Обсидиановое сердце

Воздух в коридорах нового убежища Кингсли был вязким, пропитанным едким запахом крововосполняющих зелий и старой пыли. Здесь не было величественного спокойствия Больничного крыла как в Хогвартсе; это место дышало усталостью. Гермиона шла вперед, и каждый шаг давался ей так, словно подошвы ботинок были налиты свинцом. Колени мелко дрожали, и она то и дело касалась пальцами холодной стены, чтобы не потерять равновесие. Гарри и Рон следовали за ней тенями — молчаливые, сосредоточенные, готовые подхватить её в любой момент. Тишина между ними была такой тяжелой, что мешала сделать глубокий вдох. У двери кабинета мадам Армитидж, Гермиона замерла на секунду, собирая остатки воли, и коротко постучала. Когда через полминуты дверь отворилась, на пороге показалась целительница. Её вид был далек от привычной целительской опрятности: чепец съехал набок, а на переднике виднелись свежие пятна от зелий. — Мисс Грейнджер? Проходите, — она отступила, пропуская их внутрь. Кабинет был завален флаконами. Армитидж металась от стола к шкафам, лихорадочно запихивая склянки в бездонную сумку. — Прошу меня извинить, у меня совсем нет времени, — бросила она, не оборачиваясь. — Вы же сами понимаете... двадцать раненых только за последние сутки. Поток не прекращается. Гермиона остановилась посреди комнаты, чувствуя себя лишней в этом круговороте чужой боли, но её собственная правда жгла изнутри сильнее любого проклятия. — Мадам Армитидж, я пришла к вам, чтобы вы меня осмотрели. Целительница замерла, медленно повернув голову. Она окинула Гермиону быстрым, оценивающим взглядом. — Что случилось? Ранение? Проклятие? Вместо ответа Гермиона достала палочку. Движение было резким, почти механическим. Она взмахнула ею над своим животом, и в полумраке кабинета вспыхнуло мягкое, пульсирующее золотое свечение. Оно было теплым и ритмичным — живым. Армитидж поправила очки, подошла ближе и вгляделась в свет. Её лицо вдруг осунулось. Она не ахнула — она выдохнула, словно из неё выбили воздух, и бессильно опустилась на ближайший стул. — Мы тут ни при чем! — выпалил Рон, краснея до корней волос и делая шаг назад, будто защищаясь. Гермиона убрала палочку в задний карман джинсов. Золотой свет погас, оставив после себя лишь гнетущую тишину. — Осмотрите меня, пожалуйста, — повторила она, и её голос надломился. — Д-да... конечно, — Армитидж поднялась. Её палочка заскользила в воздухе, выписывая сложные диагностические петли. Серебристые нити магии окутали Гермиону, считывая пульс, состав крови, магический фон. Наконец, целительница остановилась у головы девушки. — Мисс Грейнджер... вы полностью здоровы. Организм в идеальном состоянии. — Этого не может быть, — Гермиона начала мерить комнату шагами. — Я принимала противозачаточное зелье. Я сама его варила! Я следовала рецепту из «Сильнодействующих зелий», это лучшее зелье всех времен. Оно не влияет на цикл, оно просто предотвращает... А если зачатие уже произошло, оно провоцирует выкидыш. Я не могла ошибиться в ингредиентах! Срок годности пять лет, я варила его год назад. Все девочки в поместье его пьют, и ни у кого нет проблем. Я бы знала! Я не могла... — Мисс Грейнджер... может быть, вы просто не успели принять его вовремя? — тихо спросила Армитидж. Гермиона резко обернулась. Её глаза лихорадочно блестели. — Вы же целитель! Я только что вам сказала: даже если я выпила его «после», оно должно было прервать процесс. Зелье просто не сработало! Армитидж отвела взгляд и снова вернулась к своим склянкам. Её пальцы дрожали. — Что мне теперь делать? — Гермиона закрыла лицо руками. Плечи её содрогнулись от первого всхлипа. — В разгар войны... когда всё рушится... — Никто не должен знать! — отрезал Гарри, выступая вперед. В его голосе зазвучала та сталь, которая пугала Гермиону последние месяцы. — Из Ордена — ни одна душа. Это вопрос безопасности. Целительница посмотрела на него исподлобья. — И как вы собираетесь это скрывать, мистер Поттер? Живот — это не то, что можно спрятать за дезиллюминационными чарами на долгий срок. — Мы что-нибудь придумаем, — Гарри стоял непоколебимо. — Сейчас главное — молчание. — Я не скажу, — вздохнула Армитидж. — У меня слишком много работы, чтобы сплетничать. — Подождите, — Гермиона вытерла глаза и посмотрела на целительницу. — Возможно ли, что это из-за того зелья? Того, что я принимала в прошлый раз? Когда восстанавливалась после... после Круциатуса? Армитидж на мгновение замерла, её спина напряглась. — Я... не знаю. Маловероятно. — Я знаю теорию алхимической несовместимости, — Гермиона сделала шаг к столу. — Существуют составы, которые подавляют друг друга. Вы выяснили, что именно вы мне дали? — Мисс Грейнджер, — голос Армитидж стал холодным и сухим. — Я уже всё вам сказала. Не заставляйте меня повторяться. У меня люди умирают в соседней комнате. Она подхватила сумку, обошла Рона и Гарри и вышла из кабинета, захлопнув дверь так сильно, что звякнули пустые флаконы на полках. Рон и Гарри переглянулись. Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри предостерегающе качнул головой. Гермиона глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Паника была роскошью, которую она больше не могла себе позволить. — Гарри. Где Драко? — она повернулась к нему, и в её взгляде не осталось ни капли слабости. — Я правда не знаю, Гермиона. — Свяжись с Ноттом. Сейчас же. Гарри замялся, бросив быстрый взгляд на Рона. Тот лишь пожал плечами, изучая свои ботинки. — Гарри, свяжись с Теодором. Мы возвращаемся в дом. — Гермиона, подожди, — Гарри взял её за локоть. — Я пытался связаться с Ноттом недавно. Он не выходит на связь. Гермиона внимательно посмотрела на друга. Она видела, как он избегает её взгляда, как напряжена его челюсть. — Ты что-то скрываешь. Драко жив? С ним всё в порядке? Хотя... — она на мгновение задумалась. — Нарцисса бы не пришла, если бы с ним что-то случилось. Но тишина... эта тишина пугает меня больше всего. — Мы ничего не скрываем, — тихо произнес Гарри. — Послушай, Гермиона... хочешь, я поговорю с Кингсли? Мы отменим твое задание в Германии. Отправим кого-то другого. Тебе сейчас нельзя... — Нет, — отрезала она. — Этого урода, Радфорда, только я в лицо знаю. Там будет много этих учёных, а нам нужен именно он. Никто другой не справится с этой ролью. — Но твое состояние... — начал Рон. — Я справлюсь. — Тогда я пойду с тобой, — спокойно сказал Рон. — В Германию одной — это безумие. Я слышал, как Перси говорил, что сможет организовать дополнительный портключ через свои связи в Министерстве. — Рон, тебя могут узнать, — Гермиона покачала правой рукой, будто отгоняя навязчивую мысль. — На аукционе не действует оборотное зелье. Там стоят детекторы магии. Если тебя засекут, Перси попадет под удар. Он и так рискует всем, передавая нам информацию. — Тогда Айрон, — не отступал Рон. — Кингсли сказал, что Айрон нужен ему на другом задании. Я не знаю почему, но он был категоричен. Гарри открыл дверь, пропуская друзей в коридор. — Ладно. Нам нужно возвращаться. Нужно подготовить твое снаряжение. Мы должны быть уверены, что ты сможешь выбраться в любую секунду. Гермиона шла по коридору, и её рука непроизвольно легла на живот.

***

Полторы недели спустя. — Гермиона, Мерлинова борода, ты меня вообще слушала? Голос Гарри, резкий и встревоженный, вырвал её из оцепенения. Гермиона вздрогнула и подняла на него затуманенный взгляд, машинально продолжая помешивать варево. Палочка в её руке двигалась по инерции, но сопротивление жидкости вдруг изменилось. Зелье, которое должно было стать прозрачно-перламутровым, в одно мгновение сгустилось, приобретая оттенок грязного, сырого цемента. Она резко опустила голову, глядя на испорченную работу, и тяжело, с надрывом выдохнула. — Ну вот... испортила. Короткий взмах палочкой — и содержимое котла исчезло, оставив после себя лишь едкий запах горечи. Гермиона медленно повернулась к другу и обессиленно привалилась бедром к столешнице, скрестив руки на груди. — Так вот, — продолжил Гарри, словно не заметив её маленькой неудачи, хотя морщинка меж его бровей стала глубже. — Мы с Роном всё обсудили и приняли решение. — Какое еще решение? — её голос прозвучал глухо и бесконечно устало. — Я же тебе всё рассказал! Ты правда витала в облаках. — Прости, Гарри... — она потерла висок. — Ты говорил так много, что я потеряла нить. И просто... задумалась. О своём. Гарри закатил глаза, шумно вздохнул и подошел ближе, вторгаясь в её личное пространство, наполненное запахом трав и тревоги. — Слушай внимательно. Если что-то пойдет не так, ты не геройствуешь, а сразу используешь портключ. Мы пытались достать еще международные, в Германию, но это невозможно. Перси и так едва не выдал себя, за ним долго вели слежку. Тем более после того бала... я тогда и подумать не мог, что он... — Гарри запнулся, махнул рукой. — Гарри, переходи к делу, — мягко, но настойчиво перебила она. — Да. К делу. Мы подумали и решили, что тебя нельзя отпускать одну. Симус и Дин отлично подойдут на роль твоей «свиты». Ты наложишь на них грим, у нас еще есть время сходить в магловский Лондон за париками и костюмами... — Нет, Гарри, — отрезала она, выпрямляясь. В её голосе зазвенела сталь. — Я всё продумала. Я не должна ни на что отвлекаться, тем более на безопасность других. Если я пропаду из виду одна — это будет не так заметно. Но если исчезнет целая «свита»... Это риск. Я справлюсь. И к тому же... Она сунула руку в вырез джемпера и вытянула тонкую серебряную цепочку. На ней, тускло поблескивая в полумраке кухни, висел тяжелый мужской перстень с гравировкой герба Малфоев. Змеиный узор казался живым. — У меня есть это. Гарри поднял бровь, с нескрываемым подозрением глядя на украшение, а затем перевел взгляд в глаза подруги. — И как это тебе поможет? — Это портключ. Прямо в дом. И еще у меня есть тот, что дал Кингсли, в его убежище. — А если тебя схватят раньше, чем ты успеешь коснуться его? — парировал он. — Если что-то пойдет не так, я сразу трансгрессирую. К тому же... — Гермиона на секунду замялась, её пальцы крепче сжали холодное серебро кольца. — Там наверняка будет Драко. Я в этом уверена. Гарри резко отвёл взгляд. Гермиона заметила, как судорожно дернулся его кадык, словно он проглотил комок битого стекла. Он выглядел так, будто хотел спрятаться. — Что-то не так? — насторожилась она. — Ты... ты не можешь быть в этом уверена, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону закопченного чайника. — Вместо него может быть его отец. Или кто-то другой из Пожирателей. Гермиона покачала головой, отгоняя сомнения. — Не думаю. Драко сам говорил, что теперь он представляет не только «элиту» чистокровных, но и интересы рода Малфоев. Он наверняка решит выкупить этот артефакт для Тёмного Лорда лично, чтобы выслужиться. — Да... и это всё усложняет. — Наоборот! — воскликнула она, чувствуя прилив лихорадочной надежды. — Я смогу с ним договориться, понимаешь? Вместе мы что-то придумаем. Решим, как уничтожить артефакт или подменить его. — Ты должна просто доставить артефакт Кингсли. Это приказ. — Нет. Я... я сама лично хочу убедиться, что эта вещь уничтожена. Повисла пауза. Слышно было лишь, как где-то в углу под бочонком, скребется садовый гном. Гарри наконец повернулся к ней, но в глаза старался не смотреть. — Насчёт Малфоя... Если ты его вдруг встретишь... — он подбирал слова с мучительной осторожностью. — Может, тебе не стоит с ним разговаривать? — Почему это? — удивилась Гермиона. — Ну... потому что он... — Гарри замялся, его лицо исказила гримаса. — Чтобы никто не подумал, что вы знакомы. Это вызовет вопросы и подозрения. Ты должна быть осторожна. Предельно осторожна. — Не говори глупости, Гарри. Мы справимся. — Не нравятся мне эти игры в шпионов... Сперва Джинни, теперь ты. — Мне раньше нравились фильмы про тайных агентов, — Гермиона слабо улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, и заправила выбившуюся прядь за ухо. — Знаешь, Джеймс Бонд и всё такое. Гарри промолчал. Он выглядел так, будто на языке у него вертелись слова, способные разрушить мир, но он в последний момент проглотил их, плотно сжав губы. Улыбка сползла с лица Гермионы. Внезапный холод страха и осознания реальности накрыл её. — Я не знаю, что теперь будет, Гарри, — прошептала она. — Я долго думала. Слишком долго... Её рука, движимая инстинктом, о котором она раньше и не подозревала, легла на живот. Едва заметное, но собственническое движение. — Я не готова к этому. Совсем не готова. Я не представляю себя в роли матери — не сейчас! Не в такие времена, когда мы не знаем, наступит ли завтра, когда в любой миг небо может рухнуть на землю. Голос её дрогнул, наливаясь слезами. — Я чувствую себя виноватой перед ним... перед этим еще не родившимся ребёнком. Я ведь всё распланировала, Гарри! Я всегда думала: закончу Хогвартс, устроюсь в Министерство, посвящу большую часть жизни карьере, законам, правам эльфов... Буду встречаться с каким-нибудь милым парнем из Отдела магического правопорядка... я даже думала, что, может быть, это будет Рон. Она опустила голову, плечи её затряслись. — И только потом, когда-нибудь, когда я буду твердо стоять на ногах, я начну планировать материнство. Я думала, что буду всё контролировать... Это было до того, как мир перевернулся с ног на голову. Когда Тёмный Лорд вернулся, я знала, что будет война, я понимала, что нас ждёт боль и потери. Но... Драко... и это... Она всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Гарри шагнул к ней и неловко, по-братски крепко прижал к себе. Она уткнулась в его свитер, пахнущий древесным дымом и чаем, и позволила себе заплакать. — Я так виновата, Гарри... — Тут нет твоей вины, Гермиона, — тихо сказал он, гладя её по спутанным волосам. — Не смей так думать. Если так произошло... значит, так суждено.

***

Они поднялись в общую гостиную. Гермиона решила, что попросит Алисию сварить зелья позже. Сейчас у неё не было ни сил, ни настроения, ни морального ресурса. Все мысли, как назойливые мухи, кружили вокруг завтрашнего дня. Две недели назад Кингсли вызвал её и сообщил новость, которая выбила почву из-под ног: аукцион перенесли в Германию. Это напугало Гермиону до дрожи. Изначально планировалось, что всё пройдёт в Лондоне, недалеко от правительственного квартала, в подвальных залах музея. Это хоть немного, но успокаивало: Орден был бы рядом, Кингсли наверняка организовал бы периметр охраны, и помощь могла прийти в любую секунду. Германия же была чужой территорией. Гермиона была там лишь однажды, в детстве, когда они с родителями путешествовали по Европе. Утешало лишь одно: там будет меньше Пожирателей Смерти. Основную массу гостей составят те самые «монстры-учёные», помешанные на экспериментах, и богатые коллекционеры со всего мира, получившие особые приглашения. Перси каким-то чудом удалось перехватить одно такое приглашение. Оно было выписано на имя ирландской коллекционерки древних артефактов. Благо, Гермиона перечитала тонны литературы и могла с закрытыми глазами отличить проклятый опал от безобидного амулета. Поддержать светскую беседу о магических свойствах предметов ей не составит труда. «Мало, что уже может меня испугать», — подумала она, хотя предательский холодок в животе говорил об обратном. Кингсли научил её сложным чарам перевода — Лингуарум Интерпретатио. Это заклинание позволяло понимать иностранную речь в реальном времени; его часто использовали чиновники на международных конференциях и журналисты. Гермиона знала теорию, но никогда не применяла его на практике. Она знала план помещения в Германии наизусть (Перси успел достать и его). Каждый коридор, каждый запасной выход. Где будут проходить кулуарные собрания учёных, в каком зале выставят лоты, где находится сама аукционная сцена. Ожидалось около ста тридцати гостей. Внушительное количество, учитывая разношерстность публики: фанатики науки, сторонники политики Тёмного Лорда и те, кто даже не подозревал, в каком змеином гнезде оказался. Гермиона тщательно продумала свой образ. Никаких Оборотных зелий или сложных чар изменения внешности — на входе будут стоять детекторы магии. Она решила прибегнуть к старому доброму магловскому методу: профессиональный грим, парик и яркий, агрессивный макияж, меняющий черты лица. Вряд ли Радфорд или его сестра Мэлоди узнают её в таком обличии. Платье она купила в обычном магловском бутике, а дорогую мантию, подобающую статусу коллекционерки, доставил Кингсли. Гермиона даже не заметила, как ушел Гарри. Возможно, он снова что-то говорил на прощание, но она пропустила всё мимо ушей. В последнее время она всё чаще выпадала из реальности. С тех пор, как она узнала о ребёнке, её голова наполнилась новыми, незнакомыми тревогами. Но было и кое-что удивительное: она перестала бояться засыпать одна. Кошмары, мучившие её месяцами, исчезли. Теперь она спала крепко, без сновидений, и просыпалась отдохнувшей, чего не случалось уже очень давно. Она почти забыла, каково это — спать без усыпляющего зелья. Она обвела взглядом гостиную. Жизнь здесь шла своим чередом. Гарри помирился с Джинни, и они всё чаще исчезали вдвоем, прячась по укромным уголкам дома или не выходя из своей комнаты. Рон встречался с Лавандой. Он поразительно изменился: стал серьезнее, собраннее, взрослее. Гермиона гадала, что повлияло на него больше: ответственность за Отряд Дамблдора, война или всё-таки Лаванда? Айрон... Он тоже отдалился. После того разговора с Кэти он, казалось, возвел вокруг себя ледяную стену. За завтраком, если их взгляды случайно пересекались, он лишь коротко кивал и тут же отворачивался, словно боялся обжечься. При мысли о нём в груди что-то болезненно скрутилось и ударило о рёбра. Тоска. Она моргнула, возвращаясь в реальность, и поняла, что всё это время стояла у камина как истукан, глядя в одну точку. На диване Полумна, поджав ноги, читала книгу, а мистер Олливандер сидел рядом и что-то тихо ей рассказывал, жестикулируя длинными пальцами. Дин и Симус склонились над шахматной доской. Невилл и Ханна пили чай за дальним столом. Кэти и Анджелина, весело перешептываясь, направлялись к выходу. Кормак сидел в углу, сердито ворча что-то под нос и яростно черкая в блокноте. Колин и Джастин поднимались по лестнице, о чем-то горячо споря. — Эй! — раздался резкий голос прямо над ухом. Гермиона подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась, хватаясь за сердце. Перед ней стоял Фред, улыбка на его лице растянулась от уха до уха. — Фред! — она ударила его по плечу. — Ты меня напугал до смерти! — Прости! — рассмеялся он, ничуть не раскаиваясь. — Я подумал, что на тебя кто-то наложил Петрификус Тоталус. Пока я делал себе кофе, потом пил его — ты всё это время стояла тут как статуя в музее. Решил проверить, жива ли ты вообще. Ты в порядке? — В полном! — буркнула Гермиона, всё еще пытаясь унять сердцебиение. — Послушай, — Фред стал серьезнее и наклонился к ней. — Гарри попросил сделать для тебя браслет отслеживания. Мы с Джорджем почти закончили. — Он подмигнул. — Спасибо... — выдохнула она, тронутая заботой. — Да не за что. Ты будешь нашей испытуемой. Заодно проверим дальнобойность наших штучек, Германия — это тебе не Хогсмид, — уже тише добавил он. — Это очень хорошая идея, Фред, но... там наверняка будут мощные защитные чары. Они могут блокировать сигнал. Фред небрежно отмахнулся: — Мы это учли. Работаем над обходными путями, используем немного другую магическую частоту. Ладно, Гермиона, я побежал, Джордж с Ли уже заждались. И да, мы там собрали для тебя набор юного диверсанта — кое-какие наши Вредилки. Вдруг пригодятся. Он снова подмигнул, ободряюще похлопал её по плечу, обошел и, насвистывая какой-то веселый мотивчик, запрыгал по ступенькам вверх. Гермиона поднялась на второй этаж, подошла к своей комнате и уже взялась за холодную латунную ручку, но замерла. Она медленно обернулась и посмотрела на соседнюю дверь. Айрон. Он должен быть у себя. Ей нужно с ним поговорить — этот холод между ними стал невыносимым. К тому же, завтра он тоже отправляется на какое-то задание Кингсли, и мысль о том, что они расстанутся, не попрощавшись по-человечески, царапнула сердце. Она выдохнула, собираясь с духом, подошла к его двери и коротко постучала. Почти сразу из-за двери донесся голос Айрона — напряженный, чуть сбивчивый: — Войдите. Гермиона открыла дверь. В комнате пахло мужским потом и терпким кедром. Айрон отжимался от пола. Он не сразу поднял голову, доделывая подход с методичной, почти агрессивной ритмичностью. Мышцы на его обнаженной спине бугрились под влажной кожей. Увидев краем глаза Гермиону, он замер, тяжело выдохнул и поднялся на ноги, вытирая лоб предплечьем. — Что-то случилось? — спросил он, глядя на неё исподлобья. — Привет... — Привет. — Я хотела поговорить с тобой. — Хорошо, — ровно ответил он. Он отвернулся, подошел к стулу, на котором небрежно валялась футболка. Взмах палочки — и по его разгоряченному торсу прошла волна морозного воздуха, мгновенно высушивая пот. Он натянул черную ткань, скрывая тело, и Гермиона поймала себя на том, что ей стало чуть легче дышать. — Ты же знаешь, что я завтра отправляюсь в Германию, — тихо начала она. — По заданию Кингсли. Айрон резко обернулся, взгляд его стал жестким, непроницаемым. — Ты не должна рассказывать об этом всем подряд. Гермиона удивленно, даже обиженно вскинула бровь: — Ты не «все подряд», Айрон. Об этом знает только узкий круг лиц — те, кому я доверяю больше всего. Айрон шумно вздохнул, всё еще восстанавливая дыхание после тренировки. Он опустился на стул, взмахнул рукой, и стакан с водой подлетел к нему. Он осушил его одним глотком, с стуком поставил на стол, а затем кивком указал Гермионе на кровать. Она послушно села на самый край, сцепив руки в замок. — Я хотела спросить... что за задание дал тебе Кингсли? Я думала, что мы с тобой идеально подошли бы под мою миссию. Ведь мы единственные знаем в лицо того учёного... ну, или хотя бы ты... — Хватит, Гермиона, — перебил её Айрон. Голос его прозвучал хрипло, он откашлялся. — Я не могу рассказать тебе. Ты прекрасно знаешь правила. Часть заданий, что дает Кингсли — секретные и слишком опасные. Никто не должен о них знать. Даже ты. — Но... — Я не скажу, — отрезал он, нахмурившись. Гермиона ощутила острую, пульсирующую боль в груди от его тона. — Твоё задание, — продолжил он уже мягче, но всё так же отстраненно, — критически важное. Если тебе удастся получить документы, мы будем знать о планах Пожирателей, о местонахождении всех их лабораторий. Твои воспоминания об ученых, их лица, любая мелочь — всё это поможет нам в войне. Я понимаю, что ты чувствуешь. И да... — он сжал кулаки. — Меня злит, что он отправил тебя, а не меня. Так было бы проще. Безопаснее. Он осекся, словно сказал лишнее, выпрямил плечи и снова надел маску безразличия. — Ты справишься. Я в этом уверен. Главное — вовремя уйди и не выдай себя. Ничем. Даже если встретишь... «старых знакомых». Последние слова прозвучали с таким холодным намёком, что у Гермионы по спине побежали мурашки. Он говорил о Малфое. — Я, пожалуй, пойду... — прошептала она, поднимаясь. Айрон встал следом. Они мгновение смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Гермиона опустила взгляд и пошла к выходу, но у самой двери остановилась. Волна обиды и непонимания накрыла её с головой. Ей не хватало его — их прежнего общения, его молчаливой поддержки, их ночных разговоров на кухне. Она резко повернулась. Айрон стоял на том же месте и смотрел ей в спину. — Что с тобой происходит, Айрон? — её голос дрогнул. — Ты избегаешь меня. Не разговариваешь. Постоянно пропадаешь где-то. Я слышала, ты брал задания с отрядом Блейка на прошлой неделе. Почему? — Со мной ничего не происходит, Гермиона, — устало отозвался он. — Я просто делаю то, что должен. Я предложил поддержку другим отрядам, потому что нашу группу Кингсли «бережет». И я могу его понять — остальные опытнее в бою. Я не говорю, что Гарри и другие слабые, но в силу возраста... Кингсли боится отправлять вас в самое пекло. А я аврор, Гермиона. Я учился этому, чтобы уничтожать тёмных магов, а не сидеть в штабе. — Почему ты избегаешь меня? — настойчиво повторила она, игнорируя его рассуждения о войне. Айрон поджал губы, на его скулах заиграли желваки. Он сделал нерешительный шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я не избегаю. Просто... я не вижу больше необходимости. Тебе стало лучше. Ты больше не нуждаешься во мне. — Айрон... это не так... Мы же друзья... Он усмехнулся — горько, криво. Провел ладонью по волосам и чуть склонил голову набок, изучая её лицо. — Друзья, — повторил он, словно пробуя слово на вкус, и оно ему не понравилось. — Я был нужен тебе только тогда, когда тебе было плохо, Гермиона. Когда ты тонула. Ты никогда не интересовалась, каково мне. Что я чувствую. О чем я думаю. Чего я хочу. Слова ударили её, как пощечина. — Айрон... это неправда! Мы проводили столько времени вместе, ты делился со мной всем! Я всегда волнуюсь за тебя! Но после того разговора с Кэти... — Я просил не поднимать эту тему, — резко оборвал он её. Глаза его потемнели. Повисла тяжелая пауза. Затем он выдохнул, плечи его опустились. — Ладно... прости. — Айрон подошел совсем близко и нерешительно, едва касаясь, положил тяжелую ладонь ей на плечо. — Я просто не в настроении. Устал. Прости, я не должен был так с тобой говорить. Я правда не избегал тебя специально... просто не было подходящего момента. Гермиона подняла на него глаза, пытаясь прочесть истину в глубине его зрачков. Он врал. Она чувствовала это всем сердцем — он врал не только ей, но и себе. — Ладно, — тихо сказала она, не став спорить. — Я пойду к себе. Нужно подготовиться. Завтра важный день. Айрон кивнул и коротко, натянуто улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость или прощание. — Будь осторожна, Гермиона.

***

Тео налил себе щедрую порцию огневиски, медленно повернулся и уставился на Драко. Он сверлил его взглядом уже несколько минут, словно пытался прочитать мысли через черепную коробку. Драко, чувствуя этот пронизывающий взгляд, наконец не выдержал. Он резко выдохнул, отбрасывая в сторону газету, которую все равно не читал. — Чего ты хочешь, Нотт? — устало спросил он, массируя виски. — Я? Да ничего особенного. — Тео невинно пожал плечами, но глаза его оставались серьезными. — Просто проверяю, точно ли ты готов к завтрашнему дню. Ты выглядишь... скажем так, словно сражался с дементорами сутки напролет без перерыва на обед. Может, шоколадку? Говорят, помогает. — Отвали, — пробурчал Драко, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. — Мне паршиво, ясно тебе? Просто заткнись. — А, чуть не забыл! — Тео проигнорировал просьбу, подошел к дивану, где валялась его сумка, порылся в ней и извлек небольшую деревянную шкатулку. Он положил её на стол перед Драко. — Это тебе. — Что это? — Драко приоткрыл один глаз. — Я был у мадам Армитидж. Она передала тебе зелья. Драко удивленно вскинул бровь, наконец посмотрев на друга с интересом. — У кого? — Э-э... ну да. Целительница из Мунго, которую ты когда-то спас. Она помогает нам. Она, конечно, на стороне Ордена, но к тебе у неё, видимо, слабость. Или какое-то магловское помешательство, я не разбираюсь. Драко фыркнул, но поднялся. Он с подозрением обошел столик и, не касаясь шкатулки, оглядел её. — Она точно не хочет отравить меня? — Как же это она сказала... — Тео задумчиво почесал подбородок. — А! «Синдром отмены». В общем, она сказала, что у тебя ломка после того, как ты бросил жрать «Дар Владыки». Здесь зелья, которые снимут симптомы. Точнее, заглушат их. Пока ты их принимаешь, будешь чувствовать себя человеком, а не куском драконьего навоза. Он сделал глоток огневиски и добавил уже серьезнее: — Они подписаны. Утром, как проснешься, днем и перед сном. Не пропускай. Это важно. — А то, что вы мне подсовывали раньше? — Драко прищурился. — Верните мои зелья, Нотт. Те, что вы спёрли. Тео безразлично пожал плечами и усмехнулся: — Не-а. Даже не проси. Мы их уничтожили. Спустили в унитаз, если тебе интересно. Да и ты сам хотел слезть с этой дряни, помнишь? Дело твое — не хочешь, не пей то, что дала Армитидж. Но поверь, с ними будет легче. Драко открыл шкатулку. Внутри сработало заклятие Незримого расширения: ряды аккуратных флаконов, подписанных мелким почерком. Он взял один, покрутил в пальцах, разглядывая мутную жидкость, затем положил обратно и захлопнул крышку. В этот момент в дверь деликатно постучали, и на кухню скользнула девушка с длинными золотистыми волосами — одна из тех, кто помогал им в штабе. — Тео, — тихо позвала она, протягивая конверт. Нотт просиял, подмигнул ей, на что она лишь закатила глаза, вежливо кивнула Драко и поспешила исчезнуть. Тео вскрыл печать, пробежал глазами по пергаменту, и улыбка мгновенно сползла с его лица. — Дерьмо. Это от Блейза. Драко мгновенно подобрался, вся его расслабленность испарилась. — Что там? — Аукцион разделили на два дня, — мрачно зачитал Тео. — Блейз нашел нам жильё в магическом квартале Кёльна. В первый день — закрытое собрание ученых и демонстрация лотов. На следующий — сам аукцион. И еще... он выяснил, что Радфорд будет пытаться выкупить артефакт. Нотт поднял тяжелый взгляд на Драко. — Тебе стоит сразу поставить его на место. — Тёмный Лорд поручил это мне, — процедил Драко, сжимая кулаки. — Какого чёрта он лезет? — Да какая разница? Они просто продлили себе жизнь на один день. — И то верно... Чёрт. Я не собирался торчать в Германии несколько дней, — Драко раздраженно провел рукой по волосам. Дверь на кухню снова открылась, но на этот раз без стука. Вошла Пэнси. Она была в длинном шелковом халате бирюзового цвета, который струился по её телу, подчеркивая каждый изгиб. Черные волосы, гладкие как зеркало, блестели в свете свечей. Она проигнорировала приветственные взгляды парней, прошла прямиком к барной стойке, откупорила бутылку вина и налила себе полный бокал. Тео и Драко переглянулись. Тео демонстративно громко отхлебнул виски. Пэнси медленно повернулась, окинула Нотта взглядом, полным брезгливого отвращения, и перевела взор на Драко. — Выйди, Нотт. Я хочу поговорить с Драко. — Её голос звучал властно и холодно. Тео даже не пошевелился. Он с преувеличенным интересом начал изучать картину с натюрмортом на стене. — У Драко нет от меня секретов, — лениво бросил он, наслаждаясь тем, как раздуваются ноздри Пэнси. — Тео, — спокойно сказал Драко. — Выйди, Нотт! — повторила она, явно сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. Тео открыл было рот, чтобы съязвить, но перехватил короткий кивок Драко. Он театрально закатил глаза, допил виски одним глотком и направился к выходу, по пути «случайно» задев бедром стул так, что тот с грохотом отодвинулся. Когда дверь за ним закрылась, Пэнси сделала глоток вина, поставила бокал на стол и медленно подошла к Драко. — Завтра сюда прибудут Маркус, Крэбб и Гойл, — сообщила она. — Завтра меня не будет. Я отправляюсь на задание. На несколько дней. Пэнси замерла на секунду, затем откинула волосы за спину и, не спрашивая разрешения, села Драко на колени. Он мгновенно напрягся, как струна, но не отстранился. Тонкая ткань халата не скрывала того, что под ним ничего не было. — Драко... — прошептала она, её пальцы зарылись в его волосы на затылке. Раньше этот жест успокаивал его, дарил иллюзию близости. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения. — Наша помолвка не состоялась из-за смерти твоей тёти... мы так и не обсудили новую дату. — Я думал, ты уже всё решила с моими родителями без меня, — холодно отозвался он. — Я... — Пэнси осеклась. Её рука соскользнула с его шеи на плечо. Она отвела взгляд. — Я разговаривала с твоей мамой на днях... Люциуса не было в мэноре. — Что? И ты не сказала мне? — Ты был занят! У нас так и не было времени поговорить. Я не знаю, что случилось, но... лучше тебе поговорить с Нарциссой. Мне показалось, она... против нашей помолвки. — Что? — Драко искренне удивился, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ей в лицо. — Что она тебе сказала? — Не то, чтобы напрямую... — Пэнси нахмурилась, вспоминая. — Но она была холодна. Сказала, что ты должен решить сам. Драко застыл. Мама? Сказала "решить сам"? Это звучало как бред сумасшедшего. В мире Малфоев не существовало понятия "решить сам", когда дело касалось брака и чистоты крови. Его судьба была расписана еще до рождения: Хогвартс, политика, влиятельная невеста, карьера, спонсорство. Отец диктовал условия, мать всегда молчаливо соглашалась. Что изменилось? — Драко. Голос Пэнси вырвал его из раздумий. Её рука скользнула под его рубашку, касаясь горячей кожи груди. Драко перехватил её запястье, останавливая, но Пэнси настойчиво прижалась к нему всем телом и накрыла его губы своими. На мгновение он поддался. Инстинкт... но тут же в груди болезненно кольнуло. Это было то самое чувство — неправильность, отторжение, физическая тошнота, которая преследовала его с тех пор, как он «потерял память». Он резко отпрянул, почти грубо спихнул Пэнси с колен и вскочил на ноги. Дыхание сбилось. Он стоял к ней спиной, уперевшись руками в столешницу, пытаясь унять дрожь. — Я не понимаю, Драко! — голос Пэнси дрожал от обиды. Она поправляла халат, и её лицо пошло красными пятнами. — Почему ты отталкиваешь меня? — Мне не до этого, Пэнси. — Что значит "не до этого"? У нас не было секса уже вечность! Ты спишь с кем-то другим? Это Моника, да? Я видела, как эта шлюха на тебя смотрит! — Прекрати! — рявкнул Драко, резко разворачиваясь. Пэнси скрестила руки на груди, сверля его яростным взглядом. Его трясло. Ломка без зелий, нервы, натянутые как канаты, предстоящая поездка... и эта правда, которую вывалили на него Нотт и Забини. У него есть девушка. И эта девушка — Грейнджер. Как бы он ни пытался выжечь эту мысль, она въелась в подкорку. Она снилась ему теперь каждую ночь — и это пугало его до чертиков. И одновременно успокаивало. А зная, что Пэнси сделала с Гермионой, он должен был чувствовать безразличие... но он чувствовал лишь омерзение к Паркинсон. И теперь он понимал почему. Его прошлое "я" не просто не любило Пэнси. Он её использовал. В голове вспыхнула догадка, страшная в своей простоте. Если он, как утверждают друзья, был влюблен в Грейнджер, зачем он устроил этот цирк с помолвкой? Зачем обманывал Пэнси? Чтобы отвести подозрения? Это было подло. Мерзко. По отношению к ним обеим. "Чёрт... Вот дерьмо", — пронеслось в голове. — Я должен тебе кое-что сказать, Пэнси. — Его голос прозвучал тихо, но в тишине кухни — как гром. Пэнси поджала губы и склонила голову набок, ожидая очередного оправдания. Драко набрал в грудь воздуха, чувствуя, как слова царапают горло. — Мы с тобой никогда не занимались сексом. Тишина стала звенящей. "Я правда это сказал? Салазар, я правда это сказал..." — билось в висках. Пэнси сначала опешила, потом нервно, визгливо рассмеялась. Но смех оборвался, когда она увидела его лицо. Каменное. Серьезное. Безжалостное. — Я... — Драко сглотнул, но продолжил, сжигая мосты. — Я подменял твои воспоминания. Чтобы не спать с тобой. — Что?.. — прошептала она, бледнея. — Видимо, я не хотел тебя обидеть. Или мне так было проще. — Он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри всё переворачивалось. — Ты не удивлялась, просыпаясь каждый раз? Не замечала, что постель смята только с твоей стороны? Что нет моих вещей, запаха? Тебе казалось, что у нас была бурная ночь, но на деле... ты просто спала. У Пэнси затряслись руки. Лицо её исказила гримаса боли и унижения, превращая красивую маску в нечто уродливое. Она в два шага пересекла расстояние между ними и со всего размаху влепила Драко пощечину. Звук удара эхом отразился от стен.