Обсидиановое сердце

Гермиона и Рон ещё долго сидели на скамье в саду, каждый в плену своих мыслей. Слова о Нагайне, о Беллатрисе, о том, что Драко теперь где-то в тени, будто растворённый в самой войне, — всё это лежало на груди тяжёлым камнем. Гермиона даже не могла заплакать. Слёзы будто застряли где-то глубоко, и от этого становилось только хуже. Рон выглядел так, словно последние сутки стёрли в нём всё живое: тени под глазами, сутулые плечи, руки, стискивающие колени, как будто только так он мог удержать себя от распада. Вскоре их нашла Лаванда — встревоженная, бледная — тихо позвала Рона и почти физически увела его прочь. Он и правда держался на остатках сил. Гермиона ещё немного посидела одна, вслушиваясь в сад: редкий ветер, тонкий треск веточек под чьим-то шагом, далёкий смех из гостиной — будто другой мир. Нужно было хоть что-то делать. Хоть куда-то направить себя, иначе она развалится. Она решила навестить Калеба — может, в лечебном крыле нужна помощь. Но дом целителей оказался пустым: только тёплый солнечный прямоугольник на полу и горьковатый запах травяных мазей. Из соседней комнаты доносился приглушённый смех — Калеб и его новая девушка читали книгу, сидя так близко, что даже стены казались смущёнными этим уютом. Гермиона не стала им мешать и тихо закрыла дверь. Оставалось вернуться в левое крыло. Всё-таки у Айрона сегодня был день рождения, и она так глупо ушла в разгар праздника. Хотя притворяться, что ей хочется улыбаться, она точно не могла. Сейчас ей хотелось только двух вещей: поддержать Гарри и — хоть как-то — Драко. Но Гарри спал, измученный, и трогать его было нельзя. А Драко… был не здесь. И неизвестно где. Когда она почти дошла до двери в коридор, позади раздался знакомый голос: — Гермиона! Она обернулась — к ней быстрым шагом шла Джинни. И в следующую секунду та крепко обхватила её руками. Гермиона застыла, а затем медленно, тяжело прижала её к себе. От того, что кто-то держал её так искренне, в горле неожиданно защипало. — Джинни… — выдохнула она. — Почему мне никто не сказал, что ты вернулась? — Джинни прижала её крепче. Голос дрогнул. — Ты расскажешь? Всё? Она отстранилась лишь на мгновение, чтобы вытереть слёзы, которые сами собой покатились по её щекам. Гермиона попыталась улыбнуться — слабо, устало: — Как твои родители? — С ними всё хорошо, — Джинни мотнула головой, будто прогоняла лишние мысли. — Гермиона… ты как? Что с тобой произошло? Гарри ничего не объяснил. Только сказал, что получил патронуса Малфоя. И что… ты была с ним. Гермиона кивнула. Слишком много надо было рассказать. И слишком аккуратно — иначе она сама снова надломится. — Джинни, — сказала она тихо, — давай сначала пообедаем. А потом… потом всё обсудим. И ты мне тоже расскажешь, почему вы с Гарри поругались. Джинни фыркнула — чуть нервно — и девушки вместе вошли в дом, скрывшись в мягком, тёплом шуме дома.

***

Праздник в гостиной продолжался, но Гермиона ощущала себя так, словно её вынесло на берег чужого мира. Смех, хлопки хлопушек, тёплый шум — всё это звучало приглушённо, будто из-за толстого стекла. Она попросила Кикимера принести обед в комнату Джинни. Они ели молча; только ложки тихо звякали о тарелки. Когда Джинни наконец отложила вилку, Гермиона спокойно — почти бесстрастно — начала рассказывать. О плене. О лабораториях. О зелье. О Драко. О его доме, о встрече, о том, как едва не потеряла его снова. Она говорила ровно, без надрывов, но именно это спокойствие было страшнее любого крика. Джинни слушала не мигая, а когда Гермиона закончила — просто подалась вперёд и крепко обняла её. И только тогда Гермиона не выдержала. Плечи дрогнули — и потекли слёзы. Не рыдания даже — а беспомощное, тихое, горькое облегчение. Они сидели так долго. Пока дыхание Гермионы наконец не выровнялось. Гермиона вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Джинни… — голос едва не сорвался. — Расскажи. Что за задание поручил вам Кингсли? Джинни замялась. — Ты же знаешь… я не могу. — Джинни. — Гермиона посмотрела прямо, твёрдо. — Я должна знать, что он не втянул вас в очередную грязь. Уизли медленно выдохнула. — Ничего страшного… правда. — Но взгляд у неё был такой, будто она сама пыталась в это поверить. Потом всё-таки кивнула: — Мы были в Министерстве. Всё прошло гладко. Нужно было только подменить документы. Мы уже делали это раньше. Для эвакуации детей… мы достали списки. Всё идёт по плану. Гермиона почувствовала, как напряжение чуть отпускает. — Вы в последнее время часто ругаетесь с Гарри, — тихо заметила она. — Что происходит? Джинни уставилась в окно. — Он… стал другим. Постоянно напряжённый, злой. Срывается на мне. Я понимаю — он отвечает за всех. Но… — она пожала плечами. — Он меня душит этим. Пытается держать подальше от разведки, не пускает ни на одно задание. А ты же знаешь, как я к этому отношусь. Гермиона грустно улыбнулась. — Нам всем сейчас нелегко. И ему особенно. — Да, — Джинни кивнула. — Но от понимания болит не меньше. Пауза. — И то, что вы не можете найти эту чашу… Гермиона вздрогнула. Джинни тут же отступила: — Ладно. Извини. Давай не сейчас. Ты точно чувствуешь себя лучше? — Да, — Гермиона тихо вдохнула. — В полном порядке. Джинни мягко коснулась её руки. — Гермиона… что теперь будет у вас с Драко? Раз уж всё так… изменилось. — Я не знаю. — Гермиона стиснула пальцы. — Рон сказал, что он скрывается. Драко ничего мне не рассказал. Я не понимаю, почему он… почему он не доверился мне. Слёзы снова подступили, но она сдержалась. Джинни придвинулась ближе, обняла за плечи. — Тебе стоит поговорить с Гарри, когда он проснётся, — мягко сказала Гермиона. — Есть кое-что, что произошло. Но рассказывать должен он. — Даже не знаю… — Джинни уткнулась носом в её волосы. — Я всё ещё зла на него. Гермиона посмотрела на неё с тихой печалью. — Мы живём в такое время, Джинни… когда каждый день может оказаться последним. Злость — роскошь. И если есть момент, чтобы быть рядом — лучше не тратить его на обиды. Джинни вскинула глаза. — Хочешь… найдём твоего Малфоя? Чтобы ты ему всё высказала? Гермиона хрипло рассмеялась. — Как мы его найдём? Он скрывается. И правильно делает. Но… я так за него волнуюсь. — Почему ты мне не рассказала раньше? — Джинни внимательно изучала её лицо. — Про бал. Про ваш разговор. Про всё это. — Я думала… — Гермиона опустила взгляд. — Что он меня не простит. И что винит меня. А он… всё это время искал меня. Любил. Джинни закатила глаза: — Вот надо было тебе влюбиться именно в Малфоя. Ну правда! Претендентов мало было? — Джинни, прекрати. — Гермиона хлопнула её подушкой, но улыбка всё равно прорвалась. Гермиона и Джинни ещё какое-то время сидели, разговаривая о мелочах — о том, что происходило в отсутствие Гермионы, о родителях Уизли, о Билле и Флёр, о Чарли, о мелких ссорах и больших новостях. Тяжесть разговора понемногу спадала, как будто каждая новая фраза возвращала дыхание. Но дверь в комнату распахнулась — и на пороге появился Гарри. Растрепанный, всё ещё сонный, с полотенцем в руке. Он посмотрел сначала на Джинни, затем на Гермиону — и, не сказав ни слова, прошёл мимо и скрылся в душе. Джинни тут же взвилась — плечи напряглись, взгляд вспыхнул. Она уже открыла рот, чтобы высказать ему всё, но Гермиона мягко взяла её за руку, успокаивая. — Я пойду к себе, — через какое-то время, тихо сказала она. В этот момент из ванной вышел Гарри, вытирая мокрые волосы. Его лицо было сосредоточенным, будто он уже мыслями был где-то далеко. — Гермиона, — сказал он, подняв на неё глаза. — Меня вызвали к Кингсли. Я пойду сейчас. Если хочешь — пойдём вместе. — Хорошо, — кивнула она. — И… ещё. — Гарри чуть колебался. — Я забыл отдать тебе кое-что. Лежит на тумбочке у кровати. Гермиона поняла, что атмосфера в комнате слишком заряжена, и, не затягивая, поспешила уйти.

***

Шум снизу — смех, голоса, стук бокалов, хлопки — говорил о том, что праздник дня рождения Айрона всё ещё кипит. Гермиона снова ощутила укол неловкости за то, как внезапно она ушла… но тут же заставила себя выдохнуть. Сейчас у неё была другая реальность, в которой нужно было разобраться. Она вошла в комнату. Первое, что бросилось в глаза — плотный конверт на тумбочке. Гермиона подошла, взяла его. Пальцы дрогнули. Она надорвала край конверта. Оттуда, тяжело скользнув на ладонь, выпало кольцо. Кольцо Драко. Фамильное. То самое, которое всегда было на его пальце, которое он никогда не снимал. Она подняла его, медленно прокрутила между пальцами — металл был тёплым, как будто всё ещё хранил тепло его рук. Сердце болезненно сжалось. Гермиона достала письмо. **

«Гермиона. Я знаю, что ты злишься на меня — и ты имеешь на это право. Но я не мог сказать тебе правду. Ты бы попыталась меня остановить. И я… скорее всего, тебя послушал бы. Но я не могу больше стоять в стороне.

Я искал способ убить Нагайну все эти месяцы.

Прости, что солгал о твоей сумке. Если бы я сказал, ты бы сразу всё поняла — особенно когда заметила бы пропажу меча. Это было единственное, чем я мог надавить на Поттера, иначе он бы не согласился.

Как только я спрячу родителей — я приду к тебе. Я обещаю.

Мы найдём способ построить всё заново. Я люблю тебя больше своей жизни.

Это кольцо — портключ в наш дом. Ты сможешь попасть туда в любое время. Просто подумай о нашем доме… и надень его. Д.»

**

Пальцы дрожали. Гермиона опустилась на диван, прижимая письмо к груди так крепко, будто могла вернуть его к себе силой объятия. В груди поднялась тёплая, болезненная волна — не слёзы даже, а что-то глубже. Смесь облегчения. Страха. Любви. И той пустоты, которая возникает, когда любимый человек решил идти туда, где может погибнуть… и сделал это один. Она закрыла глаза, вдыхая запах пергамента — слабый, едва уловимый аромат его одеколона. Каждую букву она, казалось, выжгла в своей памяти. — Драко… — прошептала она. И впервые за весь день она позволила себе просто сидеть — не бежать, не решать, не спасать — а просто чувствовать. Его. И то, что он всё ещё жив. И то, что он ушёл туда, куда она не могла за ним последовать — пока. Она закрыла глаза и прижала письмо к груди ещё крепче — будто пытаясь удержать его самого. Но через несколько секунд она уже заставила себя подняться. Дышать глубже. Думать. Не позволять панике разрастись внутри. Она знала: эмоциональные решения — враг выживания. И она слишком много пережила, чтобы снова сорваться. Гермиона достала тонкую серебряную цепочку, продела её сквозь кольцо и застегнула замочек на шее. Металл скользнул вниз, под ткань кофты, и замер у самого сердца. Письмо она спрятала в карман. Теперь он был с ней. Тяжёлым, греющим секретом. Она спустилась вниз. Голоса друзей всё ещё звучали весело: хлопки, смех, кто-то громко спорил о правилах какой-то дуэли. Абсолютно нереально — как будто она смотрела на сцену со стороны. Несколько человек бросили на неё внимательные, настороженные взгляды, но она только коротко улыбнулась, чтобы их успокоить. И ушла к двери — не задерживаясь, не вступая в разговоры. Когда она вышла на крыльцо, навстречу ей взъерошенным вихрем вылетел Гарри — всё ещё с влажными волосами, с тем особым выражением лица, которое появлялось у него после тяжёлых решений. Он остановился, увидев её. — Ты готова? — спросил он чуть хрипло. Гермиона кивнула. Он собирался что-то сказать… но заметил выражение её лица, и что-то в нём дрогнуло. — Ты прочла? — тихо спросил он. Гермиона опустила взгляд. Кивнула. Потом снова подняла глаза на Гарри — усталые, но ясные. — Когда мы поговорим, Гарри? — спросила она. — О всём. Не только о Снегге. Он стиснул губы. И она сразу поняла — он собирался сказать «позже», «не сейчас», «после Кингсли». Но она смотрела прямо — с той твёрдостью, которую Гарри всегда уважал. Он кивнул, сдаваясь. — Сегодня. Они вышли за пределы защитных чар. Гарри протянул ей руку для парной трансгрессии и мгновение спустя всё вокруг исчезло, сменившись гулким коридором нового штаба.

***

Они шагали по длинному коридору нового убежища, где теперь проходили закрытые собрания Кингсли. Коридор был непривычно пустым, гулким; каждый шаг отдавался в деревянных панелях стен, как будто само помещение прислушивалось к их разговору. Гарри толкнул дверь первым. Кабинет внутри был небольшим, строгим, почти аскетичным — только стол, два кресла, низкий диван и несколько карт на стенах. Кингсли ещё не успел прийти. Гарри с шумом опустился на диван, провёл рукой по волосам и откинулся назад. Гермиона тихо закрыла за собой дверь и села рядом, внимательно изучая его лицо. — Рона не будет, — сказал Гарри устало. — Я зашел к нему. Лаванда сказала, что он только уснул. Он не спал всю ночь. Расскажу ему позже. — Он будет злиться, — заметила Гермиона. — Знаю. Но пусть хоть немного отдохнёт. Дверь тихо щёлкнула. Вошёл Кингсли — непривычно мрачный. Он молча кивнул и опустился в кресло, открывая папку с документами. — Я получил твоё письмо, Гарри. Наши люди подтвердили: Тёмный Лорд вернулся в страну. И он в ярости. — Кингсли произнёс это своим привычным глубоким голосом — ровно, но с пугающей серьёзностью. Гермиона почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. — Это делает его… уязвимым? — осторожно спросила она. Кингсли кивнул. — В моменты ярости он перестаёт думать. Он действует так, как привык двадцать лет назад — грубо, прямолинейно, без анализа. И мы собираемся этим воспользоваться. Мы обсудили ситуацию с Артуром — он поддерживает наш план. Гермиона выдохнула: — Какой план? Кингсли положил перед ними карту. — У Пожирателей есть три направления, на которых они держат основные силы: центральная линия, курирующая Министерство; южный сектор, контролирующий магловские города; и северо-западный коридор, прикрывающий лаборатории. Если мы заставим Тёмного Лорда поверить, что Поттер находится в одном из убежищ — он снимет оттуда почти всех людей. Он указал на место на карте. — Билт-Уэлс. Старая база Ордена. Она давно выведена из эксплуатации — но Тёмный Лорд этого не знает. Наш агент передал им дезинформацию: будто бы именно туда мы эвакуируем Поттера и группу маглорожденных. Гермиона похолодела: — И он поверит?.. — Уже поверил, — спокойно ответил Кингсли. — Его состояние сейчас делает его предсказуемым. Он думает только о мести. Он бросит туда весь боевой резерв северо-запада и половину центрального направления. Он закрыл папку и посмотрел на Гарри прямо: — А это значит, что он сам своими руками снимет защиту с лабораторий. Вся структура обороны рухнет. — Но он быстро поймет, что там пусто, — возразила Гермиона. — Не сразу, — возразил Кингсли. — Мы разместим там магические приманки. Сигнатуры, имитирующие твоё присутствие, Гарри. Плюс ловушки Фреда и Джорджа. Ему потребуется время, чтобы взломать периметр и понять, что это обман. Это даст нам окно — от двух до четырёх часов. Он разложил ещё одну схему. — Пока Пожиратели штурмуют Билт-Уэлс, вы идёте сюда и сюда, — он указал две точки. — Две базы. Самые крупные. С минимальной охраной. Убрать охрану. Вытащить живых. Уничтожить всё. Гермиона сжала кулаки, не поднимая глаз. — А если… он сам появится в Билт-Уэлсе? — тихо спросила она. Кингсли медленно кивнул. — Это самый вероятный сценарий. Но база выдержит первый удар. Главное — вы должны успеть исчезнуть из лабораторий до того, как он поймёт, что его одурачили. Он перевёл тяжёлый взгляд на Гарри: — Но всё это работает только при одном условии: никакой самодеятельности. Ни шагу в сторону от плана. Гарри кивнул — медленно, тяжело. Гермиона подняла взгляд и встретилась с глазами Кингсли. — Это — единственный шанс, — сказал Кингсли. — Мы бьём по слабому месту. И даём Тёмному Лорду сделать ошибку, которую он сам не ожидает. Кингсли протянул папку Гарри. Тот поднялся, и они вышли в коридор. На пути встретили Билла, Чарли, мистера Блэйка и несколько лидеров отрядов. Те коротко кивнули и скрылись в кабинете. Когда дверь закрылась, Гарри сказал тихо: — Мне нужно изучить план. Всё — от первого до последнего пункта. Гермиона кивнула. Она видела, как дрожат его пальцы — не от страха, а от того груза, который он наконец перестал от себя отталкивать. — Гарри… ты уверен, что с Драко всё в порядке? Если Сам-Знаешь-Кто узнал… Гарри на секунду замер. В его глазах мелькнула тень. — Я знал, что Рон всё расскажет тебе, — тихо сказал Гарри. — Прости, что не рассказал сам. Она не перебила — просто ждала. — Думаю, с Драко всё в порядке. Но мне нужно встретиться с Забини и Ноттом. Гермиона вскинула брови. — Ты хочешь рассказать им план Ордена? — Нет. — Гарри покачал головой. — Нужно кое-что выяснить. Есть детали, которые они могут знать лучше нас. Он вложил ей папку в руки. — Отдай это Рону. Пусть Невилл, Люпин и Айрон будут в дуэльном кабинете через час. Нам нужно подготовиться. Времени почти нет. Гермиона кивнула. — А Джинни? Я рассказала ей всё… кроме встречи со Снеггом. Гарри помрачнел. — Я объясню ей всё сам. После задания. Она будет участвовать. Гермиона вздохнула. — Фред и Джордж будут на засаде… — Они готовились к этому с первого дня. Симус, Дин, Вуд и Джастин наверняка уже с ними. — Надеюсь, с ними ничего не случится… — Они знают, что делать, — коротко сказал Гарри. Но голос дрогнул. Она коснулась его плеча. — Гарри. Пожалуйста. Береги себя. И… трансфигурация лица. Даже с Ноттом и Забини. — Знаю, — ответил он, уже толкая дверь выхода. Они перешли границу защитных чар, и Гермиона трансгрессировала обратно в поместье.