Обсидиановое сердце

Драко сидел на жестком деревянном стуле, держа перед собой раскрытую книгу, но за последний час его глаза не пробежали и строчки. Он поймал себя на мысли, что просто сидит и наблюдает. Наблюдает за тем, как гриффиндорка хозяйничает на этой убогой кухне. Час назад он, как здравомыслящий волшебник, позвал домовика Блейза, чтобы тот принес продукты и приготовил нормальный обед. Но узнав об этом, Гермиона почему-то отреагировала слишком остро, почти агрессивно. Драко смутно помнил, что еще в школе она выступала за права эльфов — тогда это казалось ему верхом идиотизма, особенно когда он узнал, кто стоит за дурацким названием «Г.А.В.Н.Э.». Сейчас он спорить с ней не стал — очевидно, это было бы бесполезно, да и нервировать беременную ведьму лишний раз не хотелось. К тому же, она пообещала приготовить какой-то «его любимый» пирог. Драко понятия не имел, о чем речь. Он любил французскую кухню, сложные десерты от шеф-поваров, а стряпню Грейнджер он в своей памяти не находил. И вот уже больше часа эта девушка — с небрежным пучком на голове, из которого выбивались кудряшки, с мукой на раскрасневшихся щеках, в нелепом, огромном магловском худи, стоит у плиты. Она готовила принципиально без магии, вручную замешивая тесто, и при этом целый час без умолку рассказывала какие-то сплошные нелепости, упираясь в «научные теории». Драко почти не слушал смысл слов. Он поймал себя на мысли, что просто завис от этой картины. В этом было что-то... странное. Гипнотическое. Домашнее. — Драко Малфой! Ты оглох? Драко моргнул, возвращаясь в реальность. — Что? — Давай же быстрее! Подставь доску! Гермиона стояла у духовки, держа в руках горячий противень с помощью полотенца, и растерянно оглядывалась в поисках подставки. Драко даже не подумал встать со стула. Он лениво взмахнул палочкой, и деревянная доска послушно сорвалась с полки, пролетела через кухню и мягко опустилась на стол прямо перед Гермионой. — Могла бы и заранее подготовить, — проворчал Драко, наблюдая, как она с облегчением ставит тяжелый пирог. — Чуть не обожглась, — выдохнула она, дуя на пальцы. — Зачем все эти трудности? — фыркнул он, закрывая книгу, которую так и не читал. — Если бы ты воспользовалась магией, то не... выглядела бы так. — Как «так»? — Гермиона посмотрела вниз на свою худи, перепачканную мукой. — Ну да, именно так. Как будто ты боролась с мешком муки и проиграла. Гермиона закатила глаза, но он заметил тень улыбки. Она перевела взгляд на настенные часы. — Твоих друзей так и нет. Тогда тебе придется побыть немного одному. — Неужели? — протянул он с сарказмом. — Если бы ты пошла сразу за своими вещами, я бы уже обедал вкусной едой от домовика. А не ждал вот этого... эксперимента. Надеюсь, это не был твой хитрый план по моему отравлению? Гермиона лишь покачала головой, глядя, как он демонстративно морщит нос, вдыхая, впрочем, довольно аппетитный аромат выпечки. — Я быстро, — она отряхнула руки о передник. — Возьму одежду, кое-какие книги и сразу сюда. Вернусь как раз, когда пирог немного остынет. — Зачем ждать, когда он остынет, Грейнджер? — искренне удивился Драко. — Мне иногда кажется, ты забываешь, что ты волшебница. Охлаждающие чары для чего придумали? Гермиона замерла на секунду, а потом посмотрела на него с какой-то странной, теплой грустью. — Магия меняет вкус, Драко, — тихо ответила она. — Пирог должен остыть сам. А про готовку без палочки... Ты сам когда-то мне сказал, что это успокаивает. У Драко чуть дернулся уголок губ, но он ничего не ответил, лишь снова уткнулся в бессмысленные строчки книги, делая вид, что разговор окончен. Гермиона тихонько хмыкнула, сняла передник и направилась в прихожую. — Никому не открывай. — Я не идиот, Грейнджер. Иди уже. Хлопок трансгрессии известил о том, что он остался в доме один. Тишина навалилась мгновенно, прерываемая лишь тихим тиканьем часов и потрескиванием остывающей духовки. Драко отложил книгу в сторону. Больше не перед кем было притворяться. Он встал, опираясь на столешницу (нога всё еще ныла, несмотря на лечение), и подошел к пирогу. Это был вишневый пирог. Золотистая корочка, через прорези видно густую, темную начинку. Пахло... одуряюще. Ванилью, вишней и чем-то сдобным. «Любимый пирог», — мысленно передразнил он её слова. Он достал палочку. — Рефрижеро, — прошептал он, охлаждая выпечку до приемлемой температуры. Затем, проигнорировав нож, отломил кусочек прямо с края, испачкав пальцы в сладком соке, и отправил в рот. Вкус взорвался на языке. Кислинка вишни, сладость теста, тающая текстура. Это было... Драко замер, прожевывая. В голове на долю секунды мелькнула картинка: солнечное утро, другая кухня, смех Гермионы... Картинка исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя горькое, тревожное послевкусие утраченного счастья. — Черт, — тихо ругнулся он в пустоту, слизывая вишневый сок с пальца. — Она была права. Это вкусно.

***

Гермиона вернулась действительно быстро — прошло, наверное, минут двадцать, не больше. — Я тут, — крикнула она, снимая мантию. — Соскучился?.. Она зашла на кухню — уже без нелепого худи, в чистых джинсах и свежей кофте с вырезом — и вдруг замерла. — Эй... ты что, меня не дождался? — Я был голоден, Грейнджер, — невозмутимо ответил он, слизывая крошку с губы. — Кто знал, что ты действительно быстро вернешься. Она скинула сумку на стул и села напротив. Драко тут же демонстративно уткнулся в книгу, но Гермиона заметила, как дернулся его кадык. Она вздохнула и взмахнула палочкой. Чайник сам налил ароматный чай в её кружку, чистая тарелка и нож подлетели к столу. Она отрезала себе аккуратный кусочек пирога. — Понравилось? — спросила она с надеждой. — На удивление, вполне оказался съедобным, — буркнул он, не поднимая глаз. — Просто мог сказать, что вкусно. Драко наконец поднял на неё глаза. В них мелькнуло что-то теплое, непривычное для его холодного лица. — Было вкусно, — признал он тихо. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, и с удовольствием откусила пирог. — Два года назад, — тихо начала Гермиона, опустив взгляд на свою кружку, словно воспоминания плавали на самом дне. — Когда ты обучал меня окклюменции... оставалось всего пару дней до того, как ты должен был уйти. Я решила испечь этот пирог по бабушкиному рецепту. И тебе он ужасно понравился. Правда, тогда ты в этом ни за что бы не признался. Гермиона мягко улыбнулась, погружаясь в прошлое. Драко скептически хмыкнул, приподняв бровь в своей излюбленной манере. — И с чего же ты тогда взяла, что он стал моим «любимым», раз я промолчал? — Потом ты сам признался, — она подняла на него глаза, и в них блеснула теплая, почти осязаемая нежность. — Спустя время. Сказал, что официально занес эту «магловскую стряпню» в свой список любимых блюд. Драко ничего не ответил. Тень непонятного смятения мелькнула на его бледном лице — воспоминание о вкусе всё ещё спорило с пустотой в памяти. Он отвел взгляд и сделал медленный глоток чая, прячась за чашкой. Гермиона посмотрела на него с щемящей тоской, понимая, что для него её самые дорогие воспоминания сейчас — лишь пустой звук из чужой жизни, и тоже предпочла промолчать. Когда с обедом было покончено, она отправила посуду в мойку. — Драко. Надо изучить артефакт и записи Радфорда. Мы тянем время. — Ага, — лениво отозвался он, словно ему было всё равно. — Куда Тео спрятал сумку с документами? — Сказал, где-то в гостиной. В тайнике, в книжном шкафу наверняка. Гермиона решительно направилась в гостиную. Драко, нехотя поднявшись (он явно предпочел бы сидеть на кухне и дальше), поплелся за ней. Он подошел к обычному магловскому книжному шкафу, лениво взмахнул палочкой. Несколько томов сдвинулись в сторону, открывая нишу. Там лежала небольшая черная кожаная сумка. Драко взял её за ручку, подошел к дивану и сел, положив ношу на колени. Гермиона стояла рядом, нетерпеливо постукивая ногой. Драко медлил, нарочито медленно расстегивая замок. — Может, дождемся Тео и Блейза? — пробормотал он. — Я не могу больше ждать, Драко! Давай уже, доставай! Она не выдержала и резко подалась вперед, вцепляясь в лямку сумки мертвой хваткой. Драко среагировал на чистых рефлексах: он рывком завел сумку вверх, за голову, уводя её из-под носа Грейнджер. Но Гермиона не разжала пальцев. Она инстинктивно потянулась следом за его движением, потеряла равновесие и, не удержавшись на ногах, всем весом рухнула прямо на него. — Ауч! — Драко поморщился, когда она всем весом навалилась на его больную ногу и задела плечо. — Грейнджер! Мне мало синяко...в... Он застыл на полуслове. Ситуация была более чем двусмысленная. Гермиона нависала над ним, одной рукой вцепившись в злосчастную сумку, другой упираясь в спинку дивана прямо у его головы. Её колено оказалось прижато к его паху, а его левая нога — зажата между её бедрами. И самое главное — её лицо было в опасной близости от его лица, а взгляд Драко предательски скользнул в вырез её новой кофты, которая сменила мешковатое худи. Он сглотнул и поднял глаза. Гермиона тоже замерла, чувствуя его дыхание так близко. Их взгляды встретились. В воздухе словно натянулась электрическая дуга. Гермиона, осознав позу, вспыхнула и попыталась отстраниться. Но Драко не дал. Он молниеносно отшвырнул сумку куда-то за диван, схватил её за талию и рывком притянул к себе обратно. Грань стерлась в одно мгновение. Не было ни мыслей, ни сомнений — только животный магнетизм, который швырнул их друг к другу. Их губы слились в жадном, голодном поцелуе. Гермиона запустила пальцы в его платиновые волосы, притягивая ближе, и удобнее уселась на нем сверху, окончательно отрезая пути к отступлению. Драко вцепился в её бедра так сильно, что на коже наверняка останутся синяки, и глухо простонал ей в рот, когда она прикусила его нижнюю губу. Чувства обрушились на них, как торнадо. Дикая, срывающая дыхание страсть. Гермиона стонала под его ласками, а Драко едва сдерживался, чтобы не сорваться окончательно. Все разговоры, обиды, амнезия — всё это исчезло. Осталась только чистая, концентрированная страсть. Они задыхались друг в друге, стремясь стать единым целым прямо здесь, в одежде, на этом старом диване. Поцелуи стали глубже, отчаяннее. Его руки блуждали по её спине, зарывались под кофту, оглаживая горячую кожу. Гермиона заметила, как дрожат его пальцы. Он целовал её так, будто хотел утонуть в ней — в этом было желание, отчаяние и всё то, что сидело в нём глубоко внутри и наконец вырвалось наружу. Драко приподнял её за талию и, не разрывая поцелуя, одним движением перевернулся, укладывая её на диван под себя. Он навис сверху, тяжело дыша, и снова припал к её губам. Он стонал у неё во рту, прижимал к себе, его руки скользили по её талии, по бедру. Всё вокруг потеряло значение. Не существовало ничего, кроме них и чувств, которые ими управляли. Гермиона со стоном обвила ногами его бедра, прижимая его к себе теснее. Весь мир сузился до размеров этой комнаты, до запаха его кожи, до вкуса его губ. Его губы касались её лица, медленно, нежно. Она держала его за плечи, полностью отдаваясь поцелуям, чувствуя, как его сердце бьётся быстро и неровно — в такт её собственному. В какой-то момент её пальцы добрались до пуговиц его рубашки. Ткань затрещала, пуговицы разлетелись по полу. Она стянула с него рубашку и отбросила в сторону, тут же впиваясь ногтями в его обнаженную спину, проводя по позвоночнику, чувствуя, как дрожат его мышцы под её прикосновениями. Драко оторвался от её губ лишь на секунду, чтобы рывком стянуть с неё кофту. Оба тяжело дышали, глядя друг на друга потемневшими от желания глазами. Его рука скользнула к застежке её джинсов. Он замер на мгновение, глядя ей в лицо, словно спрашивая разрешения, но в её глазах он видел только такой же голод. Гермиона сама расстегнула лифчик, отбрасывая его прочь, и помогла ему справиться с молнией джинсов. Драко не сводил с неё взгляда, пока стягивал с неё одежду. Она лежала перед ним почти полностью обнажённая, и он задержал дыхание. Он наклонился, поцеловал её живот, стянул с неё трусики. Не медля ни секунды, он выпрямился и рывком избавился от собственных брюк и белья, отбрасывая их в сторону. Они остались полностью обнажёнными. Он целовал её шею, ключицы, спускаясь ниже, оглаживая и сминая грудь, заставляя её выгибаться дугой и кусать губы, чтобы не кричать. Драко навис над ней. Он вновь поцеловал её в живот, нежно, трепетно, там, где под кожей билась новая жизнь, а затем поднялся выше, накрывая её губы своими. Гермиона тихо застонала, когда он вошел в неё — медленно, одним плавным, уверенным движением. Они двигались в едином ритме, словно их тела помнили друг друга лучше, чем разум. Драко сначала сдерживался, но Гермиона сама задала темп, подаваясь навстречу каждому его толчку, царапая ему плечи, требуя большего. — Драко... — выдохнула она его имя, и это стало последней каплей. Он потерял контроль. Ритм стал быстрее, отчаяннее. Он двигался так, будто хотел стать с ней единым целым, убедиться каждой клеточкой тела, что она — его, что это — реально. Гермиона отвечала ему с той же страстью, сжимая его в объятиях, чувствуя, как нарастает волна удовольствия. Старый диван жалобно скрипел, но их стоны заглушали этот звук. Они смотрели друг другу в глаза, не в силах разорвать этот контакт, пока волна наслаждения не накрыла их обоих, и мир рассыпался на яркие вспышки за закрытыми веками. Они лежали, тяжело дыша, переплетенные конечностями, покрытые испариной. Тишина вернулась в комнату, но теперь она была другой — насыщенной, теплой, интимной.

***

Гермиона лежала на его груди, слушая бешеный ритм его сердца, всё еще тяжело дыша. Мир вокруг медленно обретал очертания, цвета и звуки, пока она приходила в себя, осознавая, что только что произошло. — И часто мы этим занимались? — осипшим голосом проговорил Драко, перебирая её спутанные волосы. Гермиона чуть приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо. Платиновые пряди прилипли ко лбу, на обычно бледной коже горел яркий румянец, а зрачки были расширены. Она ухмыльнулась, проводя пальцем по его ключице. — Когда как, — ответила она уклончиво. Она почувствовала, как он чуть сильнее прижал её к себе, словно не желая отпускать. — Я... не знаю, правильно ли мы поступили... — прошептала она, пряча лицо у него на шее. — Ведь ты не помнишь... Но для меня наша с тобой близость естественна... Драко задумался на мгновение, глядя в потолок. — Наверное, если бы я подумал об этом несколько дней назад... я бы решил, что это невозможно. По крайней мере, пока память ко мне не вернется. Но стоило тебе вновь появиться в моей жизни, как я уже говорил... Всё во мне перевернулось с ног на голову. Я... чувствую кожей, что так и должно быть. Что для нас это естественно. Гермиона улыбнулась сквозь подступающие слезы счастья и прижалась к нему сильнее, поцеловав в грудь, прямо напротив сердца. Дыхание наконец-то выровнялось у обоих. Гермиона нехотя поднялась, накинула на себя кофту и начала поиски разбросанного белья. Драко поднялся следом, морщась от боли в мышцах, и принялся собирать свою одежду с пола. Когда они оба уже почти оделись, Драко вдруг резко пошатнулся и схватился за голову обеими руками, издав сдавленный стон. Гермиона обернулась мгновенно и подскочила к нему, подхватывая под локоть. — Что такое, Драко?! Он стиснул челюсти до скрежета и сильно зажмурился, словно его череп раскалывался изнутри. — М-мои... з-зелья... — сквозь зубы выдавил он. — В с-сумке Тео... Гермиона метнулась к журнальному столику, схватила свою палочку и взмахнула ею над его головой. Диагностические чары вспыхнули тревожным багровым светом. Нервные окончания в его мозгу пульсировали, словно по ним били Круциатусом. Она кинулась за диван, где валялась черная сумка Нотта. Быстро распахнула её и по плечо засунула руку в расширенное пространство, лихорадочно перебирая содержимое. На пол полетели свитки, какие-то артефакты, запасные мантии. — Драко, как оно называется?! — крикнула она, выставляя на стол ряды флаконов. — В деревянной... коробке... — прохрипел он, сползая по спинке дивана. Пальцы нащупали гладкое дерево. Гермиона вытащила шкатулку, откинула крышку и ахнула от количества склянок внутри. Она схватила первый флакон с обезболивающим — почерк мадам Армитидж она узнала бы из тысячи. Зубами выдернула пробку и подскочила к Драко, прижимая горлышко к его губам. — Пей. Он жадно глотал, проливая капли на подбородок. Через минуту его дыхание стало глубже, гримаса боли разгладилась, и он в изнеможении откинулся на подушки. — Что произошло? — Не знаю... — всё еще тяжело проговорил он. — Там еще... одно зелье... фиолетовое такое. Для стабилизации. Гермиона вернулась к столу. Среди россыпи флаконов она нашла фиолетовый, без этикетки. Протянула ему, и он тут же выпил. — Таких болей у меня еще не было... — выдохнул он, прикрывая глаза. — Сейчас как? — она села рядом, положив ладонь на его колено. — Лучше... Обычно боль нарастает постепенно, а тут... словно иглу в мозг воткнули. Гермиона кивнула, но её взгляд зацепился за один флакон, который она выложила на стол в спешке. Янтарная, чуть густоватая жидкость, лениво перетекающая внутри стекла. Ей стало дурно. Знакомый цвет. Знакомая консистенция. — Ч-что это за зелье? — её голос дрогнул. Драко открыл глаза, проследил за её взглядом и мгновенно побледнел. Гермиона встала и медленно взяла флакон, откупорила пробку и принюхалась. Запаха не было. Совсем. — Не трогай. Положи на место, — Драко встал и резко подался вперед, пытаясь выхватить склянку, но Гермиона отдернула руку. — Драко. Я задала вопрос... — она не отрывала взгляда от янтарной жидкости, чувствуя, как холодеют пальцы. — Гре... Гермиона. Пожалуйста, отдай это зелье. — Что с ним не так? — она повернулась к нему, и в её глазах застыл страх пополам с подозрением. — Ты пил его? Знаешь, что это? Откуда оно у тебя? — Это... Я бросил его пить. — Зачем ты его пил и откуда оно у тебя? — Я... не могу сказать. — Драко, ответь, прошу! Драко поджал губы, глядя в сторону. — Я не пью его уже почти месяц. Как только начал принимать зелья от головной боли. — Что... это за зелье? Ответь нормально. — У меня не было выбора, Гермиона... иначе он бы понял всё... А потом я просто не мог бросить... Это... «Дар Владыки». Оно... Гермиона ахнула. Флакон выскользнул из ослабевших пальцев, ударился об пол и разбился. Янтарная лужица растеклась по паркету и тут же испарилась без следа. Она зажала рот ладонями, в ужасе глядя на Драко. — Я правда не пью его больше... — быстро сказал он. — Почему? Почему ты не пьешь?! — выкрикнула она. Драко на мгновение удивился вопросу. — Потому что... те лечебные зелья, что мне приходится пить сейчас, не сработали бы. Они несовместимы. И тут пазл в голове Гермионы сложился. Лицо её побелело, руки безвольно опустились. Она тяжело, прерывисто задышала. — Гермиона... — Драко осторожно положил руку ей на плечо. Она опустила голову, прячась за волосами. Плечи её вздымались. А потом она резко, со всей силы оттолкнула его в грудь. Драко, не ожидавший нападения, пошатнулся. Гермиона подскочила и толкнула его еще раз. — Ты чего... — Как ты мог?! Как ты посмел?! — она ударила его кулаками в грудь, вкладывая в удары всю свою боль и ярость. Драко сжался, пытаясь перехватить её руки. — Ты... это всё из-за тебя! — Я не понимаю... что... — Ты как был гадким слизеринцем, так и остался! — она ударила его по здоровому плечу, и он поморщился. — Я беременная из-за тебя! Драко застыл, совершенно сбитый с толку. — А как иначе... — он моргнул. — Разве не то, что мы сейчас сделали, и вызывает беременность? — Ты идиот, Драко Малфой! — она замахнулась снова, но он перехватил её запястья. — Я не понимаю! Объясни нормально! Слезы хлынули из её глаз. Ноги подкосились, и она рухнула на пол. Драко удержал её, но потом отпустил, и она закрыла лицо руками, разрыдавшись в голос. — Гермиона... — настороженно прошептал он, опускаясь перед ней на корточки. — Объясни... что происходит? Она резко убрала руки от лица и зыркнула на него так, что Драко невольно отшатнулся. — Ты. Обманул меня. Ты заставил меня принять это зелье! — Что... зачем мне... — Поэтому мои противозачаточные не сработали! — кричала она. — Потому что ты поил меня этими зельями! Ты заставил мадам Армитидж молчать! Как ты мог так со мной поступить, зная, что это за дрянь?! Ты заставил меня принять зелье из магии маглорожденных! Из убитых людей! Драко ошарашенно смотрел на неё, осмысливая услышанное. — Но... зачем мне давать тебе это зелье... я не понимаю... Гермиона всхлипнула, размазывая слезы по щекам. — Пэнси... и твои дружки... После их пыток... я чуть не умерла. Я могла лишиться рассудка. Мадам Армитидж помогла мне, но... мое выздоровление заняло бы месяцы... А ты... — она подняла на него полный боли взгляд. — Ты обманул меня! Сказал, что это особое восстанавливающее зелье! И так и было! Оно помогло, я встала на ноги за пару дней! Но, Драко! Это было неправильно! Ты не имел права так поступать! Не имел права вливать в меня... краденую магию! Драко медленно поднялся, не отрывая от неё взгляда. В голове пронеслась холодная мысль: «Я убью Нотта. Жалкий лжец. Сказал, что избавился от всех запасов». Он задумался, глядя на плачущую Гермиону. Потом медленно выдохнул. — Я сделал это, чтобы спасти тебя? — Чтобы вылечить... Это бы заняло время! И лучше бы... — Значит, я спас тебя, — перебил её Драко твердым голосом. — Ты не имел права... — Имел! — рявкнул он. — Имел право спасти тебя! Ответь мне, Гермиона... Если бы со мной произошло что-то подобное, ты бы пошла на всё? Гермиона вдруг застыла, глотая слезы. — Будь у тебя такая возможность и шанс, ты бы воспользовалась им? — давил он. — Это другое... — Нет, не другое! Ответь! — Драко, я бы нашла способ! Другой способ! — Это не ответ, Гермиона. Будь у тебя в руках то, что может меня вылечить в данную секунду, спасти от безумия или смерти... Ты бы воспользовалась? Даже если это «темная» магия? Гермиона прикусила губу. Она смотрела в его серые, безжалостные глаза и не могла соврать. — Это... эгоистично, Драко... — прошептала она. — Да, эгоистично, — кивнул он. — И знаешь что? Мне плевать. Я бы поступил так же. Я воспользовался возможностью, зная, что это поможет. Эти зелья не я лично добывал. Не я лично выкачивал магию. Я к этому процессу не имею отношения. Мне самому приходилось принимать их, чтобы выжить среди них. Ты думаешь, мне это нравилось? Пить чужую жизнь? Он присел перед ней, беря её за плечи. — Так что не смей на меня кричать и обвинять в том, что я выбрал твою жизнь, твое здоровье и рассудок в обмен на твои моральные принципы. В той ситуации я уверен, мне было плевать на принципы. А то, что... это вызвало такие последствия... вряд ли я тогда знал, что они конфликтуют с противозачаточными. Ведь те зелья, что я употреблял, не конфликтовали. А узнал я об этом, видимо, только тогда, когда придурки Тео и Блейз подменили мне их, и у меня началась ломка. Гермиона опустила голову, всхлипывая, но уже тише. Гнев уходил, уступая место горькому пониманию. Драко какое-то время смотрел на неё, потом притянул к себе и крепко обнял. — Я должен был сказать тебе об этом... — прошептал он ей в макушку. — Я, наверное, струсил, раз промолчал. Боялся, что ты возненавидишь меня за это. Прости... Гермиона уткнулась ему в грудь, сжимая его рубашку. — Я... — её голос дрожал. — Я, наверное, поступила бы так же...