Обсидиановое сердце

Гермиона сидела на мягком диване на широком балконе, укутавшись в теплый шерстяной плед, поджав колени к груди. В руках она сжимала чашку с травяным чаем, над которой вился легкий парок, быстро растворяясь в холодном воздухе. Её взгляд был расфокусирован, устремлен куда-то в густые, подсвеченные городскими огнями облака над ночным Кёльном. Она была так погружена в свои мысли, что не заметила, как балконная дверь бесшумно отворилась. Драко вышел следом, постоял несколько секунд, глядя на её профиль, и опустился на диван рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие. Гермиона медленно повернула голову. Драко смотрел на неё — внимательно, серьезно, без той ледяной маски, которую носил весь день. — Тебе не холодно? — тихо спросил он, кивнув на её плед. — Нет, — так же тихо ответила она. — Здесь свежо. Мне нужно было... проветрить голову. Драко хмыкнул, глядя на свои руки. — Тео, похоже, побежал искать Блейза, чтобы вывалить на него новости. Надеюсь, Забини не свалится в Рейн от шока. Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой и тут же исчезла. Лицо его снова стало жестким, сосредоточенным. Он отвернулся, вглядываясь в темные шпили собора вдалеке. — И что нам теперь делать, Драко? — её вопрос повис в тишине. Он помолчал, подбирая слова. — Тео и Блейз... они говорили мне, что есть способ вернуть память. Они даже начали подсовывать мне зелья, восстанавливающие нейронные связи. Но, когда я узнал об этом... Выбросил всё к чертям. Гермиона удивленно посмотрела на него. — Почему? — Я не хотел вспоминать, — честно признался он. Голос его звучал глухо. — Когда Тео и Блейз рассказали мне, что я делал... предательство крови, работа с Орденом, риск жизнью... Я испугался. Я решил, что я просто спятил. Что меня опоили, заколдовали. Это не укладывалось в моей голове — как я, Драко Малфой, мог пойти на такое? Гермиона опустила голову, пряча боль в глазах. Его слова резали по живому, но в них была правда. — Просто пойми... — он снова посмотрел на неё, и в его взгляде читалась мольба о понимании. — Для меня того, кем я себя считал, это было безумием. — Я могу понять, Драко, — прошептала она. — Я знаю, как тебе было тяжело. Через что мы прошли, через что прошел ты... Ломать себя ради того, что правильно, — это больно. И то, что мы во всём этом ужасе полюбили друг друга... в этом нет ничьей вины. Это было наше спасение. Драко сглотнул, его кадык дернулся. Он протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на пледе. Его пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. — Мне кажется... — начал он неуверенно, подбирая слова. — Моё тело помнит тебя. Даже если разум — нет. Я не понимал, что чувствую. Всё это время меня пожирала изнутри тягучая, черная тоска. Я не мог спать, не мог есть, не мог думать. Меня буквально ломало, как от проклятия, будто вырвали кусок чего-то жизненно важного. А когда я увидел тебя сегодня... в том дурацком парике... я понял, что ты и есть причина. Причина всем моим чувствам. Даже если я не помню фактов. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не знаю, как это назвать сейчас, Грейнджер. Но если я не могу без тебя дышать... наверное, всё во мне всё еще любит тебя. — Драко... ты... — Я хочу вспомнить, — твердо сказал он, сжимая её руку. — Теперь хочу. И не потому, что я узнал о... ребенке. Хотя это меняет всё. А потому, что я хочу вспомнить нас. Я не хочу, чтобы эти воспоминания были стёрты, словно их не существовало. Гермиона опустила голову, и плечи её дрогнули от сдержанного всхлипа. Драко пододвинулся ближе. Она тут же опустила голову ему на плечо, и он ощутил запах её волос — тот самый. — Прости меня, Драко... — выдохнула она. — За что ты извиняешься? — удивился он. — Я должна была контролировать... должна была что-то сделать, проверить зелье... А теперь... наш ребёнок... в такое время... Я поставила тебя под удар. — Мы что-нибудь придумаем, — перебил он её. Он обнял её одной рукой, прижимая к себе крепче, сам того от себя не ожидая. Это движение было таким естественным, словно его тело делало это тысячи раз. Он не узнавал себя. Не узнавал свой голос, ставший мягким, свои действия, полные заботы. Вся его логика, вбитая отцом, рушилась. И страх, который появился в нем всего час назад в ванной, вырос в огромный, ледяной ком и опутал сердце. Это был не страх перед Лордом или отцом. Это был животный страх за неё. И за ту крошечную жизнь, о существовании которой он узнал так внезапно. — Пойдем, — тихо сказал он, касаясь губами её макушки. — Тебе нужно согреться и поспать. Завтра будет адский день.

***

Они вернулись в комнату. В камине догорали угли, отбрасывая на стены багровые отсветы. Драко подвел её к кровати. — Ложись. Гермиона села на край, сбросив плед. Она посмотрела на него вопросительно. — А ты? Драко на секунду замешкался. Правильнее было бы уйти. Лечь на диване в гостиной, дать ей пространство. Но мысль о том, чтобы оставить её одну сейчас, казалась физически невыносимой. — Я останусь, — коротко сказал он. — Если ты не против. Она покачала головой. — Не против. Пожалуйста, останься. Они легли поверх покрывала, не раздеваясь, только сняв обувь. Драко лег на спину, закинув руку за голову, глядя в темный потолок. Гермиона свернулась калачиком рядом, положив голову ему на грудь. Он чувствовал, как бьется её сердце. Слышал её дыхание, которое постепенно выравнивалось. Его рука сама собой легла ей на спину, поглаживая. — Расскажи мне что-нибудь, — попросил он в темноте. — О нас. Гермиона помолчала, накрыв ладонью его руку, когда он положил её себе на живот. Её пальцы коснулись прохладного черного камня на его запястье. — Ты носишь этот браслет... — тихо заметила она. Драко скосил глаза на свою руку, словно видел украшение впервые. — Ты его подарила, да? — это был не вопрос, а утверждение. — Какой догадливый, — слабо улыбнулась она. Гермиона потянула за тонкую цепочку на своей шее, выуживая её из выреза блузки. На конце, тускло поблескивая в полумраке, висел тяжелый перстень с гербом Малфоев. Драко удивленно уставился на фамильную реликвию. Он приподнялся на локте, вглядываясь. — Я его повсюду искал... — прошептал он. — Я думал, я потерял его где-то на задании. — Ты отдал его мне... — пояснила Гермиона, сжимая кольцо в ладони. — Ты сделал из него портключ в наш дом. Как и из своего браслета. Они связаны. Драко перевел взгляд с кольца на браслет, потом на неё. В его глазах читалась растерянность человека, который нашел кусочек пазла, но не знает, куда его вставить. Он снова опустился на подушку. — Тебя не пугает это? — вдруг спросил он. — То, что ты вот так лежишь со мной... зная, что я ничего не помню о нас? Что я, по сути, чужой? Гермиона покачала головой, щекой касаясь его плеча. — Нет. Не пугает. А тебя? — Странно... — он смотрел в потолок. — Я думал, меня это должно отталкивать. Или пугать. Но... я не знаю почему, но впервые за долгое время я чувствую себя... спокойно. Будто шум в голове выключили. Гермиона улыбнулась, прижимаясь к нему крепче. Его тепло прогоняло страх перед завтрашним днем. — У меня вопрос, — нарушил тишину Драко. — М? — Этот запах. — Он чуть повернул голову, вдыхая аромат её волос. — Это твой шампунь? Гермиона на секунду задумалась, не понимая, к чему он клонит. — Ну да. — Это ты подсунула мне эти флаконы, да? — в его голосе прозвучали обвинительные нотки. — Что? — удивилась она, приподнимаясь на локте, чтобы видеть его лицо. — Я нашел у себя в ванной, в шкафу, несколько этих флаконов! — возмущенно заявил он. — Магловских! Я думал, это чья-то дурацкая шутка или попытка отравления. Гермиона моргнула, а потом рассмеялась. Смех получился тихим, но искренним. Драко нахмурился, чувствуя себя глупо. — Я не знала, что мой шампунь тебе так понравится, Драко! — сквозь смех выдохнула она. — Ты даже нашел его в магазине! В магловском магазине! — Чего? — он опешил. — Ты хочешь сказать... я бы... — он осекся, закусив губу. Осознание накрыло его волной стыда и шока. — Я что, правда пошел в магловский Лондон и купил эти... шампуни? Сам? — Кажется, ты так и поступил, — кивнула она, утирая выступившую от смеха слезинку. — Видимо, когда у тебя закончился мой флакон, ты не смог с этим смириться. Драко фыркнул, отворачиваясь, но его уши предательски порозовели. — Бред какой-то, — буркнул он. — Малфой в магловском супермаркете... Мерлин, я точно сошел с ума. Отец бы умер от разрыва сердца. Повисла уютная тишина. — А что такое «Звездные войны»? — вдруг спросил он. — М? — Гермиона встрепенулась. — Ты вспомнил? — Ничего я не вспомнил, — с досадой отозвался он. — Нашел пометку у себя в записях. «Звездные войны, 1999». Что это? Заклинание? Код операции? Гермиона широко, тепло улыбнулась, и её глаза засияли ностальгией. — Это фильм. Магловское кино. Мы смотрели его вместе у меня дома, летом после шестого курса. Ты тогда обучал меня окклюменции, а я пыталась показать тебе свой мир. — Фильм... — Драко покатал это слово на языке, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик в памяти. Пусто. Гермиона тяжело вздохнула, и улыбка сползла с её лица. Драко заметил, как она погрустнела, словно свет внутри неё притушили. Он повернулся к ней, заглядывая в глаза. Этот вопрос мучил его с тех пор, как он узнал правду. — Мы были счастливы? — тихо спросил он. — Хоть немного? Гермиона подняла на него влажные глаза. — Иногда, — честно ответила она. — Очень. Вскоре дыхание Гермионы стало глубоким и мерным. Она уснула. Драко лежал без сна, слушая тишину чужого города. Его рука сползла с её спины ниже и накрыла её живот. Плоский, теплый. Там была жизнь. Его кровь. «Никто не посмеет навредить им, — холодно решил он, глядя в темноту. — Даже если ради этого придется пойти против отца и уничтожить всё, во что я верил. Я сделаю это». С этой мыслью он наконец провалился в сон.

***

Драко открыл глаза, ощущая приятную, убаюкивающую тяжесть. Он медленно опустил взгляд. Гермиона спала на его груди, крепко обнимая одной рукой, словно боялась, что он исчезнет, пока она не смотрит. Её нога по-хозяйски была закинута на него, сплетаясь с его ногами. Он хотел было повернуться, но замер. Слишком много чувств, нахлынувших в одно мгновение, пригвоздили его к месту. Он не знал, сколько так пролежал, боясь даже дышать слишком глубоко, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент покоя. Впервые за долгое время он ощутил это. Чувство абсолютной правильности происходящего. Ему не нужно было помнить факты, чтобы понять: он готов отказаться от всего мира ради этого тепла. Сердце забилось быстрее, сбиваясь с ритма. Вся тревога, вся тоска, что выжигала его изнутри последние недели, отступила. Впервые в легкие попал чистый воздух, а не пепел сгоревших воспоминаний. Левая рука, придавленная её весом, почти онемела. Он осторожно, по миллиметру, попытался поднять запястье, чтобы взглянуть на часы. С трудом, морщась от неприятного покалывания в онемевшей руке, ему это удалось. Половина восьмого утра. Он проспал всю ночь. Без зелий. Без кошмаров. Впервые. Гермиона шевельнулась. Её ресницы дрогнули, она открыла глаза и, еще сонная, подняла на него взгляд. В её глазах плескалась такая незамутненная, теплая нежность, что у Драко перехватило дыхание. Его сердце загрохотало так громко, что она наверняка это услышала — уголки её губ дрогнули в улыбке. Она неохотно отстранилась, позволяя ему сесть. Драко освободил затекшую руку, разминая кисть, и откинулся на спинку кровати. Гермиона села рядом, поджав ноги. Вид у неё был забавный и трогательный: каштановые кудри спутались и торчали во все стороны, на щеке отпечатался след от пуговицы его рубашки. Драко не выдержал и тихо, хрипло усмехнулся. — Что? — Гермиона тут же засуетилась, пытаясь пригладить непослушные волосы. — Я выгляжу ужасно, да? — Да нет... — он покачал головой, не сводя с неё глаз. — Всё нормально. Ты... настоящая. Просто... странно. Это спокойствие... Я забыл, каково это. Кажется, что это какой-то подвох. Гермиона вздохнула, перестав бороться с прической, и привалилась плечом к его плечу. — Мне так жаль, Драко... Так жаль, что тебе пришлось забыть нас. — Мне тоже, — быстро ответил он, и сам удивился своей искренности. Он опустил взгляд на свои руки. Пальцы привычно нашли черный камень на браслете, начиная крутить бусину. Это движение успокаивало бушующий ураган внутри. — Что нужно сделать, чтобы твоя память вернулась? — спросила она, глядя на его пальцы. Драко посмотрел на неё. — Я не спрашивал подробностей у Тео. Насколько я понял, нужно пропить курс зелий, восстанавливающих ментальные потоки... Но это долго. И больно. — Мы должны всё выяснить. Может, есть и другие способы. Ментальная магия, легилименция... — А что... — он запнулся, озвучивая свой главный страх. — Что, если я так и не вспомню? Что, если отец выжег это навсегда? Гермиона мягко улыбнулась и дотронулась прохладной ладонью его щеки. Драко прикрыл глаза, невольно подаваясь навстречу её руке. Он не хотел думать. Он хотел чувствовать. — Тогда... — тихо сказала она. — Тогда мне придётся вновь сделать так, чтобы ты меня полюбил. Драко открыл глаза. — Я могу показать тебе свои воспоминания, — продолжила она. — Но... даже если ты увидишь это со стороны, это будет как кино. Не твоё. Чужое. Чувства нельзя передать через картинку. Их нужно прожить. Она хотела убрать руку, но Драко перехватил её запястье. Он хотел что-то ответить — пообещать, что постарается, что уже чувствует это, — но слова казались лишними. Он просто сжал её пальцы и медленно отпустил. — Аукцион через семь часов, — пробормотал он, возвращаясь к реальности. — Я не помешаю вашему плану, Драко, — её голос стал твердым. — Я получу эти документы и буду ждать вас... — Это опасно, — он нахмурился. — Теперь, когда я знаю... про ребенка... это меняет всё. Ты не можешь рисковать. — Драко, я смогу за себя постоять. — В её глазах сверкнула сталь. — Эти документы важны для нас. И... честно сказать... я готова сама убить Радфорда. Драко удивленно вскинул бровь. Гермиона отвела взгляд, глядя на смятую простынь. — Я планировала... если не смогу убить, то стереть ему память. Полностью. Превратить в пустую оболочку. Разрушить его личность так же, как он разрушал других. Это, думаю, куда хуже смерти для такого гения, как он. Я не смогу жить спокойно, зная, что этот человек где-то ходит и продолжает творить то, что творил. Она подняла на него решительный взгляд. — И этот артефакт, Драко... Я не отдам его Кингсли. Я сама хочу разобраться с ним. Я хочу изучить его свойства. Возможно, мы смогли бы вернуть утраченную магию тем, кто выжил. Тем, кого мы спасли, но кто остался сквибом. Драко долго молча смотрел на неё. В этой маленькой, растрепанной девушке было столько силы и праведной ярости, что это вызывало восхищение. Он медленно кивнул. — Хорошо. Мы заберем документы. И артефакт будет у тебя. Но у меня есть условие. — Какое? — Когда я скажу уходить — ты уходишь. Сразу. Без споров, без геройства, без «еще пять минуточек». Поняла? Гермиона просияла. Она порывисто обняла его за шею. — Поняла. Драко нерешительно, но крепко положил руку ей на спину, чувствуя тепло её тела. — Я бы всё равно пошла... — пробормотала она ему в грудь, и он почувствовал её улыбку. — Я знаю, Грейнджер, — вздохнул он. — Я знаю.

***

Пока Гермиона была в ванной, Драко быстро сменил рубашку в спальне. Он вышел в гостиную, на ходу застегивая манжеты. Картина, открывшаяся ему, была красноречивой. Блейз и Тео сидели на диване, и оба выглядели так, словно их прожевал и выплюнул дракон. Под глазами залегли тени, волосы были в творческом беспорядке, а в руках они сжимали чашки с кофе так крепко, будто это был эликсир жизни. Драко, на ходу застегивая запонки на манжетах, прошел к креслу и сел, чувствуя на себе их тяжелые взгляды. — Удивительно хорошо выглядишь, Малфой, — пробурчал Тео и широко, до хруста в челюсти, зевнул. — Это даже оскорбительно. — Где вы были? — спросил Драко, окидывая их критическим взглядом. — Изучали местную культуру, — отозвался Блейз хриплым голосом, делая глоток черного кофе. — В ближайшем магическом пабе. — Ага, вернулись всего четыре часа назад, — добавил Нотт, криво ухмыляясь. Он наклонился вперед, щурясь от яркого утреннего света. — Ну, папаша... Рассказывай. Как провел ночку? Тео подмигнул, но Драко лишь фыркнул, игнорируя провокацию. — Я удивлен, Драко, — вдруг серьезно и холодно произнес Блейз. В его голосе зазвучали стальные нотки. — Какая нелепая, граничащая с безумием безответственность. О чем вы вообще думали? — Пф-ф, — фыркнул Тео, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. — Так он тебе и ответит. Он же всё забыл, помнишь? У него алиби — амнезия. Драко напрягся. Он посмотрел на Блейза прямым, тяжелым взглядом. — Мы уже ничего изменить не можем. Случилось то, что случилось. Так что эту тему не поднимаем. Примите это как факт. Блейз со стуком поставил чашку на столик и встал. Он прошелся по комнате, сложив руки на груди. — Я думал, хуже уже не будет. Но нет. Ты хоть понимаешь, Драко? Ты хоть на секунду представил последствия? Что будет с тобой, если Лорд узнает? А что будет с ней? Она носит ребенка от врага, от Пожирателя Смерти! Это смертный приговор для вас обоих. — Я знаю, — тихо ответил Драко. — Я не хочу читать тебе нравоучения, — Блейз потер переносицу. — Но теперь у тебя просто не останется выбора. Ты обязан вспомнить всё. Ты не сможешь защитить их, будучи наполовину собой. — Я как раз хотел с вами об этом поговорить, — твердо сказал Драко. Тео приоткрыл один глаз, его бровь поползла вверх. — О как? — Я готов принимать эти ваши зелья, — Драко сжал подлокотники кресла. — Я хочу вернуть память. Скажите мне, что требуется. Какой курс? Сколько времени? Тео вдруг широко улыбнулся — торжествующе и хитро. Он снова откинулся на подушки, явно наслаждаясь моментом. — А никакой новый «курс» не потребуется, друг мой. Ты их и так принимаешь. Драко замер. — Что? Я же перестал их пить, когда нашел флаконы. Я всё выбросил. — Ну, это ты так думаешь, — рассмеялся Нотт. — Сначала мы подливали тебе их в огневиски и чай. Каждый день. А потом... помнишь те «дневные зелья» от мадам Армитидж? Якобы от ломки и головной боли? Драко моргнул, вспоминая коробку с зельями, которую принес Тео. — Это они? — Десять очков Слизерину! — щелкнул пальцами Тео. — Это они и есть. Модифицированный состав. Ты думал, мы готовы терпеть твою дурость вечно и ждать, пока ты созреешь? Ну уж нет. Мы начали лечение без твоего согласия. Драко опешил. Волна гнева поднялась в груди — его снова использовали, снова решали за него! — но тут же схлынула, разбившись о странное чувство облегчения. Эти двое... они действительно спасали его, даже когда он сам не хотел спасаться. — И что дальше? — спросил он, сглотнув. — Мне просто продолжать их пить? — Именно, — кивнул Блейз, возвращаясь на диван. — Со временем барьеры ослабнут. Возможно, ты уже сейчас чувствуешь отголоски. По крайней мере, я так понял... — он выразительно кивнул на дверь ванной. — Ты начал что-то осознавать. — Снегг сказал, — вмешался Тео, став серьезным, — что зелья лишь подготовят почву. Ты должен по-настоящему захотеть вспомнить. А потом... потом Снегг попытается сломать эти барьеры. Это будет не просто. И, возможно, чертовски больно. Твой мозг придется буквально взламывать. Драко вздохнул и посмотрел на дверь ванной, за которой шумела вода. Он представил Гермиону. Представил ребенка. — Хорошо, — сказал он. — Я готов. Пусть ломает. — Что же на тебя так повлияло? — ухмыльнулся Тео, возвращаясь к своему любимому тону. — Мне уже стоит выпить за это? Драко зыркнул на него, но без злости. — Заткнись, Нотт. — Да ладно тебе! А то мы не понимаем, — протянул Тео. — Хотя, признаюсь, я думал, будет катастрофа. Думал, ты будешь рвать и метать, когда узнаешь. Мне было даже страшно за Грейнджер, я всё ждал, когда ты её проклянешь или вышвырнешь. А ведь я был прав, Блейз! Тео требовательно протянул руку к Забини. — Гони мои сто галеонов. Блейз выругался на итальянском, закатил глаза, но полез во внутренний карман пиджака за кошелем. — Ты просто везучий засранец, Тео, — буркнул он, швыряя другу мешочек с монетами. Драко покачал головой, глядя на этот цирк. Его друзья делали ставки на его личную жизнь. Нормальность этого момента даже немного успокаивала.

***

Гермиона привела себя в порядок и вышла в гостиную. Трое слизеринцев завтракали, тихо обсуждая детали предстоящей операции, но стоило ей появиться, как разговоры мгновенно стихли. Повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь звяканьем приборов. Во время завтрака Тео и Блейз, стараясь разрядить обстановку, рассказали Гермионе о плане Северуса Снегга по восстановлению памяти Драко. Это звучало сложно и болезненно, но давало надежду. Драко же молчал. Он старался не смотреть на неё, уткнувшись в свою тарелку. Гермионе казалось, что он снова закрылся, возможно, испугавшись ответственности из-за ребенка. Но, вспоминая прошедшую ночь и его слова, она убеждала себя: тот Драко, которого она знала, всё еще там. Он чувствует, хоть и не помнит.

***

Подготовка грима заняла у Гермионы несколько часов. Ей нужно было не просто накраситься, а снова стать той уверенной, жесткой светской львицей. У неё оставалось свободное время, чтобы набраться сил и обдумать всё как следует. Тео и Блейз разошлись по своим комнатам, проверяя снаряжение. Драко долго не заходил в их спальню. Гермиона уже и не надеялась с ним поговорить наедине, как вдруг дверь тихо отворилась. Он вошел не спеша, словно боялся нарушить её пространство. Подошел к своей сумке, порылся в ней, достал потрепанную записную книжку в кожаном переплете. Что-то быстро, размашисто записал, захлопнул и убрал обратно. Гермиона, сидя на кровати, молча наблюдала за ним. Драко медленно повернулся. Их взгляды встретились. Какое-то время они просто смотрели друг на друга в тишине, наполненной невысказанными словами, пока Драко первым не отвел глаза. Он нерешительно подошел к кровати и сел на самый край, сохраняя дистанцию. — Как... моя мама узнала? — тихо спросил он, глядя на свои руки. — О нас? Или о ребенке? — Обо всём. — О нас она знала давно, — мягко ответила Гермиона. — Я так поняла, ты сам ей всё рассказал, еще до того, как... всё случилось. А о ребёнке... Миссис Малфой пришла в наш дом. Она решила помочь Гарри с поиском... с тем, что мы ищем. Гермиона не стала упоминать крестражи — объяснять это человеку без памяти было бы слишком долго и сложно. — Она заметила, что мне плохо. Мы поговорили... Потом она проверила меня диагностическими чарами и убедилась. — И... как она отреагировала? — в голосе Драко слышалось напряжение. — Если честно, я не знаю... — Гермиона пожала плечами. — У вас, Малфоев, это, видимо, семейное — скрывать свои эмоции за ледяной стеной. Но она не осудила. Она предложила помощь. Драко еле заметно, горько ухмыльнулся и посмотрел куда-то в пол. — Мама всегда поддерживала отца. Она никогда не шла против его методов воспитания, его идей. Лишь когда он переходил черту в строгости, она могла меня утешить, но тайно. Отец считал слабостью любые проявления эмоций. По крайней мере, те, что похожи на сострадание. — Ты рассказывал мне однажды про своего отца. Про свое детство... — Гермиона подалась к нему. — Мне так жаль, Драко... Неудивительно, что ты вырос таким... закрытым. Драко медленно поднял на неё тяжелый взгляд. — Наверное, ты сейчас считаешь, что в школе поступал верно, — продолжила Гермиона. — Но... тот, другой ты, смог сделать выбор сам. Без оглядки на отца. Ты научился возражать ему. Поэтому сейчас, без памяти о причинах, твои поступки кажутся тебе безумными. — Ты смогла изменить мою жизнь, Гермиона Грейнджер. Так да? — он вопросительно выгнул бровь. Гермиона грустно улыбнулась. — Возможно, и так. Но решение было твоим. Это был твой выбор. Ты сам выбрал этот путь. Понял, что является правильным. — А что является правильным? — с горечью спросил он. — Мне всю жизнь внушали, что правильно, а что нет. И я следовал этому. Я презирал всех и вся, что не вписывалось в эту картину мира. И мне было спокойно. — Но это был не ты, — возразила Гермиона. — Не то, чего ты хотел на самом деле. За тебя решили, кем ты должен быть. Кем должен стать. Чего хотеть. Твою жизнь расписали на годы вперед. Но ты смог, Драко. Ты нашел в себе силы уйти от этих убеждений. И сейчас ты вправе сделать то, что считаешь нужным. Именно ты. Никто другой. Твоя жизнь — это твоя жизнь. И ни я, ни твои родители не могут указывать тебе. Драко смотрел на неё с болью. — Но... не в этом мире, Грейнджер. Не при тех обстоятельствах, в которых я нахожусь сейчас. Ты теперь сама видишь, до чего довел мой «выбор» и мои желания. Отец не позволит мне выбирать. Лорд не позволит. А я... я не имел права втягивать тебя в свою жизнь. Не в такое время, когда мы по разные стороны баррикад. И теперь этот ребёнок... Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Мы не можем защитить себя, как мы защитим его? Я не знаю, что мы можем дать ему, когда над нами висит дамоклов меч... Я думал сегодня... почему мы просто не сбежали? Почему не бросили всё к чертям, если мы были так счастливы и так любили друг друга? — Ты прав... — прошептала она. — Мы могли бы. Но... Я не могу бросить Гарри и Рона, а ты — родителей. Если мы победим в этой войне, всё изменится. — А ты не думала, что будет со мной, если победит Орден? — перебил он жестко. — Я враг. Я Пожиратель Смерти, помеченный меткой. Я преступник для вас, как и моя семья, и друзья. Наши отношения, Грейнджер, обречены в любом случае. Нас ждет в лучшем случае Азкабан, в худшем — поцелуй дементора. Про отца я даже думать не хочу. И ты, как умная ведьма, должна это прекрасно понимать. — Мы найдем выход, Драко, — с жаром возразила она. — То, что ты сделал для Ордена, то, что ты спас нас... это всё меняет! — Не уверен, — он покачал головой. — Я ни в чем уже не уверен. Повисла пауза. Драко потер лицо ладонями. — Когда мы вернемся... что ты намерена делать? — У меня будет еще одно задание, — призналась она. — Очень важное, Драко. Драко нахмурился, его взгляд стал острым. — Какое задание? — Если у нас всё получится, то мы будем близки к победе как никогда раньше, — уклончиво ответила она. — Это связано с тем, что ищет Гарри. — Ты не можешь больше рисковать, — отрезал он. — Это последний раз. — Поттер знает? — голос Драко стал угрожающе тихим. — О ребенке? — Да... — она опустила глаза. — Знает он, Рон и мадам Армитидж. Больше никто. — И зная, что ты ждешь ребенка, Поттер отправил тебя сюда?! — взорвался Драко. Он резко встал и отошел к окну, засунув руки в карманы, чтобы не разнести что-нибудь. Его плечи были напряжены. — Святой Поттер... Герой, избранный... Рискует беременной девушкой, ради своих целей. Чем он лучше Лорда? — Перестань, Драко! — воскликнула Гермиона. — Я уже говорила тебе: не было выбора! Я единственная, кто знает Радфорда в лицо. У нас не было времени менять план! Это было моё решение! Драко резко развернулся к ней, его глаза метали молнии. — Грейнджер, им плевать на тебя, ты это не поняла? Они используют тебя как расходный материал! — Это не так... — начала она, но он не дал ей договорить. — Так! — рявкнул он, делая шаг к ней. — Ты хоть понимаешь, чем рисковала? Что, если бы Тео и Блейз не вправили мне мозги? Что, если бы они не рассказали мне о нас? Я боюсь даже представить, как я мог отреагировать на твое появление! Я мог сдать тебя, мог... Он провел рукой по волосам, пытаясь успокоиться. — У меня было время подумать обо всем, и даже сейчас, мне тяжело это осознать. Но они... Зная, что ты ждёшь ребёнка, зная, что я ничего не помню и могу быть опасен, они отправили тебя сюда! Где один неверный шаг — это смерть. Я уже молчу про ваш идиотский план с леприконским золотом! — Драко... — Нет, Грейнджер, — он понизил голос до зловещего шепота. — Если я увижу Поттера, я за себя не ручаюсь. — Хватит, — твердо оборвала она его. Гермиона выпрямилась, в её позе появилась решимость. — Да, меня злит, что они скрыли от меня твою амнезию. Я в бешенстве. Но... они боялись. Они знали, что если скажут мне правду — что ты меня забыл, — я могла бы сломаться. А это задание... — она глубоко вздохнула. — Это было моё решение, Драко. Моё. Не Гарри, не Кингсли. Я знаю, что это единственный шанс переломить ход войны, и я не собираюсь его упускать ради личных обид. Она подошла к окну, поправляя складки на платье, но смотрела не на улицу, а в пустоту. — Я благодарна Тео и Блейзу за правду... А Гарри с Роном... — она горько усмехнулась. — Не думаю, что они струсили. Скорее всего, они просто не нашли подходящего момента. Тянули до последнего, надеясь на чудо, а потом стало просто поздно. Они поступили ужасно, но... они любят меня. И они хотят победить так же сильно, как и я. Драко злобно фыркнул, глядя на её профиль. — Таких редкостных кретинов, как они, я в своей жизни ещё не встречал, — констатировал он с презрением. — Ладно. С этим разберемся позже. Собирай вещи, Грейнджер. Нам пора выходить.

***

Они вчетвером прошли через величественную арку аукционного дома. Гермиона то и дело украдкой поглядывала на Драко. Стоило им переступить порог, как он вновь надел свою привычную маску ледяного безразличия. Некоторые гости, узнавая его, подходили с поклонами, и Драко отвечал им скупыми, аристократическими кивками. Это одновременно удивляло Гермиону и напоминало ей о реальности: Драко Малфой — это не просто юноша, которого она любила. Это имя, за которым стоят века власти и золота. Для него, как и для Тео с Блейзом, такие места — естественная среда обитания. Они были здесь хищниками в своей стихии. Тео, заметив, как Гермиона напряглась, сжимая ремешок сумочки, молча подставил ей локоть. Гермиона благодарно оперлась на него. Он наклонился к её уху и прошептал: — Не волнуйся, мы рядом. Никто тебя не тронет. Гермиона благодарно улыбнулась ему. Это успокоило, хотя в глубине души она мечтала услышать эти слова от Драко. Тео, несмотря на свой образ циничного шута, был на самом деле удивительно надежным. Иногда она ловила себя на мысли: как такой человек мог стать Пожирателем? Он казался слишком... человечным для этого. Даже в школе, на фоне заносчивого Блейза или жестокого Крэбба, Теодор Нотт всегда держался с каким-то тихим достоинством. — Спасибо, Тео, — шепнула она. Нотт ободряюще накрыл её пальцы своей ладонью. Драко, шедший на шаг впереди, бросил быстрый взгляд через плечо. Увидев этот жест, он ничего не сказал, лишь резко отвернулся и ускорил шаг, направляясь к главному залу. Зал аукциона был огромен и напоминал Гермионе оперный театр: ярусы лож, бархат, хрустальные люстры и тяжелая, давящая атмосфера торжественности. Казалось, здесь собираются слушать арии, а не торговаться за проклятые артефакты. Они заняли места в первом ряду. Гермиона оказалась зажата между Тео и Драко, чувствуя себя в безопасности, как за каменной стеной. Блейз что-то быстро шепнул Тео, тот обернулся, сканируя зал цепким взглядом, затем коротко кивнул другу и перевел взгляд на Драко. Малфой едва заметно дернул подбородком в ответ. Гермиона почувствовала укол раздражения. Они снова обменивались безмолвными сигналами, исключая её из круга посвященных. Но тут же одернула себя: возможно, это к лучшему. Зная, что им предстоит сделать, лучше не знать кровавых подробностей. Самое ужасное, что она поймала себя на мысли: ей не жаль тех, кто может пострадать сегодня. Это отсутствие жалости одновременно пугало её и приносило мрачное успокоение. Война меняет всех. Когда все участники расселись, фоновая музыка стихла. На сцену вышел тот самый организатор с пышными усами — мистер Вайссер. — Дамы и господа! — его голос, усиленный магией, раскатился под сводами. — Приветствую вас на главном событии сезона! Зал взорвался вежливыми аплодисментами. После вступительной речи на сцене появилась высокая трибуна, на которой покоился массивный фолиант в кожаном переплете — зачарованный каталог лотов. В зале начали вспыхивать разноцветные магические огоньки — знаки готовности участников. Гермиона с удивлением наблюдала за происходящим. Она представляла себе аукцион как в магловских фильмах: люди поднимают таблички с номерами, кричат цены. Но здесь царила магия. Свечения над головами участников были не просто знаками — это была гарантия платежеспособности. Как шепнул ей Тео, если за словами волшебника не стояло реального золота, его свечение просто не загоралось. Магию нельзя было обмануть пустыми обещаниями. Гермиона нервно сглотнула и посмотрела на Драко. Хватит ли у него средств перебить ставки за главный артефакт? Она никогда не задумывалась о богатстве Малфоев всерьез, но сейчас от толщины его кошелька зависела судьба мира. Драко, почувствовав её взгляд, повернул голову и коротко, уверенно кивнул ей. От этого простого жеста на душе стало чуточку легче. Лоты сменяли друг друга. Древние манускрипты, флаконы с редчайшими ядами, проклятые ожерелья... Кто-то за спиной громко выругался, упустив статуэтку женщины с двумя змеиными головами. Эта пытка ожиданием растянулась на несколько мучительных часов. И наконец свет в зале погас, оставив освещенным только центр сцены. — Лот номер один! — провозгласил ведущий. — Артефакт «Олеандр»! Начальная цена — двадцать тысяч галеонов! Гермиона открыла рот от изумления и тут же захлопнула его, с ужасом глядя на Драко. Двадцать тысяч! Это целое состояние! Она мысленно вознесла благодарственную молитву всем известным богам за то, что Драко был здесь, и что она не влезла в это со своим лепреконским золотом. Это была бы верная смерть. Драко выпрямился, лениво взмахнул палочкой. Над их рядом вспыхнуло яркое алое свечение. — Двадцать пять тысяч от мистера Малфоя! — восторженно вскрикнул ведущий. Тут же где-то слева вспыхнул зеленый огонь. Гермиона обернулась — это была та самая молодящаяся старуха, мадам Малкин. Драко снова взмахнул палочкой, даже не глядя в её сторону. — Тридцать тысяч! Зал наполнился разноцветными вспышками. — Мерлин, это же безумие... — прошептала Гермиона, вцепившись в подлокотники кресла. — Столько желающих... Она старалась не вздрагивать каждый раз, когда ведущий объявлял новую цену. Пятьдесят тысяч. Семьдесят. Когда цена перевалила за сто тысяч галеонов, Гермионе стало физически дурно. Тео, заметив, как побелели её пальцы, накрыл её руку своей теплой ладонью и крепко сжал. И тут Гермиона увидела его. Радфорд. Он сидел не так далеко, ряда на три позади них, и тоже участвовал в торгах. Его лицо было напряженным, он яростно выбрасывал руку с палочкой, перебивая ставки. Вскоре в гонке осталось всего четверо: Драко, Радфорд, мадам Малкин и какой-то мрачный тип в капюшоне. Драко сидел с абсолютно невозмутимым лицом, словно они разыгрывали не мощнейший артефакт, а плюшевого мишку за пару кнатов. Его спокойствие было пугающим и восхитительным одновременно. — Сто пятьдесят тысяч! — выкрикнул ведущий, указывая на Драко. Радфорд начал багроветь. Его безупречно бледная кожа пошла красными пятнами, выдавая плохо скрытую ярость. Гермиона почувствовала мстительное удовлетворение. Его маска аристократа треснула. Радфорд метнул злобный взгляд в сторону их ряда. Драко медленно повернул голову и посмотрел на него. В этом взгляде было столько презрения и превосходства, что Радфорд стушевался, отвел глаза и опустил палочку. — Сто пятьдесят тысяч — раз! — прокричал ведущий, оглядывая зал. Тишина. Никто больше не зажигал огни. — Сто пятьдесят тысяч — два! Сто пятьдесят тысяч — три! Продано мистеру Малфою! Зал взорвался аплодисментами. Драко даже не улыбнулся.

***

Когда торги окончательно завершились, ведущий произнес пафосную заключительную речь, поблагодарив участников и поздравив победителей. Зал зашумел, люди начали подниматься со своих мест. Драко встал первым, поправляя пиджак. Следом поднялись и остальные. Они вчетвером направились к особому выходу для победителей аукциона, где происходило оформление сделок. Внезапно кто-то цепко схватил Драко за локоть. Они все вчетвером резко обернулись. Это был Девон Радфорд. За его спиной, как верная тень, стояла его сестра Мэлоди, сверкая холодными глазами. — Лорд Малфой, — промямлил Радфорд своим тягучим, неприятным голосом, в котором сквозило подобострастие пополам с угрозой. — Вы должны понимать, как важен этот артефакт для нас... для общего дела. Я рад, что именно вы победили сегодня. Вы же понимаете, что вам придется передать его мне? Для исследований. Драко медленно, с показательной брезгливостью стряхнул невидимую пыль с рукава, там, где его коснулся Радфорд. Он посмотрел на ученого сверху вниз, как на насекомое. — Как ты смеешь, — процедил он ледяным тоном, — дотрагиваться до меня? Знай своё место, Радфорд. Радфорд отшатнулся, его лицо пошло красными пятнами. — П-простите, сэр, — пробормотал он, но в глазах его вспыхнула злоба. — Этот артефакт не будет принадлежать тебе, Радфорд. Никогда. Драко развернулся, чтобы уйти, но ученый снова заговорил, и в его голосе теперь звучала неприкрытая, торжествующая усмешка: — Тёмный Лорд не сможет им воспользоваться без моих знаний...сэр. Драко медленно, очень медленно повернулся к нему. Радфорд достал из внутреннего кармана мантии толстую записную книжку в потрепанном кожаном переплете. Он помахал ею перед лицом Малфоя, как дрессировщик костью перед собакой. — Я единственный, кто знает, как применить его силу. Формулы, заклинания активации... всё здесь, мистер Малфой. И я смогу вам помочь... если мы договоримся. Драко скользнул взглядом по книжке, затем перевел его на самодовольное лицо Радфорда. Гермиона замерла, впившись глазами в кожаный переплет. Вот оно. Цель. Так близко. Но Драко ничего не ответил. Он лишь уничижительно хмыкнул, подхватил застывшую Гермиону под руку и, не удостоив Радфорда даже кивком, повел её за собой. Тео и Блейз, бросив на ученого насмешливые взгляды, двинулись следом. Радфорд остался стоять посреди прохода, плотно сжав губы и сверля спину Драко взглядом, полным ненависти. Мэлоди положила руку на плечо брата, что-то шепнув ему на ухо, и они оба растворились в толпе. Тео, Блейз и Гермиона остались ждать в роскошном преддверии зала оформления сделок. Драко скрылся за тяжелыми дубовыми дверями вместе с остальными победителями и распорядителями аукциона. — Грейнджер, слушай внимательно, — Блейз наклонился к ней, понизив голос до шепота. — Дальше мы идем на собрание ученых. Ты ждешь нас у главного входа, ровно двадцать минут. Если мы не выходим — ты убираешься в Орден. Немедленно. Встретимся в вашем с Драко доме на следующий день. Поняла? Гермиона поджала губы, чувствуя, как внутри всё протестует, но коротко кивнула. — Поняла. Драко вышел через двадцать долгих, тягучих минут. На его губах играла самодовольная, хищная ухмылка победителя, но глаза оставались холодными. Он нашел взглядом Гермиону и посмотрел на неё долго, изучающе, словно запоминая. Подойдя к друзьям, он незаметным движением достал из внутреннего кармана небольшую бархатную коробочку — «Олеандр» — и... передал её Тео. Нотт среагировал мгновенно: перехватил коробочку, пробормотал маскирующее заклинание и сунул её в недра своей сумки. Гермиона с ужасом посмотрела сначала на Тео, прячущего самое опасное оружие в мире, потом на Драко. — Драко... — пробормотала она, делая шаг к нему. — Что ты делаешь? Но он промолчал и двинулся к выходу из зоны оформления. Она догнала его, преграждая путь. — Но... что это значит? Почему Тео? Драко остановился, опустил на неё тяжелый взгляд и вздохнул, словно объяснял прописные истины ребенку. — Ты говорила, что хочешь его изучить, так? И что не собираешься передавать Кингсли и Ордену? — Да, всё верно, но... — она растерянно обернулась на Тео, который стоял с непроницаемым, серьезным лицом, совсем не похожим на его обычную шутовскую маску. — Я дам тебе возможность изучить его. Позже, — тихо, но твердо произнес Драко. — Но сейчас я тебе его не отдам. Ты хотела убедиться, что он не достанется врагу — ты убедилась. Артефакт у нас. А я хочу убедиться, что он не попадет ни в чьи руки. Ни Лорда, ни Ордена, ни Министерства. Тео сохранит его лучше, чем кто-либо. Драко повернулся к друзьям. Блейз и Тео коротко кивнули ему, подтверждая готовность. Он снова посмотрел на Гермиону, и в его взгляде на секунду мелькнула та самая утренняя теплота, скрытая за броней. — А теперь слушай меня. Делай то, о чем тебя попросили. И... что бы ты ни услышала, что бы ни случилось — не вмешивайся. Ты теперь отвечаешь не только за себя. Его взгляд красноречиво скользнул к её животу и вернулся к глазам. Драко кивнул друзьям на боковой проход у лестницы, ведущий к конференц-залам, обошел Гермиону и направился туда. Блейз последовал за ним. Тео подхватил Гермиону за локоть и повел в противоположную сторону, к центральному выходу. Они быстро прошли длинный коридор, миновали мраморные статуи, гобелены и приблизились к массивным створкам, ведущим на улицу. Тео отпустил её руку. — Будь тут, — строго сказал он, глядя ей в глаза. — Никуда не лезь. Стой у колонны. Если увидишь авроров, Пожирателей или просто почувствуешь неладное — уходи. Не жди нас. Сразу активируй свой портключ. Гермиона бросила быстрый взгляд через плечо Тео. В дальнем конце коридора, у подножия лестницы, стояли две фигуры — Драко и Блейз. Они ждали Нотта. Драко смотрел прямо на неё. Его лицо не выражало эмоций, но даже на таком расстоянии она чувствовала исходящее от него напряжение. Сердце забарабанило о ребра. Она перевела взгляд обратно на Тео. — Поняла? — повторил он жестко. — Да, — кивнула она, сглатывая ком в горле. — Я поняла. Тео развернулся, чтобы уйти. — Тео... — тихо окликнула она его, пока он не успел сделать и пары шагов. Он притормозил и оглянулся через плечо. — Пожалуйста... Будьте осторожны, — прошептала она, с мольбой глядя на него. Тео вдруг широко улыбнулся — той самой, знакомой, нахальной улыбкой, подмигнул ей и показал большой палец. Затем он ускорил шаг, направляясь к друзьям. Гермиона снова посмотрела в конец коридора. Блейз, увидев приближающегося Нотта, сдержанно кивнул. Драко же смотрел на неё еще мгновение — долгое, бесконечное мгновение. Затем он коротко, почти незаметно кивнул ей на прощание, резко развернулся, и его черная мантия взметнулась, словно крыло ворона. Троица скрылась за поворотом лестницы, направляясь в логово врага. Гермиона осталась одна в огромном, гулком холле.