Обсидиановое сердце

Гарри появился в пустой гостиной дома, который Драко некогда назвал их «общим» с Гермионой. В этот раз в тишине было что-то болезненное. Он шагнул вперёд, достал монету связи и сжал в ладони. — Нотт. Сейчас. Очень важно. Монета нагрелась в ладони, подтверждая, что сигнал отправлен. Минуты тянулись долго, как вязкая паутина. Гарри уже начинал думать, что Тео игнорирует вызов специально, когда с улицы донёсся характерный хлопок трансгрессии. Спустя несколько секунд входная дверь резко распахнулась, впуская поток сырого воздуха, и в гостиную шагнул Теодор Нотт. Он выглядел так, словно бежал от чёрного вихря: бледный, взъерошенный, глаза нервно скользят по углам, будто ищут невидимого преследователя. На пальцах — засохшая кровь. — Ты что так долго? — резко спросил Гарри. Он редко повышал голос, но тревога была сильнее. Тео вскинул голову — дёрганый, смертельно уставший, с посеревшим лицом. — Поттер, ты не представляешь, что сейчас творится. — Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть страх. — Если бы кто-то увидел, что я исчез, мне бы голову оторвали. Или хуже… заставили объясняться. Гарри шагнул ближе. — Что случилось? Что с Малфоем? Тео коротко, почти болезненно усмехнулся: — Было бы проще спросить — что с нами всеми. Он сел, словно ноги перестали держать. — Тёмный Лорд вернулся. Гарри напрягся, но голос его остался ровным. — Я знаю. Продолжай. Тео сжал кулаки до побеления костяшек. — Он в ярости. Я никогда… никогда не видел его таким. Тео сглотнул, глаза расширились. — Это было не просто наказание. Охрана, егеря, слуги... он перебил всех, кто был в радиусе ста ярдов от тела Беллы и змеи. А Внутренний круг... Он пытал их часами. Не физически. Он ломал рассудок, искал виновных в их головах. Роули, кажется, сошёл с ума, Долохов едва ходит. Гарри почувствовал, как в груди что-то холодеет. — Драко… не пострадал сильно? — С ним всё в порядке. Ему досталось меньше всего. Как в целом Малфоям. — Тео нервно дернул плечом. — Но это не главное. — Что тогда? Тео поднял на него усталый, разбитый взгляд: — Драко… правда ничего не помнит. Ничего. Ни то что делал для Ордена, ни Гермиону, ни свои планы. Как будто вырезали кусок его жизни. Гарри невольно сжал кулаки. Тео продолжил, понижая голос: — Но есть странность. Он подавлен… но не так, как должен быть из-за смерти тётки. Не тот тип горя. Я его знаю. Он что-то чувствует, сам не понимая что. Он постоянно на взводе. И с этим срочно нужно что-то делать. Гарри отвёл взгляд. Гермиона. Она почувствует это сразу. И он не готов её ломать. — Тео, — сказал он тихо. — Что предпримет… твой Хозяин? Нотт пожал плечами, зябко, совсем по-мальчишески: — Не знаю. Слухи… — он наклонился ближе, почти шептал, — …ходят, что тебя видели. Что «нашли след». Значит… что-то надвигается. Гарри покачал головой: — Слухи ему и нужны. Если он считает, что я пойман или окружён — он двинет все войска на ложный след. Тео нахмурился: — Ты говоришь так, будто планируешь это использовать. Гарри вдохнул глубоко. — Слушай внимательно. Вы должны кое-что сделать. Ты и Забини. Он в нескольких фразах обрисовал план Кингсли — Билт-Уэлс, приманка, прорыв обороны и освобождение лабораторий. Чем дальше Гарри говорил, тем шире раскрывались глаза Тео. — Поттер, ты рехнулся, — прошипел он. — Это самоубийство. — Это — шанс, — жёстко ответил Гарри. — Единственный. И ты знаешь это. Тео несколько секунд смотрел на него, потом выдохнул: — Ладно. Ладно. Мы поможем. Я поговорю с Блейзом. — И… — Гарри понизил голос, — уведите Драко подальше от боевой зоны. Любой ценой. Впервые за весь разговор лицо Тео стало по-настоящему мягким. Он кивнул. — Мы постараемся. Но Поттер… Малфой подозревает. Любое исчезновение — и он поймёт, что я, что-то скрываю. — Тогда действуйте осторожно. Тео помолчал — потом спросил тихо: — Гермиона… знает? Гарри закрыл глаза на секунду. — Нет. — И не скажешь? — Я… — он сжал монету в кулаке, — …я не готов. Если есть шанс, что Снегг найдёт способ восстановить память Драко… я не хочу ломать её сердце сейчас. Тео покачал головой: — Вы, гриффиндорцы, слишком много надеетесь там, где нужно принимать удар. Гарри горько усмехнулся: — А вы, слизеринцы, слишком много боитесь там, где можно выиграть. Оба замолчали — ровно настолько, чтобы понять, что спорить бессмысленно. Тео поднялся первым. — У меня мало времени. Если меня нет дольше нескольких минут — начнут искать. У нас сегодня собрание. Наш отряд собирают. Нужно успеть предупредить Блейза. Он уже разворачивался, когда Гарри сказал: — Нотт. Тот остановился. — Спасибо. Тео криво усмехнулся: — Не благодари. Я делаю это не ради тебя.

***

Гермиона сидела в дуэльной комнате, склонившись над планом Кингсли. Пергамент уже успел согреться в её руках, но каждая строчка оставалась холодной — слишком чёткой, слишком жестокой в своей логике. Она перечитывала всё снова и снова, будто пыталась впечатать в память каждый изгиб, каждое слово, как заклинание, которое должно сработать без права на ошибку. Айрон о чём-то негромко разговаривал с Невиллом у стенда с тренировочными мишенями. Их голоса звучали гулко в пустой комнате. Люпин стоял у окна — бледный, почти прозрачный на фоне мутного ночного неба. Он потирал руки, слегка дрожа; Гермиона сразу поняла причину. — Профессор Люпин… может, вам лучше остаться? — тихо сказала она, поднимая взгляд. Он улыбнулся мягко, устало, как человек, который разрывается между долгом и собственным телом. — Всё в порядке, Гермиона. И прошу, зови меня Ремус. Сколько можно напоминать? Улыбка вышла почти лёгкой, но Гермиона видела, как он нервничает: полнолуние было близко. Зелье мадам Армитидж сдерживало зверя — но давало побочные дрожи, ломоту и слабость. Дверь распахнулась так резко, что Невилл вздрогнул. В комнату ворвался Гарри. На скулах у него ходили желваки, взгляд был мрачным и колючим. Все мгновенно встали. — Хорошо, что вы здесь. — Гарри протянул руку, и Гермиона сразу вложила в неё папку. — Вы ознакомились с планом? — Да. У меня вопрос, — сухо сказал Айрон. Он стоял прямо, как перед боем, но руки его были скрещены на груди слишком напряжённо. — Откуда Кингсли уверен, что в лаборатории будет мало Пожирателей? Сомневаюсь, что Он бросит все силы на один штаб. Это вероятность, не гарантия. Мы уже теряли людей из-за таких «вероятностей». И разведку провести невозможно. Гарри кивнул — спокойно, но устало. — Мы действуем только после сигнала Фреда и Джорджа. Они устроят ловушку так, будто нас там много. Пожиратели поверят. Айрон хмыкнул — коротко, глухо. — Это понятно. Речь о другом. Как только мы пересечём защитный барьер, охрана лаборатории это почувствует. — Они не смогут уйти, — ответил Гарри. — Фред давно говорил о глушителях. Барьер заблокирует любую магическую связь. Айрон медленно выдохнул. — Хорошо… Гарри прошёлся взглядом по каждому. — Мы должны действовать строго по плану. Иначе всё рухнет. Наш отряд берёт эту лабораторию. Она большая, охрана — непредсказуема. Учёных не убиваем — берём живыми. Невилл, это твоя группа. Невилл кивнул — уверенно, даже с тенью гнева, которого Гермиона раньше в нём не замечала. — Айрон, Ханна, Лаванда, Парвати, Падма, Алисия — работа с заключёнными. Первая помощь, эвакуация. Айрон кивнул коротко. — Мы должны составить копии плана и раздать. Гермиона подняла руку с лёгкой улыбкой: — Уже сделала. На последней странице. Гарри впервые за день улыбнулся — едва заметно. — Отлично. Вызывайте остальных. Начинаем подготовку. Завтра к полудню — все должны быть готовы. Невилл достал монету ОД, сжал её в ладони, и через десять минут дуэльная комната уже была наполнена людьми. Ребята, что когда-то жили в Центральном убежище и только недавно достигли совершеннолетия, стояли теперь рядом с остальными членами ОД. Энтузиазм смешивался с дрожью. Только Фред, Джордж, Симус и Дин отсутствовали — они уже отправились в Билт-Уэлс готовить ловушку. Несколько часов они разрабатывали маршрут, обсуждали заклинания, повторяли протоколы, расставляли группы и уточняли каждый шаг. Закончили ближе к трём часам ночи — с красными глазами, пересохшими горлами и тяжёлыми сердцами. Все разошлись в коридор — шёпотом, будто боялись разрушить хрупкое равновесие ночи. Айрон шёл впереди, но Гермиона догнала его, мягко схватив за локоть. — Айрон… прости, что не была на твоём празднике. Он остановился — медленно, словно решая, что именно чувствует. — Ничего. Я понимаю. И… спасибо за подарок. И за торт. Это и правда было неожиданно. Гермиона смущённо кивнула, но всё равно смотрела ему прямо в глаза. — Айрон… ты всё ещё злишься из-за того, что я сказала Кэтти? Он отвёл взгляд — резко, будто это движение было рефлексом. — Я злюсь не на тебя. — Голос хрипло смягчился. — Прости. Я был слишком груб. Не должен был так говорить. Гермиона шагнула ближе. — Я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание. Мне… правда не хватает тебя. И я не хочу, чтобы мы перестали общаться. Айрон поднял глаза. Усталость и что-то невыносимо тихое светилось в них. — Мы не перестанем, Гермиона. Он сделал шаг ближе. — Но… мне нужно время. — Время? На что? Айрон улыбнулся — но безрадостно, будто эта улыбка принадлежала другому человеку. — Пойдём спать. Завтра тяжёлый день. Он отступил на шаг. — И будь осторожна. Меня может не быть рядом, чтобы прикрыть тебя. Развернулся и пошёл вниз по лестнице — медленно, почти бесшумно. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как ночь снова давит на плечи, будто огромный, беспощадный мир лёг на неё всем весом.

***

Гермиона взмахнула палочкой: простыни ровно натянулись, складки расправились, кровать приобрела тот аккуратный вид, к которому она всегда стремилась, когда пыталась хоть как-то упорядочить мысли. Гарри вышел из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем. С него ещё поднимался лёгкий пар, а лицо было напряжённым, словно он всё ещё находился в кабинете Кингсли, а не в её комнате. — Значит, ты теперь у меня жить собираешься? — усмехнулась Гермиона, пытаясь хоть на секунду вернуть лёгкость. Гарри фыркнул и опустился на край кровати с таким вздохом, будто ему на плечи насели сразу все проблемы мира. — А что я могу сделать, если Джинни меня выгнала? — буркнул он. — Да и тебе спокойнее, когда кто-то рядом. Гермиона подняла брови: — Может, вам стоит спокойно поговорить? — мягко сказала она. — Я не выгоняю, не подумай… Просто я не хочу, чтобы вы ругались дольше, чем нужно. Гарри замолчал. Подумал. Опустил полотенце на колени. — Всё сложно, — наконец сказал он. — Мы оба вспыльчивые… — И оба не хотите уступать друг другу, — спокойно продолжила Гермиона. — Да... — Гарри провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее. — Я просто не хочу, чтобы она участвовала в битвах. Я постоянно отвлекаюсь. Каждый раз переживаю… Гермиона села рядом и положила голову ему на плечо — жест тихий, почти домашний. — Я понимаю тебя. Правда. Но ты должен верить в неё. Джинни не слабая девушка, Гарри. Она, наверное, самая храбрая из всех, кого я знаю. Когда вернёмся — поговори с ней. И не уходи от разговора. Это хуже, чем спор. Гарри слабо улыбнулся. — Она сказала, что останется с Невиллом. Что не пойдёт с моим отрядом, когда мы разделимся. — Именно поэтому и не пойдёт, — кивнула Гермиона. — Ей легче работать с тем, кто не сомневается в её силах. — Я тоже не сомневаюсь, — Гарри поморщился. — Я… просто переживаю. Он снова резко встал, хлопнув ладонями по коленям, словно отгоняя лишние мысли. — Ладно. Ты всё собрала? — Да, — Гермиона поднялась вместе с ним и взяла сумку со стула. — Отлично. Тогда пойдём позавтракаем — и в путь. Нам нужно ещё раз пройтись по плану, чтобы всё прошло гладко. Гермиона кивнула. Под кожей уже жило то странное ощущение, которое всегда приходило перед боем: смесь холода, ясности и глухой тревоги.

***

Близился ураган — и не только в душе Гермионы. Небо стянулось свинцовыми тучами, ветер набирал силу, но дождь всё не начинался, будто мир затаил дыхание перед первой вспышкой молнии. Отряд стоял на вершине холма, скрытый магическим покровом. Внизу, сквозь чащу тёмного леса, виднелась крыша лаборатории — обычное офисное здание, странно одинокое в глуши. Гарри, лицо его, изменённое трансфигурацией, сейчас совсем не напоминало Поттера. Скорее, какого-то потерявшегося Уизли из далёкой ветви семьи. — Все готовы? — спросил он негромко. Кивки были молчаливыми, тяжёлыми — каждый понимал, что скоро начнётся то, что уже невозможно будет остановить. — Джастин, Колин — вперёд. Финч-Флетчли и Криви исчезли в воздухе почти одновременно. Тишина натянулась, как струна. Через пять минут оба вернулись — чуть бледные. — Всё готово. Глушилки поставлены. Барьер наложен, — быстро доложил Джастин. Гарри коротко кивнул. — Отлично. Все — по своим точкам. Эрни, Рон, Анджелина и Гермиона вцепились в Гарри. Он круто развернулся, и мир дёрнулся — стянулся в тугую чернильную трубку. Желудок словно вывернуло наизнанку, грудь сдавило пустотой, а в следующую секунду инерция выплюнула их на твёрдую землю. Они оказались у самого края небольшой поляны. Впереди, за тёмной стеной елей, виднелось здание лаборатории — слишком правильное, слишком «магловское» по форме, как аккуратная коробка, воткнутая в глушь леса. Никаких башен, флюгеров, каменных горгулий — только ровные стены, тёмные окна и ощущение, что внутри что-то очень не должно существовать. Гермиона выпрямилась, перевела дыхание и машинально проверила, на месте ли сумка, монета, поправила клипсы. Ветер бил в лицо сыростью, в небе тяжелели тучи — казалось, даже небо собиралось на битву. Слева уже появились Айрон, Ханна, Лаванда, Парвати, Падма и Алисия — отряд, которому предстояло вытаскивать заключённых. Справа, чуть ниже по склону, возник Невилл с Джинни, Чжоу, Кормаком, Полумной и новеньким высоким парнем, которого звали Саймон. Чуть дальше, ближе к задней стене здания, зиял пустотой лес — там должны были появиться Джастин, Колин, Захария Смит, Кэти Белл и ещё один новичок — Люк. — Все по местам, — тихо сказал Гарри, вновь проверяя часы. — Ждём сигнал. Ждать всегда было хуже всего. Монета в кармане у Гермионы тихо нагрелась — короткий, ровный толчок. Джастин. Через несколько секунд — второй сигнал от Колина. Анти-трансгрессивный купол поднят. — Пора, — отрывисто сказал Гарри. — Джастин, Колин — выдвигаются. Айрон, только по моему сигналу. Он встретился взглядом с Гермионой — коротко, почти незаметно кивнул. Она ответила тем же.

***

Через несколько минут они уже скользили вдоль стены лаборатории — четверо: Гарри, Рон, Гермиона, Эрни и Анджелина. Позади, в тени деревьев, оставался их холм; впереди — чёрное слепое окно и дверь без ручки. Первый охранник стоял у угла здания, опираясь на стену, скучающе вертя палочку в пальцах. Гермиона видела только его профиль и тёмное пятно мантии. Сердце билось где-то в горле. Гарри едва заметно кивнул. Три невербальных заклинания вспыхнули почти одновременно — красный, бледно-голубой и густо-фиолетовый лучи пересеклись в воздухе и бесшумно ударили охранника. Он даже не успел вскрикнуть — просто осел вниз, как мешок, и Рон тут же рванулся вперёд, перехватил его и бережно, почти заботливо, уложил за кустом. — Один, — выдохнул он. — Дальше. Они двигались от тени к тени, палочки — всегда наготове. Гермиона ощущала каждый звук слишком остро: шорох ткани, тихий треск веточки, далёкий стук какого-то механизма внутри здания. В воздухе пахло влажной землёй, хвоей — и чем-то ещё, металлическим, неправильным. Где-то со стороны задней стены, там, где действовал отряд Джастина, мелькнула короткая зеленоватая вспышка — и тут же погасла. Гермиона вздрогнула. «Не "Авада", — мысленно приказала она себе, сжимая палочку до боли. — Слишком тусклая. Просто преломление щита. Просто отсвет». Они добрались до служебного входа — неприметной двери без маркировки. Гермиона подняла палочку, выплетая сложную вязь отпирающих чар. Замок сопротивлялся — словно кусался в ответ, — но в конце концов щёлкнул, и дверь приоткрылась. Внутри пахло холодным камнем, ингредиентами и стерильностью — той самой, мёртвой и больничной, от которой по коже бежали мурашки. — Быстро, — прошептал Гарри. — Айрон — по сигналу через тридцать секунд. Рон, Анджелина — за мной. Гермиона, Эрни — прикрываете нам спину. Они вошли. Коридор был узким, с грязно-серыми стенами и бесконечными рядами одинаковых дверей. Свет сочился из мутных шаров под потолком — тусклый, болезненно-жёлтый, от которого начинали слезиться глаза. Первый патруль попался почти сразу: двое Пожирателей с масками в руках, судя по виду — расслабленные, уверенные в том, что сегодня им досталась спокойная смена. Не повезло. На этот раз Гермиона ударила первой. Невербальный «Экспеллиармус» выбил у ближнего палочку, Рон тут же добил его оглушающим, а Гарри одним движением отправил второго в глубокий, безмятежный сон. Анджелина подбежала, быстро стянула с них маски и связала запястья верёвками, возникшими из воздуха. — Дальше, — коротко сказал Гарри. — Внутри, ждём, — послышался голос Айрона в клипсе. Они работали, как тренировались: без крика, без лишних жестов, только вспышки света и глухие удары тел о пол. Где-то над ними уже должен был действовать отряд Невилла; где-то с противоположного конца здания — группа Джастина. У одной из дверей дежурили двое в масках. С этими пришлось действовать жёстче — один успел начать тревожное заклинание, но «Мута аус» Гермионы срезало звук на взлёте, не дав сигналу уйти в эфир. Второго обезоружил Гарри, а Рон, стиснув зубы, одним точным «Петрификусом» припечатал врага к полу. — Гермиона, артефакты, — бросил Гарри, переводя дыхание. Они оказались перед тяжёлой дверью с неясной руной посередине — вход в главный блок лабораторий. Гермиона уже держала в руках небольшие металлические пластинки — глушилки, которые придумали Фред и Джордж по просьбе Кингсли. Она прикрепила их к стенам и косяку двери, произнесла активационное слово, ощущая, как вокруг будто сгущается воздух. Если всё сработало, любые сигналы тревоги из этого блока просто упрутся в невидимую стену. — Готово, — сказала она тихо. Гарри кивнул — и толкнул дверь. Запах ударил первым. Гермиона на секунду зажмурилась — смесь пота, крови, гари, лекарств и чего-то ещё, терпкого, сладковатого, как перегоревшая карамель. Огромное помещение тянулось вглубь, разделённое стеклянными перегородками. За ними — столы, аппараты, чаны, непонятные контуры чар; дальше, в тени, угадывались двери в камеры. — Айрон! — тихо позвал Гарри. — Здесь, — отозвался знакомый голос справа. Айрон уже был внутри — они с Ханной, Лавандой, Парвати, Падмой и Алисией осматривали ряды дверей, по очереди открывая их. В каждой — люди. Слишком худые. Слишком бледные. Некоторые — совсем дети. Гермиона почувствовала, как всё внутри сжалось. Хотелось броситься к ближайшему, проверить пульс, накрыть одеялом, дать воды… но они не могли разбрасываться временем. — Ханна, Лаванда — на приём. Парвати, Падма, Алисия — проверяйте, кто в состоянии идти сам, — быстро распоряжался Айрон. — Гермиона, ты с Гарри? — Да, — кивнула она, едва не сорвав голос. — Мы прикроем. Она видела, как Ханна уже опускается на колени рядом с первым заключённым, как ловко проверяет зрачки, пульс, шепчет диагностические чары. Айрон, бледный, но собранный, накладывает ограничивающие заклинания прямо на пол — временные носилки, щиты, всё, что только можно выжать из магии, когда времени нет. Откуда-то сверху донёсся глухой удар — словно кто-то сбросил на пол тяжёлый шкаф. Потом второй. Над головой завибрировал воздух. — Невилл начал, — коротко сказал Гарри. — Пора. Он повернулся к Гермионе: — Мы с Роном — дальше по коридору, зачистим выход к резервному порталу. Анджелина, Эрни — наверх, к Невиллу. Гермиона, оставайся здесь и удерживай проход для Айрона, пока он не даст сигнал. Это было тошно — оставаться. Но логично. И она умела слушать логику, даже когда всё внутри вопило об обратном. — Поняла, — тихо сказала Гермиона. Гарри на секунду задержал на ней взгляд — и исчез за дверью вместе с Роном. Первые двадцать минут всё шло по плану. Айрон с девушками работали, как отлаженный механизм. Одна за другой камеры открывались, люди выходили — кто на своих ногах, кто на импровизированных носилках. Те, кто мог держать палочку, получали короткий приказ: «Защитный щит, идти в хвост колонны, слушать Гермиону». Те, кто едва дышал, получали зелья, заклинания, ободряющие слова. Из коридора доносились приглушённые вспышки заклинаний — значит, отряды Джастина и Невилла тоже были в работе. Несколько раз потолок дрогнул, сыпанула пыль. Один раз дверь распахнулась — влетела Джинни, щека её была рассечена тонкой красной линией. — Всё нормально, — отмахнулась она на испуганный взгляд Гермионы. — Просто задело. Невилл вырубил троих, Кормак — ещё двоих. У нас всё под контролем, но Полумну приложило о стену. Ханна! Как только сможешь — наверх, она без сознания. — Как только выведу этих, — отозвалась Ханна, даже не оборачиваясь. — Держитесь. Джинни кивнула, поправила палочку в пальцах и снова исчезла в коридоре, оставив после себя запах дыма и озона. Гермиона вернулась к двери — к тому самому проёму, через который всё ещё тянуло сквозняком войны. Она выставила палочку, чувствуя, как под кожей вибрирует магия. Любой, кто сунется сюда, должен был столкнуться с ней первой. И кто-то сунулся. Сначала появились двое в масках — судя по движению, не ожидали никого встретить. Гермиона ударила щитом, отбила их назад, потом — два быстрых, беззвучных «Остолбеней»; тела осели на пол. Айрон тут же подтащил их внутрь, связал, как остальной «урожай». — Сигнал от Джастина, — бросил он, глядя на монету. — Задний вход зачищен. Но у них потери. Захария тяжело ранен, Люк… погиб. Внутри у Гермионы всё похолодело. Она не успела даже запомнить лицо Люка. Только имя на собрании. И теперь его уже не было. Время сжалось в тугую пружину. Она только зубы стиснула сильнее — и запретила себе думать об этом. Сверху вдруг ударил такой грохот, что дрогнули стеклянные перегородки. Где-то в глубине здания взвыл сигнал — и тут же наткнулся на глушилки, захлебнулся, превратился в глухой, дребезжащий звон. — Они всё же попытались, — мрачно бросил Айрон. — Хорошо, что близнецы не ошиблись с артефактами. Именно в этот момент дверь в дальнем конце коридора рвано распахнулась. Гермиона не сразу поняла, что именно в ней не так. Просто почувствовала — изменился воздух. Как будто в помещение вошло нечто, и оно приносило с собой запах сырой шерсти, грязи и крови. — Ну-ну… — протянул хриплый, вязкий голос. — Сладко пахнет. Как тогда. Он вышел из тени, и Гермиона ощутила, как её желудок сжался в комок. Фенрир Сивый почти не изменился. Те же мутные, жёлтые глаза хищника, свалявшаяся серая щетина и острые, гнилые клыки, которые выглядывали из-под губы, даже когда он не скалился. Мантия висела на нём нелепо, как человеческая одежда на волке — чужая, ненужная шкура. — Смотри-ка… — он расплылся в мерзкой ухмылке. — Грязнокровка Поттера… живая. Я уж думал, меня кто-то опередил. За его плечом маячило ещё двое Пожирателей в масках. Айрон выругался сквозь зубы. — Гермиона, назад, — бросил он. — Я… — Нет, — отрезала она. — Ты сейчас нужен этим людям. И вышла вперёд. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат все. В голове разом вспыхнули обрывки: лавка "Горбина и Бэркеса", грубые руки, рывок за кофту, влажное «сладко пахнешь» у самого уха. И Драко — бледный, дрожащий, вклинивающийся между ней и этим существом. Сейчас Драко рядом не было. — Отойди от двери, девочка, — хрипло сказал Сивый, облизывая губы. — Я обещал себе, что однажды заберу тебя для себя. И сегодня у меня очень плохое настроение. Гермиона не ответила. Вместо этого она резко взмахнула палочкой — щит ударил, как стена, отбрасывая Сивого назад. Один из Пожирателей за его спиной не успел пригнуться, получил удар, впечатался в косяк и сполз вниз. Второй тут же рванулся вперёд, но из-за её спины вспыхнуло заклинание Айрона — и тот рухнул, скованный верёвками. — С этими я разберусь. — Голос Айрона был ровным, но Гермиона слышала, как у него глухо звенит злость. — Уродец — твой. Это «твой» прозвенело, как приговор. Сивый поднялся на ноги, отряхнулся. На лбу у него проступила тонкая кровавая полоска — щит всё-таки задел. Он оскалился: — Ну давай, умница-Грейнджер. Покажи мне, чему вас учил ваш светлый директор. Они закружили по залу. Гермиона держала палочку крепко, не давая дрожи пробиться в пальцы. Она знала: он силён, быстр, привык к крови. Заклинания для него — просто ещё один способ охоты. Первый обмен был чистой проверкой. Её молниеносный «Экспеллиармус» встретился с грязно-жёлтым щитом. Его резкий режущий луч скользнул по её собственному «Протего», вспыхнув, как нож по стеклу. Воздух наполнился запахом озона. Она старалась не думать. Только считать: шаг влево, щит, уход вниз, встречное заклинание. Она бросила в него «Инкорцеро» — связующее, — но он отмахнулся, как от назойливого насекомого. Её «Конфринго» отозвалось взрывом в стене — осколки стекла осыпались на пол. Где-то за спиной Айрон кричал: «Выводить! Быстро!», и шум шагов, всхлипов и стонов смешивался с грохотом их дуэли. — Слабо, — усмехнулся Фенрир, перехватывая её ещё один щит грубым, силовым заклинанием. Щит треснул, отозвался болью в руке. — И это всё? Подружка Поттера... Я думал, ты хотя бы заставишь меня вспотеть, прежде чем я перегрызу тебе горло. Гермиона стиснула зубы. Она могла — знала, как. «Авада» застыла на кончике языка ледяным, смертоносным сгустком. Она могла бы произнести её — и всё. Но… рука дрогнула. В эту долю секунды Сивый рванулся вперёд — не магией, а телом. Как настоящий зверь. Она успела — наполовину. «Редукто» раздробило ему плечо, отбросило в сторону, но инерцию не погасило. Он зарычал от боли, палочка вылетела у него из руки — но это его не остановило. Гермиона попыталась разорвать дистанцию, но не учла скользкого пола. Каблук поехал на мокрых осколках — она рухнула на спину, удар выбил воздух из груди. В следующую секунду её придавило тяжёлым телом. Вонь — мокрой шерсти, гнилой крови и гари — накрыла с головой. — Не умеешь убивать, — прошипел он, вытягивая руку-коготь. — А зря. Это полезный навык. Он уже занёс когтистую лапу, и она успела только вскинуть палочку, понимая, что не успеет. Смерть дышала ей в лицо гнилью. — ОТОШЁЛ ОТ НЕЁ! — рёв перекрыл даже грохот битвы. Всё исчезло в ослепительной вспышке. Заклинание было не просто синим — это был сгусток чистой, концентрированной ярости. Оно врезалось в Фенрира с такой чудовищной силой, что того буквально снесло с Гермионы. Не отбросило, а впечатало в стальную балку у стены. Раздался тошнотворный, мокрый хруст ломающихся костей — звук, от которого зазвенело в ушах. Сивый сполз по балке мешком переломанных костей, оставив на металле широкий кровавый мазок. Он даже не дернулся. Гермиона лежала, хватая ртом воздух, глядя на неподвижную тушу. Рон стоял над ней. Его грудь ходила ходуном, палочка дымилась, а в глазах всё ещё горело безумие. — Я убил его... — выдохнул он, словно не веря — Гермиона? Ты… цела? Рон стоял, прижимая к себе левую руку — плечо и предплечье висели как-то странно, под неправильным углом. Лицо было белым, как мел, губы сжаты. Правая рука всё ещё крепко держала палочку. Он был… другой. Не растерянный мальчишка, не вечный шутник. Сейчас перед ней стоял мужчина, в котором все годы войны спрессовались в один-единственный смертельный удар. — Рука, — хрипло сказала Гермиона, пока мозг пытался сложить картинку. — Рон, у тебя… — Потом, — отмахнулся он, дёрнув щекой. — Ты в порядке? Она села, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. — Да. Кажется, да. — Хорошо, — коротко сказал Рон. Уголок его губ дрогнул. — Гарри бы меня убил, если бы я опоздал. И я бы сам себя убил. Тяжёлые, быстрые шаги за спиной заставили их вздрогнуть. Айрон не подошёл — он вылетел из бокового прохода, на ходу гася тлеющий край мантии. Вид у него был потрёпанный: на скуле кровоточила ссадина, дыхание сбилось — видимо, ему пришлось прорываться с боем. Его взгляд метнулся по залу. Сначала на растерзанное тело Фенрира — и в янтарных глазах вспыхнуло мстительное, злое удовлетворение. Затем он посмотрел на Гермиону. Он впился в неё взглядом, сканируя на предмет ран, и в этом взгляде было столько отчаянной, немой тревоги, что Гермионе стало не по себе. Он явно ожидал увидеть худшее. Убедившись, что она дышит и стоит, Айрон шумно, рвано выдохнул, будто у него самого только что вынули нож из ребер. — Живы... — прохрипел он, на мгновение прикрыв глаза. Он мотнул головой, загоняя эмоции обратно под броню, и голос его снова стал твёрдым, хотя всё ещё звучал чуть глуше обычного: — Я отсёк двоих, но они успели подать сигнал. У нас мало времени. Последняя группа заключённых выходит. Ханна уже повела первую партию к порталу. Гермиона... — он снова глянул на неё, уже мягче. — Ты точно на ногах? — Да, — сказала она и, сама удивившись, поняла, что это правда. — Тогда поднимись наверх, — приказал Айрон, но уже без прежней жесткости. — Невилл удерживает двоих учёных и ассистентов. Они чуть ребёнка не убили, пока он вырывал у них палочки. В голосе Айрона зазвенела такая холодная ярость, что у Гермионы по спине пробежал холодок. Он перевёл взгляд на Рона и нахмурился, увидев его неестественно вывернутую руку. — Я с вами, — упрямо сказал Рон, делая шаг вперёд, но тут же побледнел от боли. Айрон покачал головой. В его тоне не было приказа, только забота друга: — Не глупи, Рон. — Я могу драться… — Ты — к Ханне, — отрезал он. — Немедленно. Уходи, Рон. Или я сам тебя вырублю и перенесу. Гермиона, иди. Наверху пахло иначе. Здесь не было сырости камер — только стерильный холод, запах озона и металла. И кровь — свежая, ярко-алая, кричащая на фоне белых простыней. Невилл держал на прицеле четверых в белых мантиях: двое мужчин и две женщины жались к стене. Лицо у Долгопупса было каменным. Правой рукой он намертво сжимал палочку, а пальцы левой выглядели жутко — распухшие, багрово-синие, явно сломанные. Рядом с ним, сжимая в руках погнутый медицинский поднос как щит, стояла Джинни; на щеке у неё белел свежий след от наспех наложенных исцеляющих чар. У дальней стены лежала Полумна — глаза закрыты, под головой свёрнутая мантия. Возле неё на коленях сидела Кэти, держала её за тонкую руку и шептала что-то успокаивающее. — Они… — Невилл кивнул на учёных, голос его дрогнул, — пытались убить мальчика, когда мы ворвались. Просто… как мусор. Чтобы не «мешался». Мальчик — худой, лет десяти, с серыми глазами — сидел под столом, прижавшись спиной к стене. Гермиона увидела на его руке свежий след от игл магии. Ей вдруг стало очень холодно. — Они нужны живыми, — напомнила она тихо, ближе подойдя к учёным. Один из мужчин, высокий, с тонкими губами, фыркнул. — Конечно, нужны, — произнёс он с лёгким презрением. — Кому-то же нужно будет объяснить вам, варварам, как вы разрушили работу десятилетий. Магия маглорожденных — ресурс. Она не должна принадлежать выродкам, которые её тратят впустую. Гермиона медленно подняла на него взгляд. — Ресурс… — повторила она так тихо, что он, кажется, даже не сразу понял, что это был вопрос. Мужчина пожал плечами: — Мы лишь делали то, к чему шёл мир. Чистая кровь должна управлять. Эти… — он кивнул в сторону воображаемых маглорожденных, — всегда были ошибкой системы. Мы её исправляли. Джинни дёрнулась, но Невилл молча поднял руку — остановил. Гермиона хотела сказать очень много. Закричать. Ударить наотмашь первым попавшимся проклятием. Но в голове вместо ярости всплыл сухой приказ: «Учёных не убивать. Брать в плен. Они нужны как свидетели». — Вы будете отвечать за всё, — сказала она тихо, и от этого тона стало страшнее, чем от крика. — В суде. Под сывороткой правды. И если на свете осталось хоть что-то, напоминающее справедливость, вы больше никогда не возьмёте в руки палочку. Она коротко взмахнула рукой — верёвки взвились в воздух, намертво стянув запястья и лодыжки каждому из четверых. Невилл облегчённо выдохнул. — Заключённые? — спросила она, оборачиваясь. — Большинство уже внизу, — ответил Невилл. — Айрон сказал, что как только выведут последнюю партию, Фред даст сигнал. Дальше — по плану. Гермиона кивнула. В коридоре всё ещё свистели заклинания, но теперь их было меньше. Где-то в глубине здания раздался голос Гарри — короткий, властный, отдающий команды. Она посмотрела на мальчика под столом. — Ты можешь идти? — мягко спросила она, присев на корточки. Он посмотрел на неё так, как смотрят на что-то невероятное. Потом медленно кивнул. — Я… да, — прохрипел он. — Могу. — Тогда идём. — Она протянула ему руку. — Там внизу тебе помогут. Он осторожно вложил свою ладонь в её. Она поднялась — и вместе с ним двинулась к выходу. По пути она успела заметить: Гарри идёт по коридору, лицо испачкано кровью — тонкий порез тянется через щёку, захватывая висок, но он даже не пытается его залечить. Его глаза встречаются с её — быстрый, немой вопрос: «Жива?» Она кивает: «Да». Рон, с рукой на перевязи, уже спорит с Лавандой, которая упрямо тащит его к порталу, не слушая. Невилл на ходу шепчет заклинание на свои пальцы, морщась от боли. Джинни поддерживает Полумну, пока та полусознательно бормочет что-то про «больших серебристых зайцев, которые всё равно всех обманут». Всё это — война. Их война. Монета у Гермионы в кармане в последний раз раскалилась. Она крепче сжала ладонь мальчика. — Всё, — тихо сказала она ему. — Самое страшное здесь уже закончилось. Для него — возможно. Для них — ещё нет. Но сейчас, когда они, отступая, выносили на себе живых и тянули за собой связанными тех, кто называл людей ресурсом, Гермиона впервые почувствовала: удар действительно пришёлся туда, куда нужно.