Обсидиановое сердце

Драко вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, и спустился на кухню. Проходя мимо спальни, он почувствовал, как в груди кольнуло так резко, что он на мгновение сбился с шага. В комнате было тихо, а мысли об Гермионе не отпускали его. Тео уже сидел за столом, потягивая кофе и куря сигарету. — Я просил тебя не курить в доме, — строго сказал Драко, кидая полотенце на спинку стула. Он взмахнул палочкой, и чайник тут же наполнил чашку чаем. — На. Держи, — Тео протянул пачку сигарет Драко. Драко нахмурился, но взял сигарету и прикурил, взмахнув палочкой. Он сел на стул, чувствуя, как напряжение в нем растет. — Я отнес ей завтрак, как ты и просил, — усмехнулся Тео. — Спасибо, — коротко ответил Драко. Тео сидел в тени, наблюдая за Драко, словно что-то ждал. — Что у вас произошло вчера? — спросил он, не скрывая любопытства. — Ничего, — тихо ответил Драко, выпуская дым. — Давно я тебя таким разбитым не видел. Всё плохо, да? — Тео посмотрел на него с волнением, будто знал, что в груди друга что-то сломалось. — Да, — ответил Драко, его голос звучал словно эхо в пустой комнате. Тео откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на него. — А что насчет Пэнси? Помолвка уже на днях. Драко поднял взгляд и встретился с его глазами. Его лицо было непроницаемым, но внутренняя борьба была заметна. — Этого не будет, — сказал Драко, опуская глаза. — Я скорее сдохну, чем женюсь на ней. — Начинается, — усмехнулся Тео, делая вид, что не осуждает, но понимает всю ситуацию. — Ты же решил всё. Твой отец будет недоволен. — Я думал, что смогу контролировать Пэнси. Но она мне всё больше напоминает мою тётку, — Драко не мог скрыть раздражения. — Не могу её терпеть. Тем более после того, что она сделала с Гермионой. Я не закрою на это глаза. — Я думал, она тебе нравится... И вы с ней... Ну, в отношениях, — Тео, казалось, был искренне удивлен. Драко взглянул на него, молча ожидая продолжения. — Тео, ты идиот? — спросил он, не скрывая раздражения. — С чего ты это взял? — Ну, она сама часто хвасталась перед подругами о ваших "связях", — Тео пытался сдержать смех. Драко напрягся, сжав губы. — Она может болтать всё, что хочет, — ответил он холодно. — Мы не спали с ней ни разу. Тео широко открыл рот от удивления. — Да быть того не может! Прям ни разу? Она же... — Тео явно не верил в его слова. — Как только дело доходило до кровати, я просто менял её сознание. Она засыпала. Я так и не смог, — Драко вздохнул, обнажая свою боль и тяжесть ситуации. — Всё, что она мне могла предложить, было пустым. Это не было тем, что мне нужно. — Ох уж эта верность, — Тео откинулся на стуле, потушив сигарету. — Ты на самом деле так поступал? Зачем? Ты мог бы жить иначе. — Я не могу, Тео, — коротко ответил Драко. — Я не могу жить этой ложью. Тео смотрел на него с недоумением, но не сказал ничего. Всё равно он был готов поддержать Драко, как и всегда. — А Грейнджер? Думаешь все еще хранит тебе верность? Драко отвел глаза. — Я не знаю… — Ты же не собираешься теперь всю жизнь отказывать себе в удовольствии из-за разбитого сердца? Ты можешь быть никому не обязан если просто расслабишься. Пэнси, конечно, такой себе выбор, но столько... Затем с улицы резкий хлопок, и оба вскочили. Драко подошел к двери, и открыл её, ожидая увидеть знакомые лица. Мадам Армитидж вошла, за ней — высокий парень с непослушными каштановыми волосами, который едва ли не выше Драко. Это был Айрон. Драко напрягся, его рука инстинктивно потянулась к палочке. — Какого черта он здесь делает? — прорычал он, глядя на Айрона с нескрываемой враждебностью. — Я потом всё объясню, мистер Малфой. Он не раскроет вашего местонахождения, но сегодня он нужен будет Гермионе, — спокойно ответила Армитидж, направляясь в дом. Драко посмотрел на неё, явно не понимая, почему она привела Айрона. Но мадам Армитидж только коротко кивнула и прошла в дом. Драко поднялся по лестнице следом за мадам Армитидж и Айроном. Шаги их гулко отдавались в тишине дома. На втором этаже, где солнечный свет пробивался сквозь плотные занавески, дверь спальни медленно приоткрылась. Гермиона стояла у окна — тонкая, хрупкая, в свете утреннего солнца, казалось, почти прозрачная. Её волосы мягко спадали на плечи, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, в сторону леса за забором. Когда она услышала шаги, медленно обернулась. На мгновение её глаза расширились, будто она не верила тому, что видит. Потом — порыв, внезапный и неосознанный: она бросилась к Айрону. Он успел подхватить её, прижимая к себе. — Мистер Бэйл, не переусердствуйте, — строго произнесла мадам Армитидж, проходя в комнату и ставя на прикроватный столик чемоданчик с зельями. Айрон чуть улыбнулся, не отпуская Гермиону. — Зачем ты, глупая, бросилась меня искать? — тихо сказал он, глядя на неё. — Я думала, ты погиб... — прошептала она, и в голосе прорвалась боль, накопленная за дни страха. — Зачем ты кинулся под заклинание?.. — Я не специально, — он слабо улыбнулся, вытирая слезу, скатившуюся по её щеке. — Я не мог позволить, чтобы оно досталось тебе. Драко стоял в дверях, глядя на них молча. На секунду на сердце легла тупая, давящая тяжесть, и он заставил себя пройти вглубь комнаты, делая вид, словно не замечает этой сцены. С каждым шагом внутри будто резало ножом — то, что он видел, было не просто ревностью, это было воспоминание о том, что потеряно. Гермиона отстранилась, словно вспомнив, что они не одни. Она опустила взгляд, нервно пригладила рукав рубашки. Воздух в комнате стал тяжелым. Даже мадам Армитидж, обычно невозмутимая, почувствовала напряжение. — Мисс Грейнджер, лягте, пожалуйста. Мне нужно проверить ваше состояние, — сказала целительница, доставая палочку. — И мистер Малфой, — она повернулась к нему, — вам ведь было сказано, что ей нельзя вставать. — Я что, должен был её привязать к кровати? — холодно отозвался Драко, сдерживая раздражение. — Мисс Грейнджер, вы же понимаете, насколько важно соблюдать покой, — вмешалась Армитидж, сдерживая тон. — Я не могла больше просто лежать, — ответила Гермиона устало, избегая взглядов обоих мужчин. Айрон сел на край кровати, глядя на неё с лёгким упрёком: — Как всегда упрямишься, — тихо сказал он. — Даже если речь о твоём же здоровье. — Мисс Грейнджер, — продолжила мадам Армитидж, — я не знаю, сообщил ли вам мистер Малфой, но часть ваших воспоминаний о днях в плену мне удалось запечатать. То же самое я делала с братьями Уизли. Но у вас — более серьёзные повреждения. Она достала несколько флаконов, поставила их в ряд, словно готовясь к сложному процессу. — Я буду приходить через день, — продолжала она, — открывать лишь малые фрагменты и постепенно исцелять поражённые участки нервной системы. Это будет больно. И сегодня вы должны быть в сознании, чтобы я могла отслеживать реакцию. — Да, я понимаю, — тихо ответила Гермиона. — Мистер Бэйл будет рядом. Он будет держать вас и следить за показателями. — Держать меня? — Гермиона нахмурилась, но Армитидж лишь кивнула. — Скорее всего... вам будет очень больно. Я дам обезболивающее только после процедуры. Драко, до сих пор молча стоявший у окна, обернулся. — Почему не оставить всё запечатанным? — его голос прозвучал резко, почти требовательно. Армитидж посмотрела на него строго. — Потому что, мистер Малфой, эти воспоминания не останутся закрытыми навсегда. Рано или поздно они прорвутся — и, если это случится спонтанно, последствия будут катастрофическими. У нас уже были случаи в Святом Мунго: эпилептические припадки, повреждения мозга, утрата памяти… иногда рассудка. Гермиона опустила глаза. В её взгляде мелькнул страх, но не перед болью. Перед воспоминаниями. Армитидж продолжила: — Если бы вы не вмешались, мистер Малфой, ещё через пару дней мисс Грейнджер, возможно, лишилась бы рассудка. Драко медленно выдохнул, опустив голову. Айрон положил руку на плечо Гермионы, и она слабо кивнула — будто соглашаясь пройти через всё, что ждёт. А он, стоя чуть в стороне, чувствовал, как между ними вырастает невидимая стена. Стена, которую он сам когда-то построил — и которую уже, кажется, невозможно разрушить. — Вы готовы, мисс Грейнджер? — голос мадам Армитидж прозвучал мягко, но твёрдо. — Да, — едва слышно ответила Гермиона, стараясь дышать ровно. Айрон подошёл ближе, опустился на колени у кровати и взял её за руку. Его вторая рука поднялась с палочкой — тонкий световой след прочертил воздух, и перед ним возникла полупрозрачная проекция нервной диагностики. Тончайшие линии, похожие на нити серебра, окутывали голову Гермионы, сплетаясь в сложный рисунок. Драко невольно сделал шаг вперёд. Воздух в комнате был густым, напряжённым, как перед грозой. Сердце стучало тяжело, не в такт дыханию. — Вы можете выйти, мистер Малфой, — не оборачиваясь, произнесла мадам Армитидж. — Я останусь, — коротко ответил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приговор. Гермиона мельком посмотрела на него, взглядом, в котором было столько всего — страх, боль, вина — и сразу отвернулась. — Я начинаю, мистер Бэйл. Держите её крепко. Если что — мистер Малфой, поможете. Оба мужчины молча кивнули. — Я с тобой, Гермиона, — тихо сказал Айрон, и его пальцы крепче сжали её ладонь. Мадам Армитидж сделала первый взмах палочкой. В воздухе вспыхнули тени. Гермиона вздрогнула, тихо застонала. Айрон, глядя на диагностику, побледнел. Там, в проекции, по линиям нервных связей ползли всполохи красного, черного — следы тёмных чар. Он судорожно вдохнул, не в силах поверить, что человек мог пережить это и остаться в здравом уме. Драко уловил этот взгляд — резкий, почти испуганный — и внутренне напрягся. Гермиона выгнулась дугой, с губ сорвался сдавленный крик. Её пальцы впились в руку Айрона так, что побелели костяшки. Боль была осязаемой, она висела в воздухе тяжелым туманом. Лицо её побледнело, мышцы дрожали. Армитидж шептала заклинания низким, сосредоточенным голосом, двигая палочкой по сложной траектории над её висками. — Всё хорошо, — прошептал Айрон. — Ещё немного, Гермиона. Но боль становилась всё сильнее. Драко не выдержал. Он подошёл ближе, сел с другой стороны кровати. — Держи её крепче, — глухо сказал Айрон, не глядя на него. Драко кивнул, сдерживая дыхание, и осторожно коснулся плеча Гермионы, потом взял её свободную руку. В тот же миг её тело выгнулось, будто через него прошёл ток. Она вскрикнула, на лбу выступили капли пота, губы задрожали. Армитидж, не поднимая глаз, всё так же шептала, чертя воздух. От её палочки исходило мягкое белое сияние, но оно быстро темнело, сталкиваясь с остатками чёрной магии. — Потерпи, Гермиона… — тихо сказал Айрон, его голос дрожал. Время растянулось в невыносимую вечность. Тридцать минут казались часами. Драко следил за каждым движением её ресниц, каждым вздохом, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Несколько раз она почти теряла сознание, но Айрон быстрыми заклинаниями возвращал её, не давая погрузиться в темноту. К концу процедуры её начало трясти, губы пересохли, дыхание сбилось. Армитидж наконец убрала палочку. Гермиона резко села, зажала рот рукой, но не успела — её стошнило прямо на пол. Айрон мгновенно очистил всё одним взмахом палочки. Драко, побледнев, подошёл, взял стакан воды, протянул ей — но она не смогла даже взять его, руки дрожали слишком сильно. — Выйдите оба, — резко сказала мадам Армитидж, беря с тумбы зелье. — Дальше я сама. Айрон сразу поднялся, вытирая рукавом пот со лба. — Я никуда не пойду, — отозвался Драко, глядя на Гермиону. — Выйдите, мистер Малфой, — её голос стал ледяным. — Не мешайте мне. Он стоял, не двигаясь. Пальцы на руке сжимались в кулак, будто пытаясь удержать хоть что-то. Но потом он сделал шаг назад… потом ещё. Остановился у двери, посмотрел в последний раз — она сидела, обессиленная, почти безжизненная. И только после этого Драко молча вышел из комнаты, чувствуя, как где-то внутри гулко осыпается то, что ещё оставалось от его спокойствия. Драко медленно спустился по лестнице, опираясь рукой о перила. Каждая ступень отзывалась в теле тяжестью, словно он нес на себе весь груз того, что только что видел. В гостиной царила тишина. Воздух стоял густой, пах зельями и табаком. Айрон стоял у кухонного стола, молчаливо осматриваясь, словно пытаясь собраться с мыслями. Потом повернулся к Драко. — Драко, могу я налить себе воды? Тот поднял на него усталый взгляд, в котором почти не осталось сил. — В первом ящике стаканы. Айрон кивнул, достал один из прозрачных стаканов, открыл кран. Вода зашумела, заполняя комнату мягким, почти медитативным звуком. В этот момент из гостиной вышел Тео. — Что, всё закончилось? — спросил он, зевая, но, увидев выражение лиц обоих, сразу осёкся и просто пошёл на кухню. Сел за стол, достал пачку сигарет. Айрон поставил стакан, вздохнул. — Можно? — спросил он, кивнув на пачку. Тео молча протянул её. Айрон взял сигарету, щёлкнул палочкой — над кончиком дрогнуло красное пламя. Драко, всё ещё стоявший неподвижно, наконец подошёл, взял сигарету себе и сел рядом. Долгая, вязкая тишина затянула кухню. Слышно было только, как капает вода из крана и потрескивает табак. — Ты теперь с ней? — наконец нарушил тишину Драко, не глядя на Айрона. Тот медленно повернул голову, рассматривая его, будто оценивая, стоит ли говорить правду. — Тебя это беспокоит? — Просто ответь, — голос Драко был ровный, но слишком холодный. — Смотря что ты имеешь в виду, — отозвался Айрон спокойно. — Не строй из себя дурочка, — с лёгкой усмешкой сказал Драко, затянувшись. Айрон помолчал. Дым поднялся к потолку тонкой струйкой. — Я понимаю, как это могло выглядеть со стороны. Но это не то, о чём ты подумал. Драко безрадостно ухмыльнулся. — Я видел, как ты на неё смотрел. И как она на тебя… Айрон ничего не ответил. Только медленно выдохнул дым и отвёл взгляд. — Ты влюблён в неё? — спросил Драко, уже тише. Не требовательно. Айрон опустил сигарету в пепельницу. — Влюблён? Нет, Драко. Влюблённость — это мимолётно. А любовь… — он чуть усмехнулся. — Я люблю её. — Тогда понятно, — глухо произнёс Драко. — Но это для меня ничего не значит, — спокойно добавил Айрон. Драко поднял глаза. Айрон продолжал: — Она любит меня. Но… Скорее, как Гарри или Рона. Как тех, кого не может отпустить, но с кем не может быть. Пока её сердце принадлежит другому — в нём нет места для меня. Он печально улыбнулся и потушил сигарету. Драко выпрямился, уставившись в одну точку. — Мне жаль тебя, Драко, — тихо сказал Айрон. — Даже больше, чем себя. Мы оба любим и не можем быть вместе, но в отличие от тебя, я хотя бы рядом. И я не собираюсь сдаваться. Он достал из своей сумки журнал, положил его на стол и придвинул к Драко. На обложке красовалась надпись «Ведьмин досуг». — Лаванда передала Гермионе, — сказал Айрон. — Но хорошо, что я пролистал. Там... статья, которую ей лучше не читать. Драко перевёл взгляд с журнала на него. — Почему ты говоришь мне всё это? Почему не соврал? Не сказал, что она любит тебя, что вы вместе? Айрон посмотрел ему прямо в глаза. — Знаешь, в чём, между нами, разница, Драко? — его голос стал тихим, но твёрдым. — Я готов умереть за свою любовь. А ты — спрятаться от своей. Он встал, поправил рубашку и добавил, уходя из кухни: — Потому я и сказал тебе правду. Ведь даже услышав её, ты всё равно поступишь так же, как если бы я соврал. Айрон обернулся. — Где у вас тут уборная? — Наверху вторая дверь справа. — Ответил Тео. Айрон поднялся на второй этаж. Дверь за ним закрылась мягко. Драко остался сидеть, держа сигарету между пальцами, не чувствуя ни запаха, ни жара. Тео бросил на него короткий взгляд и тихо сказал: — Иногда, брат, правда хуже любого заклинания. Но Драко не ответил. Он просто сидел, глядя на журнал, и думал о том, что слова Айрона жгут сильнее, чем тьма, с которой он сталкивался когда-либо. — Вот смотрю на вас, и понимаю — не хочу никого любить, — сказал Тео, откинувшись на спинку стула и сцепив руки за головой. — Когда ты рассказал о вас с Грейнджер, я сперва подумал, ты спятил. От одиночества ухватился за первую попавшуюся девушку. Даже пытался понять тебя. Хотя она, надо признать, ничего такая стала… я бы, может, тоже не устоял… Он осёкся под взглядом Драко, хмыкнул и ухмыльнулся. — Ну правда, Малфой. Кто бы мог подумать — Грейнджер и ты. Но потом я увидел, как ты и правда её любишь. И как тебя это ломает. Это ведь не просто страсть, не желание. Это… что-то другое. Драко не ответил. Молча взял журнал, что Айрон оставил на столе, и пролистал страницы. На одном из разворотов его взгляд застыл. Фотография. Пэнси. С подписью под ней. Тео приподнялся, заглянул через плечо, потом сел рядом, присвистнув. — А вот и сюрприз, — протянул он, усмехаясь. — Какого… — Драко пробежал глазами текст, губы его дрогнули. Тео выхватил журнал и начал читать вслух, с притворно-театральной интонацией: — «Да, для меня было тяжело принять этот факт, что единственный человек, которого я люблю, с которым мы в отношениях, вынужден жениться на другой. Мы любим друг друга ещё со школьной скамьи и всегда были вместе. Теперь, когда школа позади, мы не устояли друг перед другом, и Драко принял решение расторгнуть помолвку с Гринграссами. Очень скоро состоится наша свадьба, и мы наконец-то будем вместе.» Он расхохотался и шлёпнул журнал на стол. — Ну и драматургия! Пиши в «Пророк», Пэнси! Драко сжал кулаки, побелевшими пальцами касаясь стола. — Да уж, — тихо сказал Тео. — Если бы Гермиона это прочла, думаю… — Ничего бы не изменилось, — перебил его Драко глухо. — Может, даже к лучшему. — В смысле — к лучшему? — Так бы она возненавидела меня ещё сильнее. — Ты хочешь сказать, что этот парень прав? Что ты вот так просто сдаёшься? Драко резко поднял взгляд. — Ты ничего не понимаешь, Нотт. В этот момент послышались шаги. По лестнице спускался Айрон. Он выглядел уставшим, но спокойным. Остановился, оглядел их и подошёл к столу. Тео проследил за ним взглядом. — Ну привет. Как тебя звать? — Айрон Бэйл. А тебя? — Теодор Нотт. Не скажу, что приятно познакомиться, но ладно, — фыркнул Тео. Айрон едва заметно усмехнулся и налил себе воды. — Так что, Бэйл, — Тео прищурился, — ты уже занимался этим с Грейнджер? Драко резко повернулся к Тео, его взгляд стал ледяным, но он промолчал. Айрон поднял брови. — Прости? — Ну, чего ты сразу? Просто спрашиваю, — лениво протянул Тео, затягиваясь. — Было у тебя с ней что-то или нет? Драко не вмешался — хотел услышать ответ. Айрон медленно отставил стакан. Он выглядел абсолютно спокойным, даже немного грустным. — Я не хочу отвечать на подобные вопросы. — Значит, было, — ухмыльнулся Тео. — Вот и всё. — Не было, Теодор, — холодно сказал Айрон. — Если это вас так волнует. — Да брось, — фыркнул Тео — Прям вообще ничего? Айрон поднял на него глаза — усталые, но твёрдые. — То, что ты имеешь в виду, — нет. — А что было? — с язвительной усмешкой спросил Тео, бросив взгляд на Драко. Айрон не отвёл взгляда. — Если ты хочешь знать, спали ли мы, — да. Спали. Но не так, как ты думаешь. — Это вообще как? — Тео хмыкнул. — Спали, но не было? Чепуха какая-то. Айрон устало провёл рукой по лицу. — У нас не было секса. Такой ответ тебя устроит? Тео хохотнул. — То есть вы просто… спали? Рядом? Без всего? — Не совсем, — спокойно сказал Айрон, поднимаясь из-за стола. — Я не хочу это обсуждать. И это не твоё дело. Он направился к лестнице. — Какой-то ты странный тип, — бросил ему вслед Тео. Айрон не обернулся. Драко проводил его взглядом — долгим, оценивающим, будто пытаясь понять, где кончается правда и начинается боль. Айрон не успел войти в спальню, как дверь приоткрылась, и на пороге появилась мадам Армитидж. Она выглядела уставшей — под глазами пролегли тени, но голос оставался уверенным и спокойным. Они с Айроном спустились в гостиную; Драко и Тео сразу поднялись. — Она уснула, — тихо выдохнула Армитидж, убирая палочку в карман. — Всё прошло хорошо. Послезавтра я снова приду. Она перевела взгляд на Драко. — Мистер Малфой… вы точно решили, что она останется здесь? Вы ведь ставите под удар не только себя. Мистер Поттер в ярости. И, боюсь, это может плохо для вас кончиться. — Пусть, — коротко ответил Драко. — Гермиона останется, пока не восстановится. С Поттером я поговорю лично. Айрон чуть наклонил голову, глядя на него из-под бровей. — Драко, я не уверен, что это хорошая идея. Для неё было бы лучше вернуться в поместье, к своим. Драко не ответил. Даже не посмотрел в его сторону. Армитидж вздохнула. — Ладно, господа. Мистер Бэйл, нам пора. Мы задержались. Айрон кивнул и направился к двери. Уже у порога он обернулся: их взгляды встретились на короткий миг — тяжёлый, не требующий слов. Он хотел что-то сказать, но промолчал и вышел вслед за целительницей. Когда дверь закрылась, тишина разлилась по дому. Тео громко выдохнул, по привычке закинул руки за голову и хмыкнул: — Малфой, ты сам себя, похоже, не понимаешь. Драко перевёл на него холодный взгляд. — И не смотри на меня так. Ты всеми силами сопротивляешься своим чувствам, не хочешь ничего предпринимать, а сам держишь её здесь. Зачем? Драко медленно обошёл Нотта и опустился на диван, будто сдался невидимому весу. Тео покачал головой, пошёл следом и рухнул в кресло напротив, закинув ноги на стол. Несколько секунд оба молчали. Только потрескивал огонь в камине и слышно было, как за окном по крыше снова пошёл мелкий дождь. — Что ты хочешь от всего этого, Драко? — наконец спросил Тео. Драко поднял глаза на отражение в чёрном экране телевизора. — Ты когда-нибудь думал, что будет, когда война закончится? — С какой стороны? — лениво спросил Тео. — В нашу пользу или в пользу ордена? — С разными исходами. Нотт фыркнул, щёлкнул пальцами, словно пересчитывая варианты. — Ну, если орден проиграет — для нас, в общем, ничего не изменится. Лорд продолжит править, разве что дел у нас станет меньше. А вот если он сдохнет… ну, предположим, Поттер победит — тогда нас всех отправят в Азкабан. Или казнят. Так что да, я, конечно, хотел бы, чтобы всё вернулось, как раньше, но понимаю: после этого мира, нам уже никто не улыбнётся. — А теперь подумай, — тихо сказал Драко, не отрывая взгляда от пламени, — почему я не хочу, чтобы она вернулась пока что к Поттеру. Тео нахмурился. — Думаешь, это твой последний шанс быть рядом? — Возможно. — Голос Драко звучал спокойно, но в нём чувствовалась горечь. — Если Орден падёт — значит, падёт и она. А если Тёмный Лорд… падёт — мы всё равно не сможем быть вместе. Ни при каком исходе. — Но при этом ты хочешь, чтобы Орден победил, да? — усмехнулся Тео. — Собрался суициднуться об Нагайну или Беллу? Может, просто сбежать с ней и всё? Драко едва заметно улыбнулся — устало, без радости. — Я бы мог. Но она никогда не сбежит. Он помолчал, будто взвешивая каждое слово. — И она понимает это. Знает, кем я стал. Знала ещё тогда, когда умоляла меня поступить иначе. Но я не смог. Мы привыкли жить сегодняшним днём и никогда не думать о будущем. Он провёл ладонью по лицу. — Я был глупцом, когда полюбил её. Пауза. — Но я не жалею. Ни о чём. Ни об одной секунде, что провёл с ней. Он опустил голову. — Лучше бы я остался тем же глупцом. Тео молчал. Он впервые не нашёл, что ответить.

***

Ночь вновь опустилась тихо, будто боялась потревожить дом. Дождь перестал, только редкие капли стекали с карниза, ударяясь о подоконник. Луна едва пробивалась сквозь облака, и её серебристый свет ложился на пол, вычерчивая узкие дорожки света. Драко стоял у двери спальни, не решаясь войти. С минуту он просто слушал — тишину, дыхание, слабое потрескивание пламени в камине на нижнем этаже. Потом тихо приоткрыл дверь и вошёл. Комната утонула в полумраке. Гермиона спала, повернувшись лицом к окну; волосы рассыпались по подушке мягким бронзовым облаком. На тумбочке рядом с кроватью стояла лампа, и её свет касался только краешка простыни и её руки, свесившейся с кровати. Драко подошёл ближе и сел на стул у изголовья, как раньше. Он смотрел на неё долго — слишком долго, как человек, который боится поверить, что это не сон. Всё в ней было знакомо до боли: линия губ, привычка дышать неровно, чуть дрожащие ресницы, будто даже во сне она борется с воспоминаниями. Он поднял руку, хотел отодвинуть прядь, упавшую на щёку, но не решился. Просто сидел и смотрел. Молчание между ними было тяжелее любого разговора. В груди глухо сжалось — так, что стало трудно дышать. Он вспомнил, как она стояла перед ним в тот последний день, когда он все сам оборвал. Теперь она здесь, всего в нескольких шагах, и всё равно — так далеко. Она больше не его. И никогда уже не будет. Он тихо выдохнул, глядя в окно, где под светом луны тонко переливались капли дождя. В голове всплыли слова Айрона: «Даже услышав правду, ты поступишь так же, как если бы я соврал.» И он понял, что тот был прав. Драко не искал оправданий. Он просто не умел больше верить в «потом». Жизнь учила его жить мгновением — мгновением, в котором он мог смотреть на неё и знать: она дышит, жива, рядом. Он чуть подался вперёд, почти шёпотом: — Прости меня... Слова повисли в воздухе, не дойдя до неё. Может, и к лучшему. Если она проснётся — не должно быть свидетелей того, как он рушится. Он хотел уйти, но остался. Драко откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Тихий свет лампы дрожал, как дыхание. Иногда любовь — не про объятия. А про то, чтобы просто быть рядом, даже если тебе больше ничего не принадлежит. Гермиона проспала всю ночь и проснулась только к полудню. Драко почти не отходил от неё — сидел у кровати, не сводя глаз, долго думая о словах Айрона и Тео. Он почти не сомкнул глаз до самого утра и лишь на рассвете уснул прямо на стуле, опустив голову. Гермиона медленно открыла глаза. Голова больше не болела, но казалась тяжёлой, тело всё ещё ослабленным. Она посмотрела на Драко: тот спал неровно, словно даже во сне не позволял себе расслабиться. Тихо приподнявшись, она с трудом села. Хотелось умыться, привести себя в порядок… и только теперь она заметила, что волосы стали короче. Она в панике коснулась их — одна сторона была короче другой. Она не видела себя в зеркале с момента, как очнулась, и только сейчас ощутила холодок тревоги. Сердце дало болезненный толчок. Слабость всё ещё тянула к постели, но она всё же поднялась, подошла к Драко и положила ладонь ему на плечо. — Драко... Он резко открыл глаза, вскинулся, мгновенно насторожившись. — Прости, — тихо сказала она. — Я не хотела тебя напугать. — Прости… я уснул. — Он провёл рукой по лицу и поднялся. — Ты чего встала? Тебе нельзя. — Он машинально коснулся её плеча, но почти сразу убрал руку. — Я хочу принять душ, — сказала она спокойно. — Мадам Армитидж просила, чтобы ты не двигалась. — Драко. — Она подняла взгляд. — Мне нужно принять душ. И... мои волосы... — Отрастут, — ответил он тихо. Она опустила глаза, села обратно на край кровати. — Я их отращивала с первого курса. — Я знаю. — Он слегка улыбнулся. — Тебе, так тоже не плохо. Она взглянула на него и, несмотря на усталость, улыбнулась в ответ. — Откуда у тебя эта пижама? — спросила она, взглянув на ткань на себе. Драко отвёл взгляд. — Купил когда-то… для тебя. Гермиона ничего не сказала. Молчание между ними повисло, как тёплый воздух после грозы. — Так ты отведёшь меня в душ? — наконец спросила она. — Хорошо. Только не закрывайся. Мало ли что случится. — У тебя есть палочка. Справишься. — Она слабо усмехнулась. Драко фыркнул, направился к двери. Гермиона встала и пошла следом, держась за стену. — Там есть полотенце, — сказал он. — А пижаму… я могу дать тебе свою рубашку. Пижаму постираю. — У меня даже нижнего белья нет, — вздохнула она. — Можешь дать палочку? Я постираю и высушу сама. — Я сам, — ответил он коротко. — Ты мне не доверяешь? — Нет. — Замечательно, Малфой. Они вышли в небольшой коридор. Драко открыл дверь в ванную и пропустил её вперёд. Комната была простая, аккуратная: зеркало, умывальник, унитаз, полка с полотенцами. Гермиона подошла к зеркалу. Драко стоял у входа, прислонившись к косяку. Она рассматривала своё отражение — бледное, уставшее лицо, короткие волосы, лёгкие тени под глазами. — Надо подровнять, — тихо сказала она. — Не дашь палочку? — Нет. Она зыркнула на него. — Я не собираюсь ничего такого делать. — Я сказал, нет. В полке есть ножницы. — Спасибо. — Она закатила глаза. — Ты так и будешь стоять тут? — А пижама? — Я тебе её дам, но раздеваться перед тобой не собираюсь. Он приподнял бровь. — Прекрати так смотреть, — буркнула она и аккуратно оттолкнула его, закрыв дверь. Гермиона снова посмотрела на своё отражение. Лицо было чистым, кожа почти восстановилась, следов ран не осталось. Она открыла кран, села на край ванны и посмотрела на руки — они всё ещё слегка дрожали. Мысли снова вернулись к Пэнси, Крэбу и Гойлу — к тому, что они делали, как пытались вырвать у неё сведения о Гарри. В груди поднялась волна злости, но она заставила себя дышать ровно. Как только начинала думать об этом, в голове вновь отзывалась болью. Она сняла пижаму, аккуратно сложила и, чуть приоткрыв дверь, быстро кинула её наружу. Послышались шаги, лёгкий шорох ткани. Драко поднял пижаму. Тишина вернулась. А за ней — звук воды, стекающей в ванну.

***

Гермиона стояла перед зеркалом, ножницы тихо щёлкали. Пряди мягко падали в раковину. Когда она закончила, волосы легли ровно, чуть ниже плеч — не так, как прежде, но аккуратно. Она вздохнула, смыла с шеи мелкие волосы и закрутилась в большое белое полотенце. Кожа всё ещё была бледной, от слабости кружилась голова, но вода принесла ощущение хоть какой-то жизни. Открыв дверь, она вышла в коридор. Драко стоял, облокотившись о стену. На руках у него аккуратно сложенная пижама — сухая, чистая, пахнущая чем-то знакомым, его запахом. Он поднял взгляд — и мгновенно отвёл глаза. — Я… постирал. — Голос прозвучал глухо, будто через стекло. — Она чистая. Гермиона взяла свёрток из его рук. — Спасибо, — тихо сказала она. Он кивнул, не двигаясь. Она сделала шаг вперёд, остановилась прямо перед ним. Вблизи он казался измотанным: под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию. Волосы чуть растрёпаны — он явно не спал. — Ты ведь совсем не отдыхал, да? — спросила она. — Не хотелось. — Он попытался усмехнуться. — Я ждал, когда ты проснёшься. — Драко… — она сказала его имя почти шёпотом. Он поднял глаза — и на мгновение между ними всё замерло. Она стояла, обмотанная полотенцем, с мокрыми волосами, чуть дрожащая от холода, а он — усталый, растерянный, и всё же не мог отвести взгляда. Он отвернулся первым. — Надень пижаму. Простудишься. Она кивнула, но не двинулась. — Ты когда-нибудь перестанешь так заботиться? — Вряд ли, — коротко ответил он, всё ещё глядя в сторону. Она посмотрела на него, на ту самую непрошибаемую сдержанность, за которой он прятался всегда, и вдруг едва заметно улыбнулась — устало, грустно, но по-настоящему. — Тогда… просто останься. Просто... будь рядом. Драко медленно повернулся. Её глаза — усталые, но живые, тёплые — смотрели прямо в него. Он кивнул едва заметно. — Хорошо. Они зашли в комнату. Он сел на край кровати, пока она ушла переодеваться за ширму. В комнате снова стало тихо — только слабое шуршание ткани, и капли, стекающие с её волос. Когда она вышла, уже одетая в ту самую розовую шёлковую пижаму, он всё так же сидел, не отводя взгляда от пола. Гермиона подошла и присела рядом, не говоря ни слова. И впервые за долгое время в их молчании не было вины. Только покой. — Ты, наверное, голодна. Я принесу тебе поесть, — тихо сказал он, поднимаясь. Гермиона кивнула и снова легла, уставившись в потолок. Через пятнадцать минут Драко вернулся, неся поднос. На нём стояли чашка с горячим чаем, тарелка с кашей и пара чуть подгоревших тостов с намазанным неровно джемом. Он подложил ей под спину подушку и аккуратно поставил поднос на колени. — А ты? — спросила она, поднимая на него глаза. — Потом поем, — коротко ответил он. Она не стала спорить, взяла ложку и медленно принялась есть. Драко подошёл к окну и, опершись рукой о подоконник, смотрел наружу, пока она не отодвинула поднос в сторону. — Скажи мне, Драко… — произнесла она наконец. — Зачем всё это? Он обернулся. — Что именно? — Всё. — Она слабо махнула рукой. — Ты мог вернуть меня обратно — с мадам Армитидж и Айроном. Почему не сделал этого? — Я хочу убедиться, что с тобой всё будет хорошо. — Со мной всё будет хорошо, — тихо повторила она, будто стараясь убедить не его, а себя. Он подошёл ближе и сел рядом, на край кровати. — Я долго думал, — сказал он, не поднимая взгляда. — И понял, что не хочу упускать возможность… просто побыть с тобой. Хоть немного. Гермиона вздохнула, отвела взгляд. — Зачем, Драко? — её голос дрогнул. — Зачем тревожить то, что едва зажило? — Я больше не хочу отпускать тебя, Гермиона. Она покачала головой. — Ты же знаешь, что это невозможно. К тому же… Пэнси. Я вспомнила... Она сказала, что вы женитесь. Я читала в газете, что ты разорвал помолвку с Асторией... Драко отвёл глаза. — Не женюсь, — произнёс он после паузы. — И не собирался. Она сама пришла к моему отцу, наврала с три короба, а он решил, что пора «устроить мою жизнь». Мне это не нужно. После того, что она сделала с тобой… — он замолчал, голос стал ниже, — для меня она больше никто. — И что это меняет? — спросила Гермиона устало. — То, что я больше не собираюсь играть по их правилам. — Не понимаю. Что ты имеешь в виду? Он поднял взгляд. — Я хочу всё исправить. Всё, что натворил. — Как? — Пока не могу сказать. Мне нужно время. Через несколько дней я передам Поттеру координаты этого дома. Гермиона нахмурилась, поражённая. — Драко… Гарри не простит тебя, — произнесла она с трудом. — Что бы ты ни сказал. — Я и не собираюсь просить прощения, — твёрдо ответил он. — Я хочу, чтобы он дал мне шанс. Последний. — Это невозможно, — покачала она головой. — Ты сам знаешь. Мы слышали, что ты координировал не только свой отряд, но и других Пожирателей. Из-за этого погибло столько людей, Драко... Многие из Ордена теперь боятся выходить в бой. Он тяжело выдохнул. — Я предупреждал Поттера, что всё закончится именно так, — тихо сказал он. — Я не оправдываюсь. Но я делал всё, что мог, чтобы предотвратить бой. Он опустил голову. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и стуком дождя по стеклу. Гермиона смотрела на него долго. В её взгляде не было ненависти — только усталость и бесконечная, почти материнская жалость. Он почувствовал это, и стало ещё больнее.