Обсидиановое сердце

Гермиона стояла у двери, несколько секунд просто вглядываясь в фигуру Айрона. Он был другим — без своей маски, без того, что делало его неприступным. Уставший, раненый, но всё с тем же открытым и храбрым лицом, как и всегда. На плече виднелась свежая повязка, но его глаза были полны боли, как если бы он не мог осознать, что же происходит вокруг. — Если бы я хотела тебя убить, — её голос был ровным, но в нём всё равно звучала лёгкая усталость, — ты бы уже не лежал так расслабленно. Айрон усмехнулся, не открывая глаз. — Значит, пришла благодарить. Или объяснять, почему я всё испортил. Гермиона подошла к кровати и остановилась у изножья, замирая на мгновение, чтобы собраться с мыслями. — Ты ничего не испортил, Айрон. Он резко повернул голову, его взгляд был острым, как лезвие. Всё, что он знал о войне, всё, что он пережил, отражалось в этом взгляде. — Лжёшь, — глухо сказал он. — Я... потерял артефакт. Потерял тебя… — Ты не сдал меня, — тихо перебила она. — Кингсли не знает, что я была с Драко. Ты не сказал ему. Почему? Айрон отвел взгляд, глядя в потолок, словно там были написаны ответы. — Я не предатель, Гермиона. В отличие от него. — Это не ответ. — Ты хочешь правды? — он горько усмехнулся. — Я не хотел видеть, как они смотрят на тебя. Я не хотел, чтобы тебя судили как пособницу Пожирателя. Если бы они узнали, что ты защищала Малфоя... это уничтожило бы тебя. А я... — он замолчал, сглотнув. — Я хотел дать тебе шанс одуматься. Гермиона не отводила взгляда, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины. — Ты выполнил задание Ордена, — твёрдо сказала она, возвращаясь к теме, но её голос дрогнул. — Так, как ты его понял. И так, как тебя научили. Он хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Красиво звучит. Почти как оправдание. Она не ответила сразу. Села в кресло напротив, сцепив пальцы, пытаясь выстроить свои мысли. — Айрон… ты знаешь, почему я пришла. — Знаю, — сказал он, его голос был тихим, но от этого не менее тяжёлым. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что Драко Малфой — не тот, кем он выглядит. — Я не прошу тебя верить, — Она подняла на него взгляд, не отводя глаз. — Я хочу, чтобы ты знал правду. И судил не по бумагам, а по поступкам. Айрон напряжённо вздохнул. — Его подпись стоит на документах лабораторий, Гермиона. Я видел их своими глазами. Гермиона сдержанно кивнула. — Я тоже. И именно поэтому говорю тебе правду. Эти подписи — его имя. Но не его решения. Айрон нахмурился, его глаза сузились от недоумения. — Не смей, — его голос стал резким. — Не смей снова делать из него жертву. Он взрослый человек, он выбирал. — Да, — спокойно согласилась она. — Он выбирал. Каждый день. Даже когда думал, что у него нет выбора. — Гермиона наклонилась вперёд, её голос стал более напряжённым. — И каждый день выбирал не убивать. Не посылать людей на смерть, не участвовать в бойне, подделывать отчёты, спасать маглорожденных, спонсировать Орден, прикрывать операции. Даже после бала. Даже после того, как Орден пытался отравить всех в Малфой-мэноре. Айрон резко сел, зажимая плечо от боли, но продолжал смотреть на неё с жёстким выражением лица. — Он возглавляет Пожирателей, Гермиона. — Он — их витрина, — отрезала она. — Созданная его отцом... и Дамблдором. Айрон замер. Его глаза стали шире, а голос — едва слышным. — Люциус… — Манипулировал им всю жизнь, — продолжила она. — Лаборатории были оформлены через Министерство, через старые связи, через подписи, которые Драко не видел. Это подтверждено. Он узнал слишком поздно. Айрон долго молчал. Он выглядел так, будто осмысливал услышанное, но внутренне боролся с тем, что не мог сразу принять. — Удобно, — горько произнёс он. — Очень удобно всё свалить на отца. Гермиона почувствовала, как тяжело становится дышать. Но она не отводила взгляда. — Айрон, — её голос стал тише. — Даже в той битве над Манчестером... Он прибыл туда, не подозревая, что там будет сражение. Он должен был уничтожить документы, он не знал, что там будем мы. Да, он совершил ошибку. Когда он понял, что случилось, он сломался. Но не отступил. Он продолжал помогать. А потом… Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, стараясь найти нужные слова. — Когда он решил окончательно перейти на сторону Ордена и спасти родителей, его отец стёр ему память. Айрон побледнел. — Ты хочешь сказать…? — Он стал тем, кем все его считали. Но даже без памяти… он всё равно решил помогать. Потому что это уже было в нём. Тишина, невыносимая тишина. — А аукцион? — его голос стал хриплым от накопившейся злости. — Он выкупил артефакт для Лорда. — Нет, — Гермиона упрямо вздернула подбородок. — Для меня. Он знал, что я его изучу и использую не как оружие, а как шанс вернуть магию тем, кто выжил. И уничтожу лично. Айрон закрыл глаза. Он глубоко вздохнул. — Ты не доверяешь Кингсли, — сказал он вдруг. — Я подчиняюсь ему, — ответила она честно. — Уважаю. Но… боюсь его слепоты. Поэтому я решила действовать сама. Айрон усмехнулся без радости. — Всё та же Гермиона Грейнджер. Решать за всех... Она встала. — Я пришла не за оправданием Драко. И не за прощением. Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. — Я пришла, потому что ты важен для меня. Потому что ты имеешь право знать правду. И потому что… Она сделала паузу, её голос стал тише, почти неслышным. — Я ношу ребёнка. Его. Айрон смотрел на неё долго, очень долго. Его взгляд был наполнен болью, но он уже не был таким холодным. Он сдерживал свою ярость, но всё, что он чувствовал, было видно в его глазах. Гермиона знала: он принимает эту информацию, но не может сразу понять, как ему поступить. — Теперь понятно, — сказал он, его голос был тихим, но полным тяжёлой осмысленности. — Почему ты встала между нами. — Я встала не против тебя, — прошептала она. — Я встала за него. И за то, что он сделал. И продолжает делать. Айрон откинулся обратно на подушку, его тело расслабилось, но глаза не покидали её лица. — Если бы не он… — глухо сказал он. — Я бы смог тебя полюбить иначе. Гермиона закрыла глаза. Её душа сжалась от боли, но она знала, что это был единственный правильный путь. — Я знаю.

***

Гермиона покинула территорию Поместья с тяжелым сердцем, словно внутри грудной клетки вместо воздуха был свинец. Просьба о зельях была лишь предлогом, ширмой, за которой она прятала истинную цель — необходимость объясниться с Айроном. Она не могла позволить ему жить с мыслью о двойном предательстве: Ордена и его самого. Разговор состоялся, но легче не стало. Горький осадок вины осел на душе пеплом. Айрон, преданный, честный Айрон, заслуживал счастья больше, чем кто-либо другой. Но, к сожалению, именно она была тем человеком, который не мог ему этого дать. С этими мрачными мыслями она пересекла границы защитных чар магловского дома и направилась к крыльцу. Входная дверь поддалась легко. В гостиной царила тишина и полумрак, никого не было видно, но наверху скрипнула половица. — Гермиона! Мы тут, — раздался с лестничной площадки приглушенный голос Рона. Она взбежала по ступеням и ворвалась в спальню. Картина, представшая перед ней, напоминала полевой госпиталь. Драко сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье. Его лицо, обычно безупречно холодное, сейчас было мертвенно-бледным, а платиновые волосы в беспорядке падали на лоб. Тео и Блейз стояли по бокам, словно почетный караул, готовый защищать своего принца даже от пылинок. Гарри сидел на стуле чуть поодаль, хмуро глядя в пол. При её появлении Поттер поднял глаза, но Гермиона не смогла прочесть в них ничего, кроме усталости. Она быстро пересекла комнату, решительно отодвинула Блейза плечом и опустилась на край кровати. Драко замер, с подозрением и какой-то затравленной настороженностью глядя на неё. Гермиона молча достала палочку и провела ею над его телом, шепча диагностические чары. В воздухе разлилось разноцветное свечение, показывая неутешительный диагноз. Выбитое плечо, трещина в предплечье, легкое сотрясение и целая карта ушибов, расцветающих на теле. Она опустила палочку ниже. Нога была сломана; кости срастили, но грубо и наспех. «Мерлин, как же ему сейчас больно», — пронеслось у неё в голове. Стараясь не выдать дрожи в руках, она порылась в сумке, звеня стеклом, и извлекла несколько флаконов. Откупорив первый, она поднесла его к разбитым губам Драко. — Что это? — сипло спросил он, с недоверием косясь на мутную жидкость. — Выпей. Это чтобы притупить боль. Драко подчинился. Сделав глоток, он поморщился от горечи, но ничего не сказал. Гермиона тут же перевела палочку на его вывихнутое плечо. — На счет три... Раз... Резкое движение палочкой — и раздался тошнотворный хруст встающего на место сустава. Драко глухо простонал, уронив голову на грудь, и грязно выругался, поминая Моргану и всех её родственников. Гермиона проигнорировала брань. Её губы беззвучно шевелились, сплетая лечебные заклинания, затягивая ткани и убирая воспаление. Драко, тяжело дыша, наблюдал за её сосредоточенным лицом из-под полуприкрытых век. Когда она закончила и влила в него содержимое еще двух флаконов — Кроветворного и Укрепляющего, — он послушно проглотил всё до последней капли. Гермиона наконец выдохнула, чувствуя, как отступает напряжение. — Пару дней — и будешь почти, как новенький, — мягко улыбнулась она, убирая пустые склянки. Но лицо Драко, до этого выражавшее лишь страдание, вдруг исказилось гневом. Апатия слетела с него, как шелуха. — Почему ты такая... невыносимо упрямая?! — прошипел хрипло он, подаваясь вперед. — Какого чёрта ты поперлась туда?! Мы же сказали тебе не лезть, убираться прочь! А ты... Он перевел горящий яростью взгляд на Гарри, и его губы скривились в презрительной гримасе. — Какого хрена ты вообще посылаешь её на такие миссии в самое пекло, да еще скрывая от неё всё?! Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? Гарри растерянно захлопал глазами, ища поддержки у слизеринцев. Тео лишь выразительно пожал плечами, а Блейз внезапно нашел очень интересным узор на стене, делая вид, что Поттера здесь вообще не существует. — Не смей ругаться, Драко! — осадила его Гермиона. — Если бы не я, неизвестно, чем бы всё закончилось. И я бы понятия не имела, что тебя схватили! — Может быть, меня вообще бы не схватили, если бы ты не влезла под заклинания! — парировал он, сверкая глазами. — Айрон куда сильнее вас троих и опытнее! У вас не было шансов против него в открытом бою! — Ты безответственная, безрассудная дура! — прорычал он, и в его голосе слышался не столько гнев, сколько пережитый страх. Гермиона обиженно поджала губы, готовая выпалить что-то резкое в ответ, но сдержалась. Сейчас было не время. — Эй! Полегче, Малфой, — вмешался Рон, с грохотом придвигая стул и садясь рядом с Гарри. — Она тебе жизнь спасла, между прочим. Мог бы проявить хоть каплю благодарности. Мы пошли против своих, чтобы вытащить твою жалкую задницу! Драко лишь фыркнул, отворачиваясь и что-то бубня себе под нос. Его гордость была уязвлена, а беспомощность злила больше ран. — И что теперь? — хрипло бросил он, не глядя на них. — Я вызвал Снегга, — спокойно сказал Гарри. — Он скоро будет здесь. Нам нужно обсудить наш план. И... я думаю, он должен проверить, что там творится в твоей голове после всего этого. Драко медленно повернул голову. Его серые глаза встретились с зелеными глазами Поттера, но на этот раз он промолчал. Лишь тень тревоги легла на его лицо. Гермиона осторожно накрыла его ладонь своей. Драко вздрогнул, резко отдернул руку и спрятал её под одеяло, словно прикосновение причиняло ему боль. — Не веди себя как ребенок, Драко, — тихо, но твердо сказала она. Он метнул в неё острый, колючий взгляд. — Послушай, Грейнджер... — начал он, набирая в грудь воздуха для новой тирады. Внизу скрипнула входная дверь. Гарри мгновенно вскочил, выхватывая палочку. — Пойду встречу, — бросил он и пулей вылетел из комнаты. В спальне повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Драко. Минута тянулась, как час. Наконец дверь распахнулась. На пороге, заполняя собой пространство и принося с собой запах ночной прохлады и горьких трав, стоял Северус Снегг. Но не он заставил всех замереть. Рядом с ним, бледная, но безупречно прямая, стояла Нарцисса Малфой. Нарцисса вошла в комнату, и её холодный, оценивающий взгляд скользнул по присутствующим, задерживаясь на каждом лице. Драко попытался приподняться на локтях, и было заметно, как напряглось всё его тело, словно он готовился к удару. — Оставьте нас, — ледяным тоном произнесла Нарцисса, не спуская глаз с сына. Рон, Тео и Блейз, не сговариваясь, тут же направились к выходу — спорить с леди Малфой в таком состоянии никто не решился. Гермиона на секунду замешкалась, бросив тревожный взгляд на Драко, но Нарцисса едва заметно кивнула ей. Это был знак: «Иди, я позабочусь о нем». Гермиона сжала губы и поспешила за остальными. Как только за ней закрылась дверь, отрезая их от внешнего мира, маска ледяной аристократки спала с лица Нарциссы. Она порывисто подскочила к кровати и крепко обняла Драко, словно желая убедиться, что он настоящий, живой. Драко поморщился от вспышки боли в вывихнутом плече, но не отстранился, а лишь крепче прижал мать к себе здоровой рукой. Северус Снегг остался стоять в изножье кровати, похожий на мрачную статую, скрестив руки на груди. — Почему... — хрипло начал Драко, когда Нарцисса наконец отстранилась, но продолжала держать его лицо в своих ладонях. — Почему ты не сказала мне, что отец сделал это со мной? Что он стер мне память? Нарцисса отвела взгляд, и в её глазах мелькнула вина. — Я не могла... И ты почти не появлялся дома в последнее время. Люциус... он строго пригрозил мне. Запретил вмешиваться. — Учитывая, что ты сейчас здесь, и приходила сюда ранее, помогая Поттеру, тебя мало беспокоит, что отец может узнать, — горько усмехнулся Драко. — Он не узнает, — твердо сказала она, расправляя плечи. — Я соврала ему. Драко тихо, болезненно рассмеялся, откидываясь на подушки. — Он... не знает, что Грейнджер... ждет ребенка? Нарцисса резко выпрямилась, её глаза округлились. — Она тебе рассказала? — выдохнула она, глядя на сына с нескрываемым изумлением. — Зная, что ты ничего не помнишь? — Так уж вышло, что узнал. — Мисс Грейнджер... ждет ребенка? — медленно, с расстановкой произнес Снегг. Его черные глаза расширились, и он перевел взгляд с Драко на Нарциссу. Нарцисса медленно кивнула, отводя глаза в сторону окна. — Конечно же, Люциус ничего не знает, — тихо, почти шепотом произнесла она, и в её голосе зазвенел страх. — Я боюсь представить, что он сделает с ней, если узнает... Он не позволит этому ребенку родиться. Никогда. Она боязливо подняла глаза на сына и крепко сжала его руку, ища поддержки. Драко смотрел в сторону, на пустую стену, боясь встретиться взглядом с учителем и матерью. Мысль об угрозе Гермионе и ребенку заставила его челюсти сжаться. — Что вы решили, Драко? — нарушил тишину голос Снегга. Драко помолчал, собираясь с мыслями, а затем поднял на профессора твердый, решительный взгляд. — Я буду принимать эти зелья. Я не позволю отцу стереть часть меня. Я хочу вернуть всё. — Мистер Нотт и мистер Забини объяснили вам, что вас ждет? — уточнил Снегг. — Это будет не просто лечение. — Да. Я готов. — Тогда не забывайте принимать их, Драко. Строго по расписанию. Это подготовит ваш разум. Драко кивнул и посмотрел на мать. В её голубых глазах читалась такая бездонная тревога и боль, что у него защемило сердце. — Драко, — еле слышно прошептала она, гладя его по руке. — До Тёмного Лорда еще не дошла полная информация о том, что случилось на аукционе. Но я боюсь, в ближайшее время всё станет известно... Боюсь, он не пощадит тебя за потерю артефакта и смерть ученых... — Выкручусь. Не в первый раз, — мрачно откликнулся он. — Нет, сынок. Слушай меня, — она сжала его пальцы сильнее. — Тебе лучше какое-то время... побыть тут. Скрываться. Пусть Лорд и отец считают, что тебя схватили орденцы. Ведь так оно и было... Мы получили сведения от организатора аукциона — он видел, как тебя увели. Люциус... он сейчас в Германии. Он лично выясняет, что произошло. И есть выжившие... те ученые, которых не успели добить. Твой отец как раз прислал домовика с информацией. Они подтвердили, что на них напали до вашего прихода. — Радфорд и Корбой точно мертвы? — резко спросил Драко. Нарцисса кивнула. — Все, кто представлял британский отдел, мертвы. — Нарцисса, — подал голос Снегг, взглянув на часы. — У нас не так много времени. Мы должны передать сведения Поттеру, и ты должна вернуться в Мэнор. Если Люциус вернется из Германии, а тебя не будет дома... будут проблемы. Лишние подозрения нам ни к чему. Нарцисса понимающе кивнула Снеггу. Она поднялась, склонилась к Драко и нежно, трепетно поцеловала его в висок. — Я еще приду, сынок. Пожалуйста, береги себя и никуда не уходи отсюда. Доверься им. Она выпрямилась, оправила мантию, возвращая себе величественный вид, и направилась к двери. — Я поднимусь к вам позже, Драко, — коротко бросил Снегг и, взмахнув черной мантией, вышел вслед за Нарциссой.

***

Гермиона сидела в глубоком кресле, нервно теребя рукав кофты. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Гарри стоял у окна, всматриваясь в ночное небо, словно искал там ответы. Рон и Блейз застыли на диване, как каменные статуи, и только Тео, развалившись в соседнем кресле, лениво вертел палочку в длинных пальцах. На лестнице послышались шаги. Спустилась Нарцисса, следом за ней — бесшумной тенью — Снегг. — Мистер Нотт, мистер Забини, — бархатным, но не терпящим возражений голосом произнес Снегг. — Не могли бы вы оставить нас? Блейз поднялся мгновенно, Тео что-то недовольно буркнул под нос, но тоже встал. Они оба направились к лестнице, скрывшись в комнате Драко. Когда дверь за ними захлопнулась, Нарцисса достала из своей изящной сумки свиток пергамента и протянула его Поттеру. — Что это? — спросил Гарри, разворачивая документ. — Был учет содержимого сейфа Лестрейнджей, — пояснила она. — Мне удалось добиться копии описи. Посмотрите, есть ли там то, что вам нужно? Гермиона и Рон тут же подошли к Гарри, заглядывая в длинный список артефактов. Гермиона, не в силах ждать, выхватила пергамент из рук друга и начала быстро пробегать глазами по строчкам, шепча названия. — Вот... — тихо сказала она, поднимая сияющие глаза на парней. — Этот предмет. По описанию он очень подходит под то, что мы ищем. Чаша. Гарри нахмурился, вглядываясь в строчку, куда указывал палец Гермионы. — Но это может быть не она. Описание довольно расплывчатое. — Это единственный предмет, который описан иначе, нежели подобные кубки ниже, — возразила Гермиона. — Большая вероятность, что это именно она! — У нас всё равно нет выбора, Гарри, — решительно сказал Рон. — Нам придется убедиться в этом лично. И другого плана у нас нет. — Тогда через два дня, — прошептала Нарцисса, и в её голосе прозвучала сталь. — Вы договорились с гоблином? — спросил Снегг, сверля Гарри тяжелым взглядом. — Да, — кивнул Поттер. — Мы уже вышли на связь с тем гоблином, которого порекомендовала миссис Малфой. Мы готовы. Если всё пройдет по плану, мы сделаем это бесшумно и безопасно. — Хорошо. Если что-то пойдет не так — сразу посылайте ко мне Патронуса. Гарри, поджав губы, кивнул. — Я попрощаюсь с Драко и должна вернуться домой, — сказала Нарцисса, разворачиваясь к лестнице. Снегг проводил её долгим, нечитаемым взглядом, а затем снова повернулся к Гарри. — После уничтожения Чаши... Какой у вас план, мистер Поттер? Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но не успел. В его кармане вдруг стало горячо. Он быстро сунул руку в карман джинс и достал заколдованную монету Ордена. Рон сделал то же самое. — Нас, кажется, вызывает Кингсли, — пробормотал Гарри, глядя на горящие буквы. — Надеюсь, они не поняли, что это наших рук дело, — нервно усмехнулся Рон. — Гермиона, оставайся тут. Тебе нужен отдых после миссии. Гермиона посмотрела на свою монету. Она была холодной. — А меня и не вызывают... Мы так и не успели поговорить... — Ладно. Спасибо, профессор, — сказал Гарри, убирая галеон. — Я дам вам знать, если что-то случится. Снегг лишь коротко кивнул. Гарри и Рон накинули мантии и быстро покинули дом, растворившись в ночи. Снегг опустился в кресло, ожидая Нарциссу, и перевел взгляд на Гермиону. — Берегите себя, мисс Грейнджер. Теперь вы в не меньшей опасности. Гермиона повернулась к нему, поджав губы. — Вы уже знаете, профессор? — Не скажу, что был сильно удивлен, — протянул он. — Но... вы с Драко поступили слишком безрассудно. Впрочем, не мне вам читать нотации. Вы и так прекрасно всё понимаете. — Профессор... — Гермиона сделала шаг к нему. — Могу я задать вопрос? Снегг вопросительно приподнял бровь. — Я принимала противозачаточные зелья. И знаю, что это одно из самых сильных средств. Я не ошиблась в ингредиентах, я варила его сама. Но меня мучает другой вопрос. Мадам Армитидж дала мне зелье от последствий Круциатуса. Я знаю, что подобные восстанавливающие составы существуют, но это было совершенно другое. Я полностью восстановилась за считанные часы. Те зелья, что используют в Мунго, не дают такого эффекта — они лишь убирают симптомы, и восстановление занимает месяцы. Мадам Армитидж сказала, что это был единственный экземпляр, и состава она не знает. Оно было безвкусное, янтарного цвета. Но все сильные зелья имеют вкус! Вам известно о подобных ингредиентах? И... может ли оно конфликтовать с другими зельями? С тем же противозачаточным? Снегг нахмурился. Он долго, изучающе смотрел на Гермиону, словно взвешивая каждое слово. — Я... слышал о подобном, — наконец медленно произнес он. В его глазах на мгновение мелькнуло узнавание, которое он тут же скрыл. — Но ничем вам помочь не могу. Гермиона хотела спросить что-то еще, чувствуя, что он недоговаривает, но передумала. В его взгляде стояла стена, которую не пробить. Она молча развернулась и направилась к лестнице. Ей нужно было поговорить с Нарциссой. Когда Гермиона вошла в спальню, Нарцисса сидела на краю кровати и держала Драко за руку. Увидев девушку, она медленно встала, расправила складки мантии и бросила на сына прощальный взгляд. — Миссис Малфой. Могу я с вами поговорить? Нарцисса перевела на неё спокойный взгляд. — Конечно. — В другой комнате. Драко нахмурился, сверля взглядом спину Гермионы, но промолчал. Гермиона даже не взглянула на него. Она прошла в соседнюю комнату, Нарцисса последовала за ней. Здесь было почти пусто: диван, комод и стол, укрытые от пыли белыми простынями, напоминали призраков. — Миссис Малфой... — Гермиона обернулась к ней, сжимая руки в замок. — Почему вы нам помогаете? — Я уже говорила, мисс Грейнджер, я делаю это ради сына. — А что насчет меня? — голос Гермионы дрогнул. — Миссис Малфой, почему вы так решили? Вы и ваш муж спонсируете эти ужасные лаборатории... И Драко... он рос с этой ненавистью, которую вы привили ему с самого рождения. Ваш муж и ваша сестра... они пытали меня у вас на глазах, в вашем доме... Я думала, вы тоже ненавидите меня. — Это не ненависть, мисс Грейнджер, — тихо ответила Нарцисса. В её голосе звучала усталость. — Я не хочу оправдываться. Но я хочу, чтобы вы знали. Вы носите под сердцем моего внука. И... я хочу помочь... не только ради своего сына... но и ради вас обоих. — Почему вы не против?.. Я не совсем понимаю. Грязнокровка, в роду Малфоев... — Мой сын... заложник ситуации, как когда-то была и я. Я хочу исправить всё, хоть уже и поздно... Я виновата во многом, мисс Грейнджер. — Что вы имеете в виду? — Гермиона насторожилась. — Прошу, выслушайте меня... Нарцисса подошла к окну, глядя в темноту. — На седьмом курсе Хогвартса мои родители объявили о моей скорой помолвке с Люциусом. Как положено для высокопоставленных чистокровных семей — для поддержания статуса и чистоты крови. Но на тот момент я была уже в отношениях. — Нарцисса слабо, безрадостно усмехнулась. — Его звали Эдриан. Он учился на Гриффиндоре, мы были однокурсниками. Мы скрывали наши отношения по понятным причинам. Он был маглорожденным. Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. — Тогда были неспокойные времена. Эдриан и его семья были в опасности... Я завидовала смелости Андромеды... Я знала об её отношениях с Тедом Тонксом. Когда для Меды нашли подходящую партию, она тайно вышла замуж за Тонкса и ушла из семьи... Я видела гнев родителей, видела, какой позор лег на весь род Блэков. Незадолго до помолвки с Люциусом...Эдриан предложил нам сбежать. И я решилась. О том, что я хочу сбежать, я по своей глупости рассказала... Белле. Я доверяла ей... Голос Нарциссы дрогнул, но она продолжила: — Когда я пришла на место встречи, Эдриан не пришел... Вскоре я узнала, что он и его семья были убиты. Сторонниками Тёмного Лорда... — Мне так жаль, миссис Малфой... — прошептала Гермиона. Нарцисса кивнула, сдерживая слезы. — Я благодарна Люциусу за сына... Драко, он... не такой, как Люциус, как бы тот ни пытался перекроить его под себя. Когда Люциус... стер память Драко, в тот же день я узнала правду. Он сам мне всё рассказал, когда я пыталась защитить сына...он бросил мне в лицо, что сын пошёл в меня. Что он тоже решил «испачкаться». И тогда он признался. Сказал, что устранил угрозу так же, как и тогда. Эдриана убил Люциус. Белла всё ему рассказала. Рассказала сразу, как только узнала о нашем плане побега. Если бы я знала об этом раньше... Гермиона замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. Осознание услышанного ударило под дых. Люциус не просто тиран — он палач собственной семьи. Он хладнокровно убил прошлое жены и попытался стереть будущее сына, действуя по одному и тому же безумному сценарию. И теперь Гермиона с пугающей ясностью поняла: для него нет границ. Он уничтожит любого, кто посмеет «испачкать» его род. Даже собственного сына. Нарцисса подняла на Гермиону глаза, полные боли и решимости. — Насчёт лабораторий... Я никогда не лезла в дела мужа и сына, зная, что повлиять на них не смогу... Драко не знал всей правды. Люциус действовал за его спиной. Тёмный Лорд думает, что это заслуга моего сына, как и многое другое... Люциус начал подозревать Драко в нелояльности еще давно, об этом я узнала лишь месяц назад. Он пытался отследить деятельность сына и нашел несостыковки в отчетах. Он начал следить за ним и понял, что Драко ведет двойную игру... Тогда Люциус нашел Радфорда. Старший Радфорд много лет вел исследования по изъятию магии — он пытался излечить сквибов, пересаживая им магию умирающих стариков. Но у него ничего не вышло и не хватало финансирования. Люциус помог Радфорду, нашел других ученых. Он преподнес это Тёмному Лорду как «идею Драко», и Лорд был вдохновлен. Люциус делал всё, чтобы возвысить Драко, создавая ему устрашающую репутацию. Ведь Драко был на хорошем счету у Лорда и имел «власть». Нарцисса судорожно вздохнула. — Но, когда я узнала, что он сделал с нашим сыном... стер его воспоминания... для меня это был конец. Он перешел черту. И его признание в убийстве единственного человека, которого я любила, стало последней каплей. Я не хочу, чтобы Драко повторил мою судьбу, мисс Грейнджер. Я не хочу, чтобы он потерял ту, кого любит, из-за предрассудков и страха. Гермиона стояла, не в силах пошевелиться. Сердце сжималось от острой жалости к этой сильной, но глубоко несчастной женщине. Она всегда считала, что Нарцисса поддерживала мужа во всём, разделяла его взгляды. Винила её, что та закрывала глаза на жестокость Люциуса к сыну. Но теперь Гермиона понимала: это было не молчаливое согласие. Это был страх. Страх потерять последнее, что у неё осталось — Драко. Нарцисса не стала дожидаться ответа. Она поправила безупречную прическу, вновь надевая маску ледяного спокойствия. — Мне нужно вернуться домой, — тихо сказала она. — Прошу, позаботься о Драко... Чтобы он не наделал глупостей. Он сейчас уязвим как никогда. Гермиона посмотрела ей прямо в глаза, без тени страха или неприязни. Теперь она видела в ней не врага, а союзника. — Я сделаю всё, чтобы у этой истории был другой финал, миссис Малфой. Нарцисса на мгновение прикрыла глаза, принимая этот ответ, и, коротко кивнула. Гермиона проводила Нарциссу до выхода. Снегг коротко попрощался с леди Малфой у дверей и, развернув мантию, направился обратно к лестнице, к Драко. Гермиона набрала полную грудь воздуха, пытаясь успокоить дрожащие руки, и пошла следом. То, что она увидела, войдя в спальню, ей совсем не понравилось. Драко сидел на кровати, неестественно прямой. Когда она вошла, он резким движением отложил её бисерную сумочку в сторону. Гермиона точно помнила, что оставляла её на комоде, а сейчас она лежала рядом с ним. Он явно в ней копался. Он сидел, сверля её тяжелым, пронзительным взглядом. Губы были плотно сжаты в тонкую линию, скулы заострились. В его глазах плескалась такая смесь ярости и боли, что Гермионе захотелось сделать шаг назад. Но гнетущую тишину нарушил голос Снегга: — Я проверю Драко. Нужно узнать, подействовало ли зелье и насколько ослабли барьеры. Драко, не глядя на Снегга и не отрывая горящего взгляда от Гермионы, едва заметно кивнул. Лишь когда профессор подошел вплотную, Драко неохотно перевел на него глаза. Снегг взмахнул палочкой, направляя её в переносицу Малфою. — Легилименс. Драко закрыл глаза. В комнате повисла напряженная тишина. Какое-то время они оба оставались неподвижны, словно статуи, пока лицо Драко не исказилось гримасой боли. Он стиснул зубы так, что побелели желваки, пальцы вцепились в простыню. Снегг тут же прервал контакт, убирая палочку под мантию. — Этого я и боялся, — бесстрастно констатировал он, хотя в голосе сквозила озабоченность. — Люциус умело запечатал ваши воспоминания. Работа грубая, но надежная. Однако есть и хорошие новости: зелья начали действовать. Структура памяти стала мягче, иначе я не смог бы проникнуть так глубоко без вреда для вас. — Хорошо, — выдохнул Драко, открывая глаза. Они были красными от напряжения. Тео, всё это время стоявший у стены, молча достал из своей сумки коробку с зельями, выбрал нужный флакон и протянул другу. Драко быстро, залпом выпил содержимое и в изнеможении откинулся на подушки. — Через неделю попробуем повторить, — сказал Снегг. — А сейчас я вынужден вас покинуть. Профессор коротко поклонился и, шурша мантией, вышел из комнаты. Гермиона подошла к кровати и села на край, с тревогой вглядываясь в лицо Драко. — Драко... — Тео. Блейз. Выйдите, — негромко, но стальным тоном приказал он. Парни переглянулись. — Драко, может... — начал было Блейз. — Вон! Друзья тяжело вздохнули, бросили сочувствующий взгляд на Гермиону и вышли, плотно закрыв за собой дверь. Повисла звенящая тишина. — Зачем ты трогал мою сумку, Драко? — тихо спросила Гермиона, нарушая молчание. Она подняла на него глаза, ожидая очередного язвительного ответа. Но Драко медленно поднял руку. В его пальцах были зажаты клипсы, что дали ей близнецы на аукцион. — Нашел твои игрушки, Грейнджер, — его голос был пугающе спокойным. — Мне стало любопытно, о чем ты могла говорить с моей мамой наедине. Гермиона с ужасом уставилась на клипсы в его руке. — Т-ты... ты что, подслушивал?! Драко усмехнулся — криво, безрадостно, словно у него болели зубы. — Сую нос не в свое дело, да? Как и ты. — Это ты полез ко мне в сумку... это... так нельзя, Драко! — То, что я услышал... — он перебил её, отшвыривая клипсы в сторону, словно они жгли ему руку. — Драко, твоя мама... — начала Гермиона, пытаясь смягчить удар. — Моя мама... такая же глупая, как и я! — выкрикнул он, и голос его сорвался. В глазах блеснули злые слезы, которые он тут же смахнул. — Верить ему... Любить его... Мерлин, я всю жизнь пытался заслужить его одобрение! Я хотел быть таким, как он! — Мне её очень жаль, Драко... — прошептала Гермиона, пытаясь взять его за руку. Но он отдернул руку и отвернулся к стене, пряча лицо. Его плечи подрагивали. — Мой отец... — глухо проговорил он в пустоту. — Он не просто строгий. И не просто фанатик. Он монстр. Он убил того, кого она любила, и заставил жить с собой... А потом сделал то же самое со мной. Они сидели в тишине долго, слушая, как за окном шумит ветер. Слов больше не осталось — они были исчерпаны до дна откровениями и болью. Гермиона, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой плитой, медленно легла под одеяло рядом с Драко. Он вздрогнул, отвернулся к стене, но не отодвинулся и не прогнал её. Между ними осталось лишь несколько дюймов прохладного пространства. — Это тот самый дом, да? — его голос прозвучал глухо в темноте. — Тот, который я купил. — Да, — едва слышно выдохнула Гермиона. Она смотрела в потолок, боясь даже скосить глаза в его сторону. Внутри всё сжималось от невыносимого желания протянуть руку, коснуться его плеча, обнять, прижаться всем телом. Но она сдерживала себя, сжимая край подушки побелевшими пальцами. Он сейчас был как оголенный нерв, и любое лишнее движение могло его оттолкнуть. Драко вдруг повернул голову и посмотрел на неё через плечо. В полумраке его глаза казались черными провалами. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, и в его голосе проскользнула тень той заботы, которую он проявлял раньше. — Вам обоим. Гермиона судорожно сглотнула ком в горле. — И тебе... Вновь повисла тишина, тяжелая, но уже не враждебная. Гермиона закрыла глаза, отворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло почти до самого носа, пытаясь спрятаться от всего мира. Драко повозился за спиной, устраиваясь удобнее. Матрас прогнулся под его весом. Спустя время его дыхание выровнялось, стало глубоким и размеренным. Гермиона лежала, боясь пошевелиться, и каждой клеточкой спины ощущала исходящее от него живое тепло. Это тепло было единственным якорем в шторме, который бушевал вокруг них. Успокоенная его близостью, она наконец провалилась в сон.