуд? Ужас. Как представлю — аж выворачивает. Драко промолчал, достал сигарету из брошенной на стол пачки, прикурил и глубоко затянулся. — А как же девчонка Флинт? Аника, кажется. Она ведь заканчивает Хогвартс в этом году. Ты вроде ставил на неё. — Да, — усмехнулся Тео, — она ничего такая. Отец уже ведёт переговоры. Хотя я бы на Терри женился, честное слово. Знаешь, сколько безумных ночей мы с ней... Эх, жаль — полукровка. — Тогда женись на Флинт, — хладнокровно сказал Драко, — а возвращайся к своей Терри Фиссер, когда устанешь. — Ну, то же самое могу сказать и тебе, — прищурился Нотт. — Ты ведь спишь с Пэнси, не так ли? Так какая тебе разница? Драко посмотрел на него спокойно, но взгляд стал опасным. — Не твоё это дело, Нотт. Между ними повисла густая тишина, только трещал огонь и потрескивала пепельница. Тео откинулся на спинку стола, глядя в полумрак, потом коротко усмехнулся. — Знаешь, Малфой, иногда мне кажется, что ты просто пытаешься убедить себя, будто всё это ещё имеет смысл. Драко не ответил. Он только сделал новую затяжку, опустил сигарету в пепельницу и глухо произнёс: — А разве нет? Когда дверь за Тео захлопнулась, кабинет снова погрузился в тишину. Драко остался сидеть, не глядя на бумаги, на бокал, ни на что. Висевший в воздухе запах дыма смешался с чем-то острым, металлическим, знакомым. Он протянул руку к запястью и невольно коснулся браслета, спрятанного под манжетой. Обсидиан холодил кожу, будто напоминал, что время идёт, а он — всё тот же. Малфой на мгновение закрыл глаза. Ему казалось, что этот камень живёт — хранит то, чего он не смог отпустить. Сколько бы ни пил, ни курил, ни глушил себя магией — память оставалась. Не воспоминание даже, а просто чувство — как эхо, что не умирает. Он откинулся на спинку кресла и глубоко вдохнул. Всё. Хватит. Ему пора было перестать думать. Он выучил это до автоматизма — не думать, не чувствовать, не вспоминать. Драко поднялся, накинул мантию и потушил огонь одним движением палочки. Комната погрузилась в тьму.

***

Гермиона ещё раз проверила сумочку и спустилась в зал. Там уже сидели Джордж, Фред, Гарри и Рон. — Ты готова? — тихо спросил Гарри. Она молча кивнула. Зал был почти полупустым. Полумна сидела в кресле, задумчиво перелистывая книгу, Кэтти Белл вязала что-то из бежевой пряжи, а Чжоу провожала их взглядом, дуя на чашку с чаем. Они вышли за пределы чар поместья. Гарри накинул мантию-невидимку, остальные наложили дезиллюминационные чары и трансгрессировали. Через мгновение все пятеро оказались на окраине Литтл-Хэнглтона. Холм возвышался над деревней, как тень стража, сторожащего покой мёртвых. В лунном свете Гермиона различала очертания дома — тёмные, безмолвные, мёртвые. Каменные стены, когда-то светлые, теперь были покрыты мхом и трещинами, будто сам воздух пытался выцарапать из них зло, что когда-то здесь жило. Они шагнули ближе. Калитка заскрипела так громко, что Гермиона вздрогнула — звук прокатился по пустым комнатам, словно разбудил кого-то внутри. Трава под ногами была влажной, и с каждым шагом казалось, что земля втягивает их глубже, не желая отпускать. Окна дома были черны, как глаза чудовища, следящего из темноты. В одном из них отражалась тонкая полоска луны — и Гермионе почудилось, будто это чей-то взгляд. Очки, усиливающие видимость в темноте, помогли различить ступени, обсыпанные сухими листьями и пеплом. Дверь покосилась, но, стоило им дотронуться до неё, — открылась сама. Без скрипа, без вздоха. Слишком послушно. Внутри пахло плесенью, старой пылью и чем-то ещё… живым. Тем, что будто пряталось за каждым углом. Остатки мебели — выцветшие шторы, разбитое зеркало, криво стоящий стул. Тишина давила. Воздух был густой, будто из него давно выкачали всё живое. Они разошлись по комнатам. Гермиона шла, крепко сжимая палочку, почти не дыша. В доме не было ни единого звука. Ни шороха, ни дыхания. Минуты тянулись вязко. Она открывала дверь за дверью, но всё было пусто. Пока за спиной не раздался голос Гарри — резкий, раздражённый: — Чёрт. Она вздрогнула. Гарри снял мантию-невидимку и убрал её в карман. — Нагайны тут нет. Чёрт! Мы опоздали! — Он пнул стул, и тот грохнулся на пол. Рон снял дезиллюминационные чары, за ним Фред и Джордж, потом и Гермиона. — Может, искать чашу, — сказала она тихо. — Он мог спрятать её здесь. Гарри кивнул, и все вновь принялись рыться в шкафах и полках. Гермиона проверяла каждый угол, пыталась нащупать хоть след магии. И вдруг — дверь в подвал. Она застыла. В груди болезненно всё напряглось. Холодный пот выступил на висках. Перед глазами — мгновенно, будто кто-то разорвал реальность, — вспыхнула темнота. Не просто мрак, а тот самый — глухой, вязкий, давящий. Фред подошёл и мягко положил руку ей на плечо. — Я схожу сам, Гермиона. Она молча кивнула. Пока Фред спускался вниз, Гермиона продолжала искать, но ни единого намёка на Чашу не было. В коридоре показался Гарри, спускавшийся по лестнице. Он покачал головой. — Ничего. — Тогда нам нужно уходить, — тихо сказала Гермиона. Она с беспокойством оглядела пустой зал. — Тут ничего нет, мы все проверили. Фред, уже поднявшийся с подвала, покачал головой, и тот же жест повторили Рон с Джорджем, подходя к Гарри. — Она была здесь, — сказал Гарри, его голос звучал уверенно, но излишне напряжённо. — Совсем недавно. Я знаю. Гермиона чуть наклонила голову, пытаясь понять, на сколько он действительно уверен в этом. — Гарри, у тебя не было видений больше года. Ты уверен, что это был не сон? — её голос был мягким, но в нём сквозила тревога. Гарри не сразу ответил, но его взгляд был полон решимости. — Я видел её здесь, Гермиона, — он говорил тихо, но в его словах чувствовалась настойчивость. — И Того-кого-нельзя-называть тоже. Он был здесь. Он жил тут. Гермиона тяжело вздохнула. Слова Гарри были полны уверенности, и, несмотря на весь её опыт, она не могла не поверить ему. — Змеи тут нет, — сказала она, вытирая ладонью лицо. — Нужно уходить. Но в тот момент, как она сделала шаг назад, реальность дрогнула. Гарри резко схватился за лоб, издал сдавленный хрип и упал на пол. Его тело начало судорожно извиваться, словно в припадке. Он кричал, но слова были нечёткими, и всё его тело дрожало, как если бы его мучила невидимая сила. — Гарри! — вскрикнул Рон, с ужасом подбежав к нему. — Гарри, очнись! Но Гарри не отвечал, продолжая извиваться на полу, как человек, попавший в мощные тиски боли. Его глаза закатились, изо рта вырывались нечленораздельные звуки. Гермиона мгновенно вытащила палочку, её движения были быстрыми и точными. Она провела несколько движений, произнеся заклинания, нацеленные на диагностику. Но то, что она увидела, заставило её сердце больно сжаться. Сильные нервные импульсы в голове Гарри указывали на невообразимую боль. — Плохо... — тихо произнесла Гермиона, ощущая, как её пальцы дрожат от напряжения. Прошло несколько мучительных минут, но Гарри всё ещё не приходил в себя. Его тело продолжало дергаться, его крики становились всё тише. — Держите его крепче! — крикнула Гермиона, отчаянно пытаясь сосредоточиться. Навела палочку на его лоб. — Легилименс! Всё вокруг Гермионы начало темнеть, и она почувствовала, как её собственное тело начинает терять опору. Вокруг неё становилось невыносимо холодно. Она чувствовала, как её сознание втягивает какой-то другой мир, как будто его силы поглощают её саму. И вот — всё вокруг стало неясным, растворилось, и внезапно она оказалась в совершенно другом месте. Это было мгновение, когда она осознала, где она сейчас находится. Она увидела под собой мраморный пол. Пыль, следы сгоревших тканей и отголоски боли, которые наполняли пространство. Малфой-Мэнор. Всё вокруг поглощал мрак, и Гермиона почувствовала его. Волан-де-Морт. Это было он. Он здесь, прямо рядом, и его энергия исходила отовсюду. Она пошла, не ощущая своего тела, но всё же чувствуя его в одном месте — в глубине её сознания, которое взрывалось от злости и ярости. Она была зрителем. Волан-де-Морт шагал по трупам, по телам, по мученикам. Он чувствовал, что что-то было не так, что кто-то осмелился вмешаться. Гермиона опустила глаза и увидела Драко. Он был среди этих людей, среди тех, кого Волан-де-Морт наказывал. Он был сбит с ног, его лицо было искажено болью. Она не могла поверить, что это действительно происходило. От своего имени, своего голоса, она почувствовала желание наказать. Наказать тех, кто не выполнил задание. Гермиона почувствовала чудовищное, извращённое удовольствие, которое волной поднималось в чужой — и теперь её — груди. Желание сломать. Растоптать. «Ты подвёл меня, Драко...» — мысль пронеслась в голове ядовитым шёпотом. Но когда она подняла палочку и произнесла слова, всё изменилось. — Вы меня разочаровали, — прошелестел её холодный голос, который совершенно не принадлежал ей. Круцио. Драко не издал ни звука, но её взгляд поймал всё — он сжался, его лицо искажалось болью, но он молчал. Гермиона чувствовала, как её собственное сердце разрывается от ужаса, но разум Лорда ликовал. — Нет! — вырвалось из её горла, и в ту же секунду её будто вытолкнуло из этого мира. Её сознание вернулось, и она почувствовала, как её покидает тело Волан-де-Морта. Он почувствовал её присутствие. Он резко обернулся. В его глазах загорелись красные огоньки. Его длинные пальцы потянулись к ней. И в этот момент все исчезло. Вместо этого, она оказалась рядом с Гарри, и всё было так же, как было до этого. Фред держал её за плечи, помогая ей подняться. Она пошатнулась и рухнула на колени, прямо рядом с Гарри. И тут же, он поднял на неё глаза, полные ненависти, в них не было ничего от Гарри Поттера. Только красные отсветы и чистая ненависть. Он больше не извивался, не кричал. Он бросился на неё, сбив с ног, и его пальцы сомкнулись на её горле. — Гарри! — заорал Джордж, пытаясь разжать его хватку, но Гарри продолжал сжимать её шею с безумной силой. Рон и Фред пытались оттащить его, но Гарри обладал нечеловеческой силой. Гермиона хрипела, чувствуя, как темнеет в глазах. Воздух кончался. Мрак накрывал её, её сердце замедляло свой ритм. — Гарри, остановись! — кричал Рон. — Остолбеней! — крикнул Фред. Вспышка — и Гарри отлетел в сторону, обмякнув куклой. Гермиона упала на пол, не в силах пошевелиться. Воздуха не хватало она судорожно вдохнула, закашлявшись. — Гермиона! — закричали Рон и Джордж, подскакивая к ней. — Он... это был... — прохрипела она. — Не говори ничего, — быстро сказал Рон, помогая ей сесть. — Берите Гарри, мы возвращаемся в поместье! *** Они вернулись в поместье. Рон и Джордж несли Гарри, а Фред поддерживал Гермиону, помогая ей идти по коридору. В каминном зале было тихо, только огонь потрескивал в очаге, бросая рыжие отсветы на стены. Фред осторожно усадил Гермиону в кресло у камина, а Гарри уложили на диван. — Что, чёрт возьми, это было? — вспыхнул Фред, сжав кулаки. Рон поднял взгляд, потом перевёл глаза на Гермиону. Та поджала ноги, обхватила их руками и уткнулась лицом в колени. — Гермиона ты как?.. — Уже лучше — тихо ответила она. Её голос дрожал, но она старалась держаться. — Почему ты не сказал, что у Гарри опять видения? — Я не знал... — Рон отвёл взгляд. — Ну, точнее, знал, что у него начал болеть шрам, но не знал, что опять видения. А что ты видела? Гермиона подняла голову. Её лицо побледнело, а глаза блестели в отсветах огня. — Я видела его глазами... Сам-знаешь-кого. Он... наказывал Пожирателей. Там рядом лежали трупы. И он почувствовал моё присутствие, когда я увидела, как мучают Драко. — Он мучал Малфоя? Но зачем? — Рон нахмурился. — Я не знаю, Рон. Но я чувствовала его злость, ярость. Будто они не справились с чем-то, не выполнили его поручение... и он наказал их. Джордж шумно опустился в кресло, а Фред сел на подлокотник рядом. — Сами виноваты, — хрипло сказал Рон, глядя на неподвижное тело Гарри. — Видимо, им нравится служить своему хозяину и получать от него Круцио. — Надо привести его в чувства, — сказал Фред, бросив быстрый взгляд на Гарри. — Интересно, — мрачно усмехнулся Джордж, — держать его стоит или нет? Никто не улыбнулся. Напряжение звенело в воздухе. Гермиона крепче прижала колени к груди. Рон вздохнул, поднял палочку и направил её на Гарри: — Ренервате. Гарри резко открыл глаза, судорожно втянул воздух и сел, оглядываясь. — Ч-что произошло? — выдохнул он, всё ещё бледный. — Я тебя вырубил, Гарри, — сказал Фред, не опуская палочки. Рон и Джордж тоже держали её наготове. — Ты помнишь хоть что-то? — спросил Рон. Гарри перевёл взгляд с Рона на его палочку, потом на Фреда и Джорджа, и наконец — на Гермиону. Она старалась не встречаться с ним глазами, прижимаясь к креслу, будто пытаясь стать меньше. — Я... — Гарри дотронулся до шрама. — Больше не болит. Я видел... — Тёмного лорда, — перебила его Гермиона, вставая. — Гарри, ты снова позволил ему. Она подошла ближе, но всё же держала расстояние. — Могу предположить, Гарри... ты специально открыл свой разум. Сколько раз ты это делал? — Я не делал... — Не ври, — резко сказала Гермиона. — Последние месяцы ты сам не свой. Я замечала, что ты что-то скрываешь. Ещё тогда, когда Джинни сказала, что ты рано лёг спать из-за головных болей. Я уже тогда поняла, что шрам тебя беспокоит. Но надеялась, что у тебя хватит ума не позволять ему вторгаться в твой разум! Так ты и узнал о том месте — что Нагайна была именно там, что Сам-знаешь-кто жил в этом доме! — Ладно, — вспыхнул Гарри. — Да, я хотел знать, что он делает! Потому что мы понятия не имеем, где искать чашу! Я надеялся, что это поможет! Мы уже второй год ищем впустую! Сколько ещё смертей мы должны пережить?! Гермиона подняла голову и отдёрнула ворот рубашки, показывая шею. На коже уже выступал тёмно-фиолетовый отпечаток пальцев. Гарри застыл, глядя на неё с ужасом. — Видишь — её голос стал ледяным. — Это сделал ты. — Я не мог... Гермиона, я... — Ещё как смог. — Она шагнула ближе. — И если бы Фред тебя не вырубил, ты бы убил меня. Тишина опустилась мгновенно. Только огонь трещал в камине, будто подтверждая её слова. — Гарри, — чуть тише сказала Гермиона, её голос звучал почти умоляюще. — Он чувствует, что ты поддался. И позволяешь ему. Он смог управлять тобой. Смог. Я видела это в твоих глазах. Она говорила медленно, отчётливо, будто боялась, что каждое слово может сорваться с языка не так, как нужно. — Ты должен вновь огородить свой разум. Если ты продолжишь и дальше пытаться «выяснять», чем занят Тот-кого-нельзя-называть, он с лёгкостью сможет начать контролировать тебя. Фред и Джордж переглянулись. В их глазах мелькнул страх, не тот, что от заклятия, а тот, что приходит, когда понимаешь — враг уже слишком близко. — Гарри, Гермиона права, — с опаской сказал Рон, стараясь говорить спокойно, но голос дрожал. Гарри провёл рукой по волосам, как делал всегда, когда не знал, что сказать, поправил очки и поднял взгляд на Гермиону. — Прости, Гермиона... я не должен был... просто я надеялся, что справлюсь с ним. — Да, не должен был, — подтвердила она, глядя на него с такой усталостью, что слова прозвучали почти как шёпот. Гарри огляделся, будто впервые заметил тишину в зале. — Подождите... разве Джинни и остальные не должны были вернуться? Фред резко поднялся. — Может, уже спят. Пойду проверю. Алисия вряд ли будет спать, пока меня нет. Он вышел из зала быстрыми шагами, направляясь к лестнице. — Они бы нас ждали, — тихо сказал Рон, провожая брата взглядом. — Не нравится мне это, — мрачно произнёс Джордж, убирая палочку за ухо. — Сделаю нам чай, — предложила Гермиона и уже собралась идти на кухню, когда прямо перед ней с глухим хлопком появился Кикимер. — Кикимер приготовит вам чай, — хрипло сказал он, низко кланяясь. — Кикимер, — быстро спросил Гарри, — отряд Невилла не возвращался? — Нет, сэр, — ответил эльф, не поднимая головы. — Кикимер всё это время был дома. Тут только мисс Чжоу, мисс Кэтти и мисс Полумна. — Понятно. Спасибо. Кикимер поклонился и исчез за дверью, ведущей на кухню. В тот же момент с лестницы почти бегом спустился Фред — бледный, тяжело дышащий. — Их нет, — выдохнул он. — Они, кажется, не вернулись. Гермиона опустилась в кресло. Огонь в камине треснул, словно откликнулся на её тревогу. Последние месяцы вылазки становились всё опаснее. Орден постоянно рисковал, уничтожая убежища Пожирателей и разыскивая лаборатории, где держали пленных маглорожденных. Месяц назад одни координаты оказались ловушкой, и тогда лишь чудом всем удалось уйти живыми. Теперь у них появились новые сведения, но Гермиона чувствовала — это может повториться. Орден выделил больше людей, и всё же надежды было немного. За год они спасли слишком мало. Слишком. Пожиратели стали осторожнее, научились заметать следы, и каждое новое убежище стоило им крови. В конце июля им вновь предстояло проникнуть в Министерство — достать списки маглорожденных детей, прежде чем те попадут в руки врага. Но Гермиона знала: на этот раз их будут ждать. Прошлая битва в Министерстве была жестокой и кровавой, и тогда им удалось взять верх лишь потому, что враг не ожидал нападения. Теперь же — всё иначе. Они будут готовы. И тогда, возможно, всё закончится гораздо хуже. Они просидели у камина до самого утра. Огонь догорал, угли потрескивали, и лишь редкие фразы нарушали тишину — короткие, обрывистые, словно все силы ушли на то, чтобы просто говорить. Гарри то и дело вставал, подходил к окну, смотрел в бледное рассветное небо и возвращался на своё место. Когда стало совсем светло, он вдруг вскочил так резко, что Джордж, полусонный, вздрогнул в кресле. — Надо отправиться им на подмогу. — голос Гарри прозвучал решительно. — Мне это не нравится. Их нет уже второй день, они должны были вернуться ещё до нашего ухода. — Согласен, — отозвался Фред, сразу поднимаясь и хватая мантию со спинки стула. — Гарри, — спокойно, но твёрдо сказала Гермиона, заплетая волосы в тугую косу, — нужно сперва попытаться связаться с ними, прежде чем мы куда-то пойдём. — Хорошо. — Гарри уже достал из внутреннего кармана старый, потемневший от времени галеон. Сжимая его в руке, он сосредоточенно прошептал несколько слов, пытаясь связаться сначала с Джинни, потом с Невиллом. Ответа не последовало. Гермиона достала свою монету, прикоснулась к гравировке, где светился номер связи, и попробовала вызвать Айрона, потом Анджелину. Тишина. Никакого отклика. — Собирайтесь, — коротко сказал Гарри, накидывая мантию на плечи. Рон, Джордж, Фред и Гермиона уже были наготове. Они быстро пересекли границу чар, и мир вокруг сразу стал резче, холоднее. Воздух за пределами защиты был неподвижен, пах гарью и влажной землёй. В следующий миг — треск — и их не стало. Они появились на небольшой поляне, окружённой густым, почти непроходимым лесом. Ветки смыкались над головами, пропуская лишь редкие лучи солнца. Здесь было пусто. Слишком пусто. Следов присутствия не осталось — ни костров, ни отпечатков, будто те, кто здесь был, подчистили всё до последнего. — Тонкс и Люпин тоже отправились с ними, — тихо сказала Гермиона, вглядываясь в деревья. — Кингсли со своими людьми тоже, — добавил Гарри, опускаясь на корточки и раздвигая траву пальцами. Он изучал землю, словно надеялся прочитать по ней историю прошедшей ночи. — Билл со своим отрядом должны были прикрывать всех, — сказал Джордж, глядя в сторону, где туман ложился ровным серым слоем. — Их здесь давно уже нет, — спокойно, но глухо произнёс Гарри. — База должна быть в двух милях отсюда. Южнее. Гермиона, достань метлы. Гермиона кивнула, расстегнула сумочку и, коснувшись внутреннего кармана, вытащила оттуда пять метёл. Они блеснули отполированными ручками на утреннем солнце. — Дезиллюминация, — произнесла она негромко, взмахнув палочкой. В тот же миг воздух вокруг стал тусклее, а контуры их тел растворились в мареве. Затем она накинула на Гарри чары трансфигурации лица — теперь его невозможно было узнать. Каждый сел на свою метлу. Гарри первым поднялся в воздух, его силуэт почти сразу скрылся в утреннем свете. Остальные последовали за ним, один за другим растворяясь в рассвете. Они летели низко, над верхушками деревьев, туда, где, по словам разведки, должна была находиться база. Юг манил их всё гуще тянущимся дымом и тяжёлым, тревожным воздухом. Они быстро преодолели расстояние. Внизу показался дом — точнее, то, что от него осталось. Обугленные руины. Место выглядело, будто по нему прошёл огненный смерч. Из земли торчали обугленные балки, где-то ещё вспыхивали языки пламени. Гарри первым снизил высоту, остальные последовали за ним, метлы скользнули над выжженной землёй. Гермиона увидела несколько неподвижных тел, разбросанных у фундамента, и сердце её ухнуло вниз. Она уже хотела было спикировать. — Не спускаться! — крикнул Гарри, увидев тела на земле. Он снял с себя дезиллюминацию, чтобы остальные видели его, и помчался дальше, к звукам битвы. Гермиону охватил страх — ледяной, пробирающий до костей, — но она рванулась следом. Бой кипел в миле от базы. Орден попал в засаду. Взрывы, крики, вспышки света — всё смешалось. Мимо Гермионы со свистом пролетел красный луч, отражённый от чьего-то щита; она едва успела увернуться. Гарри спикировал вниз с такой скоростью, что она едва уследила за ним, Фред и Джордж — следом. Гермиона спикировала вниз, устремилась за ними. Когда она приблизилась к земле, бой развернулся прямо под ней. Гарри и близнецы уже обрушивали заклинания на врагов — вспышки ослепляли, воздух звенел от напряжения магии. Гермиона спрыгнула с метлы, выставила щит и огляделась. На поляне, за дымом и хаосом, она различила Кингсли и несколько человек из Ордена — они сражались сразу с несколькими Пожирателями. Гарри кричал имя Джинни и, не раздумывая, ринулся в самую гущу. Фред и Джордж — за ним. — Рон! — крикнула Гермиона, увидев, как тот побежал в другую сторону. Она бросилась следом. На земле неподвижно лежал Билл, рядом с ним — Флёр, держащая щит, пытаясь прикрыть мужа от новых вспышек. Гермиона рухнула на колени рядом, взмахнула палочкой — зелёные линии диагностики осветили тело Билла. — Что случилось?! — хрипло спросил Рон, тяжело дыша после очередного отражённого заклинания. — Мы нашли лабор’аторию! — сквозь слёзы выкрикнула Флёр. — Почти все... были мер’твы! Мы вывели часть детей и взр’ослых! Гермиона сосредоточилась: у Билла были сломаны рёбра, обожжённая кожа, след тёмного проклятия на груди. — Жить будет, — коротко сказала она. — Проклятие слабое. Жить будет. Флёр всхлипнула с облегчением. Рон уже стоял, отражая заклинания, летящие в их сторону. — Возвращайтесь в укрытие! — крикнула Гермиона, поднимаясь. — Мы не можем! — Флёр покачала головой. — Пожир’атели наложили антитр’ансгрессионные чары! Гермиона огляделась. Повсюду — крики, дым, вспышки, зелёные и красные лучи. Члены Ордена сражались из последних сил, но врагов было больше. Она не видела Айрона. Ни его, ни Анджелину. — Ты не видела Айрона, Флёр?! — Он был где-то тут! — крикнула та, отбивая заклинание. — Рон, помоги ей оттащить Билла! — приказала Гермиона. Рон кивнул, поднял щит. Флёр, подхватив мужа заклятием левитации, начала отступать к лесу. — Отступаем! — проревел где-то Кингсли. Гермиона металась между телами, проверяя пульс, дыхание — живые, мёртвые, снова живые. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Несколько раз ей приходилось резко падать на землю, чтобы увернуться от проклятий. Она сдёрнула мантию, чтобы не мешала, и пробивалась к Кингсли, где бой был самым яростным. Некоторые уже оттаскивали раненых к границе леса — туда, где, быть может, уже не действовали антитрансгрессионные чары. — Айрон! — отчаянно крикнула она. — Айрон! Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется. Из-за клубов дыма кто-то выкрикнул её имя — она обернулась, но никого не увидела. Недалеко от неё мистер Блэйк, раненый в бок, одной рукой прижимал рану, другой продолжал сражаться сразу с тремя Пожирателями. — Импедимента! Осталбеней! — выкрикнула Гермиона, и один из врагов отлетел назад, сбив второго. Блэйк коротко кивнул ей и, собрав остатки сил, вырубил оставшихся двоих, отступая к деревьям. Гарри уже вёл Джинни — её нога была вывернута, лицо бледное от боли. — Гермиона! — крикнул он, подбегая, Фред и Джордж прикрывали их с фланга. Гермиона тут же опустилась рядом с Джинни, направила палочку на ногу. — Брахиам Эмендо! — произнесла она. Послышался хруст, Джинни вскрикнула, стиснула зубы. Кровь тонкой струйкой стекала по подбородку. — Эпискей, — добавила Гермиона, залечивая порез на губе. Затем достала из сумки пузырёк с зельем. — Выпей. Джинни послушно глотнула, поморщившись. — Спасибо, Гермиона... я смогу сражаться дальше... — Нет, нужно уходить, — резко сказал Гарри. — Их слишком много! Кингсли приказал отступать! — Я должна найти Айрона! Вы его не видели?! — Я видела его там, дальше! — крикнула Джинни, снова метнув заклинание и сбив троих Пожирателей. — Уходим! — закричал Гарри. Фред и Джордж подхватили мужчину из Ордена, который едва держался на ногах, и повели его к лесу. — Гермиона, я сказал — уходим! — рявкнул Гарри, хватая её за руку. — Я не уйду, пока не найду Айрона! Уходите, я быстро! — Гарри! — крикнула Джинни издалека, отбивая лучи заклинаний. Гарри отпустил Гермиону и метнулся к Джинни, а Гермиона, не теряя ни секунды, побежала вглубь сражения — туда, где всё ещё гремели заклятия. Большая часть Ордена уже отступала к лесу. Гермиона обернулась — среди дыма и искр она увидела, как Джордж нашёл Анджелину и, обхватив её за плечи, тащил в сторону чащи. Рон вместе с Лавандой, Невиллом и Эрни Макмилланом помогали пострадавшим, прикрывая их от вспышек заклинаний, и тоже начали отходить. Гермиона выдохнула с облегчением — хотя бы часть своих она видела живыми — и поспешила дальше. Они не могли спасти всех, но должны были спасти хотя бы кого-то. Всё вокруг гремело. Воздух был густ от пепла и заклятий. Гермиона метала чары, одно за другим, едва успевая отбивать летящие проклятия. Со стороны леса уже слышались хлопки трансгрессии — короткие, рваные. Крики, стоны, запах горелой земли и крови перемешались в оглушающий хаос. И вдруг — она увидела его. Айрон. Он был окружён — не меньше дюжины Пожирателей. Рядом ещё держались несколько членов Ордена, Кингсли всё ещё сражался впереди, но движения его стали медленнее, рука дрожала. Люпин, тяжело хромая, нёс Тонкс на руках, а молодой мужчина прикрывал их, отбрасывая заклинания. Гермиона рванулась вперёд, выставив щит, но не успела сделать и нескольких шагов, как её отбросило невидимой волной. Воздух вырвало из лёгких — она пролетела футов двадцать и, ударившись спиной о землю, сбила кого-то из своих. Перед глазами всё поплыло, в ушах звенело. Она попыталась подняться — не смогла. И в тот же миг три фигуры в чёрных мантиях уже приближались к ней. Один из них взмахнул палочкой — и Гермиону подбросило вверх, а затем с глухим ударом швырнуло обратно на землю. — Гермиона! — раздался до боли знакомый голос. Она приподняла голову. Перед ней стоял Айрон — спиной к ней, целиком закрывая её собой. Его мантия была изорвана, рука дрожала от напряжения, но палочка в ней не опускалась. — Айрон! — выдохнула Гермиона. Она попыталась подняться, но резкая боль пронзила бедро. Стиснув зубы, всё-таки встала, хромая, опираясь на землю рукой. Сразу же со всех сторон обрушился новый залп — вспышки, искры, грохот. Айрон выставил щит, и несколько заклинаний отскочили от него, оставив в воздухе запах озона. — Уходи, Гермиона! — крикнул он, не оборачиваясь. — Я не уйду без тебя! — выкрикнула она в ответ, с трудом удерживая равновесие. Гермиона подняла палочку и метнула мощное заклинание в троих нападающих — зелёный луч пронёсся по воздуху, но враги слаженно отразили его. В следующее мгновение их собственные проклятия с грохотом разорвали воздух. Бой длился несколько минут — или вечность. Всё смешалось в гул света и звука. И вдруг очередная вспышка ударила прямо между ними, отбросив Гермиону в сторону. Она покатилась по земле, захрипела, потеряв палочку. Её пальцы лихорадочно шарили по траве. — Айрон! — выкрикнула она, но не успела поднять голову. Один из Пожирателей уже направил палочку в её сторону. В следующее мгновение кто-то метнулся между ними. Айрон. Заклинание ударило ему прямо в спину. Вспышка — и он рухнул, словно скошенный ветром, прямо на Гермиону. — Нет! — её крик заглушил грохот битвы. Она попыталась нащупать пульс, но пальцы дрожали, а воздух дрожал вместе с ними. Пожиратели не спешили — они шли медленно, словно смакуя происходящее. Издалека доносился их смех, мерзкий, холодный. — Айрон... нет... пожалуйста... — прошептала она, не в силах даже поднять голову. Её отбросило ещё раз — она ударилась о землю, откатившись от его неподвижного тела. Один из нападавших подошёл, развернул Айрона ногой и пнул его в бок. Гермиона закричала — не от боли, от ужаса. Попыталась вскочить, но верёвки заклятия Инкарсерус сжали её, хрустя, будто живые. — Какая... восхитительная встреча, — произнёс тягучий, до тошноты знакомый голос. Гермиона с трудом подняла голову, преодолевая головокружение. Фигура в чёрной мантии медленно, театральным жестом стянула маску. Пэнси Паркинсон. Её губы кривились в торжествующей, безумной улыбке, а в глазах горело что-то фанатичное. Рядом раздался грубый, лающий смех, похожий на кашель. Из-за спины Пэнси выступил крупный, как скала, силуэт. Грегори Гойл. Он смотрел на Гермиону как на кусок мяса. Гермиона замерла, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Давно не виделись, грязнокровка, — прошипела Пэнси, поднимая палочку. — Инкарсерус. Верёвки плотнее сжались на теле Гермионы. Она рухнула на бок, стиснув зубы, и лишь успела бросить взгляд туда, где неподвижно лежал Айрон. Он не шевелился. А лес позади — тот самый, где исчезали хлопки трансгрессии — затих. Бой был закончен.