Обсидиановое сердце

Ночь стояла тихая, тягучая, как перед грозой. Дождь давно стих, и только редкие капли всё ещё стекали по стеклу. Драко сидел в гостиной, не включая свет. В камине угасли угли, и их слабое красное мерцание отражалось в его глазах. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе просто… сидеть. Без приказов, без планов, без маски. Два года войны превратились для него в один длинный, вязкий страх. Сначала — страх не оправдать ожиданий Темного Лорда. Потом — страх умереть. Потом — страх жить. Он всегда выбирал то, что давало шанс выжить. Метку — чтобы доказать, что он достоин имени Малфой. Дамблдора — чтобы сохранить жизнь. Поттера — чтобы не погибнуть вместе с остальными. Всегда — чтобы остаться живым. Гарри когда-то сказал ему: «Ты хочешь выжить. А мы — победить.» И эти слова до сих пор эхом звенели в его голове. Он хотел выжить. Пока не понял, что это не жизнь. Он вспомнил всё: как подделывал документы, чтобы спасти маглорожденных; как закрывал глаза на пытки, лишь бы не попасть под подозрение; как пил, чтобы забыться и не видеть, как разрушается мир, в котором он родился. Он пытался — но всегда чуть-чуть не до конца. Он всегда делал ровно столько, чтобы не умереть, а не чтобы изменить. А потом появилась она. И с ней — выбор, от которого он снова сбежал. Любовь Гермионы была светом, который пугал его сильнее смерти. Она не давала спрятаться, не позволяла притвориться. И он ушёл — не потому, что разлюбил, а потому что испугался прожить всё по-настоящему. Теперь, спустя всё это, он понял, что Айрон был прав. «Ты прячешься от своей любви.» Он не просто прятался — он жил бегством. И вдруг осознал, что больше не хочет. Он поднял взгляд на лестницу. Там, наверху, за дверью, спала Гермиона. Он знал, что может снова её потерять — навсегда. Но впервые за всё время понял, что страшнее этого — потерять себя окончательно. Я больше не боюсь умереть. Я боюсь, что так и не смогу ничего изменить. Он сжал кулаки. Впервые не из злости, не от страха, а от решимости. Он больше не хотел жить, просто спасаясь. Он хотел жить, борясь — за неё, за мир, за шанс, пусть даже последний. Он отправит патронуса Поттеру. Зная, чем это может закончиться. Не с просьбой о прощении. С предложением помочь. Впервые в жизни он выбрал не выживание — а сторону.

***

Прошло два дня. Мадам Армитидж прибыла ранним утром — на этот раз без Айрона. Драко не пришлось больше держать Гермиону. Теперь целитель держала ее без сознания. Армитидж долго колдовала. Воздух в спальне густел от чар, серебряные нити светились между её ладонями, запах трав смешался с горечью зелий. Когда наконец целительница опустила палочку, её лицо оставалось усталым, но удовлетворённым. — Сознание я распечатала, — сказала она тихо. — Физически она полностью исцелена. Последствия пыток скажутся позже — головные боли, ослабление нервных связей. Зелье поможет лишь приглушить боль и уменьшит приступы…Если будет всё время находиться в спокойствии, приступов будет меньше. Но к сожалению…каждый приступ будет ухудшать состояние. Это займёт месяцы. Драко кивнул. Но пока она говорила, в нём вдруг вспыхнула мысль. Слишком отчётливо. Слишком соблазнительно. — Подождите, — произнёс он негромко. — Вы ведь знаете, что стало с Тёмным Лордом, когда он начал использовать магию маглорожденных? — Знаю, — ответила она сухо. — И это не то, что стоит повторять. — А если в малой дозе? Под видом укрепляющего зелья. Это ускорит восстановление мозга, я читал отчёты. Её нервные каналы обожжены. Это может помочь восстановить их быстрее. Армитидж долго молчала. На лице её отражалось колебание — не профессиональное, а человеческое. — Последствия после круциатуса, могут быть непредсказуемыми, — наконец произнесла она. — Но, пожалуй... если хоть малейший шанс помочь ей... Драко достал флакон из своих запасов и поставил на стол. — Это моя ответственность. Она никогда не должна об этом узнать, — тихо сказал он. — Когда-нибудь... я сам ей расскажу. Армитидж взяла флакон откупорила крышку и осторожно влила зелье Гермионе в рот. Через несколько минут диагностика показала результат — пульс выровнялся, дыхание стало ровнее, кожа приобрела теплоту, щеки чуть порозовели. Драко стоял неподвижно, не смея даже выдохнуть. — Она реагирует, — наконец произнесла Армитидж. — Это… невероятно.

***

Армитидж покинула дом до того, как Гермиона пришла в себя. Драко не спал почти сутки. Когда, наконец, в спальне стало тихо и ровно, он приготовил еду — насколько умел. Простой суп, хлеб, чай. Получилось, как всегда, — неровно, местами пережарено, но от души. Он разложил всё на поднос, налил чай и поднялся в спальню. Она очнулась, когда он принёс поднос. Поднялась на локтях, немного бледная, но глаза — живые, ясные. — Мадам Армитидж уже ушла? — спросила она. — Да. Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Гермиона дотронулась до лба. — Не понимаю. Немного кружится, но в целом — гораздо лучше. Она смогла залечить всё? — Да. Она нахмурилась. — Дай палочку, Драко. Я хочу сама проверить. — Не дам я тебе свою палочку. Лучше поешь. — Ты опять готовил, да? — в уголках её губ мелькнула насмешка. — Готовлю как умею. — буркнул он. — Не сырым же мясом тебя кормить? — Просто ты не солишь вообще. — Солю. Благодари, что не подгорело. Она тихо усмехнулась. — Ну ладно... Подойди. Она вытянула руку. Драко колебался, но подошёл. — Раз не хочешь давать палочку, просто возьми её в руку. Я помогу тебе. — Гермиона, напомнить тебе, как ты однажды её у меня забрала, и я не смог даже вырвать? — Ну вообще-то у тебя преимущество сейчас. Я куда слабее тебя. Он достал палочку. Гермиона взяла его руку и мягко направила на себя. — Эй... а вдруг я что-то не так сделаю? — Всё в порядке. Простое заклинание диагностики. Она произнесла слова, он повторил — над её головой вспыхнуло бледное сияние. Гермиона внимательно вгляделась в мерцающие линии, и на лице её отразилось удивление. — Что-то не так? — спросил он. — Не понимаю... Не должно быть так. Повреждения были слишком сильными, они не могли исчезнуть так быстро. Драко изобразил лёгкое недоумение, будто разбирается в результатах. — Ну, может, Армитидж просто сделала невозможное. Профессионал своего дела. — Не думаю. Я видела диагностику Рона, Джорджа и того парня... их восстановление длилось неделями. — Они были в плену дольше. И с ними обращались... хуже. Она посмотрела на него пристально, потом медленно опустила его руку. Драко подошёл к подносу, взял и положил на колени Гермионе. — Поешь. Скоро вернёшься к своему Поттеру. — Спасибо. — Она улыбнулась чуть теплее. — Ты уже отправил Гарри Патронуса? — Да. Но пока без адреса. Веду односторонние переговоры. Подготавливаю его. — Так и не скажешь, что задумал? — Нет. — Понятно. — Она вздохнула, но в голосе не было раздражения, лишь усталость. Драко отвернулся к окну, чтобы она не увидела, как дрожат пальцы. Гермиона доела обед до последней ложки. Драко, заметив это, на мгновение застыл — не ожидал. Обычно она оставляла половину. — Всё съела? — удивился он, едва заметно улыбнувшись. — Ты, видимо, прогрессируешь, — спокойно ответила она, вытирая губы салфеткой. Драко хмыкнул, убрал поднос и поставил его на стол у окна. В этот момент в кармане его брюк что-то зашевелилось — мягкое вибрирующее тепло. Он достал монету, взглянул на неё: Блейз. Драко коротко кивнул, будто собеседник мог видеть, и сжал монету в ладони. — Гермиона, мне нужно уйти. Срочно. Я скоро вернусь. Она подняла на него взгляд, настороженный. — Я останусь одна? — Тео в доме. Я скажу, чтобы он поднялся. Гермиона фыркнула. — Ну уж нет. Его мне тут не хватало. — Потерпишь, — сухо отозвался Драко, застёгивая мантию. — Могу я хотя бы спуститься вниз? — спросила она, чуть мягче. Драко на секунду задумался. Мадам Армитидж ничего не говорила о запретах на движение. — Хорошо. Только не делай глупостей. Гермиона приподняла бровь. — Думаешь, я сбегу? Он взглянул на неё — тихо, почти устало. — Надеюсь, что нет. Ты ведь не настолько глупа. Они встретились глазами. Мгновение тянулось, как натянутая струна, а потом Драко отвернулся и вышел, не оборачиваясь. Гермиона спустилась вниз почти сразу, как только за Драко закрылась дверь. В доме стояла непривычная тишина — не пустая, а живая, наполненная запахом кофе и дерева. В гостиной, растянувшись на диване, лежал Тео. Он держал в одной руке книгу, а в другой лениво вертел палочку. Заметив Гермиону, приподнял бровь и захлопнул книгу. — Грейнджер, — протянул он лениво. — Вижу, тебе лучше. Гермиона не ответила и прошла в гостиную, опустившись в кресло у окна. Её взгляд скользнул по комнате — телевизор, пыльные полки, аккуратно сложенные стопки журналов. — Это магловский дом? — спросила она с лёгким удивлением. — Да, — буркнул Тео, хмурясь. — Малфой совсем свихнулся. Гермиона перевела взгляд на его книгу. — Ты читаешь магловскую литературу, Нотт. Тео опустил глаза, потом снова посмотрел на неё, с ленивой ухмылкой. — Ну, не те же мне извращенские журналы читать, что остались тут от прежних хозяев. — Какие ещё журналы? — спросила Гермиона, прищурившись. Тео кивнул подбородком на полку под телевизором. Гермиона поднялась, подошла и, вытащив несколько журналов, застыла. На обложках — яркие фотографии, вызывающие заголовки. Она расхохоталась. — Разве мужчинам такое не нравится? — Блейзу понравилось, — хмыкнул Тео. — Меня они, честно говоря, раздражают. Гермиона взяла один журнал и вернулась к дивану. Села рядом. Тео неловко выпрямился, опустил ноги на пол, но остался сидеть. На обложке — молодая женщина в бикини, под заголовками «Посмотри на глупых мужиков», «Как испортить собеседование» и «Лучший секс». Гермиона открыла первую страницу и пробежалась глазами по колонкам. Глянцевые советы, полуобнажённые фотографии, бессмысленные фразы. — Не нравится? — с усмешкой спросила она, глядя на него. Тео поморщился. — Почему маглы так себя ведут? — А разве у волшебников нет подобных журналов? — удивилась она. — Ну, хотя бы про моду, красоту… — Есть, — признался он. — Но не с такими непристойностями. Такое вижу впервые. — Держи, — Гермиона сунула журнал ему в руки и выхватила книгу, которую он читал. — «Властелин колец»? — удивлённо прочла она. — Джон Рональд Руэл Толкин. «Братство Кольца». Ого. Хороший выбор. Я читала в детстве. — Интересная история, — признал Тео, — для магла. Может, он был полукровкой? Или наткнулся когда-то на тролля, вот и придумал. Гермиона усмехнулась. — Всё возможно. Эти книги были уже здесь? — Да. Мы ничего не выбрасывали. — Почему? — спросила она, осматриваясь. — Тут ведь всё осталось от прежних хозяев. — У Малфоя руки не доходят, — пожал плечами Тео. — Он тут редко бывает. Обычно ночует, когда поздно возвращается. Иногда оставался у нас в штабе. — Почему он не живёт в Мэноре? — спросила Гермиона тихо. Тео посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — А кто сказал, что не живёт? Живёт, когда нужно. Но теперь реже. Он больше не тренируется со своей тёткой. Когда совещания заканчиваются поздно — остаётся там. Гермиона нахмурилась. — В его доме всё ещё собираются Пожиратели? — Только по приказу Тёмного Лорда, — ответил Тео спокойно. — Или когда командующие собираются вместе. Он на мгновение замолчал, поигрывая монетой на ладони. — Сам Лорд появляется редко, — добавил он глухо. — Пропадает на недели. Никто не знает, куда. — Я, конечно, не удивлена, что ты оказался в рядах… Пожирателей, — сказала Гермиона, скрестив руки. — Но в школе я не припомню, чтобы ты был хулиганом. Ну, или хотя бы похож на Драко. Ты ведь всегда держался с Забини и другими слизеринцами, а он… тоскался с этими двоими — Крэббом и Гойлом. Что произошло? С чего вдруг вы стали друзьями? Тео усмехнулся, не поднимая глаз. — Мы с Драко знакомы с детства. Наши отцы дружили. Просто в школе у нас были разные взгляды. Я и Блейз не поддерживали его тогда, — он пожал плечами. — Да и Крэбб с Гойлом — они тоже с ним с пелёнок, ходили за ним как тени. Мне они всегда не нравились. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел в потолок. — Потом, на пятом курсе, Драко втянул нас в "дружину" Амбридж. С тех пор мы снова начали общаться. Отец был этим доволен — сказал, что я наконец "взялся за ум". Но всё равно заставлял сосредоточиться на учёбе. Между прочим, я был одним из лучших на курсе из Слизерина. Гермиона удивлённо подняла брови. — Я даже не знала. — Ещё бы ты знала, — усмехнулся Тео. — У тебя были свои загоны со своими дружками. Он помолчал, а потом добавил холоднее: — Мой отец из-за вас в Азкабане сидел. — Из-за нас?! — Гермиона вскинулась. — С чего это вдруг из-за нас? — Ну вы же в Министерстве устроили "догонялки", — фыркнул он. — Хотя отец подробностей не рассказывал. Гермиона возмущённо выдохнула. — Вообще-то твой отец и другие Пожиратели, включая Люциуса Малфоя, напали на нас! Заманили Гарри и пытались нас убить! Так что Азкабан он заслужил. Тео пожал плечами. — Что поделать. Судьба Пожирателя. — Он криво усмехнулся, но потом лицо его стало серьёзнее. — Я не хотел всего этого. И метку, слава Мерлину, не заслужил. Гермиона прищурилась. — Интересно, почему. Ты ведь такой же, как и остальные. Вы убиваете. Тео посмотрел на неё в упор, взгляд стал тяжёлым. — Я ещё никого не убил. Пока что. — Пока что? — повторила она тихо. — Малфой весь год держит наш отряд подальше от боёв. — Он говорил спокойно, но в голосе слышалось напряжение. — Лжёшь, — сказала Гермиона. — Ваш отряд разрушил одно из убежищ Ордена. И про Драко ходят… не лучшие слухи. — Слухи, — усмехнулся Тео. — Мы сами их пускаем. Чтобы Тёмный Лорд так думал. На деле — мы лишь подчищаем за другими. Крэбб, Гойл и ещё пара человек участвовали в боях, да. Но Драко отправлял их нарочно — чтобы они не слили информацию своим отцам. Гермиона прищурилась, не веря: — Ты хочешь сказать, что ваш отряд… не участвовал? Тео хмыкнул: — Я сказал: мы подчищаем. Иногда это тоже выглядит как "участвовал". — Он помолчал, будто решая, стоит ли говорить дальше. — Ты не представляешь, сколько раз Малфой вытаскивал нас из мясорубки, пока остальные бегали и играли в войну. Гермиона медленно выдохнула: — А Манчестер? Её голос стал тише. — Битва над Манчестером была… Тео дёрнул уголком губ — коротко, без веселья: — И вот это как раз то, что меня до сих пор бесит. — Он провёл пальцами по корешку книги, как будто успокаивал себя движением. — Нас там быть не должно было. Вообще. Это не была операция "по приказу", это было… Он запнулся, выбирая слова, и добавил ровнее: — Это был срыв графика, чья-то тупость, неправильная передача приказа. Слишком много факторов. Малфой узнал поздно. А когда понял, где мы оказались — уже не мог остановить, потому что тогда бы нас же и закопали. Гермиона напряглась: — Ты хочешь, чтобы я его пожалела? Тео резко поднял на неё взгляд: — Нет. Даже не начинай. — Он сказал это почти зло. — Я не прошу тебя его жалеть. Я просто говорю: ты видишь результат — кровь, разрушения — и думаешь, что он этого хотел. А он… Тео замолчал на секунду, и, когда продолжил, голос стал тише: — Он пытался выкрутиться так, чтобы кровь была не на его руках. И чтобы её было меньше. Но это не значит, что крови нет. Гермиона сжала пальцы: — Он возглавлял Пожирателей. Он мог… отказаться. Тео усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли юмора: — Ты действительно думаешь, что те кто отказываются, остаются жить? — Он наклонился чуть вперёд. — В его положении «нет» звучит как «убей меня» и «убей мою семью заодно». Он откинулся обратно, и голос стал жёстче, будто ему самому противно это объяснять: — Ты называешь его монстром, потому что он стоял рядом с монстрами и не умер. Но попробуй прожить два года, когда любая ошибка — смерть, а любая слабость — повод тебя заменить на кого-то, кто будет резать с удовольствием. Гермиона сглотнула: — Но ведь он всё равно делал ужасные вещи. — Да, — сказал он просто. — Делал. Иногда, потому что иначе нельзя было. Иногда, потому что… он тоже ломался. — Тео отвёл взгляд. — Ты думаешь, что самое страшное — это "делать". Нет. Самое страшное — это каждый раз понимать, что ты сделал не то, и всё равно жить дальше. И снова играть роль. Гермиона молчала, Он повернулся к ней снова, уже без язвительности: — Слухи про его "силу" мы пускаем специально. Чтобы все думали: он жестокий, неприкасаемый, идеальный. Потому что, если Тёмный Лорд хотя бы раз заподозрит, что Драко сомневается — его сотрут. Без разговоров. Гермиона подняла глаза: — Ты говоришь так, будто он всё это время был… на нашей стороне. Тео медленно выдохнул через нос: — Я не сказал "на вашей". — Он чуть помолчал, и это молчание было тяжелее любых слов. — Я сказал: он был против этой войны. Настолько, насколько это вообще возможно, когда тебе на руку поставили метку, а вокруг тебя люди, которые считают смерть развлечением. Он пытался тянуть время. Пытался выбирать цели так, чтобы не было бойни. Пытался закрывать дыры, пока остальные делали их шире. И да — иногда он делал это плохо. Иногда поздно. Иногда слишком осторожно. — Тео посмотрел на Гермиону прямо. — Но он никогда не был тем, кем его рисуют. Гермиона сжала челюсть: — Это не отменяет того, что он… — Не отменяет, — перебил Тео спокойно. — И он это знает. — Его голос стал резче. — Самое смешное, Грейнджер? Он не просит прощения. Он даже не надеется на него. Он просто делает то, что может. Потому что иначе он не выдержит. Иногда он выбирал меньшее зло. И да, это всё равно зло. Гермиона опустила взгляд. Слова цепляли, потому что в них не было попытки "сделать Драко хорошим". Там было другое: грязная правда о выживании. — Почему ты мне это говоришь? — спросила она наконец. Тео пожал плечами: — Потому что ты смотришь на него так, будто он либо чудовище, либо герой. А он… просто человек, который слишком глубоко увяз. И если ты когда-нибудь попытаешься спасти его — не вздумай делать вид, что "всё было не так". — Он коротко усмехнулся. — Так ты его точно потеряешь. Он посмотрел на Гермиону внимательно. — А сейчас. Когда поймали тебя… Наш отряд должен был прийти уже после. После того, как всё закончится. За это Лорд и наказал Малфоя. И за то, что лаборатория не была защищена. — Ваш отряд не участвовал в этом? — Участвовал, — ответил Тео после паузы. — Потому что пришлось. Меня там не было. Я не боец, Грейнджер. — Он криво усмехнулся. — Из меня плохой воин. Я больше стратег. В основном всё планирование за мной. Гермиона опустила взгляд, пытаясь осмыслить сказанное. Она раньше почти не обращала внимания на Тео Нотта — видела его в школе, на уроках, в коридорах, но он всегда оставался в тени. Не то что Драко: высокомерный, язвительный, с тем постоянным прищуром, будто все вокруг недостойны даже его взгляда. А теперь этот тихий слизеринец сидел напротив, спокойно говорил вещи, которые рушили её привычное представление о «тёмных». Она задумалась о словах — о том, что Драко всё это время держал свой отряд подальше от боёв. Он, приближённый Волан-де-морта, каким-то образом умудрялся защищать своих людей, прикрывая их от бойни. Гермиона знала — для него это было смертельно опасно. Он играл на грани, но всё же пытался. — Теодор, — произнесла она тихо, подняв на него глаза. Он удивлённо поднял бровь: слышать своё полное имя от неё, да ещё таким тоном, было странно. — Почему ты пошёл к Пожирателям? — спросила Гермиона. — Ты ведь мог уйти после Хогвартса. Куда угодно. Тео горько усмехнулся. — Ты такая наивная, Грейнджер. Мой отец был Пожирателем задолго до Люциуса Малфоя. Он знал Тёмного Лорда ещё когда тот учился в школе. Гермиона резко подняла на него глаза. — Ещё со школы?.. — Ага, — кивнул Тео. — Так что делай вывод. Что бы стало с моим отцом, если бы я сбежал? Или с нами, если бы нас поймали? Он — единственный человек, кто у меня остался. Потому путь Малфоя мне показался единственным разумным. Он немного помолчал, потом добавил устало: — Драко хочет, чтобы война закончилась. Правда. Но он сам уже запутался, слишком глубоко зашёл. — Он всегда говорил, что у него нет выбора, — сказала Гермиона, тихо. — Но ведь он всегда пытался… а потом будто перестал. — Он просто устал. — покачал головой Тео. — А потом… вы ещё масла в огонь подлили. Гермиона отвела взгляд. — Я не знаю, как он это всё выносит, — тихо сказал Нотт. — Я бы не смог. Тео полез в карман, достал пачку сигарет, но, взглянув на неё, убрал обратно. Гермиона заметила это движение и улыбнулась уголком губ. — Хочешь, пойдём на улицу? — тихо сказала она. — Мне не помешает свежий воздух. Тео хмыкнул. — Свежий не обещаю. Но отойду подальше. Он поднялся и протянул ей руку. Гермиона посмотрела на его ладонь, потом на него — и, немного поколебавшись, вложила свою.

***

Гермиона вышла на улицу, почувствовав, как свежий, слегка прохладный воздух касается её лица. Июль не был жарким, а солнце ярко светило, сквозь плотные облака, прогоняя тень в уголках сада. Вдалеке пели птицы, их мелодия разносилась по всему простору, а в воздухе царила тишина, словно природа ждала чего-то важного. Она глубоко вдохнула, пытаясь заглушить мысли, что опять начинали тревожить её сознание. Ветер играл с её волосами, и Гермиона задумалась. Когда она пыталась повернуть их в сторону чего-то светлого и положительного, как сейчас, они так или иначе возвращались к одной, невыносимо тягучей мысли — о Драко. Но вместо того чтобы поддаться этим мыслям, она решительно огляделась и повернулась к Тео. — Где находится этот дом? — спросила она, пытаясь дать себе время, чтобы не думать о нем. Тео отступил в сторону, достал сигареты и, взмахнув палочкой, прикурил. Он всегда оставался таким, спокойным и уверенным, даже в самых напряжённых ситуациях. — Мы в Доркинге, — ответил он, без всякого беспокойства. Гермиона огляделась по сторонам. Двор был небольшой, с аккуратным каменным забором. У забора в углу стоял маленький гараж, а каменная тропинка вела к воротам, по обе стороны раскинулся лес. — Значит, рядом город? — она обратила взгляд на Тео, удивляясь, как в одном месте могут сочетаться так много разных деталей. — Ну да, — отозвался он, поджидая её реакции. — Что, уже продумываешь, как сбежать? Гермиона бросила на него быстрый взгляд и улыбнулась. — Да нет. Просто интересно, — ответила она, пожав плечами. — Всё равно скоро прибудет Гарри, и я вернусь в поместье… Тео усмехнулся, взгляд его был чуть насмешливым. — Тебе точно можно двигаться? А то не хватало, чтобы ты тут сознание потеряла. Гермиона с улыбкой взглянула на него, но только кивнула. Её взгляд задержался на доме, и её мысли снова вернулись к Драко. — Я себя чувствую хорошо, — тихо ответила она, ощущая, как тело не так слабо, как ещё пару дней назад. — Не переживай. Тео фыркнул, но ничего не сказал, а Гермиона продолжала смотреть на дом. Почему Драко решил купить именно магловский дом? — пронеслась у неё мысль. — Думает, мне так будет комфортнее? Усмешка скользнула по её лицу, хотя внутри она ощущала боль, стеснённую в груди. Снова эти чувства, которые отказывались уйти. *** Июль 1997. — Грейнджер! Иди сюда, скорее! Гермиона, испуганно забежав в ванную, быстро огляделась. — Что случилось?! Драко стоял в ванной, прикрываясь занавеской, беспокойно указывая на магловскую стиральную машину, которая разразилась громким шумом. Его лицо было искажено недовольством, он закрылся занавеской и изо всех сил пытался понять, что происходит. — Твою мать, Грейнджер! Что это?! Гермиона расхохоталась, почувствовав облегчение от столь знакомого, почти забавного состояния. — Я стираю вещи. — А почему это так шуметь начало?! — Это включился отжим... прости, я забыла предупредить. — Мерлин, Грейнджер! О таких вещах нужно предупреждать! Ты же волшебница, чёрт возьми, зачем тебе стирать вещи в этой штуке?! — Привычка. Да и старенькая она уже, папа всё хотел новую купить... — Выключи её! Могу я спокойно принять душ?! — Да не кричи ты так! Я думала, что что-то случилось! — Гермиона сказала с улыбкой, тихо засмеявшись. — Терпеть не могу магловские вещи! Выйди! — прорычал Драко, нервно задернув шторку в ванной. *** Она оглянулась и увидела Тео, который теперь стоял, развлекаясь магией, пуская кольца дыма, превращая их в животных, которые перепрыгивали друг через друга. Она ничего не знало о Тео и отношения с ним оставались напряжёнными, но она не могла не отметить его странный, но беззаботный взгляд на происходящее. Сейчас она чувствовала его взгляд, его почти заботливое внимание, которое, несмотря на шутки, явно скрывало больше, чем он показывал.