Обсидиановое сердце

Гул далёкой грозы расходился по каменным сводам убежища приглушённым, почти подземным эхом — будто сама буря рвалась внутрь, чувствуя напряжение, кипящее в воздухе. Драко спускался по лестнице медленно, стиснув зубы: обожжённое плечо по-прежнему ныло при каждом движении. Он толкнул тяжёлую дверь — и остановился. В гостиной уже собрались человек десять из его отряда. Все стояли настороженно, будто ждали суда. — Где Нотт и Забини? — рявкнул Драко, окинув их быстрым взглядом. Тишина дрогнула. Пэнси тут же оказалась возле него. — Драко, ты в порядке? — она попыталась коснуться его лица, но он резко отмахнулся и шагнул в сторону. — Я повторяю: где Нотт и Забини?! Несколько человек попятились. Напряжение в воздухе натянулось до предела — казалось, сейчас лопнет. — Не кричи, Драко, — раздался спокойный голос. Блейз вышел из кабинета — спокойный, как всегда, но взгляд его был тяжелее обычного. Драко метнулся к нему, толкнул в грудь, оттеснил в кабинет и хлопнул дверью так, что стены дрогнули. Тео сидел в кресле у стола, развалившись, с бокалом виски в руке. Лицо исцарапано пылью, на мантии разорван рукав. Выглядел он так, словно вернулся с пикника, а не из ловушки, едва не стоившей им жизни. Он ухмыльнулся. — Что это было?! — голос Драко сорвался на яростный хрип. Он всё ещё придерживал свою рану, но злость словно давала ему силу. — О чём ты? — невинно изогнул бровь Тео. — Прекрати строить из себя идиота. Ты знал, что там будет взрыв? — Драко, успокойся, — Блейз сделал шаг ближе, положил руку ему на плечо — и тут же получил резкий, почти рефлекторный удар локтем. Драко отбросил его руку так, будто прикосновение обожгло. — Объяснитесь, — процедил он. — Что. Это. Было? Теодор выдохнул, поставил бокал на стол и посмотрел прямо на Драко. — Мы лишь предположили, что это ловушка. И оказались правы. Вместо того чтобы кричать, мог бы поблагодарить за нашу внимательность. Мы спасли отряд. И твою жизнь. — Скажи это отцу Гойла, — холодно бросил Драко. — И людям Крэбба. Блейз шагнул вперёд, лицо его посуровело: — Нас вообще не должно было там быть, Драко. Драко резко повернулся. — Это был приказ Тёмного Лорда. Ты осмеливаешься ему не повиноваться? — Я не понимаю, что ты хочешь услышать, — Тео откинулся на спинку кресла. — Клянёмся ли мы, что не знали о взрыве? Нет, не знали. Хотел ли кто-то из нас твоей смерти? Тоже нет. Драко прищурился, будто пытаясь проткнуть Нотта взглядом. Тео выдержал этот взгляд — впервые за долгое время — и Драко отвёл глаза первым. Он шагнул к тумбе, вытащил бутылку виски, схватил её за горлышко и направился к двери. Но та распахнулась сама — чуть не ударив его по лбу. Он успел лишь отшатнуться. — Ой… простите! — в комнату вбежал взволнованный парень. — Драко, Рамси, Джеймс и Оливия… пропали. Их нигде нет. И домовика Паркинсон — тоже. — Что значит… пропали? Драко шагнул вперёд так резко, что тот отступил. Блейз и Тео пошли следом. — Они должны были ждать здесь. Но их нигде нет, — повторил молодой парень, чью переносицу пересекал свежий порез. — Алли! — послышался из коридора голос Пэнси — высокий, нервный. Тревога в груди у Драко стиснулась узлом. — Эй, кто раскидал все мои вещи?! — крикнула из другой комнаты девушка. — У меня тоже ящик был заперт, но кто-то в нём ковырялся! — откликнулся мужчина. Драко быстрым шагом направился в сторону спальни девушки из отряда; та стояла посреди комнаты, дрожа от возмущения. — Что случилось? — спросил он. — В моих полках кто-то рылся! Книги валялись на полу, даже дневник… — она прикусила губу. Но Драко уже вышел. Он двигался быстро, не видя ничего вокруг, пока не остановился перед дверью, которая несколько дней сводила его с ума. Его комната. Та самая, что не поддавалась ни одному заклинанию, будто насмехалась над ним. Он перепробовал всё — от «Алохоморы» до разрушительных чар. Дверь не поддавалась. Как будто сама магия отказывалась впускать своего хозяина. И вдруг — сейчас — она была приоткрыта. Чуть-чуть, на ширину пальца. Как будто кто-то вошёл туда недавно. Драко медленно поднял руку, коснулся кончиками пальцев холодной ручки и толкнул. Дверь мягко распахнулась. Прямо ему навстречу — запах. Едва уловимый, тёплый, до боли знакомый — как призрак воспоминания, которое он когда-то знал, но теперь не мог ухватить. У него сжалось горло. Он вытащил палочку, взмахнул: — Фините Инкантатем. Ничего. Даже воздух не дрогнул. — Как ты её открыл? — прозвучал за спиной голос Тео. — Она уже была открыта, — коротко отозвался Драко. — Блейз. Вызови домовиков. Собирайте вещи. Мы меняем убежище. Завтра нас здесь уже не будет. — Что? Почему? — Тео удивился так искренне, словно услышал, что Драко собрался снести потолок. — Орден был тут. Проверь кабинет. Все документы. Немедленно. Тео буркнул что-то неразборчивое и вышел. Блейз молча последовал за ним. Драко закрыл дверь, прошёл вглубь комнаты, поставил на стол бутылку виски. Всё вокруг выглядело неприкосновенным. Он проверил ванную, аккуратно поставленное зеркало, полотенца, сложенные по привычной схеме. Вернулся, открыл шкаф, его вещи висели ровными рядами. Никакого беспорядка. Он потянулся к столу, достал тетрадь, пролистал несколько страниц — заметки, схемы, расчёты. Всё на местах. Дверь снова тихо отворилась. — Ничего не пропало, — сообщил Тео, входя. — Всё лежит так, как ты оставил. — Тогда почему они забрали только людей и домовика? А бумаги не тронули? — Драко нахмурился. — Может, спешили, — пожал плечами Тео. Драко подошёл к комоду — и остановился. — Я не помню этот комод. Когда его поставили? — Ты сам его и поставил. Ты же головой приложился, Малфой, — лениво отозвался Нотт. — Не драматизируй. Драко открыл верхний ящик — и застыл. — Это что за шутка? — он поднял фотографию. Тео подошёл ближе, заглянул через плечо и тихо выдохнул. — Почему у меня в ящике фотография Грейнджер? — голос Драко опасно понизился. — Откуда мне знать… — Тео сделал шаг назад. Драко ещё секунду всматривался в снимок — Гермиона смеётся на трибунах квиддичного поля, волосы в беспорядке от ветра, глаза сияют. Он резко отложил фотографию. — А это что? — под снимком лежали несколько конвертов, аккуратно перевязанных, с его собственным ровным почерком: «Не открывать». — Это, ты хотел выбросить, — пробормотал Тео. — Но потом оставил. Передумал, наверное. — Я этого не помню. — И не сейчас вспоминать. Раз решил переезжать — иди отдыхай и в путь. Драко глубоко вдохнул, положил письма обратно, задвинул ящик. — Нужно ещё раз проверить документы, — бросил он и быстро вышел. Но едва шагнул в гостиную, как услышал знакомый голос: — Малфой. Он повернулся. На диване напротив камина сидели Крэбб и Гойл. Уставшие, в пыли, но живые. Драко сдержанно кивнул. — Крэбб. Гойл. Рад, что вернулись… Гойл, мне действительно жаль твоего отца. — Жаль? — Гойл усмехнулся так, что усмешка вышла кривой и злой. — А я вот совсем так не думаю. — Что? — Не строй из себя святого, Малфой. — Тебе нужно остыть. Потом поговорим, — тихо, но твёрдо сказал Драко и развернулся, собираясь уйти. Но Гойл вскочил. — Ты знал, что это ловушка?! Драко обернулся медленно, словно поворачивался не он, а сама комната. — Ты ненавидел моего отца и отца Крэбба, — Гойл шагнул вперёд. — Ты делал всё, чтобы их унизить! — О чём ты сейчас? — Драко прищурился. — Я видел документы! Настоящие маршруты! И видел те, что после тебя попадали к моему отцу. Пустые следы! Ложные цели! Ты подделывал данные, Малфой! — Ты бредишь, — холодно ответил Драко. — Какие документы? Что ты несёшь? — Ты решил идти по головам, лишь бы выслужиться перед Тёмным Лордом. Да только он оказался слепым — не видел, что ты своими подделками спасаешь жизнь мерзким магловским выродкам! Из кабинета вышел Блейз. — Гойл, ты когда-нибудь научишься думать больше, чем на два слова вперёд? — спросил он сухо. — Пошёл ты, Забини! — Я не собираюсь выслушивать эту чушь. Ты злишься и несёшь ересь, — вмешался Драко. — Позже поговорим. Он скрылся в кабинете, дверь закрылась за ним с глухим звуком. Гойл остался стоять, раскрасневшись, кулаки дрожали. Крэбб выглядел потерянным. — Ну что?! — рявкнул Гойл, бросая взгляд то на Тео, то на Блейза. Блейз медленно подошёл ближе, наклонился к нему: — Ты идиот, Гойл. Драко спасал ваши шкуры больше раз, чем ты можешь вспомнить. И когда что-то шло не так, наказание получал он, не ваши отцы. Потому что Драко не убили бы. Он был слишком нужен. А вот они — нет. Гойл открыл рот, но слов не нашёл. Тишина опустилась мгновенно — тяжёлая, давящая, как воздух перед ударом грома. Тео резко схватил Блейза за локоть и отвёл его в сторону, бросая быстрые взгляды на гостиную и по сторонам. — Мне нужно к Поттеру, — прошептал он. — Он раз десять уже вызывал меня. — Не сейчас. — Блейз нахмурился. — Нам нужно разобраться с тем, что здесь происходит. — Что, если Снегг что-то нашёл? — Тео понизил голос ещё сильнее. — Чем быстрее мы вернём Малфою память, тем лучше. Он становится… невыносимым. Блейз коротко фыркнул: — Пойдём проверим. Но сделать и шаг они не успели. На каменной лестнице раздались тяжёлые шаги — двое волшебников спустились в убежище. В полумраке факелов сразу засияли светлые волосы и серебряная трость. — Отец… — выдохнул Тео; пальцы соскользнули с ручки двери кабинета. — Ты жив. — Голос Теодора Нотта-старшего был ровным, почти бесстрастным. — Я рад. Люциус не стал тратить время на приветствия. — Где Драко? — Тут. — отозвался Тео и толкнул дверь кабинета. Все четверо вошли. Драко стоял у стола, держа в руках рассыпавшиеся папки и пергаменты. Он поднял голову; свет выхватил бледность под глазами и тёмное пятно засохшей крови на плече. — Отец? Мистер Нотт? Люциус окинул сына спокойным, холодным взглядом, затем едва заметно кивнул. — Ты в порядке, Драко? — он на мгновение задержал взгляд на кровавом пятне. — Ничего серьёзного. — Драко отложил папки. — Зачем вы здесь? Люциус прошёл к дивану и сел, закинув ногу на ногу; Нотт-старший сел рядом, не сводя взгляда с сына. Тео стоял у двери, будто боялся лишний раз вдохнуть. — Три базы уничтожены, три лаборатории освобождены, — начал Люциус. — Мы пришли проверить ваше укрытие. Похоже, Орден сюда не добрался. — Добрался, — спокойно ответил Драко. — Мы меняем убежище. Люциус поднял бровь — едва заметно, но с отчётливым интересом. — Орден сжёг каждую базу, которую нашёл. С чего ты решил, что они были здесь? — У нас пропали трое бойцов и домовик. Люциус нахмурился, тронул тростью пол. — Значит… всего десять. — Что? — Драко шагнул ближе. — Десять человек взяты Орденом. И четверо исследователей магии — тоже. Драко стиснул пальцы на папке. — Тёмный Лорд уже знает? — Именно об этом мы с Теодором и хотели поговорить. — Люциус подался вперёд. — Вы с отрядом не высовываетесь. Мы сообщим, что ты тяжело ранен и не способен участвовать в операциях. Сейчас нам всем нужно уйти в тень. А пока… Всё будет зависеть от Аукциона. Его перенесли. — Перенесли? — В Германию. Там соберутся исследователи со всего мира. Артефакт нужен нам любой ценой, но сейчас не об этом. — Люциус вновь оглядел комнату. — Если Орден был здесь, лучше покинуть убежище немедленно. Драко медленно выдохнул. — Сколько погибло? — Пока точных данных нет. Около сотни. Крэбб в Мунго… мест не хватает. Люциус перевёл взгляд на Тео и Блейза. Те мгновенно выпрямились. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, Драко. Теодор-старший молча поднялся, подошёл к сыну, положил ладонь ему на плечо и вывел из кабинета. Блейз последовал за ними, бросив последний быстрый взгляд на Драко. Когда дверь закрылась, Люциус медленно поднялся и опёрся на трость. — Ко мне заходил Северус. Он беспокоится о тебе. Драко нахмурился. — Когда ты в последний раз с ним виделся? — продолжил Люциус. — Я… не помню, когда видел его последний раз. После той… битвы у Лестрейнджей… сам знаешь... — Знаю. — Люциус кивнул одобрительно. — Ты принимаешь зелья, которые дала твоя мать? — Да. — Продолжай. Голова не будет болеть так сильно. — Отец… Так чего хотел Снегг? — Ничего важного. — Люциус двинулся к двери, затем остановился и посмотрел на сына поверх трости. — И, Драко… в следующий раз скрывай свою базу куда тщательнее. А лучше — поживи дома. Он вышел, оставив Драко в тишине, где потрескивание факела звучало почти как чужое дыхание.

***

Снаружи уже занимался бледный рассвет, но дождь упорно хлестал по земле, будто хотел смыть с мира остатки ночи. Сырой ветер пробирался под мантии, когда Тео и Блейз пересекли границу защитных чар и быстрым шагом направились к дому. Нотт толкнул дверь плечом, шагнул внутрь, стянул с себя мокрую мантию — и замер. На диване, ссутулившись и скрестив руки на коленях, сидел Гарри Поттер. Рядом стоял Рон Уизли, мрачный, как грозовая туча, руки сложены на груди. Блейз ухмыльнулся, взмахнул палочкой — струя горячего воздуха мгновенно высушила его мантию. Он прошёл в гостиную и, не торопясь, опустился в кресло. Тео шумно выдохнул, бросил свою мантию на спинку другого кресла и плюхнулся в него следом. — Чего так долго? — недовольно спросил Гарри. — Пришли, как только смогли, — отозвался Тео, закатывая глаза. — Лучше скажи, зачем вы в нашу базу полезли? — Нам поступили данные, — сказал Рон. — И считайте, вам повезло, что именно нашему отряду досталась именно она. — Как благородно, — протянул Нотт. — Даже ничего не прихватили? — Только пару бутылок огненного виски. Ты же не против? — Рон ухмыльнулся. Тео тихо хохотнул. — Считай, расплатились за "спасибо". — Хватит болтовни, — оборвал Гарри. Он взмахнул палочкой; серебристый олень выплыл из кончика и, сделав круг под потолком, выскользнул в окно. Блейз приподнял бровь. — Куда ты его отправил? — К Снеггу. — ответил Гарри. — Что там у вас происходит? Нотт развёл руками. — Из-за вас нам теперь менять укрытие. Драко в ярости. Когда мы вытаскивали всех наших из вашей базы — до взрыва — у многих возникли вопросы. Но вроде бы удалось замять. Драко задело, но он цел. Никто из наших серьёзно не пострадал. Гарри слегка кивнул, поправляя очки. — И да, — продолжил Тео, — может, вернёте наших троих новеньких? Они ничего не знают. А домовика вам всё равно не удержать — как только он придёт в себя, Пэнси позовёт, он мгновенно трансгрессирует. — И как ты себе это представляешь, Нотт? — вспылил Рон. — Не знаю. Хоть как-то. Гарри проигнорировал его выпад. — Какие дальнейшие действия у Того-кого-нельзя-называть? — спросил он тихо. Блейз покачал головой. — Понятия не имеем. Приходил Люциус. Сказал нам затаиться. Для Тёмного Лорда мы сейчас "заживляем раны". Но одно скажу: вы ударили по нам сильно. Очень сильно. Погибло почти сто человек. Гарри сжал кулаки так, что костяшки побелели. На миг он отвёл взгляд. — Это была необходимость… — глухо сказал он. — Необходимость или нет — его это только взбесит ещё сильнее, — ответил Тео. — Вам лучше не высовываться. Он бросит все силы на поиски Ордена. Особенно вашего главного… Кингсли, да? Гарри лишь кивнул. Примерно час они перетасовывали версии, перебирали факты и спорили о будущем — пока Тео не разлил всем по бокалу огненного виски. Янтарная жидкость вспыхнула мягким светом, и напряжение, висевшее в комнате, словно растворилось в тепле напитка. — Может, стоит рассказать Малфою, что его отец стёр ему память? — пробормотал Рон, делая глоток. — Вдруг он увидит Гермиону или поговорит с тобой, Гарри, и — щёлк! — всё вернётся? — Рон, я уже говорил, — Гарри провёл рукой по волосам. — Пока Снегг не выяснит, что именно с его головой, лучше не лезть. Мы не знаем, что Люциус там натворил. — Я почти уверен, что Люциус знает о нас, — тихо сказал Блейз, крутя бокал. — Драко помнит о нас, но не помнит обета. Не помнит деталей. Это значит — память стирали выборочно. И, возможно, он понимает, какую роль мы играем. — У него постоянно болит голова, — мрачно добавил Нотт. — Ведёт себя странно. Всё время задумчивый, взрывается по пустякам. Нервный стал, как хрупкое стекло. Гарри нахмурился: — Если Люциус знает о вас… почему он ничего не сделал? Тео фыркнул: — Что — память нам сотрёт? Он понимает, что мы Драко не бросим. Вот поэтому и молчит. В этот момент за стенами дома раскатился хлопок трансгрессии. Все мгновенно напряглись. Дверь распахнулась, и внутрь, бесшумно, как тень, вошёл Северус Снегг. Он окинул всех тёмным внимательным взглядом и прошёл в гостиную, шелестя длинной мантией. Гарри встал. — Профессор. — У меня мало времени, — холодно сообщил Снегг. — Но мне удалось кое-что выяснить насчёт Драко. Не всё так просто. — Присаживайтесь, профессор, — предложил Гарри, показывая на диван. — Я постою. Он скрестил руки на груди — как барьер между собой и ими. — Я разговаривал с Люциусом, — продолжил он. — Он не стер память Драко. Он закрыл её. — Но это же хорошо? — оживился Гарри. — Значит, вы сможете её открыть? — Поттер, вы всегда спешите с выводами. Восстановление возможно, но процесс будет мучительным. Люциус использовал не Обливиэйт. Он плёл сложные блоки с помощью легилеменции. Он закрывал воспоминание за воспоминанием, вручную. Это совершенно другой уровень вмешательства. Разум сопротивляется такому насилию, пытается проломить барьер — именно поэтому Люциус постоянно поит Драко зельями. Чтобы подавлять это сопротивление и удерживать воспоминания взаперти. — Откуда вы это знаете? — нахмурился Тео. — Он сам сказал, — сухо ответил Снегг. — И добавил, что запрещает мне приближаться к Драко. Он… осознал масштабы нашей работы и сотрудничества. — Значит… Люциус всё знает, — выдохнул Рон. — К сожалению. — И как восстановить память? — спросил Гарри. — Есть два пути, — начал Снегг, и в комнате стало особенно тихо. — Первый: насильственный, быстрый — опасный. Драко может сопротивляться даже бессознательно. А открыть то, что запер Люциус, может только сам Люциус. На это он не пойдёт. Он сделал паузу. — Второй путь — долгий. Полгода ежедневного приёма сложных зелий. Я создал их специально для Драко. Они смягчат боль, помогут открыть запертое постепенно. Но... он должен не пропускать ни дня. И главное — искренне желать вспомнить. Тео уже открыл рот, но Снегг резко вскинул руку: — И это ещё не всё. Зелья маглорожденных, которые принимает Драко, полностью блокируют действие любых настоев с определённым составом. Повисла тяжёлая тишина. — Это невозможно… — прошептал Тео. — А что, если заставить Люциуса всё вернуть, а потом восстановить Драко магией маглорожденных? Грейнджер же помог… Он тут же осёкся. Гарри и Рон синхронно повернули головы. — Что ты сказал? — Рон вскочил. — Повтори! — Успокойся, Уизли, — вмешался Блейз. Но Гарри уже кипел: — Вы поили Гермиону магией маглорожденных?! Тео скривился: — А как, по-вашему, она так быстро восстановилась? Там были такие повреждения… она бы месяцами лежала! Может, вообще не восстановилась бы! Драко её спас! — Она бы никогда не согласилась! — рявкнул Гарри. — Естественно! Поэтому никому и не сказали! — Хватит, — резко обрубил Снегг. — Я не собираюсь слушать ваши перепалки. Он достал из сумки маленький мешочек и передал Блейзу. — Здесь зелья. Ровно на полгода. Что вы решаете? — Так что насчёт Люциуса? Может схватим его и заставим?.. — спросил Тео, и в его голосе звучала почти детская прямота. — Пытками? — Снегг прищурился. — И что вы скажете Драко? И главное — нужны ли ему сами воспоминания? — Конечно нужны! — вспыхнул Тео. — Мы что, вечно будем делать его работу?! Снегг тяжело выдохнул, словно устал от всех них одновременно. — Второй путь — единственный разумный. Вам нужно подменить. Я сделал визуально похожими на то, что он употребляет. Вкуса тоже нет. Он не заметит. И следить что бы он употреблял каждый день. — Профессор. — сказал Блейз. - Вы кое-что не предусмотрели. И в ваш план нужно внести поправки. Снегг приподнял бровь. — Драко может пить зелье и каждый день, и раз в неделю. Может целиком, а может по глотку. Он вам не говорил? — Он говорил, что употребляет каждый день. — Ответил Снегг. — Уже давно не так. Бывало, он и по несколько флаконов в день выпивал. У него зависимость. Как нам тогда заменить это? Снегг задумался, пальцами постукивая по манжете. — Я пришлю пустышки. Вы замените ими эссенцию. Он ничего не заметит. И избавьтесь от всех зелий, которые даёт Люциус. А восстанавливающее зелье тогда подмешивайте ему в напитки. — Понял, — кивнул Блейз, убирая мешочек. — Но учтите главное: когда пройдёт полгода, придётся подготовить его морально. В течение этого времени, некоторые воспоминания могут просачиваться, возможно, определенные события или ощущения спровоцируют это, но готовность будет только после приема зелий в течении полугода иначе есть шанс, что его разум просто не выдержит вмешательства. Это будет огромный стресс в любом случае. Он сам должен захотеть вспомнить. Без этого — ничего не выйдет. Тео хохотнул: — Да расскажем ему, как он страдал из-за Грейнджер — сразу захочет. Все уставились на него. Он сглотнул. Снегг медленно поднял бровь: — Мисс Грейнджер знает о состоянии Драко? — Ещё нет… — Гарри опустил глаза. — Мы… не знаем, как ей сказать. — Тогда поторопитесь, — отрезал Снегг. — Что, если она столкнется с Драко? Он же может...отреагировать не так как она того ожидает, учитывая его воспоминания и роль, которую он сейчас играет. — Если бы он играл… — пробормотал Тео себе под нос. Блейз поднялся. — Профессор, спасибо. Ждём пустышки. Пойдём, Тео — Нас ждет переезд. И Драко наверняка уже проснулся. Будут вопросы. Придётся выдумывать очередную чушь. — сказал Блейз и направился к выходу. Тео взял мантию накинул на плечо, махнул всем в гостиной и пошел за Забини. Через минуту хлопки трансгрессии оборвали тишину. Снегг повернулся к Гарри и Рону. — Теперь о крестражах. Гарри мгновенно подобрался. — Я долго размышлял, где Тёмный Лорд мог спрятать чашу. И вспомнил один момент… Не буду утверждать наверняка, но это вариант, который будет крайне трудно проверить. Рон наклонился вперёд: — Говорите уже. Снегг чуть наклонил голову, будто собираясь с мыслями, и заговорил низким ровным голосом, от которого в комнате словно похолодало. — После смерти Беллатрисы поднялся серьёзный шум вокруг её хранилища в Гринготтсе. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Это навело меня на мысль. Именно там она и держала поддельный меч Гриффиндора. Гарри подался вперёд. — Вы думаете… что Тот-Кого-Нельзя-Называть мог спрятать Чашу в её хранилище? — Есть такая вероятность, — кивнул Снегг. — Он доверял ей больше, чем кому-либо. А Гринготтс, как вы знаете, — самое неприступное место в волшебном мире. Проникнуть туда невозможно. Вынести что-то — ещё сложнее. — Но Беллатриса мертва, — напомнил Рон. — Кому теперь принадлежит хранилище? — Этим занимаются гоблины. — Голос Снегга стал особенно сухим. — И, мне удалось узнать ещё кое-что. Беллатриса оставила завещание на свою сестру — Нарциссу Малфой. Однако по гоблинским законам ячейка формально принадлежала роду Лестрейнджей. Сейчас они решают — передать её Рабастану Лестрейнджу или Нарциссе. Вопрос спорный, и решение пока не принято. — А если Тёмный Лорд решит сменить место хранения? — тихо спросил Гарри. Снегг покачал головой. — Он не сможет этого сделать, пока хранилище не передано законному владельцу. А пока это под вопросом — оно для него так же недоступно. — И сколько это может длиться? — нахмурился Рон. — Месяц. Полгода. Может меньше. — Плечи Снегга едва заметно дрогнули. — Гоблины не торопятся. Их никто не подгоняет. — Чёрт… — выдохнул Гарри. — Нам нужно проникнуть в хранилище. — Это невозможно, — обрезал Снегг. — Должен же быть хоть один способ! — повысил голос Гарри. — Если мы уничтожим Чашу, мы сможем противостоять ему уже всерьёз, вы же понимаете… — Понимаю, Поттер, — резко оборвал его Снегг. — Но вы должны оценивать риски. Тёмный Лорд сейчас сильнее, чем когда-либо. В наступившей тишине вновь зазвенели капли дождя по стеклу. — И что нам делать? — спросил Гарри почти шёпотом. — Ждать, — ответил Снегг. — Возможно, он сам решит перепрятать Чашу. Тогда появится шанс. — А если нет? Оставит всё как есть? — Тогда будем думать дальше. — Снегг чуть прищурился. — Я же сказал: это лишь предположения. Я не уверен, что чаша находится именно там. Но… меня смутила не только его реакция на смерть Беллатрисы, но и то, что он первым же делом спросил о её хранилище. Гарри резко вскинул голову. — Значит, правда держит Чашу там! Зачем ещё волноваться о её сокровищах? Ему-то они зачем?! — Я попробую поговорить с Нарциссой, — спокойно произнёс Снегг. — Что?! — хором выкрикнули Гарри и Рон. — Вы что, спятили?! — возмутился Рон. — Следите за языком, мистер Уизли, — ледяным тоном сказал Снегг. — Нарцисса мне доверяет. И, поверьте, судьба Драко волнует её ничуть не меньше, чем вас. Она ждёт помощи — и получит её. В обмен на услугу. — Какую ещё услугу? — не выдержал Гарри. — Чем она может помочь? Если бы Малфой был в своём уме, он бы хотя бы мог договориться… Снегг недовольно нахмурился. — Это мои заботы. Сейчас вам лучше держаться как можно дальше. Я сообщу, как только появится информация. Гарри открыл рот, но Рон опередил его: — Профессор! А что, если поговорить с Крюкохватом? Он ведь работал в Гринготтсе, может помочь. Снегг вскинул бровь. — И вы думаете, гоблин станет помогать вам? — Он обязан жизнью и Малфою, и нам, — твердо сказал Гарри. — И Билл тоже может помочь, — добавил Рон. — Он же работал в банке. Снегг долго молчал, разглядывая обоих, словно оценивая их слова на весах. Наконец он выдохнул: — Мне нужно идти. Будьте осторожны. Он уже повернулся к выходу, когда Гарри тихо сказал: — Спасибо, профессор. Снегг остановился на мгновение, посмотрел на него — взгляд стал едва заметно мягче, почти неуловимо. Потом коротко кивнул и вышел за порог, растворившись в сыром утреннем воздухе.