Обсидиановое сердце

Воспоминание накатило внезапно, словно порыв ветра распахнул заколоченное окно в заброшенном доме. Картинка была яркой, болезненно четкой, пропитанной запахом влажной земли и редкого летнего солнца.

***

— Привет. Меня зовут Теодор Нотт. Мальчик, стоявший перед ним, был худым, словно тростинка, и чуть ниже ростом. Он смотрел исподлобья, хмуро и настороженно, будто каждое слово давалось ему с трудом или было кем-то навязано. Его мантия висела на узких плечах, как на вешалке. Драко выпрямился, копируя осанку отца — подбородок вверх, взгляд холодный и оценивающий. Он перевел взгляд с бледной, протянутой ладони на лицо гостя, выдержал положенную аристократическую паузу и пожал руку. — Драко. Драко Малфой, — произнес он с той деловитой важностью, которую репетировал перед зеркалом неделями. Рукопожатие вышло коротким и сухим. Взрослые где-то там, в парадных гостиных, пили чай и обсуждали политику, оставив их одних в огромном, гулком холле. — Что будем делать, Драко? — спросил Теодор без особого интереса, пиная носком ботинка ворс дорогого ковра. Драко огляделся. В серых глазах вспыхнул озорной огонек, мгновенно разрушивший маску надменного наследника. — Ты умеешь хранить секреты? — Смотря какие, — Теодор пожал плечами, но в его взгляде впервые промелькнуло любопытство. Драко нахмурился, проверяя, нет ли поблизости домовиков, а затем наклонился к самому уху нового знакомого и заговорщически прошептал: — Я кое-кого прячу. В маминой оранжерее. — И чего ты решил мне это рассказать сейчас? — буркнул Нотт, отстраняясь. — Я же еще не сказал, могу или не могу я хранить секреты. Драко растерялся. Логика Нотта была железной, и крыть было нечем. Он замялся, теребя пуговицу на жилетке. Теодор, заметив его замешательство, вдруг едва заметно улыбнулся — уголком рта, словно извиняясь за свою колючесть. — Ладно. Умею я хранить секреты. Показывай. Лицо Драко просияло. Он махнул рукой, призывая следовать за собой, и они крадучись двинулись через сад, подальше от строгих окон кабинета Люциуса. — А что ты там прячешь? — Тео шел лениво, засунув руки в карманы шорт, но его взгляд цепко сканировал незнакомую территорию. — Сейчас увидишь, — ухмыльнулся Драко. Они подошли к высокой стеклянной двери оранжереи. Драко в последний раз оглянулся через плечо и навалился на тяжелую ручку. Дверь поддалась, и их тут же окутало влажным, густым теплом, напоенным ароматами жасмина, орхидей и влажного чернозема. Оранжерея изнутри казалась целым миром — огромным, зеленым лабиринтом, где под стеклянным куполом переплетались лианы и дремали в горшках хищные цветы. Теодор замер, приоткрыв рот. — Это и есть секрет? — выдохнул он, глядя на свисающие с потолка цветы, похожие на спящих летучих мышей. — Нет, конечно, — фыркнул Драко, хватая его за рукав. — Папа никогда сюда не заходит. Это мамино место. Идем. Драко уверенно вел его вглубь, мимо рядов с ядовитыми тентакулами, туда, где в тени раскидистого фикуса было устроено гнездо из старых пледов. — Тут еще и птицы живут, — шепнул Драко, раздвигая листья. Они завернули за ствол дерева, и Драко отпустил руку Тео. Он присел на корточки и тихонько похлопал себя по коленям. — Иди сюда... ну же... Из-за горшка с драценой послышалось шуршание, потом звонкий, нетерпеливый тявк. На свет выкатился маленький, пушистый белый комок. Щенок, неуклюже перебирая лапами, бросился к Драко, виляя хвостом так сильно, что его заносило на поворотах. Драко рассмеялся — звонко, по-детски счастливо, — подхватывая зверька на руки. Щенок тут же принялся облизывать его щеки, поскуливая от восторга. Глаза Тео округлились. Вся его напускная хмурость испарилась без следа. — Ты можешь его погладить, — великодушно разрешил Драко. Тео нерешительно протянул руку. Пальцы коснулись мягкой, теплой шерстки. Щенок тут же переключил внимание и лизнул его ладонь шершавым языком. Мальчики переглянулись и рассмеялись. В этом смехе была такая детская радость от прикосновения к чему-то живому и настоящему. — В следующую пятницу у меня будет день рождения. Мне будет семь! — с гордостью сообщил Драко, когда щенок, устав прыгать, устроился у него на коленях. — Приходи. — Хорошо, — улыбнулся Нотт. Теперь он казался совсем другим — обычным мальчишкой. — А как его зовут? И где ты его взял? И почему это секрет? Улыбка Драко померкла. Он тяжело вздохнул, осторожно опустил щенка на плед и сел прямо на пол. Тео опустился рядом, скрестив ноги. — Его зовут... честно, я еще не придумал. Я вчера... — Драко понизил голос до едва слышного шепота, наклоняясь к уху друга. — Я ходил на детскую площадку. Ту, что недалеко от поместья. За оградой. У Тео перехватило дыхание. — Мы с мамой как-то трансгрессировали неподалеку, и я её увидел. Мама сказала, что волшебникам не положено находиться в таких местах. С... маглами. — Конечно, не положено, — эхом отозвался Тео, испуганно оглядываясь. — Вчера родители были в Лондоне, на приеме, а я сбежал от домовиков. Мне просто было интересно... Там было столько детей... — Драко теребил травинку, глядя в пол. — Я даже подружился с двумя мальчиками и одной девочкой. Они звали меня играть в мяч. Он поднял глаза, полные тоски. — А когда я шел обратно, увидел его. Он сидел в кустах, скулил... Было так жарко, он хотел пить. Я не мог его там оставить. Он бы умер на солнце. Драко помолчал, гладя на заснувшего щенка. — Если мама или папа узнают... они накажут меня. А его выкинут. — Ты же не сможешь держать его тут вечно, — резонно заметил Тео. — Ты сам сказал, это любимое место твоей мамы. Она заметит. — Я думаю признаться маме. Сказать, пусть он живет тут, среди цветов. Она добрая, она поймет. А вот папа... папа не разрешит. Я в этом уверен. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь сопением щенка. — Давай назовем его Снежок, — вдруг предложил Тео, почесывая белое брюшко собаки. Драко просиял, кивая. — Снежок... Ему идет! — Я тоже хочу пойти на эту площадку, — неожиданно признался Тео, поднимая серьезный взгляд на Драко. — У меня нет знакомых детей. Кроме тебя, теперь. — У меня тоже. Ты мой первый друг. Это признание прозвучало как клятва. Тео широко улыбнулся, и Драко почувствовал, как от сердца отлегло одиночество. — Пока наши отцы заняты, мы бы успели посмотреть. — Но... — Драко замялся, бросив взгляд в сторону дома. — Если они узнают... — Я скажу, что это я придумал, — легко ответил Тео. — Мой папа не будет меня ругать. Он никогда меня не ругает, что бы я ни делал... Он меня просто не замечает. — Так это же хорошо, — неуверенно протянул Драко, хотя тон друга ему не понравился. — Не знаю... наверное. — А где твоя мама? Она тоже не ругает? Тео замер. Его лицо на мгновение стало совсем взрослым и пустым. — Мама умерла, когда я родился, — спокойно ответил он, пожимая плечами. Драко словно ледяной водой окатили. Он весь сжался, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Он и представить не мог такого мира — мира, где нет мамы. Где никто не целует перед сном, не пахнет сладкими духами, не защищает от гнева отца. — Всё нормально, — быстро добавил Тео, заметив ужас в глазах Драко. — Я никогда её не знал. И даже не видел. В нашем доме нет ни одной картины с ней. И колдографии я не видел тоже. Отец всё убрал. Драко молчал, не зная, что сказать. Слов не было. Он просто протянул руку и крепко сжал пальцы Тео. — Пойдем, — Драко поднялся, увлекая друга за собой. Он наклонился и погладил щенка за мягким ухом. — Мы скоро вернемся, Снежок. Не скучай. Я покажу Теодору качели и сразу назад! Тео улыбнулся — уже не так широко, но тепло. — Можешь звать меня просто Тео. Драко посмотрел на него и кивнул, чувствуя, как внутри рождается что-то крепкое и настоящее. — Хорошо, Тео. Они выскользнули из оранжереи и крадучись двинулись вдоль живой изгороди. Отец Тео часто бывал у них, и обычно мистер Нотт и Люциус запирались в кабинете на долгие часы, обсуждая политику или темные артефакты. Мама, как идеальная хозяйка, всегда оставалась в доме, когда были гости, следя за чаем и этикетом. Это давало мальчикам идеальное окно возможностей. Они добрались до высоких кованых ворот. На пути, распушив белоснежный хвост, стоял павлин — гордость Люциуса и головная боль всей прислуги. Птица уже открыла клюв, чтобы издать свой противный, скрипучий крик, который был слышен за милю. Драко не сбавил шаг. Он выставил руку вперед, сосредоточился, как учил отец, представляя тишину, плотную, как вата. Павлин широко разинул клюв, но из горла не вырвалось ни звука. Птица возмущенно встряхнулась и попятилась. — Круто, — выдохнул Тео с нескрываемым восхищением. Драко лишь самодовольно ухмыльнулся. Он научился этому трюку недавно, как и призыву книг с верхних полок. Когда отец узнал, что магия в сыне проснулась так рано и так сильно, он был счастлив. А Драко просто не терпелось получить свою первую настоящую палочку. Он провел ладонью по холодному металлу ворот, направляя импульс желания «откройся». Замки щелкнули, и тяжелые створки бесшумно разъехались, выпуская их на свободу. Двое мальчишек вырвались за пределы мэнора и, смеясь, побежали вдоль дороги. Величественный, мрачный особняк Малфоев оставался позади, уменьшаясь с каждым шагом. — Ну вот и оно! — Драко остановился, тяжело дыша и упираясь руками в колени. Тео замер рядом, его глаза расширились от удивления. Перед ним раскинулся другой мир. Яркие горки, скрипучая металлическая карусель, качели, огромная песочница... И дети. Столько детей сразу он не видел никогда в жизни. А чуть дальше, за площадкой, виднелись маленькие, аккуратные домики маглов с цветными крышами. — Пойдем, — Драко уверенно взял Тео за руку и потянул за собой. Некоторые дети, заметив платиновую макушку Драко, замахали ему руками. — Привет! — Драко улыбнулся так искренне, как никогда не улыбался. — Это мой друг Тео! Тео сперва смутился, попытался спрятаться за спину друга, но потом, видя открытые улыбки, робко улыбнулся в ответ. Его бледные щеки тронул румянец. — Привет, Тео. Меня зовут Сара, — к ним подошла девочка с двумя длинными косичками, в джинсовом комбинезоне, испачканном в песке. В руке она воинственно сжимала пластмассовую лопатку. — А что это у тебя за плащ такой? Тебе не жарко? — спросил подошедший следом кудрявый рыжий мальчик в ярко-зеленой футболке и очень коротких шортах. Он с любопытством разглядывал дорогую мантию Нотта. Тео растерянно посмотрел на свою одежду, потом на мальчика. Ему действительно было жарко. Он решительно расстегнул фибулу и скинул мантию на траву, оставаясь в белой рубашке и строгих шортах. — А-а, я понял! — воскликнул рыжий, его лицо озарилось догадкой. — Ты играешь в супергероя? — Супергероя? — переспросил Тео, незнакомый с этим термином. — Да! — тут же подхватил Драко, подмигивая другу. Дети рассмеялись. Идея с супергероем всем понравилась. Каждый захотел примерить «плащ». Тео сперва с опаской наблюдал, как его дорогая мантия переходит из рук в руки, но потом расслабился. Это была просто ткань. Здесь, на этой площадке, она не имела значения. Они катались с горки, визжа от восторга. Они раскачивались на качелях так высоко, что захватывало дух. Они строили замки из песка, которые не держались на магии, а рассыпались, и это было весело. Потом Сара принесла какие-то деревянные кегли, и они сбивали их палками. — А давайте поиграем в прятки? — предложил мальчик со светлыми волнистыми волосами и невероятно яркими зелеными глазами. Драко и Тео переглянулись. — А как в них играть? — спросил Драко. — Сейчас объясню, — мальчик поднял с земли сухую ветку, с хрустом переломил её на несколько частей и спрятал обломки в кулаке. — Тяните. Кому достанется короткая палочка — тот ищет. Остальные прячутся. Тот, кто водит, должен найти всех и успеть добежать до места отсчета раньше найденного! Драко и Тео завороженно кивнули. Это было похоже на настоящую охоту, только веселее. Короткую палочку вытащила Сара. Она встала у горки, закрыла глаза ладонями и начала громко считать: — Раз, два, три, четыре, пять... Дети с визгом бросились врассыпную. Драко и Тео, не сговариваясь, рванули в одну сторону. Драко нырнул в густые кусты сирени, а Тео спрятался рядом, за нагромождением бетонных плит. Они видели друг друга сквозь листву и хихикали, зажимая рты ладонями. Сара закончила считать и пошла на "охоту", крадучись, как кошка. Они так увлеклись игрой, следя за Сарой и перебежками других детей, что не заметили, как небо начало наливаться лиловыми сумерками. Внезапно воздух рядом с Драко дрогнул. — Добби! — вздрогнул Драко, отшатываясь. — Ты меня напугал! Убирайся отсюда! Домовик стоял перед ним, дрожа всем телом, его большие уши прижались к голове. — Юный господин... Добби искал вас повсюду. Ваш отец потерял вас. Вас все ищут. Добби вынужден сообщить, где юный господин прячется... Драко открыл рот, чтобы приказать ему молчать, но эльф исчез с громким хлопком. Драко растерянно замер. Сердце пропустило удар. — Ага, вот и ты! — раздался звонкий голос Сары. Она указывала пальцем на его куст и тут же со смехом рванула к горке, чтобы «застукать» его. Драко вылез из кустов, бледный как полотно. Игра кончилась. — Тео! — позвал он срывающимся голосом. — Нас ищут! — Тихо! Конечно, нас ищут, это же правило! — зашипел Тео из-за плиты. — Ты меня выдашь! Драко подбежал к нему и схватил за руку, его пальцы были ледяными. — Нет! Нас родители потеряли! Тео испуганно вскочил. Они сделали лишь шаг в сторону дороги, как воздух разорвали два оглушительных хлопка, похожих на пушечные выстрелы. Перед ними возникли две высокие фигуры. Люциус Малфой и Теодор Нотт-старший. Лица отцов были белее мела и жестче камня. Ни слова не было сказано. Люциус железной хваткой вцепился в плечо Драко. Нотт схватил своего сына. Мир сжался в тугую, тошнотворную спираль трансгрессии. Драко рухнул на колени на гравийной дорожке у ворот Мэнора. Его мутило. Он огляделся, Тео нигде не было. Значит, мистер Нотт забрал его домой. Люциус не дал ему перевести дух. Он потащил сына не к парадному входу... а в сторону оранжереи. Внутри у Драко всё оборвалось, желудок скрутило спазмом ужаса. У входа в оранжерею стоял Добби, переминаясь с ноги на ногу. В его тонких пальцах, за шкирку, висел маленький белый щенок. Он тихо скулил. Люциус подтолкнул Драко вперед, навстречу эльфу. — Папа... — прошептал Драко. Ком в горле не давал дышать. — Избавься от щенка, Добби. — Слушаюсь, сэр. — Нет! — крик Драко эхом отразился от стен особняка. Хлопок. Добби исчез. Вместе со Снежком. Драко упал на траву, закрыв лицо ладонями. Слезы хлынули потоком, он задыхался от горя и бессилия. Рывок за воротник рубашки заставил его встать на ноги, едва не оторвав от земли. — Ты — Малфой! — голос Люциуса звенел от холодной ярости. — Как ты посмел опозорить меня перед гостями?! Ты мало того, что притащил в наш дом грязь, так еще и потащил сына Нотта к грязным выродкам-маглам! Люциус встряхнул его, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты забыл, кто ты?! Прекрати реветь, Драко! Тем более из-за собаки! Проявление подобных эмоций — это показатель твоей слабости! Соберись! Люциус резко приблизил свое лицо к лицу сына. Его пальцы больно сжались на подбородке Драко, фиксируя голову. — Посмотри на меня, — тихо, почти шепотом, и от этого стало по-настоящему страшно. — Слёзы — это роскошь для тех, кто может себе позволить быть никем. Он отпустил подбородок так резко, будто касался чего-то омерзительного. — Ты — мой сын. Единственный наследник дома Малфоев. Не мальчишка, бегающий по улицам с чужими детьми. Не хранитель дворняжек. И уж точно не посмешище. Люциус медленно выпрямился, скрестив руки за спиной — его классическая поза, означающая, что приговор вынесен и обжалованию не подлежит. — Ты вышел за ворота без разрешения. Ты позволил себя увидеть. Ты втянул сына Нотта в нарушение правил. И ты решил, что имеешь право что-то прятать в моём доме. Пауза была давящей, тяжелой, как могильная плита. — Запомни это раз и навсегда, Драко. В нашем мире не выживают те, кто руководствуется жалостью. Жалость делает уязвимым. Уязвимость — смертельна. Он наклонился снова, чтобы их глаза оказались на одном уровне. В серых глазах отца не было ни капли тепла. — Щенок был уроком. Быстрым. Мягким, по сравнению с тем, какими бывают настоящие последствия. Губы Люциуса дрогнули в гримасе раздражения. — И если я ещё раз увижу, что ты забываешь, кто ты... я позабочусь о том, чтобы тебе больше не приходилось выбирать. Он выпрямился, поправляя безупречные манжеты. — Иди в дом. Приведи себя в порядок. Гостей не должно волновать, что у моего сына есть... прихоти. Люциус развернулся, чтобы уйти, его мантия взметнулась черным крылом. Уже сделав пару шагов, он бросил через плечо, не оборачиваясь: — А Теодора ты больше никуда не поведёшь без моего ведома. Некоторые семьи запоминают такие промахи надолго.

***

Драко моргнул, возвращаясь в реальность. Тот самый мальчик, который когда-то предложил назвать щенка Снежком, теперь стоял на коленях в грязном, заваленном мусором переулке. Его лицо было разбито в кровь, руки неестественно вывернуты за спину магическими путами, а палочка Люциуса — человека, которого маленький Драко так боялся разочаровать, — теперь целилась Тео прямо в лоб. — Что будем делать? — одними губами шепнул Рон, чуть косясь на Драко, но не сводя глаз с противника. Драко почувствовал, как по спине, между лопаток, скатилась холодная капля пота. Голова раскалывалась, словно череп сжали в тиски — последствия прорыва блока памяти давали о себе знать. Боль в висках пульсировала в ритме сердца, заглушая даже ноющую, дергающую боль в проклятой ноге. Всё тело ломило, мышцы налились свинцом. Рон, стоящий плечом к плечу, заметил это состояние: тяжелое, сиплое дыхание Малфоя, серую кожу, крупную испарину на лбу. Драко держался на чистой силе воли, но этот ресурс был на исходе. Драко сглотнул вязкую слюну и хрипло спросил: — Ты держишь их под Империусом? — он кивнул на Пожирателей, чьи палочки, не дрогнув, смотрели на них. Люциус тонко, неприятно усмехнулся. — Разумеется. Послушание — добродетель, которой так не хватает нынешнему поколению. Он сделал шаг вперед, поигрывая палочкой. — И... нам стоит поспешить, Драко. Сюда скоро нагрянут авроры. Как непредусмотрительно было с вашей стороны, сын. Яксли давно обновил систему безопасности. Новые детекторы лжи, слышал о таких? Люциус с деланным сожалением покачал головой, глядя на связанных пленников. — Эти двое, — он небрежно махнул концом палочки в сторону Тео и Блейза, — успели заглушить сигнал тревоги. Но то, что они устроили после... Драка с охраной Долохова? Шум? — Люциус склонил голову набок, с хищным интересом разглядывая сына, заметив, как тот переносит вес на здоровую ногу, стараясь не морщиться. — Увы, мне придется разобраться со всеми твоими... проблемами. Разом. Рон не стал дожидаться финала этой речи. — Конфринго! — рявкнул он, целясь не в людей, а в карниз нависающего над ними здания. Грохот разорвал тишину переулка. Кирпичная кладка взорвалась, и на Пожирателей обрушился град камней и пыли. — Приготовься, Малфой! — крикнул Рон, взмахом палочки создавая мощный Протего, закрывший их обоих от ответного огня. В то же мгновение воздух расчертили разноцветные вспышки. В узком каменном переулке начался хаос. Рикошеты выбивали искры из стен, куски камня летели шрапнелью. Рон, действуя грубо, но эффективно, послал оглушающее заклятие в одного из Пожирателей. Тот отлетел, с тошнотворным хрустом врезался в стену и сполз на землю, безвольный, как сломанная кукла. Вспыхнул зеленый луч. Тело упавшего Пожирателя дернулось и затихло навсегда. Люциус опустил палочку, с которой еще срывался дымок Авады. Драко и Рон переглянулись. — Не оставишь свидетелей, отец? — выдохнул Драко. — Одумайся, Драко, — голос Люциуса прорезал шум битвы. Теперь кончик его палочки упирался прямо в висок Тео. Нотт зажмурился, ожидая конца. — Я убью их. Прямо сейчас. Или твоя грязнокровка и Орден важнее твоих лучших друзей? — Чего ты добиваешься? — Драко задыхался, пыль драла горло. — Зачем тебе всё это? — Потому что ты забыл, кто ты есть! — рявкнул Люциус, теряя маску спокойствия. — Это была моя ошибка... моя непростительная сентиментальность. Мне следовало прикончить их обоих в тот же день. Я думал, достаточно будет просто держать их на поводке, но я недооценил эту заразу. Это ведь они всё тебе рассказали? Они снова затащили тебя в эту грязь, стоило мне лишь на секунду отвернуться. Что ж... Я исправлю это упущение. Прямо сейчас. — Ты... не убьешь Тео, — голос Драко дрогнул. — Он сын твоего друга. — Мне плевать! — отрезал Люциус. — Думаю, Теодор-старший охотно поверит в то, что его сына убил... Уизли. И что юный Нотт героически погиб, пытаясь спасти моего сына, но Предатель Крови встал у него на пути. Отличная легенда, не находишь? Героическая. Драко стоял, чувствуя, как сердце с дикой яростью колотится о ребра, грозя сломать их изнутри. Голову сжимало раскаленным обручем, перед глазами всё плыло. Он понимал: отец не блефует. Он убьет Тео, убьет Блейза и даже бровью не поведет. В голове мелькнула предательская мысль: «Гермиона в безопасности. Поттер ушел. Если я сдамся... они выживут. Я найду способ вернуть память. Я выберусь...» Палочка в его руке начала медленно опускаться. — Малфой! — яростный шепот Рона ударил в ухо, как пощечина. Уизли заметил это колебание. — Не вздумай сдаваться! Даже не думай! Рон сунул руку в свою бездонную сумку и рывком выудил оттуда две пары странных очков. Одни он грубо впихнул в руку Драко. — Надевай, живо! — прорычал Уизли, одной рукой натягивая свои очки на глаза. Драко тупо уставился на очки, потом на Рона. Уизли выглядел нелепо, но его лицо было пугающе серьезным. Он смотрел на ухмыляющегося Люциуса с решимостью смертника. — Соберись, Малфой! Надевай очки! — скомандовал Рон. Его пальцы сжали два черных шарика. Драко узнал их. «Перуанский порошок мгновенной тьмы». Изобретение близнецов Уизли. Он нацепил очки. Мир окрасился в странные, контрастные тона, но видимость сохранилась. Рон с размаху швырнул шарики под ноги Люциусу. БАХ! Переулок мгновенно затопила густая, непроницаемая, чернильная тьма. Она нахлынула волной, пожирая свет фонарей и блеск палочек. — Вперед! — заорал Рон. Он рванул в темноту, ориентируясь через зачарованные очки, и с разбегу, как на квиддичном поле, врезался плечом в Люциуса, сбивая того с ног. Драко, превозмогая дикую боль в ноге, бросился к Тео. — Остолбеней! — он наугад отшвырнул стоящего рядом Пожирателя. Тот с грохотом повалился на Люциуса, который пытался подняться, путаясь в мантии. Рон уже был возле Блейза. Рывок — и путы упали. Он перекинул руку Забини через свое плечо и отчаянно замахал Драко, указывая на выход. Вдруг тьму прорезала вспышка. Один из Пожирателей, паникуя, метнул заклинание наугад. Красный луч пронесся в дюйме от головы Драко и врезался в кирпичную кладку. Взрыв поднял облако едкой пыли. Драко закашлялся, чувствуя, как песок забивает легкие, не давая вдохнуть. Он подхватил Тео под руки, рывком поднимая его с колен. — Релашио! — веревки на руках Нотта лопнули. Сквозь мутные стекла очков Драко увидел, как Люциус поднялся на колени. Малфой-старший поднял палочку вверх, и тьма... начала двигаться. Черные клубы дыма закручивались в спираль и втягивались в кончик его палочки, словно в воронку пылесоса. Тьма рассеивалась с пугающей скоростью. — Конфринго! — Рон нацелил палочку на глухую стену здания сбоку. Взрыв был такой силы, что заложило уши. Кирпичи брызнули во все стороны, открывая огромную дыру, ведущую в соседний переулок. Когда пыль немного осела, Драко оглянулся. Люциус и один уцелевший Пожиратель уже стояли на ногах. Они были покрыты серой пылью с ног до головы, напоминая ожившие статуи, но их глаза горели бешенством. — За мной! — крикнул Рон, первым ныряя в пролом. Блейз, хромая, поспешил за ним. — Я могу идти, — тихо прохрипел Тео, убирая руку Драко со своего плеча. Драко кивнул, подталкивая друга к дыре. Они шагнули в проем, и в этот момент воздух зашипел. Драко краем глаза заметил фиолетово-черный сгусток огня, летящий в спину Рона и Блейза. — Берегись! — крик застрял в горле. Тео среагировал быстрее. Он метнулся в сторону, закрывая собой проход. Луч ударил его в грудь. Тео громко, страшно вскрикнул и рухнул на камни, как подкошенный. Шум голосов, взрывы, крик Блейза — всё смешалось в одну какофонию. Мир вдруг стал вязким, как вода. Звуки растянулись, стали глухими и далекими. Кровь ударила в виски тяжелым, гулким набатом, заглушая всё остальное. Это стучало его собственное сердце, заглушая всё. Он видел всё как в замедленной съемке: вот Блейз бросается к упавшему Тео, его рот открыт в беззвучном крике. Вот Рон оборачивается, его лицо искажено ужасом и яростью. Вот Люциус, с перекошенной от ненависти гримасой, шагает к пролому, поднимая палочку для нового удара. Резкий рывок за плечо выдернул Драко из ступора. Это был Рон. Он тряс его, что-то кричал прямо в лицо, но слова долетали словно сквозь слой ваты. А потом Уизли с силой оттолкнул его в сторону, уходя с линии огня. Рон развернулся к пролому и начал делать широкие, сложные взмахи палочкой, выкрикивая заклинания. Кирпичи, валявшиеся на земле, вдруг ожили. Они взмыли в воздух и с чмокающим звуком встали на место, замуровывая проход. Стена срасталась на глазах, отрезая их от Люциуса. Драко стоял, прижавшись спиной к холодной стене, и тупо смотрел, как Блейз склонился над неподвижным Тео, пытаясь нащупать пульс дрожащими руками. Снова удар в плечо. Тяжелая рука Рона. — Малфой, очнись! — наконец-то пробился сквозь звон в ушах хриплый, срывающийся голос Уизли. — Уходим, живо! Люциус наложил защиту на весь Косой переулок! Мы не сможем трансгрессировать. Будем пробиваться с боем! Выставь щит, чёрт тебя дери! Драко посмотрел на свои руки. Они тряслись мелкой, противной дрожью, которую невозможно было унять. Боль в ноге притупилась, растворилась в общем гуле страдания, который пульсировал в каждой клетке тела. Казалось, его пропустили через мясорубку. — Конфринго! — рявкнул Рон где-то впереди. Стена старой лавки котлов разлетелась в крошево. Рон, действуя как таран, пробивал им путь сквозь здания, не выходя на открытую улицу. Они двигались перебежками, сквозь пыль и обломки, оставляя за собой хаос. Блейз, стиснув зубы, тащил на себе бесчувственного Тео. Нотт висел плетью, его ноги волочились по битому стеклу. — Портключ... — хрипло, едва ворочая языком, выдавил Драко, приваливаясь к закопченной стене. — Надо уходить... сейчас. — Не сработает, — Рон на секунду выглянул в разбитую витрину, оценивая обстановку на улице. — Нужно выйти из зоны. Когда Гарри и Гермиона трансгрессировали, я видел, как Люциус что-то сделал с барьером. Он запечатал периметр. — С чего ты взял? — Драко жадно глотал воздух, смешанный с известкой. Где-то позади, грохотали взрывы — Люциус, словно взбешенный дракон, прогрызал себе путь сквозь завалы, преследуя их. — Потому что я попробовал на Забини еще минуту назад, — мрачно бросил Рон, утирая кровь с рассеченной брови. — Гайка не сработала. Он всё еще здесь. Драко закрыл глаза, пытаясь унять головокружение. Блейз опустился на пол рядом с ним, аккуратно укладывая голову Тео на свой плащ. — Тео... он?.. — Драко не смог закончить фразу. Страх услышать ответ сковал горло. — Пульс есть, — отозвался Блейз. Его лицо было серым от пыли, голос — безжизненным. — Но очень слабый. Я не знаю, чем в него ударил Люциус. Это была какая-то тёмная дрянь. Ему нужен целитель. Срочно. Мимо витрины, по главной улице Косого переулка, пронеслась группа людей в алых мантиях. — Авроры, — шепнул Рон, резко пригибаясь. — Чёрт... Они скоро поймут, что мы здесь. Мы не вытянем бой на два фронта — с Пожирателями в спину и аврорами в лоб. Драко заставил свой мозг работать. Шестеренки в голове скрипели, но выдавали результат. — Отец закрыл выход... и вход, — просипел он, глядя на пробегающих авроров. — Они не трансгрессировали сюда. Они бегут... со стороны Лютного. Его глаза лихорадочно блеснули. — Лютный не закрыт! Барьер не успели замкнуть с той стороны, раз они вошли пешком! Мы совсем рядом... Рон мгновенно понял план. Он подскочил к Блейзу. — Подъем! Живо! Они вдвоем подхватили обмякшее тело Теодора: Рон закинул его левую руку себе на шею, Блейз — правую. — Ты можешь идти, Малфой? — Уизли окинул Драко критическим взглядом. Драко кивнул. На самом деле он не чувствовал ног. В легких бушевал пожар, а перед глазами плясали черные мушки. Его колотило не столько от боли, сколько от осознания. Он сделал это. Он поднял палочку против отца. Он вслух отрёкся от него. И Тео... Тео лежит здесь полумертвый из-за него. Из-за его семьи. «Соберись, кретин!» — прозвучал в голове злой, хлесткий голос. — «Сдохнешь потом. Сейчас иди». Драко до боли сжал палочку, оттолкнулся от стены и, хромая, двинулся к задней двери магазина. Он пинком распахнул её. Пусто. Только далекие крики и вой сирен. Он кивнул Рону и Блейзу. — Вперед. Они вывалились в переулок, двигаясь к мрачному, узкому проходу, ведущему в Лютный. До спасительной границы оставалось ярдов десять. Вдруг воздух над головой разорвал красный луч. — Врассыпную! — заорал Драко, падая на колено и уклоняясь от следующей вспышки. Это были не Пожиратели. — Стоять! Бросить палочки! — раздался усиленный магией голос. С другой стороны улицы, отрезая им путь к Лютному, выбегали авроры. Их было пятеро. Они быстро брали беглецов в полукольцо. — Пробуй, Малфой! — в отчаянии выкрикнул Рон, пятясь назад и таща на себе Тео. — Сейчас! Драко сунул руку в карман, пальцы сомкнулись на холодном металле гайке-портключа. Он бросил взгляд на Рона и Блейза. Те смотрели на него с ужасом — авроры уже поднимали палочки для залпа. Если они не уйдут сейчас, их схватят. Или убьют. — Сперва вы! — крикнул Драко. Он размахнулся и швырнул болт Блейзу. Забини, проявив чудеса реакции, поймал железку свободной рукой на лету. — Хватайся! — рявкнул Блейз Рону. Уизли вцепился в болт, второй рукой прижимая к себе Тео. Авроры выпустили залп оглушающих заклятий. Красные лучи летели прямо в них. В ту же долю секунды Драко вцепился правой рукой в своё левое запястье. Его пальцы сомкнулись на черном, гладком обсидиановом браслете. Он встретился взглядом с Роном. Уизли кивнул. — Раз! Мир дернулся. Рывок в районе пупка был таким сильным, словно его дернули крюком. Косой переулок, крики авроров, запах гари и разрушенные стены — всё это скрутилось в цветную воронку и исчезло, сменившись давящей пустотой межпространства. Они исчезли за мгновение до того, как лучи заклинаний ударили в брусчатку, где они только что стояли.