Обсидиановое сердце

Мир дернулся, вывернулся наизнанку и ударил их о землю с безжалостной силой. Они рухнули на влажную от росы траву прямо перед домом в Доркинге. Драко почувствовал удар всем телом, но острая вспышка боли в сломанной ноге затмила всё остальное. Он упал на живот, лицом в мокрую землю, жадно хватая ртом холодный ночной воздух. В легких всё ещё стояла едкая пыль разрушенного Косого переулка, мешая сделать вдох. В висках пульсировало так сильно, что казалось, череп вот-вот расколется. Перед глазами плыли цветные пятна, контуры дома расплывались, превращаясь в дрожащие серые силуэты. Он попытался приподняться на локтях, но руки не слушались, подгибались, словно были сделаны из ваты. Драко не понимал, где он. Реальность ускользала, звуки доносились глухо и искаженно, словно он находился под толщей воды. Вокруг началась какая-то суета. Кто-то пробежал мимо, задевая его плечо. Чьи-то руки схватили его — резко, грубовато, но надежно — и рывком приподняли, прижимая к себе, не давая снова упасть в грязь. Голоса. Слишком много голосов... Они сливались в один тревожный гул, в котором невозможно было разобрать слова. — ...сюда! Быстрее! — ...держи его! Хватка на его плече чуть ослабла. Драко инстинктивно провел ладонью по глазам, стирая грязь и влагу. Зрение начало медленно возвращаться, фокусируясь урывками. Сначала он увидел размытое пятно света из окна дома. Потом — как чье-то тело пронесли мимо него в распахнутую дверь. Тео. Это был Тео. Затем перед ним возникло лицо. Очки, перепачканная щека, зеленые глаза, полные тревоги. Поттер. Гарри держал его за плечи и что-то говорил, глядя прямо в лицо, даже слегка встряхнул, пытаясь добиться реакции. Драко видел, как шевелятся его губы, но смысл слов ускользал. Мозг просто отказывался обрабатывать информацию, отключившись от перегрузки. Он слышал лишь набор звуков, лишенный смысла. Поттер, видимо, поняв, что ответа не добьется, перекинул руку Драко через свою шею и, подставив плечо, потащил его к дому. Драко переставлял ноги механически, не чувствуя земли. Всё происходящее казалось дурным сном, галлюцинацией. Словно его душа отделилась от тела и наблюдала за этим жалким, хромающим человеком со стороны. Ощущения возвращались с запозданием. Сначала пришла тошнота — желудок скрутило в тугой, болезненный узел. Потом вернулось головокружение, от которого пол под ногами качался, как палуба корабля в шторм. Он не помнил, как они преодолели крыльцо и коридор. Очнулся он только тогда, когда Гарри буквально уронил его в глубокое кресло в гостиной. Драко моргнул, пытаясь прогнать туман перед глазами. Он поднял тяжелый взгляд. Чуть в стороне, прислонившись к стене, стоял Блейз. Всегда собранный и невозмутимый Забини сейчас выглядел напуганным до смерти. Его лицо посерело, губы дрожали, а взгляд был прикован к одной точке на полу. Драко медленно, с усилием, проследил за его взглядом. На ковре, раскинув руки, лежал Тео. Его рубашка была разорвана, обнажая бледный торс, на котором расцветало жуткое, фиолетово-черное пятно от проклятия. Над ним, согнувшись в три погибели, сидела Гермиона. Её палочка дрожала в руке, выписывая замысловатую вязь контрзаклятий над грудью Нотта; с конца срывались золотистые нити магии. Она что-то быстро, отрывисто говорила, но Драко всё ещё не слышал слов. Рядом с ней, на коленях, стоял Уизли. Он с паническим видом рылся в её бисерной сумочке, выбрасывая флаконы прямо на пол, пытаясь найти нужный. Поттер тоже уже был там, склонился над Тео, пытаясь зажать рану на плече, чем-то вроде полотенца. Осознание обрушилось на Драко ледяной лавиной. Тео умирает. Отец пытался убить его. И всё это — из-за него. Страх и паника нахлынули разом, ударив под дых так сильно, что он забыл, как дышать. В груди сдавило, горло перехватило спазмом. Ему нужно было уйти. Прямо сейчас. Он не мог на это смотреть. Не мог видеть, как жизнь уходит из его друга. Драко резко, шатаясь, поднялся с кресла. Он намеренно не смотрел в сторону Гермионы и умирающего Тео — боялся, что если увидит их лица, то просто рассыплется на части. Он поковылял к лестнице, волоча больную ногу. Ему нужно было прийти в себя. Спрятаться. Смыть с себя этот кошмар. — Малфой! — донеслось до него сквозь вату в ушах. Кажется, это крикнул Уизли. Или Поттер. Они окликали его, но их голоса звучали так, словно Драко уже был под водой, на глубине, где давление лопает барабанные перепонки. Он не обернулся. Вцепившись в перила так, что побелели костяшки, он потащил свое тело наверх. Ступенька за ступенькой. Каждый шаг отдавался болью, но физическая боль была ничем по сравнению с тем ужасом, что разрастался внутри. Добравшись до второго этажа, он, опираясь плечом о стену, ввалился в ванную комнату. Захлопнул дверь, отсекая звуки суеты внизу, и, шатаясь, подошел к раковине. Уперся в фаянс обеими руками, опустив голову. Драко медленно поднял глаза к зеркалу. Оттуда на него смотрел незнакомец. Лицо было серым от пыли и копоти, под глазами залегли черные тени. Светлые волосы спутались, влажные грязные пряди прилипли ко лбу. Глаза покраснели, в них застыло выражение затравленного зверя. В звенящей тишине ванной он услышал собственное сердце. Оно билось не в груди, а где-то в горле, в ушах, отдаваясь глухими, болезненными ударами. Тук-тук. Тук-тук. Драко с рычанием открыл кран на полную мощность. Ледяная вода ударила в раковину. Он набрал полные ладони и плеснул себе в лицо. Один раз. Второй. Третий. Он тер кожу с остервенением, пытаясь смыть не грязь, а всё то, что произошло в Косом переулке. Пытаясь вернуть себе разум, заставить мозг работать, а не паниковать. Когда пальцы начало нестерпимо колоть от холода, он резко выключил воду и отшатнулся от раковины. Ноги подкосились, и он сполз по стене на кафельный пол. Драко сидел, обхватив голову руками, и жадно глотал воздух. Грудь ходила ходуном. Постепенно, капля за каплей, хаос в голове начал укладываться в жуткую, но понятную картину. Банк. Засада. Отец. Его безумные глаза. Тео, закрывающий проход собой. Тео, падающий на камни. — Тео... — прошептал Драко в пустоту. Его друг умирал внизу. А он сидит здесь и жалеет себя. Драко резко вскинул голову. Злость на самого себя, горячая и отрезвляющая, вытеснила панику. Он поморщился от острой боли в ноге, но рывком заставил себя подняться. Схватил полотенце, быстро вытер мокрое лицо. Ему нельзя быть слабым. Не сейчас. Он распахнул дверь и, уже не обращая внимания на хромоту, поспешил к лестнице, обратно в тот ад, который он сам и создал.

***

Драко спустился в гостиную и замер рядом с Поттером, который напряженно следил за каждым движением Гермионы. В воздухе висел тяжелый запах пыли и страха. — Красное, Рон! — резко скомандовала Гермиона, не отрывая взгляда от раны. Рон, чьи руки заметно дрожали, схватил флакон с багровым зельем и, чуть приподняв голову Тео, влил жидкость ему в рот. Тео не глотал, зелье потекло по подбородку, но Рон массировал ему горло, заставляя рефлекс сработать. Гермиона держала палочку прямо над грудью Нотта. Её лоб блестел от пота, крупная капля скатилась по виску, оставляя мокрый след на перепачканном лице. Тео лежал белый как мел; даже под слоем пыли его кожа казалась неестественно, мертвенно бледной. Жуткие черные жилы, похожие на корни ядовитого растения, расползались от центра груди, пульсируя в такт чему-то зловещему, но точно не его сердцу. Гермиона продолжала шептать сложные контрзаклятия, срываясь на хрип, но чернота не отступала. — Ему можно помочь? — сиплым голосом, почти неслышно, спросил Драко, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Гермиона делает всё, что может, — тихо, не оборачиваясь, ответил Гарри. — Она удерживает проклятие. Если оно доберется до сердца... он умрет. — Ты же сможешь ему помочь?.. — в голосе Драко звучала неприкрытая мольба. Он смотрел на Гермиону как на последнюю надежду. Гермиона не ответила. Она лишь судорожно вздохнула, прикусила губу до крови и продолжила шептать заклинания, ускоряя темп. Свет из её палочки дрожал, борясь с тьмой на коже Тео. — Мы не знаем, что это было за проклятие... — глухо сказал Рон, вытирая руки о штаны. — Малфой, может, ты знаешь? Это твой отец... — Я... не знаю. — Драко покачал головой. Говорить было больно, в горле першило от пыли, пришлось прокашляться. — Есть множество похожих проклятий, которые быстро распространяются. Есть те, что действуют как яд, медленно разрушая каждую клетку... Но тогда область поражения стала бы черной сразу, как некроз. А здесь... Драко, превозмогая боль в ноге, подошел ближе и с трудом опустился на колени рядом с другом. Он вгляделся в рисунок на коже. Черные пятна ветвились, как веточки деревьев, а кожа вокруг них наливалась болезненным фиолетовым оттенком. Драко поджал губы, лихорадочно перебирая в памяти всё, что читал о Тёмных искусствах в библиотеке Мэнора. Он видел много дряни, но такого... — Это... у Гермионы, похожее я видел, — вдруг вспомнил Гарри, нахмурившись. — Тогда, когда мы освобождали лагерь Егерей. Когда в неё попали проклятием. — Нет, — резко оборвала его Гермиона, не прерывая потока магии. — Это другое. Подобное проклятие я снимала с парня после битвы в Министерстве. Но это... это мощнее в разы. Мне тяжело удержать его. Если бы вы вернулись хоть на минуту позже... Драко поднял глаза на неё и только сейчас заметил, что её глаза полны слёз, которые она отчаянно сдерживала. — Если бы мадам Армитидж была жива... — голос Гермионы дрогнул, она шмыгнула носом. — Ты справишься, Гермиона, — Рон положил тяжелую ладонь ей на плечо, пытаясь передать хоть немного уверенности. — Я не смогу удерживать его вечно... — прошептала она с отчаянием. — Пока мне удается, но оно не отступает. Оно не должно так себя вести... Проклятие должно слабеть, растворяться под контрзаклятием, а это... оно словно живое. Я не понимаю...

***

Прошло больше часа. Время в гостиной растянулось в бесконечную пытку. Руки Гермионы начали заметно дрожать от напряжения, но она продолжала сидеть неподвижно, удерживая распространение проклятия. — Проклятие усиливается! — внезапно выкрикнула она, напрягшись всем телом. Рон, не дожидаясь команды, вновь схватил флакон и влил остатки восстанавливающего зелья в рот Тео. Драко почувствовал новый прилив ледяной паники. Он видел, что силы Гермионы на исходе. Ещё немного — и она сломается. — Скажи, что за заклинание ты используешь? — выпалил он. — Может, я попробую? Я сменю тебя… — Этому невозможно научиться за минуту, Драко! — отрезала она, не поднимая глаз. — Если я отпущу концентрацию хоть на секунду, он не проживет и пяти минут. Я справлюсь... я должна... — Гермиона... — начал Рон, тяжело сглатывая. — Проклятие не уходит. Ты не сможешь держать его всё время... — Может, привести сюда Калеба? Или Айрона? — предложил Гарри. — Сомневаюсь, что у них получится... — Гермиона покачала головой, пот заливал ей глаза. — Джейкоб специализировался на проклятиях... но он ранен и восстанавливается. А Айрон... — она на секунду подняла глаза на Драко, в которых читалась безнадежность. Тот прикусил губу. — Есть еще вариант, — быстро сказал Драко. Решение пришло мгновенно. Игнорируя протестующую боль в ноге, он, хромая, быстро подошёл к стеллажу с книгами. Взмах палочки — и иллюзия растворилась, а охранные чары спали. Он схватил камень-артефакт и потрепанный дневник Радфорда. Когда он вернулся и бросил всё на пол, Гермиона побледнела еще сильнее. — Я поняла, что ты хочешь сделать, Драко! — воскликнула она. — Но мы не знаем, как это работает! Что если мы ошибемся? Мы можем сделать хуже. Убить его сразу. Драко сел на пол, отложил камень в сторону и принялся лихорадочно листать записи. — Продержись еще немного, Грейнджер, — жестко сказал он, не поднимая головы. — Этот ваш Айрон лучше тебя умеет исцелять столь сильные тёмные проклятия? Гермиона отвела взгляд, кусая губы. — Нет. — Так что у нас нет времени на споры. Пожалуйста. Продержись еще немного. Драко опустил глаза в текст, его взгляд метался по строчкам, выхватывая формулы и руны.

***

Спустя десять мучительно долгих минут он шумно выдохнул, положил раскрытый дневник перед собой и взял холодный, тяжелый камень в руки. Гарри и Рон подошли ближе, сгрудившись вокруг. Блейз, сидевший у изголовья Тео, напрягся, готовый в любой момент вмешаться. — Если... у меня не получится... придется искать другой способ, — глухо сказал Драко. — Это тот самый артефакт? — с сомнением спросил Рон, вглядываясь в вязь мелких рун на поверхности камня. — Разве он не только изымает магию? — Если верить этим записям, он может поглощать всё что угодно. Любую энергию. Даже душу, — ответил Драко, чувствуя тяжесть своего решения. Гарри и Рон переглянулись с тревогой. — Что, если ты напутаешь заклинание? — Рон нервно почесал лоб. — Вдруг высвободишь из него что-то... или кого-то? Ты же не можешь быть уверен, что эта штуковина не хранит какую-нибудь душу древнего демона! — Мы должны попробовать. У нас нет выбора. — Это правда очень рискованно, Драко, — голос Гермионы дрожал от усталости. — Мы не можем знать наверняка. Вдруг Радфорд ошибся? — Он так жаждал получить этот артефакт, не думаю, что он бы ошибся, — возразил Драко уверенно. — Он был одержим. И он первый добился результатов с «Даром Владыки». Это был бы его шанс выслужиться перед Лордом и избавиться от влияния моего отца. Драко взял свою палочку, направил её кончик на грудь Тео, прямо в центр черной паутины. — Отпускай, Гермиона. Гермиона колебалась мгновение, глядя то на Драко, то на умирающего друга. Но потом, с тяжелым выдохом, убрала палочку. Её плечи опустились, она едва не упала от изнеможения. Драко тут же положил камень на грудь Тео, прямо на кожу. Он быстро пробежал глазами по тексту заклинания, освежив его в памяти, и начал читать. Его голос звучал монотонно, низко, он старался проговаривать каждый слог четко, вкладывая в слова всю свою волю. Сперва ничего не происходило. Тишина давила на уши. Но Драко продолжал, не сбиваясь. Вдруг с кончика его палочки сорвался ослепительно белый луч, ударив в камень. Руны на артефакте вспыхнули зловещим красным светом, замигали, как угли в костре. Камень начал чернеть, и из него пополз густой, маслянистый дым, окутывая грудь Тео. Гермиона испуганно отпрянула, закрыв рот ладонью. Драко продолжал монотонно повторять слова заклинания. Ему казалось, что палочка налилась свинцом, а воздух в комнате стал плотным, как кисель. Чернота расползалась, поглощая камень, скрывая его из виду. Драко нахмурился, удерживая поток магии, стараясь держать ритм, чтобы голос не дрогнул от напряжения. Прошло пять минут. К монотонному голосу Драко добавились странные, потусторонние звуки, будто далекий свист летящих стрел и сухой треск ломающихся костей. Рон, Гарри и Блейз замерли в ужасе. Внезапно глаза Тео распахнулись — широко, неестественно. Все пятеро вздрогнули. Глаза Тео были стеклянными, пустыми, и прямо на глазах их радужка начала заливаться чернильной тьмой. — Ч-что это такое?! — вскрикнула Гермиона. — Драко... что-то не так! Драко растерялся на долю секунды, но палочку не опустил. Он чувствовал, как магия течет сквозь него, как артефакт тянет. Он знал, что нужно завершить процесс. Дождаться, когда камень выпьет всё до дна. Лицо Тео посерело, стало похожим на маску мертвеца. Глаза стали полностью черными, без белков. Он лежал, глядя в потолок этим жутким взглядом, и было непонятно, жив он или уже нет. Гермиона подалась вперед, вглядываясь в его лицо, потом перевела взгляд на клубящуюся тьму на груди. — Я не могу понять... он, кажется, не дышит... Драко тяжело сглотнул. Рука начала предательски дрожать от усталости, но он держал связь с артефактом. — А вдруг ты что-то перепутал, Малфой! — запаниковал Рон, хватаясь за голову. Гарри молчал, прикусив губу, не в силах оторвать взгляд. — Драко... — испуганный шепот Гермионы резанул по нервам. Она посмотрела на него с мольбой. — Заткнитесь! — рявкнул Драко, не прерывая контакта. — Я чувствую артефакт. Чувствую его! Он работает! Он сказал это резко, уверенно, но внутри него всё дрожало. Он хотел верить, что всё делает правильно. Что эта жуткая чернота — часть процесса исцеления, а не смерти. Внезапно тело Тео выгнулось дугой. Грудь рванулась вверх, словно невидимая рука тянула его за сердце прямо в камень. Блейз кинулся удерживать друга за плечи. Тео затрясло в жуткой судороге, его зубы клацнули. Черные глаза не моргали, смотря в пустоту. — Отпусти, Драко! Хватит! Что-то не так! — закричала Гермиона, хватая руку Тео. Но Драко лишь плотнее сжал губы, продолжая держать палочку вытянутой, как меч. — Он ледяной... — пробормотал Блейз в ужасе. Гермиона судорожно нащупала пульс на запястье Тео, замерла на секунду, а потом отчаянно замотала головой. Слезы хлынули из её глаз. — Нет, нет... нет... — Ч-что? — едва смог выдавить Драко, чувствуя, как мир уходит из-под ног. — Я не чувствую пульса... Нет... — всхлипнула Гермиона, закрывая лицо руками. Драко нахмурился. Ярость и отчаяние смешались внутри. Он сжал палочку так, что дерево скрипнуло. — Драко, он... — прошептала Гермиона сквозь рыдания. — Нет! — заорал Драко, перекрывая её голос. — Всё получится! Я не дам ему умереть! Драко вновь начал произносить речитатив, чувствуя, как собственная магия усиливается, резонируя с древней силой в руке. Он ощущал артефакт каждой клеточкой своего тела — его ледяную мощь, его бездонный голод и ту вязкую, липкую тьму, которую он вытягивал. Драко понимал: камень работает. Но цена этого процесса пугала до дрожи. Он боялся скосить глаза на Гермиону или Блейза. Боялся увидеть их лица. Его взгляд был прикован к клубящейся черноте и бьющемуся в конвульсиях Тео. Внезапно тело Нотта резко обмякло, словно марионетка, у которой перерезали нити. Глаза закрылись. Тьма, окутывавшая его грудь, последним густым сгустком втянулась в камень, и поверхность артефакта на мгновение вспыхнула, поглощая добычу. Наступила оглушительная тишина. Драко ощутил, как поток магии оборвался. Артефакт заглох, став просто холодным куском породы. Драко медленно, на негнущихся руках, опустил палочку и придвинулся ближе, вглядываясь в грудь друга. Черноты больше не было. Кожа приобрела слабый, пугающий оттенок синевы, но венозная сетка проклятия исчезла. Гермиона тут же кинулась к Тео, её руки тряслись так сильно, что она едва удерживала палочку. Она быстро убрала камень с груди Тео и взмахнула палочкой создавая чары диагностики над его грудью. Тишина. Пустота. Чистота. — Сердце... не бьется, — Гермиона судорожно всхлипнула, прикусывая губу, и отчаянно потрясла головой, словно отказываясь верить. Драко понял всё по её взгляду. Он резко встал, чувствуя, как кровь отливает от лица, а ноги становятся ватными. Только не это. Не после всего. Гермиона мгновенно собралась. Слезы всё еще стояли в глазах, но движения стали резкими и четкими. Она закатала рукава пиджака, обнажая предплечья, и направила кончик палочки прямо в центр груди Тео. Из древесины вырвался короткий, мощный разряд — магический импульс. Тело Тео вздрогнуло, выгнувшись. — Рон! Диагностику! Быстро! — скомандовала она срывающийся голосом. Рон, не задавая вопросов, упал на колени с другой стороны. Он взмахнул палочкой, разворачивая в воздухе сложную схему жизненных показателей. Когда-то, в редкие часы затишья, Гермиона научила его этому. Рон сам напросился, понимая, что в бою, когда Айрона или целителей из ОД не будет рядом, эти знания могут спасти жизнь. Теперь он смотрел на замершие линии с ужасом. Гермиона вновь ударила импульсом в грудь Тео, словно электрическим разрядом. — Давай же, Тео... Давай... — шептала она, отсчитывая секунды. Тело друга снова подбросило. Рон не отрывал взгляда от висящей в воздухе проекции. Драко стоял, вцепившись в спинку кресла так, что дерево трещало, и не дышал. Третий разряд. И тут красная линия на диагностике дрогнула. Подскочила вверх. Упала. И снова вверх. Гермиона тут же сменила движение палочки, начиная быстро заживлять внешние раны, полученные в битве, пока организм Тео боролся за жизнь. Затем она схватила лежащую рядом сумочку, на ощупь выудила флакон с мощным восстанавливающим зельем, приподняла голову Тео и аккуратно влила жидкость ему в рот, массируя горло. В комнате повисла тишина, но теперь она была другой — не мертвой, а звенящей от напряжения и надежды. Все молча наблюдали. Гермиона отложила пустой флакон и положила ладонь на грудь Тео, прямо туда, где еще недавно клубилась тьма. Она закрыла глаза, прислушиваясь. Под её пальцами, слабо, но ритмично, билась жизнь. Она улыбнулась — светло и измученно, и в этот момент слезы, которые она сдерживала, свободно потекли по щекам. — Жив... — сипло проговорила она, вытирая мокрое лицо тыльной стороной ладони. — Он жив. Драко не понял, что именно он ощутил в этот момент. Словно гигантский пресс, давивший на грудь последний час, исчез. Он судорожно выдохнул и только сейчас заметил, что мир расплывается. Он коснулся лица и с удивлением обнаружил, что его собственные щеки мокрые. — Надо переложить его поудобнее, — Гермиона шмыгнула носом, возвращая себе деловой тон. Она мягко отлевитировала тело Тео на диван, поправила подушку и укрыла его теплым пледом по самый подбородок. Убедившись, что он дышит ровно, она повернулась к парням. Её взгляд остановился на Блейзе. Забини сидел в кресле, ссутулившись, его всегда безупречная осанка исчезла. — Блейз... — тихо сказала она. — У тебя губа разбита... Забини встрепенулся, коснулся разбитой губы, словно только сейчас заметил боль. — Всё в порядке, я сам... — он поднял на неё глаза, полные невыразимой благодарности. — Спасибо... Гермиона. Он вдруг поднялся, шагнул к ней и порывисто, крепко обнял. Гермиона удивленно захлопала глазами, застыв с приподнятыми руками. Это было так непохоже на сдержанного слизеринца. Блейз, словно опомнившись, быстро разжал объятия, не дав ей ответить, и отступил. Он вернулся в кресло, откинул голову назад и закрыл глаза, скрывая эмоции. Гарри и Рон, выдохнув, просто сползли по стене на пол, сидя плечом к плечу. Сил не было даже на разговоры. Драко стоял как вкопанный. Он быстро, резким движением вытер предательские слезы. Ему было плевать, увидел ли кто-то его слабость. Ему было всё равно. Главное — сердце Теодора Нотта вновь билось. И только когда адреналин окончательно схлынул, боль вернулась. Нога горела огнем, тело ломило так, будто его пропустили через мясорубку. Руки всё ещё тряслись мелкой дрожью. Он понял, что до сих пор сжимает палочку побелевшими пальцами. Спрятав её в карман, он, сильно хромая, дошел до ближайшего кресла и тяжело опустился в него. Гермиона, наблюдая за ним, тихо подошла. Драко с трудом поднял на неё глаза. Она опустилась перед ним на корточки и взмахнула палочкой над его пострадавшей ногой. Диаграмма высветилась тревожным красным цветом. Гермиона нахмурилась разглядывая. «Ему нельзя долго ходить, — пронеслось у неё в голове. — Связки на пределе, кость сместилась снова». — Драко, — её голос был серьезным и тихим. — Воспаление усилилось. Тебе придется какое-то время соблюдать строгий постельный режим. Если ты продолжишь нагружать ногу... она никогда не восстановится полностью. Ты будешь хромать всю оставшуюся жизнь. Драко не ответил. Сил спорить у него просто не осталось. Он лишь устало кивнул, принимая приговор. Гермиона поднялась, собираясь отойти к Тео, но Драко вдруг перехватил её руку. Его пальцы были холодными, но хватка — крепкой. Гермиона обернулась. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Драко испытывал такую волну благодарности, которая, казалось, могла затопить этот дом. Он хотел сказать ей «спасибо» за то, что она спасла его друга, за то, что не бросила их, за то, что она есть. Но слова застряли в горле. Он просто сжал её ладонь чуть сильнее и слабо, уголком губ, улыбнулся ей. Гермиона поняла всё без слов. Она улыбнулась ему в ответ — тепло и устало, — затем мягко высвободила руку. Она подошла к дивану, где спал Тео, и села на пол рядом с ним.

***

Гермиона срывала с себя одежду с таким остервенением, словно ткань была пропитана ядом. Строгий бордовый костюм, который ещё пару часов назад казался идеальной броней для проникновения в Гринготтс, теперь душил её. Плотный ворот блузки давил на горло, юбка сковывала движения. Она швырнула пиджак на стул. Ей казалось, что этот нелепый наряд — символ того притворства и чудовищного напряжения, через которое они прошли. Когда они с Гарри трансгрессировали в дом, оставив друзей в лапах Пожирателей, её трясло так сильно, что зубы выбивали дробь. Она металась, не в силах ни сесть, ни вдохнуть полной грудью, чувствуя себя предателем, сбежавшим с поля боя. Гарри был не лучше. Он провел эти бесконечные минуты на крыльце, застыв в позе сжатой пружины. Он сидел неподвижно, сжимая кулаки. Гермиона знала: он боролся с желанием трансгрессировать обратно. Для Гарри, с его патологической потребностью спасать всех ценой собственной жизни, это бездействие было самой изощренной пыткой. Она видела, как белели костяшки его пальцев, как желваки ходили ходуном на скулах. Он ненавидел свою беспомощность, ненавидел этот план, ненавидел себя за то, что сейчас в безопасности. И когда воздух во дворе наконец разорвал хлопок трансгрессии, когда на траву вывалились четыре фигуры — грязные, в крови, в копоти, но живые — Гермиона почувствовала, как ноги подкашиваются от облегчения. Она, наверное, постарела на десять лет за этот вечер. Натянув наконец свои старые, мягкие джинсы и объемное худи, она почувствовала себя немного лучше. Словно вернула себе свою кожу. Она стянула волосы в тугой, небрежный пучок, мельком глянув в зеркало: бледная, с темными кругами под глазами, но решительная. Нужно идти. Нужно проверить Тео. Нужно осмотреть ногу Драко — он хромал так сильно, что сердце сжималось. Нужно дать зелья, нанести мазь и подлечить ещё раз. И ещё самое главное... В её сумочке, лежащей на тумбочке, тяжелым грузом покоилась Чаша Пенелопы Пуффендуй. Крестраж. Кусок души монстра, который они принесли в этот дом. Гермиона спустилась вниз. В гостиной было тихо, только треск дров в камине нарушал молчание. Она прошла на кухню. Картина, открывшаяся ей, была сюрреалистичной в своей обыденности. За высоким деревянным столом сидели Гарри, Рон и Блейз. Они ели молча, механически, словно заправляли машины топливом. Рядом суетилась Ребекка — домовик Блейза. Эльфийка тихо бормотала что-то себе под нос, левитируя тарелки с дымящимся рагу и кувшины с тыквенным соком. Гермиона сразу направилась к дивану в гостиной. Теодор лежал неподвижно, укрытый пледом. Его лицо, отмытое от гари, казалось фарфоровым на фоне темной ткани. Длинные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки, каштановые волнистые волосы небрежно рассыпались по лбу. Во сне он выглядел пугающе юным — не солдатом, не Пожирателем, а просто мальчишкой. Гермиона взмахнула палочкой. Диагностические чары засветились мягким голубым светом. Стабилен. Пульс ровный, магическое ядро восстанавливается, следов темной магии больше нет. Камень действительно сотворил чудо. — Тебе надо поесть, — раздался тихий, хриплый голос. Гермиона вздрогнула и обернулась. В проеме между кухней и гостиной стоял Драко. Он опирался плечом о косяк, стараясь не нагружать больную ногу. Его лицо было серым от усталости, но глаза... в серых глазах горело то же выражение, с каким он смотрел на Тео в момент ритуала. Смесь страха, вины и бесконечной преданности. Драко отлип от косяка и, тяжело хромая, подошел ближе. Он встал рядом с Гермионой, глядя на спящего друга. — Он выглядит... спокойным, — заметил Драко, и его голос дрогнул. Гермиона медленно перевела взгляд с Тео на Драко. Они стояли близко, плечом к плечу. В этот момент не нужны были слова. Она видела, как дрожат его руки, как напряжена его челюсть. Она понимала, через что он прошел сегодня. Это была не просто битва. Это было отцеубийство — не физическое, но духовное. Драко Малфой сегодня похоронил своего отца, чтобы спасти свою семью — ту, которую он выбрал сам. Она смотрела в его глаза и видела там бездну боли, которую он привычно пытался скрыть за маской безразличия. Но маска треснула. Гермиона не выдержала. Она сократила те жалкие дюймы, что их разделяли, и крепко обняла его, уткнувшись лицом в его грудь, туда, где гулко и быстро билось сердце. Она обхватила его руками так сильно, словно хотела удержать его от падения в эту бездну. Драко замер на долю секунды, а потом выдохнул и обнял её в ответ. Его руки легли ей на спину, прижимая к себе. Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах, который действовал на воспаленный разум безотказнее любого Умиротворяющего бальзама. Тепло её тела просочилось сквозь одежду, разливаясь по венам горячей волной. Драко закрыл глаза. На душе, впервые за этот бесконечный день, стало легче. Глыба льда, сковавшая внутренности после встречи с отцом, начала таять. Он позволил себе эту минуту слабости. Просто стоять. Просто чувствовать, что она жива, что она рядом. Гермиона гладила его по спине, понимая без слов всё, что творилось у него внутри. Для Драко Люциус всегда был эталоном, божеством, недосягаемой вершиной. Вся жизнь Драко была попыткой дотянуться до этой планки, заслужить скупую похвалу. И сегодня он своими руками разрушил этот пьедестал. Он выбрал сторону. И этот выбор дался ему страшной ценой. Даже когда Люциус замуровал его воспоминания под слоями легилименции, даже когда использовал его как пешку, Драко подсознательно искал оправдания. Но сегодня, в том переулке, глядя на палочку собственного отца, направленной на лучшего друга, Драко наконец повзрослел. Окончательно и бесповоротно. — Я должен забрать маму... — прошептал он ей в макушку, чуть отстраняясь, но не размыкая объятий. В его голосе звучала стальная решимость, смешанная с животным ужасом. Гермиона подняла на него глаза. В них плескался страх. — Ты не можешь туда вернуться, Драко, — твердо сказала она. — Нет... Это самоубийство. Он будет тебя ждать. Он знает, что ты придешь за ней… Драко молчал, глядя ей прямо в глаза, его губы сжались в тонкую линию. Он знал. Конечно, он знал. Люциус не дурак. Он будет использовать Нарциссу как наживку, чтобы выманить сына. Но оставить её там... — Я не могу оставить её там, Гермиона. Я даже не знаю, на что теперь он способен… — Я думаю отправить Патронуса Снеггу, — раздался голос Гарри с кухни. Гермиона нехотя отстранилась от Драко, украдкой вытирая слезы, которые вновь предательски наполнили глаза. Она шмыгнула носом и направилась на кухню. Драко, бросив последний взгляд на Тео, пошел за ней. За столом царила мрачная атмосфера. Гарри крутил в руках кусок хлеба, не отправляя его в рот. Рон с аппетитом, но без особого удовольствия, поглощал рагу — стресс всегда вызывал у него зверский голод. Блейз сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно, в темноту. Гермиона села рядом с Гарри. Перед ней тут же появилась тарелка с горячим рагу. — Спасибо, Ребекка, — тихо поблагодарила она. Драко тяжело опустился на стул рядом с ней. Он, не глядя ни на кого, положил свою ладонь на её колено под столом и слегка сжал. Этот жест был собственническим и в то же время нуждающимся в поддержке. — Разве Снегг не должен был сам прийти сюда? — спросила Гермиона, взяв ложку, но не начав есть. — Он ведь знал, что мы идем в банк. — Я думал, он будет тут к моменту, когда мы вернемся... — неуверенно произнес Гарри, поправляя очки. — Его отсутствие мне не нравится. — Вот именно, — подхватила Гермиона. — Значит, у него нет возможности. Тёмный Лорд вернулся, Гарри. Снегг сейчас наверняка рядом с ним. Если ты пошлешь Патронуса, его могут увидеть. Ты выдашь его. Гарри нахмурился, обдумывая её слова, затем медленно кивнул. — Ты права. Слишком рискованно. Лучше подождем. Если он не появится до утра... будем думать. — Подождем, — эхом отозвался Драко. Его пальцы на колене Гермионы сжались сильнее. Ожидание было для него мукой. — Что вы будете делать с Чашей? — спросил Драко, меняя тему. Он кивнул на бисерную сумочку Гермионы, которую она положила прямо на стол, словно боялась выпустить из виду. — Надо её срочно уничтожить, — быстро ответил Рон с набитым ртом, проглотив кусок мяса. — Чем быстрее, тем лучше.