Обсидиановое сердце

Драко проснулся, наверное, больше часа назад. Он обнаружил себя прижавшимся к Гермионе, словно во сне искал у неё защиты. Медленно, стараясь не разбудить, он отстранился и лег на спину, уставившись в незнакомый, низкий магловский потолок. Всё это время он думал. Слова матери эхом отдавались в голове, перемешиваясь с собственными, пока еще разрозненными мыслями. Всё происходящее казалось сюрреалистичным, будто он был зрителем в театре, а не участником. Будто его жизнь ему не принадлежала. И эта девушка, сопящая рядом, и этот ребенок внутри неё — всё это принадлежало другому Драко. Тому, кого заперли глубоко внутри. Но тело... тело действовало совершенно иначе. Оно спорило с разумом каждый раз, когда она оказывалась рядом. Руки сами тянулись защитить, кожа помнила её тепло. История же матери пугала своей жестокой простотой. Отец знал. Люциус знал, что Нарцисса была в отношениях с маглорожденным — и сохранил её грязный секрет. Не отказался от неё, не расторг помолвку. Он просто устранил соперника и привязал её к себе тайной и кровью. «Теперь понятно, почему он так поступил со мной, — с горечью подумал Драко. — Видимо, я был наивным идиотом, раз рассчитывал на сострадание от отца и позволил ему влезть ко мне в голову. Он просто повторил свой сценарий. Сломал, чтобы владеть». Он повернул голову и посмотрел на Гермиону. Она громко сопела, рот был слегка приоткрыт, каштановые волосы растрепались по подушке, напоминая воронье гнездо, а на щеке блестел след от слюны. Ещё эта нелепая магловская одежда... Драко невольно усмехнулся. «Я точно сошел с ума.» Он повернулся на бок, сползая чуть ниже, чтобы оказаться лицом к лицу с ней. Он вглядывался в её черты — сейчас такие беззащитные, нелепые, смешные и... одновременно милые. «Милые», — мысленно фыркнул Драко, сам ужасаясь этому слову. Но внутри что-то екнуло, теплое и болезненное. «Я не позволю навредить им», — вновь дал он себе слово, глядя на её подрагивающие ресницы. Вдруг Гермиона громко вздохнула, закрыла рот и распахнула глаза. Несколько секунд она моргала, фокусируясь на лице Драко, который был непозволительно близко. Осознание пришло мгновенно — она резко отшатнулась, вжимаясь в подушку. — И-извини... — пробормотала она, заливаясь краской и поспешно вытирая уголок рта тыльной стороной ладони. Драко ничего не ответил, лишь лениво перевернулся обратно на спину, закидывая руки за голову. — Уже полдень, — буднично сообщил он. — Полдень?! — Гермиона подскочила как ужаленная. — Гарри и Рон! Она попыталась вскочить с кровати, но запуталась в тяжелом одеяле. Пытаясь освободиться, она дернула его на себя, тем самым полностью стянув с Драко. Малфой лежал в одном нижнем белье. Гермиона замерла, её взгляд скользнул по его бледному торсу, по свежим бинтам на плече и синякам на ребрах. Щеки вспыхнули пунцовым цветом. Драко нахмурился, перехватил одеяло, прикрываясь, и с кряхтением встал, опираясь на здоровую ногу. — Нога всё еще болит, — пробормотал он, морщась. — Я... я проверю её чуть позже. Они должны были вернуться уже! — выпалила она и, на ходу приглаживая волосы, пулей выскочила из комнаты. Она сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. — Гарри! Рон! Но в гостиной их не было. На диване сидел Теодор Нотт с книгой в одной руке и дымящейся кружкой в другой. Он выглядел возмутительно спокойным на фоне её паники. — Гарри и Рон не приходили? — быстро спросила она, оглядываясь. — И тебе доброе утро, Грейнджер, — лениво протянул Нотт, переворачивая страницу. — Не приходили. Драко, заметно прихрамывая, спустился следом. Он недовольно оглядел скромную обстановку гостиной, поеживаясь от прохлады. — Тео, — позвал он. — Вы не принесли мою одежду? — На столе, на кухне. Драко прошел направо, где через арку располагалась небольшая кухня. На столе действительно лежала его сумка. — А где Блейз? — спросил он, начиная доставать вещи: черные брюки, свежую рубашку. — Он недавно ушел, — отозвался Тео из гостиной. — Надо разобраться с делами. К тому же мы нехило так нашумели в Германии, нужно замести следы. Гермиона прошла на кухню следом за Драко. Она старалась не смотреть в его сторону, пока он переодевался, но взгляд то и дело предательски соскальзывал на его спину, где под кожей перекатывались мышцы. — Я приготовлю нам завтрак. Она подошла к холодильнику, который зачаровала еще в свой прошлый визит, чтобы продукты не портились без электричества. Достала яйца, молоко, хлеб, начиная раскладывать всё на столе. — Там еще в сумке твоя новая палочка, Драко! — крикнул Тео. Драко, уже застегнувший рубашку, снова полез в сумку. Его пальцы сомкнулись на древке. Он достал палочку — гладкое, черное дерево. Он осмотрел её критически, взвесил в руке, потом сделал несколько резких взмахов, невербально проверяя отклик. Кончик палочки сверкнул искрами. Драко удовлетворенно кивнул. — Драко, — позвала его Гермиона, когда он уже направился в гостиную, но остановился в дверном проеме и обернулся. — После завтрака нам нужно проверить артефакт и записи Радфорда. Это важно. — Хорошо. — И еще, — она повернулась к нему, всучивая в руку деревянную ложку. — Проследи, пожалуйста, за кашей. Я хочу быстро умыться... Не дожидаясь ответа, она проскочила мимо него и убежала наверх. Драко остался стоять посреди кухни с ложкой в руке. Он перевел взгляд на плиту, где в эмалированной кастрюле в дурацкий цветочек что-то булькало. Пожиратель Смерти. Варит овсянку в магловском доме. Он нахмурился, подошел к плите и с выражением глубочайшего презрения начал мешать варево. — Ну что, вы помирились? — в дверях кухни появился Тео со своим стаканом, наблюдая за этой картиной с ухмылкой. — Не знаю, — буркнул Драко, не оборачиваясь. — А что ты вчера услышал такого? — Не твое дело, Нотт. — Ну и ладно, — Тео легкомысленно пожал плечами и сел за кухонный стол, откидываясь на спинку стула. — Как тебе домик, кстати? Ты сам выбирал, если что. Ваши вкусы совпадают с тем Драко? — Перестань говорить так, словно мы разные люди, — огрызнулся Малфой. — Так оно и есть. Почти, — Тео коротко хохотнул. — Может, ты и прав, и я действительно спятил, — пробормотал Драко, оглядывая цветастые занавески и дешевую мебель. — Я бы... в здравом уме не купил... такое. Это же какой-то ужас. Меня Уизли чем-то заразил, да? Безвкусицей? Тео расхохотался в голос, чуть не расплескав чай. — Наверное. Такие подробности я не знаю, но выбор недвижимости явно намекает на душевное расстройство. Драко фыркнул. Он взмахнул новой палочкой, заставляя кашу кипеть тише, просто уменьшив магический жар под кастрюлей. Другим взмахом он заставил нож самостоятельно нарезать хлеб ровными ломтиками. — Придется тут торчать какое-то время, — тихо сказал Драко, глядя в окно на заросший сад. — Блейз всё выяснит, и тогда будет ясно, — кивнул Тео, посерьезнев. — Но пока это самое безопасное место.

***

Гермиона спустилась на кухню как раз в тот момент, когда Драко накладывал дымящуюся кашу по тарелкам. Он делал это с таким сосредоточенным и брезгливым видом, словно варил сложнейшее зелье, а не овсянку. — О, без магии, вручную? — невесело усмехнулась Гермиона, вспоминая его старые, изнеженные привычки. Драко проигнорировал её выпад. Он молча сел за стол, пододвигая тарелку к себе, и принялся за еду с видом мученика. Гермиона села напротив, рядом с Тео. На кухне воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь звоном ложек о фаянс. Когда с завтраком было покончено, Гермиона взмахнула палочкой, отправляя грязную посуду в раковину, где щетка тут же принялась яростно намыливать тарелки. Тео, допив свой чай, повернулся к Гермионе и долго, изучающе наблюдал за ней. — Так это был Айрон? — вдруг спросил он, нарушая молчание. — Тот, кто напал на нас на аукционе? Тот тип, что без ума от тебя? — Прекрати, Тео... — устало попросила она. — Нет, я серьёзно. Я удивлен. Он показался мне самым адекватным из вас, «светлых», а оказался тем ещё психом... — Он не знал... — Гермиона сжала кулаки на коленях. — Он выполнял приказ. — То есть мы тут курили, сидели, болтали с типом, который мог в любой момент нам Аваду в лицо бросить, — не унимался Тео, качая головой. — Кто он такой? — резко спросил Драко, поднимая взгляд от своей чашки с чаем. — Друг Гермионы, — охотно пояснил Нотт, и в его голосе проскользнул яд. — Который безумно в неё влюблён. А нет, не так. Безумно «любит» её. — Тео, хватит! — возмутилась Гермиона, чувствуя, как краснеют щеки. — А что хватит? Он сам это нам сказал, прямо тут. Бросил в лицо Драко, что он трус, что он не сдастся ради тебя и всё в таком духе. Помнишь, Драко? Ах да, ты же не помнишь... — Это не так, — быстро проговорила Гермиона. — Он не мог так сказать... он с Кэти... — Грейнджер, ты думаешь, чего Драко тогда сразу одумался? Чего он решил рискнуть всем? — Тео прищурился. — Ясно было, что слова этого Айрона задели его гордость. Или чувства. — Я вообще-то тут, — холодно заметил Драко, хмурясь. Ему было неприятно, что о нем говорят в третьем лице, словно о покойнике или о другом человеке. — Я знаю, что слова Айрона как-то повлияли на Драко, он сам сказал мне об этом, но... я не знала, что Айрон говорил конкретно... — Я у него вообще-то в лоб спросил, спала ли ты с ним, — Тео откинулся на спинку стула, закинув руки за голову и наблюдая за её реакцией. — Он сказал, что это не наше дело. — Что? — одновременно выдохнули Драко и Гермиона. Малфой резко, как хищная птица, впился взглядом в Гермиону. — Н-ничего не было! Тео, хватит нести чепуху! — голос Гермионы дрогнул от возмущения. — Ты уже ведь с ним поговорила, да? — Нотт проигнорировал её протест, проницательно глядя на неё. — Уизли сказал, что ты в Поместье за «зельями» для Драко пошла. А я-то знаю, что у тебя целая сумка забита этими зельями, ты же ходячая аптека. Так ты к нему ходила? Я сразу это понял, как только Поттер сказал про Айрона, а потом не удивился, когда ты вернулась в поместье. Гермиона перевела взгляд с торжествующего Тео на мрачного Драко. Тот ждал ответа. — Мне нужно было с ним поговорить, — признала она тихо. — Ну и как, поговорили? — Да. Я... рассказала ему о Драко. — Какого хрена, Грейнджер?! — взорвался Драко, ударив ладонью по столу. — Потому что это было важно! — крикнула она в ответ. — Я не хотела, чтобы он считал меня предателем! — Ну да, а то ещё разлюбит. — язвительно вставил Тео. — Заткнись, Тео! — Гермиона вскочила, опрокинув стул. — Ты ничего не знаешь! Что сделал для меня Айрон! Если бы не он, меня бы тут не было! Драко медленно, с грацией рассерженного кота, поднялся из-за стола. — Я достаточно наслушался. Вы меня утомили. — Драко... — Продолжайте обсуждать любовничка Грейнджер. Мне не интересно. — Драко, подожди! — Я в Арканум, — Тео тоже поднялся, потягиваясь. — На этот раз не намерен стать случайным свидетелем ваших «примирений». Гермиона зыркнула на Нотта убийственным взглядом и поспешила к лестнице, догоняя Малфоя. Он уже вошел в спальню и подошел к окну, глядя на улицу, когда она ворвалась следом. — Драко... — Что тебе нужно? — он не обернулся. Его плечи были напряжены. — Тебя это расстроило? Драко медленно обернулся. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но в глазах бушевал шторм. — Расстроило? А должно? Я не знаю, что я могу к этому чувствовать. Видимо, должен. Учитывая наше с тобой положение. Что между нами было... что у тебя был ещё другой человек? — Драко, Айрон — мой друг. — Поттер твой друг, и Уизли, — парировал он жестко. — Насколько мне известно, они не клялись тебе в любви. И сомневаюсь, что на вопрос, спала ли ты с ними, они бы многозначительно отнекивались. — У меня не было ничего такого с Айроном! — Прям совсем ничего? — он изогнул бровь, и этот жест был таким болезненно знакомым, из прошлого. Гермиона на секунду замялась, вспоминая ту ночь в убежище Кингсли, их близость, поцелуй... Драко уловил этот взгляд мгновенно. — Понятно. — Драко! — Можешь не утруждаться, Грейнджер, мне всё равно. — Это не так, Драко! — она шагнула к нему, пытаясь достучаться. — И, пожалуйста, выслушай. Айрон... он правда был рядом в самый сложный период в моей жизни. Но, между нами, ничего не было. Он знал с самого начала, что я люблю только тебя. Да, не буду врать, когда... когда ты ушёл, когда я думала, что ты бросил меня... Я была так опустошена, что никто не видел и не знал, как мне плохо. И, возможно, я бы смогла быть с ним... если бы не мои чувства к тебе. Которые я никогда бы не предала. И тебя я бы не предала. Это я пресекла всё сразу и не поддалась слабости. Даже когда я была уверена, что, между нами, всё кончено. Драко криво усмехнулся и прошел к кровати, садясь на край. — Зачем ты мне это всё говоришь? Я же сказал, что мне всё равно. — С чего это вдруг тебе стало «все равно»? Драко... ты всё это и так знал. Ты вспомнил свои чувства раньше, ты сумел всё, между нами, наладить... — Знаешь, — он поднял на неё пустой взгляд. — Я не уверен в своём рассудке. — Что? — Я просто пытаюсь сложить всё в своей голове, — он потер виски, словно у него раскалывалась голова. — Ладно, я принял тот факт, что я мог быть против Тёмного Лорда. Мне и сейчас всё это не нравится, но я принял, что я договорился как-то с Дамблдором и помогал Ордену. Это безумно, но реалистично. Но то, что я ради тебя, ради Поттера пошёл на всё то, что было... я в это не могу поверить. Как и в то, что я действительно люблю тебя. Гермиона стояла, не веря своим ушам. Воздух выбило из легких. Эти слова ранили больнее любого заклятия. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы, но не позволила им пролиться. — Хорошо, — прошептала она. Она подошла к прикроватной тумбе, схватила свою бисерную сумочку и, не взглянув больше на Драко, быстрым шагом направилась к выходу. Драко сидел, провожая её взглядом. Его лицо исказил гнев и отчаяние. Как только дверь за Гермионой захлопнулась, он с глухим рыком упал спиной на кровать, уставившись в потолок и пытаясь унять бурю эмоций, разрывающую грудь.

***

Гермиона быстрым шагом направилась к лестнице, ничего не видя перед собой из-за пелены слез. На первой же ступеньке она с размаху врезалась в Тео, который как раз поднимался наверх. Она подняла на него мокрые глаза. Тео застыл, растерянно моргая. — Прости, Грейнджер... — пробормотал он, мгновенно растеряв свою обычную язвительность. Гермиона не выдержала. Всё напряжение, сковывавшее её грудь, вырвалось наружу. Она разрыдалась, ноги подкосились, и она начала оседать на пол. Тео успел подхватить её и осторожно опустился вместе с ней прямо на ступеньки, нерешительно приобняв за вздрагивающие плечи. — Я... я просто был зол на тебя... — быстро заговорил он, гладя её по спине, как маленького ребенка. — Прости. Не должен был говорить такое при Драко. Я идиот. Гермиона уткнулась лицом в его грудь, пачкая дорогую рубашку слезами. — Почему... почему, как только кажется, что всё будет хорошо... всё опять становится плохо? — всхлипывала она, сжимая ткань его жилетки. — И так каждый раз... Почему мы просто не можем быть спокойно счастливы? Всегда происходит что-то, что нам мешает! Тео тяжело вздохнул, продолжая неумело похлопывать её по спине. — Знаешь... когда Драко решился на этот безумный план с Нагайной... он попросил меня приглядывать за тобой, если с ним что-то случится. Я как знал, что что-то случится, и был против... становиться твоей подушкой, Грейнджер. Ведь я понимал, что придется тебя утешать. Гермиона чуть отстранилась, всё еще всхлипывая, но не поднимая головы. — Нет, я, конечно, не против, можешь выплакаться, учитывая, что в этом я виноват... — продолжил Тео, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Но, если вы решите разойтись, я не собираюсь тебя утешать всю жизнь. И потом еще и мелкого Малфоя, который родится, нянчить. На это, скажу сразу, я подписываться не буду. Этого я точно не выдержу. Моя нервная система слишком хрупкая для двух Малфоев и одной Грейнджер. Гермиона наконец подняла голову и посмотрела в лицо Тео. Его карие глаза блестели сочувствием, хотя лицо он старался держать серьезным. — Извини... — пробормотала она, шмыгая носом. Тео порылся в кармане брюк и выудил безупречно чистый шелковый платок с вышитой монограммой. — На, вытрись, — он брезгливо поморщился, но всучил ей платок. — А то выглядишь как плакса Миртл. Рубашку мне уже испортила, хоть лицо приведи в порядок. — Ты хочешь уйти? — спросил он тише. — Оставив этого придурка одного? Что он тебе сказал? Ляпнул какую-нибудь грубость в его духе? Если да, то я могу подняться и добавить ему по больной ноге. Гермиона судорожно вздохнула, и сквозь слезы у неё вырвался нервный, короткий смешок. — Не надо... ему и так больно. — Ему полезно, — фыркнул Тео. Гермиона судорожно вздохнула, собираясь ответить, но тут дверь позади них скрипнула. На площадку, заметно прихрамывая, вышел Драко. Оба обернулись. Тео, вместо того чтобы отпустить Гермиону, инстинктивно прижал её к себе чуть крепче, словно защищая. Драко окинул их мрачным взглядом. — Иди куда шел, Тео, — спокойно, но с ледяными нотками произнес он. — Вернись в комнату, Грейнджер. — Что, не всё высказал ей? — огрызнулся Тео. — Послушай, Драко, я немного перегнул палку. Не стоит на неё так наезжать из-за моих слов... — Я не хочу повторяться, Нотт, — отрезал Малфой, и в его голосе прозвучала та самая властность, которую трудно было игнорировать. Тео тяжело вздохнул, понимая, что лезть дальше — значит только усугубить ссору. Он посмотрел на Гермиону и помог ей подняться на ноги. — Я побуду тут еще немного, потом уйду, — тихо сказал он ей. — Если что, я буду внизу. Гермиона кивнула, вытирая щеки рукавом. Тео выпустил её руку, бросил предупреждающий взгляд на друга и начал спускаться по лестнице вниз, громко топая. Гермиона осталась стоять на площадке, не решаясь посмотреть на Драко. Ей казалось, что если она встретится с ним взглядом, то снова расплачется. — Вернись в комнату, — повторил он. Голос звучал всё так же спокойно, но уже мягче. Без прежней ярости. — Зачем? — глухо спросила она, глядя в пол. — Поговорим. — Разве ты не всё сказал? — Мерлин, Грейнджер, — он устало потер переносицу. — Не заставляй меня заталкивать тебя в комнату силой. Гермиона нахмурилась, но спорить не стала. Она медленно подошла к двери. Драко отступил в сторону, пропуская её внутрь, и закрыл дверь, отсекая их от остального мира. Гермиона вошла в комнату и остановилась, не зная, куда деть руки. Дверь за ней с тихим щелчком закрылась. Драко обошел её, тяжело ступая на больную ногу, и встал напротив, преграждая путь, словно боялся, что она снова уйдет. Какое-то время они молчали. Тишина была плотной, наполненной невысказанными обидами и повисшим напряжением. Потом Драко тяжело вздохнул, и плечи его опустились. В нём всё боролось. Гнев уступил место страху — холодному и липкому. Он испугался своих слов, брошенных ей в лицо, и понял это отчетливо лишь в тот момент, когда за ней захлопнулась дверь. А потом... потом он услышал их разговор с Тео. Тонкие, картонные стены этого дурацкого магловского дома не умели хранить секреты. Он слышал каждое её слово, каждый всхлип. И от её слёз, от её отчаяния ему стало физически больно, словно сломанная кость снова треснула. Он уже сам себя не понимал. Что он хочет? Что он должен сказать? — Я... не должен был такое тебе говорить, — хрипло проговорил он, откашливаясь, словно слова застревали в горле. Гермиона подняла на него покрасневшие глаза, но промолчала, ожидая продолжения. — Ты не можешь уйти вот так, — добавил он тверже. — Почему это? — с вызовом спросила она. — Потому что теперь ты должна думать не только о себе. Гермиона вспыхнула, еле сдерживая волну злости. — Я никому ничего не должна, Драко! — выкрикнула она. — Я и так всё время думаю о ком-то другом! О тебе, о Гарри, об Ордене! — Это другое, Грейнджер. Ты не можешь рисковать собой. Сейчас всё изменилось. — Я не твоя вещь, Драко! — отрезала она, делая шаг назад. — Даже если внутри меня твой ребёнок. Я не инкубатор и не хрустальная ваза! — Я не это имел в виду! — рявкнул он, теряя терпение, но тут же осекся, проводя рукой по волосам. — И вообще... Я не хочу, чтобы ты уходила вот так. — Как? Драко замялся, отводя взгляд. Ему было сложно произносить эти слова. — Злясь на меня... — Думаешь, если я сейчас уйду, ты больше не увидишь меня? Драко коротко кивнул, глядя в пол. — Неужели ты думаешь, что я бы скрыла от тебя ребенка? — с горечью спросила она. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я не помню тебя. Я не знаю, на что ты способна, когда тебе больно. — Так дело всё в ребёнке? — голос Гермионы дрогнул. — Если бы не это, ты бы... не говорил со мной так? Ты бы отпустил меня? — Дело не только в ребенке! — Драко шагнул к ней, заставляя смотреть себе в глаза. — Да, я сказал, что не могу поверить в то, что любил тебя... точнее... люблю. Но даже если моему разуму в это верится с трудом... тело и интуиция говорят об обратном. Во мне всё кричит о другом. Он перевел дыхание, подбирая слова. — Я уже принял решение. И ты знаешь какое. Поэтому... я... не хочу, чтобы ты уходила. Да, я злюсь. Меня бесит вся эта ситуация! Бесит, что я не контролирую собственную жизнь! Будто я марионетка. Но где-то на периферии сознания я понимаю... что это не так. И мне нужно принять это. Принять то, что ты любишь меня. И вспомнить, чего я хотел для нас. Он развел руками, обводя обстановку комнаты. — Значит, я пытался контролировать свою жизнь, но не так, как от меня хотели или ожидали отец и Лорд. Я хотел другого будущего. Я даже купил этот... дом. Я бы никогда не поступил так, не купил бы эту безвкусную развалюху, если бы не был уверен в чём-то на сто процентов. Я не могу спорить с самим собой из прошлого. Драко подошел ближе, его голос стал тише и искреннее. — И когда... я вспомню, я хочу, чтобы ты была рядом. Я принял это решение восстановить память не ради ребёнка, Гермиона. Я вообще не представляю себя в роли отца, и, честно скажу, мне страшно даже об этом думать. Я делаю это для себя. И для тебя. Ведь если бы мне было плевать, я бы не согласился на эту пытку легилименцией, я бы жил дальше в неведении. Но я верю своим ощущениям, которые остались во мне. Мне жаль, что я не смог контролировать свой гнев... Драко тяжело задышал, длинный монолог дался ему с трудом. Он пытался унять мелкую дрожь в руках. Сломанная нога предательски заныла от долгого стояния, но он продолжал стоять, смотря прямо ей в глаза, ожидая приговора. — Сядь, — тихо сказала Гермиона, кивнув на кровать. Драко моргнул, поколебался мгновение, словно не хотел показывать слабость, но потом, заметно прихрамывая, дошел до кровати и сел. Гермиона подошла, достала палочку и взмахнула над его ногой. Диагностические чары окрасились в тревожный красноватый цвет — воспаление усилилось от нагрузки. Она тяжело вздохнула. — Мне жаль, Драко... что всё это происходит с нами, — она достала из сумочки флакон с обезболивающим и протянула ему. — Выпей. Драко послушно выпил и вернул ей пустой флакон. Их пальцы на секунду соприкоснулись. — Я не жалею ни о чем, — сказала она твёрдо. — Через что нам пришлось пройти... Было больно и тяжело. И каждый раз перед нами были препятствия. Мы справимся и с этим. И, возможно, ребёнок родится уже когда вся боль будет позади. Она выпрямилась и посмотрела на его ногу. — Сними брюки. Мне нужно залечить кости заново, смещение усилилось. Драко послушно поднялся, расстегнул ремень, спустил брюки и снова сел, оставаясь в белье. Гермиона, стараясь не смотреть ему в глаза и игнорируя смущение, взмахнула палочкой над поврежденной лодыжкой и голенью. Мягкое золотистое свечение окутало ногу. Несколько минут она медленно водила палочкой, шепча сложные лечебные формулы. Она чувствовала, как магия отзывается, сращивая ткани и убирая воспаление. Когда свечение погасло, она отстранилась. — Может... нам стоит всё-таки держать дистанцию? — тихо предложила она, пряча палочку. — Пока ты не вспомнишь всё. Чтобы не причинять друг другу лишнюю боль. Она отвернулась к окну, давая ему возможность спокойно одеться. Шорох ткани, звон пряжки ремня. Затем она почувствовала прикосновение. Драко взял её за руку. Она медленно повернулась к нему, всё еще не поднимая взгляда. — Прости меня, — проговорил Драко, сжимая её пальцы. — Я... правда хочу всё вспомнить. Я не хочу, чтобы... мы держали дистанцию. Ведь... от этого может стать только хуже. Я боюсь, что, если ты отдалишься, я так и не смогу найти дорогу назад. Щеки Драко слегка покраснели — такое признание далось ему нелегко. Гермиона наконец осмелилась поднять на него глаза. Он стоял перед ней без своей привычной маски высокомерия или сарказма. В серых глазах была только усталость и боль. — И как мне быть, Драко? — прошептала она. — Для тебя я сейчас — чужой человек. Мне так больно осознавать... что всё, что было, между нами, всё, что ты мне говорил... ты не помнишь. Что я для тебя — просто факт биографии. — Ты... не чужой человек, — твердо возразил он. — Я это не помню головой, но я это... понимаю. Да... мне нелегко. Но я постараюсь сделать всё, чтобы ты не ощущала себя чужой... Гермиона смотрела на него с робкой надеждой, понимая, каких усилий ему стоят эти слова. Тот, прежний Драко, уже с легкостью мог говорить с ней о чувствах, но этот, «сломанный», учился всему заново. И то, что он пытался — ради неё, ради них — значило больше, чем любые воспоминания. Драко дотронулся до её плеча, уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в дверь громко постучали. Он сразу отдернул руку и отошел в сторону, возвращая на лицо маску отчужденности. — Войдите, — сказала Гермиона, быстро вытирая остатки слез. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Гарри, а следом за ним Рон. Гермиона тут же бросилась к друзьям. — Где вы были? Почему так долго? — она крепко обняла Гарри, потом Рона, и только отстранившись, заметила, что у Уизли на щеке засохшая кровь, а одежда обоих покрыта копотью и грязью. — Ты в порядке? — она положила ладонь на щеку Рона, осматривая его с ног до головы, потом перевела тревожный взгляд на Гарри и тут же потянулась за палочкой, чтобы начать лечение. Но Рон мягко перехватил её руку. — С нами всё хорошо, Гермиона, — он устало улыбнулся. — Не переживай. Царапины. — З-зачем вас вызывал Кингсли? Где вы были? — голос её дрогнул. — Ну-у... — протянул Рон. — Давай присядем. Он обошел её, мельком взглянув на Драко, который всё это время стоял у окна неподвижной статуей. Рон сел на стул у письменного стола. Гарри прошел следом, коротко кивнув Малфою, взял стул у комода, поставил рядом с Роном и тоже опустился, вытянув ноги. Гермиона подошла ближе, скрестив руки на груди в ожидании объяснений. — Пропажу Малфоя обнаружили сразу, как только вы вышли, — начал Гарри. — Кингсли вернулся на допрос, и иллюзия, что я создал, сразу исчезла. — Они не подумали на нас? — быстро спросила Гермиона. — Нет. Если так можно сказать. У них и в мыслях не было, что мы можем вызволить Малфоя из-под носа у охраны, — хмыкнул Рон. Он посмотрел на Драко, тот подошел чуть ближе и встал рядом с Гермионой, словно обозначая свою позицию. — Мы уничтожили Хранилище, Гермиона, — вдруг улыбнулся Гарри, и в его глазах блеснул огонь победы. — Что? — ахнула она, прикрыв рот рукой. — Когда вы успели? — Кингсли вызвал нас не из-за пропажи Малфоя. А для того, чтобы мы отправились на штурм, — пояснил Гарри. — Пока мы говорили, отряд Блэйка и Кингсли уже освобождал лаборатории по тем координатам, что ты доставила. Пожиратели даже не успели опомниться. Хранилище магии тщательно охранялось, но эффект неожиданности сработал. Гарри посмотрел на Драко. Тот поджал губы, но промолчал. — Всё прошло хорошо. Почти никто не пострадал. Кроме... Пожирателей, конечно. Но мы действовали быстро. Взорвали всё к чертям. — Все с нашего отряда были? — спросила Гермиона. — Почти все, — кивнул Рон. — Пока Пожиратели и Тот-Кого-Нельзя-Называть не поняли, что у нас есть полные списки лабораторий, сегодня весь день будет идти зачистка по всей стране. Если всё пройдет гладко, справимся к завтрашнему утру. Нужно действовать быстро, пока они не поняли что нам известно. — Я должна вернуться, помочь! — Гермиона засуетилась, уже готовая бежать собирать вещи, но Драко резко схватил её за руку и удержал. Он зыркнул на Гарри ледяным взглядом. — Её нельзя в это впутывать, Поттер. Ты же знаешь! — Отпусти, Драко... — попыталась вырваться она. — Гермиона, Малфой прав, — тут же поддержал его Рон, становясь серьезным. — Но... — Гермиона, ты не можешь принимать участие в этих операциях, — строго сказал Гарри, глядя ей прямо в глаза. Драко выдохнул и медленно разжал пальцы, выпуская её руку. — Тогда... зачем вы тут? — растерянно спросила она. — Мы пришли сказать тебе об этом. Чтобы ты не сходила с ума от неизвестности. — Тогда я нужна мадам Армитидж! Наверняка будет много раненых после штурма! — Мы думали об этом... — Рон почесал затылок. — Мы с ней говорили. Она сказала, что тебе нельзя перенапрягаться. Это может спровоцировать... нехорошее. — Глупости! Я просто помогу лечить, я не буду драться! — Да, и как всегда — до потери сознания, — отрезал Гарри. — Поэтому нет. Ты останешься тут. Это приказ, если хочешь. Гермиона посмотрела на Рона, ища поддержки, но тот лишь отрицательно помотал головой. — И что мне теперь, сидеть сложа руки?! — Да. Сидеть. Мы справимся. — Но в банк я пойду! — отчеканила Гермиона, уперев руки в бока. — Какой еще банк? — быстро спросил Драко, удивленно уставившись на Гермиону, а потом переводя взгляд на Поттера и Уизли. Гарри тяжело выдохнул, обдумывая, стоит ли говорить. — Какой еще банк, я спрашиваю?! — повысил голос Драко. — Вы что, собрались в Гринготтс? — Не кипятись, Малфой, — осадил его Рон. — У нас есть важное дело. Твоя мама нам в этом помогает, между прочим. — Вы так заявитесь в банк? — Драко обвел их взглядом, полным скепсиса. — Вас тут же схватят! Вы в розыске №1! — Нет, Драко... у нас есть план. Мы проникнем тайно, чтобы кое-что забрать из хранилища. Через служебные ходы. — Мерлин... — Драко запустил руки в волосы, отворачиваясь. — Как вы выжили вообще с таким инстинктом самосохранения? Подождите... Вам с этим помогает моя мама?! — Да. — Какого хрена?! — Хватит ругаться, Драко! — возмутилась Гермиона. — У нас есть план, всё продумано! — Вы хоть знаете, какая там охрана?! — Знаем. — И поэтому вы решили сунуться туда?! — он повернулся к ней, его глаза метали молнии. — Ты никуда не пойдешь. — Он что, всё вспомнил? — удивился Рон, наблюдая за этой сценой. — Ничего я не вспомнил! — рыкнул Драко. — Если я чего-то забыл, это не значит, что я лишился рассудка. А вы, кажись, его и не имели вовсе! — Прекращай орать, Малфой, — устало сказал Гарри. — Это очень важное дело. Это решит исход войны. Это поможет нам победить Того-кого-нельзя-называть. — Как хранилище моей тётки поможет вам победить?! Вы же туда собрались?! — выпалил Драко и тут же осекся, поняв, что попал в точку. — Малфой, — Гарри посмотрел на него серьезно. — Мы не будем тебе рассказывать сейчас то, что ты забыл. Но это важно. И... я тоже сомневаюсь в том, пойдет ли Гермиона или нет. — Гарри! Я пойду! Мы всё решили уже! Я готовилась! — Да и... — начал было Рон, но замолчал под взглядом друга. Драко громко фыркнул, развернулся и, хромая, направился к выходу из комнаты. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что штукатурка посыпалась. — Бесится, — ухмыльнулся Рон. — Его можно понять, Рон, — тихо сказал Гарри. — Я бы тоже не хотел, чтобы Джинни вот так рисковала. И я не хочу, чтобы рисковала Гермиона. Мы не знаем, как всё может обернуться в банке. — Я вообще-то всё еще тут! — напомнила о себе Гермиона. — И я сама решу! Вы больше не имеете права решать что-то за меня! Без меня вы не справитесь с чарами. Гарри и Рон переглянулись, замешкавшись. Уизли виновато потер шею, а Гарри отвел взгляд, поправляя очки. Им было нечего возразить. Они оба понимали: без её знаний гоблинских законов и протокола, о которых она столько читала, они рисковали провалиться на первой же проверке. И, что важнее, им нужна была идеальная копия Чаши для подмены. Только Гермиона с её мастерством в чарах могла создать дубликат, который обманет любого. — Ладно, — сдался Гарри. — Нам надо вернуться. Отдохнем пару часов и надо помочь Люпину и Биллу с зачисткой лабораторий. — Я вернусь за вещами... я поживу тут какое-то время, — сказала Гермиона. — Раз уж мне «нельзя» работать. — Уверена? Как ты вообще, Гермиона... ведь Малфой... — Рон посмотрел ей в глаза с беспокойством. — Он сейчас не сахар. — Всё хорошо, — Гермиона натянуто улыбнулась. — Мы справимся. Трое друзей спустились в гостиную. Гермиона крепко обняла Гарри, затем Рона. — Пожалуйста, будьте осторожны... — Завтра будь готова, Гермиона. Я пришлю тебе Патронуса. — Хорошо. Она закрыла за ними дверь и вернулась в гостиную. Драко сидел на диване, скрестив руки на груди, и сверлил её тяжелым взглядом. Гермиона подошла, тяжело вздыхая. Потом вспомнила про браслет, который доставил сюда Блейза и Тео из Германии. Она подошла к полке у телевизора, взяла черный обсидиановый браслет и повернулась к Драко. — Вот, держи. — Она протянула украшение. Драко перевел глаза с её лица на руку, потом медленно взял браслет. Знакомая тяжесть камня. Он надел его на запястье, и тот привычно щелкнул замком. — Когда Блейз или Тео вернутся, я отправлюсь в Поместье, — сказала она, садясь рядом. — Мне нужно взять мои вещи. — Только вещи? — спросил он, прищурившись. В голосе скользнула тень подозрения. Гермиона нахмурилась, но ответила спокойно: — Только вещи. — Я и один могу остаться, необязательно ждать кого-то, — буркнул Драко, отворачиваясь. — Я не маленький. — Лучше дождемся, — мягко возразила она. Гермиона помолчала, а потом, поддавшись порыву, положила голову ему на плечо. Драко напрягся, но не отстранился. — Всё-таки надо провести электричество, чтобы телевизор работал, — прошептала она, глядя в темный экран. Она смотрела на их смутное отражение в выключенном мониторе: две фигуры, прижавшиеся друг к другу в полумраке. Драко тоже перевел взгляд на экран. Он смотрел на их отражение несколько долгих секунд, и только потом Гермиона почувствовала, как его плечи медленно расслабились и опустились.