Обсидиановое сердце

«Как я вообще оказался в такой ситуации?» Эта мысль билась в голове Драко, как птица в клетке, пока его рука сжимала палочку, направленную на Чашу. Последние дни были настолько насыщенными, что грань между реальностью и безумием стерлась окончательно. «Да вся моя жизнь просто сводит меня с ума!» Сперва Германия, потом плен у Ордена, этот дом, война... и эта нелепая, невозможная влюбленность. «Влюбленность... Чёрт». Эти чувства к Грейнджер, которые проросли сквозь ненависть, как сорняк сквозь асфальт. И их будущий ребёнок. Мерлин, ребёнок! Всё это казалось чьим-то бредовым сном. «Я веду себя как безумец», — подумал он, пытаясь отдернуть себя, заставить сосредоточиться на рунах, сияющих на камне. «Не думай об отце, Драко. Не думай о прошлом. Думай о заклинании». Но мозг, предательски уставший и находящийся под давлением темной магии Крестража, взбунтовался. Барьеры Окклюменции треснули, и воспоминания хлынули потоком — яркие, болезненные, стыдные. Словно кто-то перевернул архив в его голове, и бумаги с грифом «Совершенно секретно» разлетелись по полу. В голове зажужжал рой ос. Драко хотелось схватиться за виски, закричать, чтобы они заткнулись, но он не мог опустить палочку. Крестраж использовал его память против него самого. Вспышка. ...Третий курс. Коридор Хогвартса. Запах сырости и детской жестокости. — Что вы делаете? — голос Нотта, спокойный, равнодушный. — Хочешь присоединиться, Нотт? — Драко ухмыляется, чувствуя себя королем положения. Адреналин бурлит в крови. Они собираются устроить шоу на матче по квиддичу. — Вас накажут. И со Слизерина снимут баллы, — скучающе замечает Тео. — Да плевать мне! — отмахивается Драко, натягивая черный балахон дементора. Ткань пахнет пылью. — Ты либо участвуешь, либо проваливай. — Это не смешно, Драко. Крэбб и Гойл загоготали, их смех эхом отскочил от каменных стен. Драко поправил капюшон, предвкушая страх в глазах Поттера. — Мы испугаем Поттера, и он проиграет. Он свалится с метлы, как мешок с навозом. — Это глупо, — фыркнул Тео, разворачиваясь на каблуках. — Что, Нотт, тоже испугался дементоров?! — крикнул ему в спину Драко, и его свита снова разразилась хохотом. Вспышка. Третий курс. Больничное крыло, перевязанная рука. — Зачем тебе это нужно, Малфой? — холодно спросил Забини, разглядывая его притворную гримасу боли. — Я хочу, чтобы этого урода Хагрида выгнали из школы! — прошипел Драко, с ненавистью глядя на дверь. — Сперва начнем с этой мерзкой курицы. — Ты же сам полез. Все это видели, — равнодушно заметил Нотт, листая учебник. — Животное просто защищалось. — И никто не вмешивается! — Драко повысил голос, чувствуя свою безнаказанность и власть фамилии. — Потому что знают: Малфои никогда не ошибаются. Скоро этой курице отрубят её мерзкую башку, а этого урода-переростка Хагрида вышвырнут из школы! Крэбб и Гойл загоготали, поддерживая своего лидера, а Забини и Нотт лишь поморщились от этой дешевой жестокости. Мир пошатнулся и сменился новой картинкой. Четвертый курс. Хогвартс гудит от новостей о Турнире. — Что на этот раз задумал? — Тео подошел к столу Слизерина, где Драко вывалил кучу зеленых значков. — Вот. Разбирайте. — Драко гордливо усмехнулся, вертя один из них в пальцах. — Будет знать, как жульничать. Нотт взял один, рассмотрел надпись «Поттер — вонючка». — Неплохо, Драко. Чары Протеева типа? — Нет, но эта идея с Протеевыми чарами мне нравится. — Ты действительно думаешь, что это он кинул в Кубок своё имя? — спросил Блейз, скептически приподняв бровь. — Кто же еще? — фыркнул Драко, копируя интонации Люциуса. — Отец сказал, что этот Поттер готов пойти на всё ради славы. Ему всегда мало внимания. — Тебе не всё равно, Драко? — усмехнулся Забини, глядя ему прямо в глаза. Драко вспыхнул. — Возьми значок, Блейз, и надень! — рявкнул он, пряча за агрессией уязвленное самолюбие. Вспышка. Конец года. Спальня. Страх. Драко влетел в комнату, тяжело дыша. Руки тряслись так, что он не мог расстегнуть воротник мантии. — Ты думаешь, он врет? — испуганно спросил Нотт, сидя на краю кровати. — Он же врет, да? Драко поднял на него глаза, полные ужаса. — Если Тёмный Лорд вернулся... — Зачем ему было убивать Диггори?! — голос Тео сорвался на шепот. — Мне-то почём знать?! — огрызнулся Драко, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Так ты всё-таки ему веришь? Поттеру? Драко замер у окна, глядя в темноту воды. — Я напишу письмо отцу. Вспышка. ...Мэнор. Холод и роскошь. Лето перед Пятым курсом. — Иди в свою комнату, Драко, — голос Люциуса не терпит возражений. — Отец, объясни мне, что происходит! — требовал Драко. — Скоро ты всё узнаешь. Теодор тоже тут. Здравствуй, Тео. — Здравствуйте, мистер Малфой. Драко потянул Нотта за мантию в тень коридора. — Мы пройдем, с другой стороны, — прошептал он. Они прокрались к дверям кабинета, присели на корточки, затаив дыхание. — ...В Отделе Тайн? — Это приказ Тёмного Лорда, господа. — Но... — Никаких «но». Действовать начинайте сегодня же. Вы, Яксли, уже разобрались с Амбридж? — Да. Она сообщила, что знает, как действовать. Драко и Тео переглянулись. В глазах друга Драко увидел отражение своего собственного страха: их отцы готовили что-то ужасное. Вспышка. ...Больничное крыло. Вкус крови во рту. Разбитая губа. — "Уизли — наш король..." — напевала девочка с Пуффендуя, проходя мимо. — Ну и беспредел! — возмущалась мадам Помфри, обрабатывая ссадины на лице Драко. — Такого я точно не ожидала от мистера Уизли и мистера Поттера! Не сомневаюсь, что оба получат соответствующие наказания! — Угу. Не сомневайтесь, — Драко слез с кушетки, натягивая мантию. Язык саднило. У выхода его ждали Блейз и Тео. — Живой? Неплохо тебя отделали, Малфой, — усмехнулся Тео, но беззлобно. — Я думал, ты расплачешься при всех. — Заткнись, Нотт. — Зря ты так, конечно, их матерей оскорблять начал, — лениво протянул Блейз, опираясь о стену. — Ты их защищаешь, я не пойму?! — взвился Драко. — Да нет. Просто ты сам их спровоцировал. Это было низко, Драко. — Эта Амбридж наверняка отстранит их от матча! — Драко проигнорировал укол совести. — Уже. И не просто отстранила. Она выгнала их из команды и конфисковала мётла. Об этом уже вся школа гудит. Картинка сменилась. Кабинет Амбридж. Хаос. — Мерзкая девчонка Уизли! — прорычал Драко, потирая ушибленное место. Летучемышиный сглаз был сильным. — Вовремя мы пришли! — смеялся Нотт, пиная разбросанные бумаги. — А где Амбридж? — Откуда мне знать?! Она попёрлась с Поттером и Грейнджер, а эти... сбежали! Нотт и Забини переглянулись и рассмеялись в голос. Им казалось, что это победа. Поттер в бегах, школа под их контролем, а Инспекционная дружина — закон. Резкая смена кадра. Слизеринская гостиная. Утро после битвы в Министерстве. Газета падает на стол, как приговор. — Что?.. — Драко смотрел на заголовок «Ежедневного пророка», и буквы плясали перед глазами. — Их схватили, Драко, — тихо, убитым голосом сказал Тео. — Авроры. Там был сам Министр Магии. Им не отделаться. — Не может этого быть! — Драко побелел, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Мой отец... он... он не мог позволить себя поймать! — И твой отец, и Крэбб, и Гойл, и мой тоже... — Тео опустил голову. — Они все в Азкабане. Тишина в гостиной стала оглушительной. Драко вскочил и со всей силы пнул тяжелое дубовое кресло. Оно с грохотом отлетело в сторону, перевернувшись. — Я убью его, — прошипел он сквозь сжатые зубы. — Кого его? — испуганно спросил Нотт. — Тёмного Лорда? — Думай, что говоришь, Нотт! — заорал Драко, брызжа слюной. — Поттера, конечно! Ненавижу его! Ненавижу его дружков! Это всё из-за него! Мой отец в тюрьме из-за него! Он резко развернулся к выходу. — Куда ты собрался? — крикнул Тео. — Найти Поттера! — Драко выхватил палочку. — Не знаю, что я с ним сделаю, но ему конец! Я уничтожу его прямо сейчас! — Ты идешь? — он обернулся к Тео. — Я не пойду, — Нотт покачал головой, вжавшись в диван. — Это безумие, Драко. — Ну и оставайся тут, трус! — выплюнул Драко. — Крэбб! Гойл! За мной! Два верзилы, шмыгая носами и вытирая слезы, молча поднялись и поплелись за своим вожаком мстить за отцов. Темнота. Холод. Мэнор, но уже другой — пропитанный ужасом. Драко стоит на коленях. Пол жесткий. — Твой отец — жалкий слабак и трус, Драко, — высокий, холодный голос, от которого стынет кровь. — Докажи, что я ошибаюсь, и ты не такой, как он. Драко молчал. Его трясло, но он старался держать спину прямой. — Я... докажу вам, мой Лорд. — Докажешь? — Да... я убью... Поттера, если прикажете. Тёмный Лорд обошел его вокруг, мантия шуршала по полу, как змеиная кожа. Он рассмеялся — сухим, лающим смехом. — У меня будет для тебя другое задание. И если ты справишься с ним... Ты навсегда оправдаешь свою фамилию. Ты станешь достойным быть в моих рядах. Стоять рядом со мной. Править вместе со мной. Драко неуверенно поднял голову. Красные глаза прожигали его насквозь, видя каждую постыдную мысль. — Я знаю, что ты умный мальчик, Драко. Ты согласен? — Я исполню любой ваш приказ, мой Лорд. Всё что угодно. — Всё что угодно? — Лорд наклонился ниже. — Не стоит бросаться такими словами, Драко. — Я... не бросаюсь, мой Лорд. Я готов на всё. — Мне нравится твой настрой. Впрочем... Дай свою руку, Драко. Он дрогнул, но поднял левую руку и отвернул рукав. Кожа показалась слишком белой, беззащитной. Палец Тёмного Лорда, длинный и ледяной, коснулся предплечья. — Это не награда, — прошелестел голос. — Это ключ. Цепь. И… приглашение. Кончик палочки коснулся кожи. Боль. Это было не жжение — это был раскаленный металл, впрыснутый в вены. Он вычерчивал череп, змею, проклятие, которое теперь будет с ним навсегда. Драко пытался не кричать, но воздух застрял в горле. Чернила расползались по коже, становясь частью его плоти. — Хорошо, — произнёс Тёмный Лорд, отнимая палочку. Драко понял, что по щеке течёт слеза. Он ненавидел себя за эту слабость. — Теперь ты узнаешь, что такое верность, — шепнул Лорд ему на ухо. — Не та, что выбирают… а та, что остаётся, когда выбора больше нет. А теперь... твоя цель... Дамблдор. Вспышка. Кабинет Северуса Снегга. — Соберись, Драко. У тебя получится. Снегг. Северус. Единственный, кто пытался помочь. — Я... не справлюсь, — шептал Драко, глядя на свои трясущиеся руки. — Ты так быстро сдаешься? — Мне нужно провести их в школу! И при этом попытаться убить этого глупого старика! Зачем он это делает?! Почему нельзя найти другой способ?! — Драко, вы понимаете, что у нас больше нет времени на споры. — А что с Грейнджер? — вдруг вырвалось у него. — Я хочу ей рассказать... она так и ходит за мной хвостом. Смотрит своими невозможными глазами. Снегг прищурился. — Вы правда хотите ей рассказать? — А что мне остается? Она же подумает, что я её обманул... А потом... — Забудьте. Вы расскажете ей всё, когда придет время. Ваша задача будет — обучить её окклюменции. — Это невозможно за такой срок! — Мисс Грейнджер весьма способная ученица. Ваша задача — дать ей основы. Она сможет обучить этому Поттера. — Опять Поттер! — Драко ударил кулаком по стене. — Вы же понимаете, профессор, что всё это из-за него... — Драко, Поттер — Избранный... — Да, да, вы со стариком это постоянно твердите! Святой Поттер, который спасет нас всех. Только я в это не верю. Где Поттер, а где Тёмный Лорд! Астрономическая башня. — Грейнджер, мне кажется, становится только хуже. Она резко обернулась. — Что ты имеешь в виду? — Мне кажется… что я не справлюсь. — Если бы я знала, с чем ты должен справиться… — тихо сказала она. — Забудь. Еще одна вспышка. Самая яркая. Самая теплая. Драко притянул её к себе, укрывая от ветра. — Сегодня холодно. Иди сюда. Он прошептал согревающие чары. Она доверчиво положила голову ему на плечо. — Через неделю Рождество... — пробормотала она. — Я думала, прошлое было ужасным. Но это будет еще хуже. — Почему прошлое было ужасным? — Да... просто настроения не было. — Из-за Уизли? — Не только! Ты забыл, как нагрубил мне перед каникулами? Драко усмехнулся в её макушку. — Ты просто меня достала. Она стукнула его кулаком по руке, и он поморщился, но улыбнулся. Впервые за долгое время искренне. — Я же волновалась. — Очень странное у тебя было «волнение», Грейнджер. И они рассмеялись. Вдвоем, посреди надвигающейся тьмы. «Грейнджер...» Это имя вырвало его из воспоминаний. Реальность вернулась ударом. Чаша перед ним. Палочка в руке. И Крестраж, который он должен уничтожить ради того, чтобы у них с ней наконец-то случилось Рождество. Первое настоящее Рождество. Не в кошмарах прошлого. А в будущем. Драко нутром чувствовал, как крестраж сопротивляется. Это было не физическое давление, а ментальное насилие — темная сущность пыталась влезть к нему в голову, просочиться сквозь кожу, вывернуть наизнанку все потаенные страхи. Он чувствовал себя абсолютно голым, выставленным на обозрение перед толпой глумящихся зрителей. «Соберись, слабак!» — мысленно прорычал Драко, перекрывая шепот в голове. Он хрипло закричал, вкладывая в этот звук остатки сил, усиливая поток своей магии и насильно заталкивая сопротивляющуюся черноту в глубь камня. Ноги словно налились свинцом и приросли к земле, палочка в руке казалась тяжелой стальной арматурой. Его сковал могильный холод, будто он стоял посреди ледяной пустыни, и этот холод пробирал до костей, игнорируя одежду. «Давай же! Поглоти эту чёртову душу!» — кричал он внутри себя, напрягая каждую мышцу до судороги. И вдруг... давление исчезло. Он ощутил резкую, оглушающую легкость, словно камень, который он держал над головой, исчез. Олеандр жадно втянул в себя остатки тьмы. Поглотил. «Запечатать!»— вспыхнула мысль. Драко зажмурился, пытаясь выудить из памяти формулу третьего заклинания, но в голове была звенящая пустота. Страх ледяной иглой кольнул сердце. Он распахнул глаза и лихорадочно оглянулся. Записи Радфорда лежали на скамье, слишком далеко. Он повернул голову и увидел их: Гермиона стояла, вцепившись в руку Гарри, Рон прижимал к груди меч, а Блейз замер у двери. Все смотрели на него с ужасом и надеждой. — Мне нужно заклинание... — прохрипел Драко, голос срывался. Гермиона среагировала мгновенно. Она сорвалась с места, подскочила к скамье, схватила пергаменты и, раскрыв нужную страницу, поднесла их прямо к лицу Драко. Их взгляды встретились. В её глазах была такая вера в него, что Драко, несмотря на адскую боль, слабо улыбнулся краешком губ. Ему хватило одного беглого взгляда, чтобы восстановить в памяти сложную вязь слов. Ошибиться было нельзя. Он снова закрыл глаза и начал четко, чеканя каждый слог, проговаривать длинную, витиеватую формулу. Воздух вокруг завибрировал, и молочная дымка, окутывавшая Чашу и камень, втянулась внутрь артефакта и исчезла без следа. Драко опустил палочку. Рука безвольно повисла вдоль тела. В ушах стоял такой гул, словно он находился внутри колокола. Он видел, как к нему бросилась Гермиона, почувствовал, как она крепко обнимает его, но не слышал ни слова. Рон и Гарри что-то кричали, размахивая руками. Драко лишь поморщился от шума и мотнул головой, пытаясь вернуть слух. — ...говорю, проверить надо! Отойдите подальше! — наконец прорвался голос Уизли сквозь вату в ушах. — Гарри, положи Чашу на место! — Я не чувствую в ней ничего, — растерянно отозвался Поттер, вертя золотой кубок в руках. — Она пустая. Холод исчез. — Да положи, говорю тебе! — завопил Рон. — Не трогай руками! Гарри послушно опустил Чашу на землю. — Нет, лучше на этот пень... ну, на скамью, что сделал Драко, — скомандовал Рон. Он поднял кубок двумя пальцами за ручку, словно дохлую мышь, и брезгливо водрузил на кривобокую трансфигурированную скамью. Рон отошел на шаг, поудобнее перехватил меч Гриффиндора, размахнулся и со всей силы обрушил лезвие на золото. Звон металла разрезал ночную тишину. Чаша раскололась надвое, как орех. Никакого черного дыма, никаких криков, никакой крови. Просто сломанная вещь. — Малфой... — выдохнул Рон, глядя на обломки. — Кажется, у тебя получилось! Драко попытался кивнуть, но почувствовал, что земля уходит из-под ног. Адреналин схлынул, и дикая, пульсирующая боль в ноге вернулась с десятикратной силой. Колено подогнулось, и он начал заваливаться на бок. Гермиона успела подхватить его первой. Гарри и Рон тут же подскочили, с другой стороны, удерживая его от падения. — Я же тебе срастил кость, чего там у тебя? — пропыхтел Гарри, закидывая руку Драко себе на плечо. — Неправильно срастил, Поттер, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы, шипя от боли. — Ведите его в комнату, быстро! — скомандовала Гермиона. Она метнулась к камню, с опаской подхватила его платком и сунула в сумку. Туда же полетели записи Радфорда и меч Гриффиндора. — Вы разобрались с Чашей? — спросил Блейз, когда процессия ввалилась в дом. Он выглядел напряженным, палочка была наготове. — Кажется, да, — выдохнула Гермиона, пытаясь улыбнуться, но губы дрожали. — Тео еще не пришел в себя... — тихо заметил Забини. Они прошли через гостиную. Гермиона на ходу поправила плед на Нотте и взмахнула палочкой над его головой. В воздухе высветились золотистые руны диагностики. — Он в порядке... просто глубокий магический сон. Организм восстанавливается. Блейз кивнул и устало опустился обратно в кресло. — Драко кричал... я думал, случилось непоправимое. — Он тебе расскажет, как восстановится, — мягко сказала она. — Прости, Блейз, я должна залечить ему ногу. Становится хуже. Забини снова кивнул, провожая их взглядом, и ничего не ответил. Гермиона поспешила наверх, перепрыгивая через ступеньку. В спальне Драко уже уложили на кровать. Он откинулся на подушки, бледный, с бисеринками пота на лбу. Рон сел с одной стороны, Гарри примостился на стул. Гермиона подлетела к кровати, на ходу выуживая из недр сумочки флаконы и бинты. — Снимай брюки, — безапелляционно заявила она. Драко нахмурился, окинув мрачным взглядом Рона и Гарри. —  Может, выйдете? — пробурчал он, но, встретившись с её решительным взглядом, сдался. Кое-как, шипя и морщась, он стянул брюки, тут же прикрывая здоровую ногу и пах одеялом. Рон закатил глаза так выразительно, что, казалось, они сейчас укатятся под кровать. Когда Гермиона увидела ногу, она побледнела и тяжело сглотнула. Зрелище было не для слабонервных: кожа стала не просто синей, а налилась пугающим фиолетово-черным оттенком. Опухоль была жуткой. — Прошу, Драко... строгий постельный режим! — её голос дрогнул. Она провела палочкой, и диагностические чары подтвердили её опасения. Простой «Костерост» тут не поможет. Ткани были повреждены слишком глубоко, магия сращивания пошла в конфликт с воспалением. — Придется потерпеть, — предупредила она. Она влила в Драко поочередно три пузырька: обезболивающее, противовоспалительное и укрепляющее. Затем достала баночку с густой, буро-зеленой мазью. Как только она открутила крышку, по комнате пополз такой резкий запах тухлых яиц и жженой резины, что Рон позеленел и зажал нос. Гермиона густо намазала пострадавшую ногу и, взмахнув палочкой, наложила тугую повязку, которая тут же начала слабо светиться. — Всё, — выдохнула она, вытирая руки. — Минимум три дня, Драко. Слышишь? Только до уборной и обратно в постель. И не смей на неё опираться! — Я понял, Грейнджер, понял, — устало проговорил Драко, чувствуя, как боль наконец начинает отступать под действием зелий, сменяясь тяжелой сонливостью. Гермиона резко подалась вперед и, прежде чем он успел что-то сказать или среагировать, поцеловала его в щеку. Быстро, нежно и очень тепло. Драко замер. Сил удивляться или комментировать не было. По губам скользнула слабая, но искренняя улыбка. Веки налились тяжестью. Он закрыл глаза и провалился в сон еще до того, как Гермиона успела отойти от кровати.

***

Драко открыл глаза, не сразу понимая, где находится. Первые секунды он лежал неподвижно, моргая и пытаясь сфокусировать зрение. В комнате было душно, а перед глазами всё плыло, в голове шумело после вчерашнего. Он потер веки и перевернулся на бок, тут же уткнувшись лицом во что-то твердое, теплое и... крупное. Драко отшатнулся, как ошпаренный, и рывком сел на кровати. Рядом с ним, раскинувшись "звездочкой" и занимая добрую половину матраса, храпел Рон Уизли. — Какого дьявола... — просипел Драко, чувствуя, как к горлу подкатывает волна возмущения. Он с силой пихнул Уизли в бок. Тот что-то пробурчал, чмокнул губами, но глаз не открыл. Драко брезгливо сморщился. Уизли лежал в той же одежде, в которой был вчера: грязная, пропитанная пылью Косого переулка. С момента, как они вернулись, Уизли даже не удосужился переодеться — только снял пиджак и кое-как уменьшил брюки под свой размер. От него разило потом, гарью и каким-то дешевым, резким мылом. — Эй! — Драко толкнул его сильнее, уже ногой (здоровой). — Уизли! — М-м-м... Отстань, дай поспать, — недовольно пробормотал Рон, зарываясь лицом в подушку — подушку Драко, между прочим. — Ты чего тут уснул, я не понял?! — голос Драко сорвался на визг. Щеки вспыхнули пунцовым румянцем. Сама ситуация казалась абсурдной: наследник рода Малфоев просыпается в одной постели с Уизли Роном. Он толкнул Уизли еще раз и, фыркнув, потянулся к прикроватной тумбочке за наручными часами. Взглянув на циферблат, он тяжело вздохнул. Почти шесть утра. Он проспал всю ночь... с Уизли? Он уже занес руку, чтобы снова растолкать наглого гриффиндорца, но Рон вдруг сам перевернулся на спину, сладко потянулся до хруста в суставах и сел, потирая заспанные глаза. Он окинул Драко мутным взглядом, потом посмотрел на смятую простынь рядом с собой. — М-да... — протянул Рон, криво ухмыляясь. — Кому расскажу — не поверят. — Что не поверят? — насторожился Драко. — Что я спал с тобой, Малфой. — Чего ты несешь, идиот?! — возмутился Драко, чувствуя, как краска стыда заливает уже не только щеки, но и шею. Рон расхохотался — хрипло, по-утреннему, но беззлобно. Однако смех быстро стих. Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением странной серьезности. Он потер переносицу, словно вспоминая события прошлой ночи. — Я должен был вернуться в поместье... — тихо сказал он, виновато пожав плечами. — Присел на край на минуту, пока Гермиона возилась с твоей ногой, и... просто вырубился. Даже не заметил как. Драко смотрел на него, собираясь выдать едкую тираду о личных границах и гигиене, но слова застряли в горле. Он увидел усталость в глазах Рона, синяки под глазами, сбитые костяшки пальцев. Вместо яда Драко выдохнул, опуская взгляд на свои часы, которые всё ещё сжимал в руке. — Спасибо, — слово далось ему с трудом, прозвучав едва слышно, словно скрежет ржавых петель. Рон удивленно вскинул брови, замерев. — Что? — Если бы не ты... — Драко сглотнул вязкий ком. Гордость вопила, требуя замолчать, но совесть, разбуженная вчерашним ритуалом, была громче. — В общем ещё... Я… Я должен извиниться. Рон выпрямился, окончательно проснувшись. Он смотрел на Малфоя так, будто у того выросла вторая голова. — За всё, Уизли, — твердо произнес Драко, заставляя себя поднять взгляд и посмотреть Рону в глаза. — За то, как вел себя в школе…и вообще…по отношению к тебе… За все слова... в адрес твоей семьи. За всё дерьмо, что я сделал. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в руке Драко. Рон растерянно почесал затылок, взъерошивая и без того торчащие рыжие волосы. — Эм... Ну, ты это... — он замялся, явно не привыкший к таким поворотам. — Ладно. Проехали. Да и ты... это... извини. Я тоже был не подарок. Неожиданно для самого себя, Рон протянул руку. Широкую ладонь с мозолями и ранами от вчерашней битвы. Драко секунду смотрел на эту руку. Это был не просто жест вежливости. Это был пакт о перемирии. Он неуверенно протянул свою — узкую, бледную — и крепко сжал ладонь Рона. — Только не обижай Гермиону, Малфой, — вдруг сказал Рон, не разжимая рукопожатия. Его голос стал жестким, предупреждающим. — Иначе я лично набью тебе рожу. По-магловски. Драко скептически фыркнул, но кивнул. Рон убрал руку и снова усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — А здорово мы наваляли твоему папаше, а? Пол-Косого переулка разнесли! Хотел бы я видеть лицо Люциуса, когда ему придется объяснять, почему там всё превратилось в руины... Рон осекся. Упоминание Люциуса подействовало на Драко как ледяной душ. Лицо слизеринца мгновенно окаменело, взгляд потух. — Извини, — буркнул Рон. — Да ничего... — Драко отвернулся, глядя в окно, за которым уже начинало светать. — Я просто не знаю, как теперь быть. Чёрт... Я должен был вернуться в Мэнор. Я должен забрать маму. Драко откинул одеяло и попытался встать. Нога тут же отозвалась тупой, ноющей болью. В дверь деликатно, но настойчиво постучали. — Войдите! — рявкнул Драко, натягивая рубашку. Дверь отворилась, и на пороге возник Блейз. Даже в такой ранний час и после вчерашнего безумия Забини умудрялся выглядеть собранным, хотя его мантия и была помята. — Я услышал голоса, — спокойно произнес он, оглядывая комнату и задерживая взгляд на взъерошенном Роне. — Вы не спите? Отлично. — Нет, проходи, — махнул рукой Драко. — Где Поттер и Грейнджер? — Гермиона спит в гостиной, прямо в кресле, не стал её будить. Поттер занял гостевую, — отчитался Блейз, проходя внутрь и беря стул. Он поставил его напротив кровати и сел, глядя на Драко с мрачной решимостью. — Тео еще не очнулся, но дышит ровно. Он сделал паузу. — Драко, есть кое-что, о чем я не успел сказать вчера. Драко напрягся, застегивая пуговицы. — Что именно? — Люциус пришел, потому что... Его вызвала Пэнси. Рука Драко замерла на воротнике. Он медленно поднял глаза на друга. — Паркинсон… Блейз поджал губы. — Когда вы вошли в банк, детекторы лжи сработали, но мы успели заглушить сирену. А потом... Пэнси вышла против нас. Мы так поняли, она в сговоре с твоим отцом. Она была той, кто отправил сигнал. — Зачем ей это? — прошептал Драко. — Понятия не имею. — Блейз пожал плечами. — Видимо, ты слишком сильно её задел. Когда я их выгнал, она, наверное, пошла к твоему отцу. Драко стиснул зубы. Он встал, морщась от боли, и, сильно припадая на больную ногу, похромал к шкафу. Огромная гематома пульсировала, но он игнорировал её. Он вытащил чистое полотенце и свежий комплект одежды. — Я в душ, — бросил он, не оборачиваясь. — А потом отправляюсь за мамой. — Малфой, ты в своем уме?! Рон вскочил с кровати, преграждая ему путь. Его лицо снова пошло красными пятнами, но теперь от гнева. — По-твоему, всё было зря? — Рон ткнул пальцем ему в грудь. — Твой отец ничего не сделает твоей маме. А вот тебе может! — Отойди, Уизли, — прошипел Драко. — Нет! Включи мозг! — не унимался Рон. — Ты для своих сейчас числишься «в плену у Ордена», забыл? И если Тот-Кого-Нельзя-Называть у вас, то ты только всё испортишь! — Я не могу её там оставить! — А ты подумал, почему твой отец не вызвал Лорда в Косой переулок?! — заорал Рон, хватая Драко за плечо. — Он наверняка знал, что Гарри там. Но он этого не сделал. Он вообще ведет свою игру, о которой, очевидно, не хочет, чтобы знал кто-то еще! И в этой игре ему нужен ты. Пойдешь туда — сам отдашь себя ему в руки. Позволишь снова влезть в свою тупую башку и всё там перекопать! Драко попытался стряхнуть руку Рона, но хватка гриффиндорца была железной. — Не заставляй меня жалеть о моих ранее сказанных словах, Уизли! — прорычал Драко. Рон шагнул вплотную, глядя на него сверху вниз. В его голубых глазах горела та же упрямая решимость, что и у Гермионы. — Если ты сейчас уйдешь и сдохнешь там… Если ты обидишь Гермиону, Малфой, я тебе правда набью рожу. Драко замер, тяжело дыша. — Я спасаю мать! — Ты делаешь то же самое, за что орал на Гермиону! — отрезал Рон. —  А сам сейчас собираешься поступить точно так же! — Это совершенно другое! — Это то же самое, черт подери! — рявкнул Рон. В спальне повисла тяжелая, звенящая тишина. Драко сверлил Уизли полным ярости взглядом, его грудь загнанно вздымалась. Пальцы до побеления сжались в кулаки. Ему до одури хотелось выхватить палочку, проклясть этого рыжего идиота и трансгрессировать в Мэнор прямо сейчас, невзирая на боль. Но холодная, безжалостная логика уже пробивалась сквозь панику. Уизли был прав. Сунуться сейчас в поместье — значит добровольно шагнуть в ловушку отца. Драко своими руками уничтожит всё. Подставить мать. Подставить Грейнджер. Драко закрыл глаза и тяжело, со свистом выдохнул, словно из легких выходил весь воздух, который он сдерживал последние сутки. — Ладно... Надо связаться со Снеггом. Это единственный вариант. Рон кивнул и наконец опустил руку. — Вот и хорошо. Драко окинул Уизли оценивающим взглядом с головы до пят и брезгливо сморщил нос. — Тебе бы тоже душ не помешал, Уизли. От тебя несет, как от тролля. — Сам не лучше, — беззлобно огрызнулся Рон. — Еще и этой мазью воняешь, что намазала Гермиона. Запах тухлых яиц тебе очень идет, Малфой. Рон криво усмехнулся, указывая подбородком на перебинтованную ногу слизеринца, а затем его лицо снова стало серьезным. Он устало опустился на край смятой постели. — Мы не должны были оставаться здесь так надолго, — тихо сказал он, глядя в пол. — Я должен вернуться в поместье... Моя девушка... Лаванда была ранена, когда напали на одну из наших баз. Я хотел бы быть с ней. Драко удивленно приподнял бровь. Он никогда не задумывался о личной жизни Уизли, полагая, что тот просто тень Поттера. — А чего вы сразу не ушли, Уизли? — вмешался в разговор Блейз, наблюдавший за этой сценой со своего стула. — Не знаю... — буркнул Рон, потирая шею. — Я думал, мы просто переведем дух, подлечимся и вернемся. Кто же знал, что всё так затянется. Драко ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул, принимая этот странный момент откровения, и, тяжело ступая на больную ногу, вышел из спальни, направляясь в ванную комнату. Ему нужно было смыть с себя вчерашний день.

***

Гермиона открыла глаза, выныривая из тревожного, липкого сна. В гостиной было тихо, только с кухни доносилось тихое звяканье посуды. Тео по-прежнему лежал на диване, укрытый пледом, его грудь мерно вздымалась. Он выглядел умиротворенным, словно и не был на волосок от смерти. Она потянулась, широко зевая и разминая затекшую шею, затем подошла к Нотту. Взмах палочки — и в воздухе замерцали золотистые руны диагностики. Всё было стабильно, магическое ядро восстанавливалось, но сознание всё еще блуждало где-то глубоко. — Как он? — донесся негромкий голос Блейза с кухни. Гермиона убрала палочку и направилась на звук. — В порядке. Организм справляется, но я не понимаю, почему он так долго не приходит в себя. Видимо, ритуал выпил из него слишком много сил. — Чай? — спросил Блейз, не оборачиваясь. Он расставлял кружки на столе. — Да, спасибо. Гермиона с удивлением наблюдала за тем, как Забини — потомственный аристократ, привыкший к эльфам-домовикам — ловко управлялся с ножом, нарезая хлеб, и помешивал овсянку в кастрюле. Она невольно усмехнулась. Блейз, заметив это краем глаза, обернулся и едва заметно улыбнулся, прекрасно понимая ход её мыслей. — Я не такой белоручка и не такой брезгливый, как Драко, — спокойно заметил он. — Мне даже нравится готовить. — Я ничего и не сказала, — Гермиона подняла руки в примирительном жесте. — А тебе и не нужно ничего говорить, у тебя всё на лице написано. Блейз поставил перед ней тарелку с ароматной кашей и взмахом палочки разлил кипяток из чайника по кружкам. Запахло бергамотом и чем-то домашним, уютным. — Спасибо, Блейз, — искренне сказала она, обхватывая горячую кружку ладонями. — Драко и остальные еще спят? Она бросила взгляд в сторону лестницы. — Драко в душе, Уизли ждет своей очереди, а Поттер еще не выходил. Спит, наверное, — отрапортовал Забини, садясь напротив и беря свою чашку. — Хорошо. Им нужен отдых. Сверху послышался скрип половиц и звук захлопнувшейся двери — видимо, Драко уже вышел из ванной и вернулся в спальню. Гермиона сделала глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, но тревога не отступала. — Надо решить, что делать теперь с артефактом, — пробормотала она, глядя в свою тарелку. — Я не спрашиваю, что это была за чаша, — тихо произнес Блейз, внимательно глядя на неё темными глазами. — Но я так понимаю... это была какая-то невероятная дрянь, раз Драко решился воспользоваться «Олеандром» снова. Гермиона кивнула, собираясь ответить, как вдруг ей показалось, что с улицы донесся странный звук. Не пение птиц, не шум ветра, а отчетливый хруст ветки. Она замерла с ложкой в руке. — Ты слышал? — шепотом спросила она, поворачиваясь к окну. Блейз мгновенно подобрался, его расслабленность исчезла без следа. Он посмотрел в окно, пытаясь разглядеть что-то сквозь утренний туман во дворе. — Что слышал? — Мне показалось... наверное, — она неуверенно покачала головой и съела ложку каши. Нервы. Это просто нервы. Но в следующую секунду тишину утра разорвал громкий, отчетливый хлопок. Звук трансгрессии. На этот раз Блейз услышал его тоже. — Пойду проверю, — он вскочил, на ходу выхватывая палочку. — Я с тобой, — Гермиона уже была на ногах. Палочка привычно легла в ладонь. «Слава Мерлину, это наверное Снегг!» Она обогнала Блейза и первой подошла к входной двери. Сердце колотилось где-то в горле. Она потянула ручку на себя, приоткрывая дверь, чтобы выглянуть в щель. Это была ошибка. Как только замок щелкнул, невидимая сила, словно гигантский крюк, вцепилась в неё и с чудовищной скоростью выдернула наружу. Гермиона даже не успела вскрикнуть. Она почувствовала, как тело сковывают невидимые путы, а затем краем глаза увидела, как Блейза, попытавшегося схватить её за руку, мощной взрывной волной отшвырнуло обратно в глубь коридора. Гермиона больно ударилась спиной о влажную траву. Воздух вышибло из легких. Она попыталась вскочить, но второе заклинание пригвоздило её к земле, словно могильной плитой. Вокруг начался хаос. Несколько фигур в черных мантиях и белых масках пронеслись мимо неё к дому. Вспышки заклинаний ослепили. Гермиона с ужасом смотрела, как стена кухни, где она всего минуту назад пила чай, разлетается в щепки. Окна выбило взрывной волной, посыпались осколки. — Гермиона! — донёсся из дома отчаянный крик Рона. Палочка выпала из её руки, когда её протащило по траве. Она дернулась, пытаясь дотянуться до неё, но чей-то ботинок наступил на её запястье. — Гермиона... — послышался знакомый до дрожи, мерзкий, тягучий голос. Она с трудом повернула голову и похолодела. Над ней стоял маленький, лысеющий человек с водянистыми глазками. Его серебряная рука поигрывала палочкой. Питер Петтигрю. Хвост. — Мистер Малфой... пришел спасти сына, — он улыбнулся, обнажая желтые зубы, и эта улыбка была похожа на оскал крысы. — А я слышал, у вас с Гарри будет ребёнок... Какая прелесть. Поздравляю. — Ах ты... — Гермиона задергалась, пытаясь освободиться, но магические веревки лишь сильнее врезались в кожу. — Идиоты! Я просил быть осторожными! — раздался ледяной, властный голос из дома. — Вы разнесете дом вместе с ним! Люциус. Очередной взрыв сотряс землю. Из окон второго этажа повалил черный дым. — Гермиона! — это был уже голос Гарри, полный паники. — Им не уйти, — мерзко захихикал Петтигрю, наклоняясь к её лицу. От него пахло старым тряпьем и страхом. — Всё кончено, грязнокровка. Шум битвы нарастал. Из пролома в стене вылетали лучи заклятий — зеленые, красные. Гермиона лежала в неудобной позе, вывернув шею. Она видела, как еще двое Пожирателей бегут к крыльцу, готовясь ворваться внутрь. Они были окружены. Это конец. — Уходите! — заорала она во весь голос, надеясь, что Гарри услышит. — Гарри, уходите! Снова грохот, от которого заложило уши. Гермиона набрала воздуха, чтобы закричать снова, но Хвост взмахнул палочкой, и её голос пропал. Он грубо схватил её за шиворот, рывком поднял с земли и закинул себе на плечо, как мешок с картошкой. Она попыталась пнуть его, укусить, сделать хоть что-то, но тело не слушалось, скованное параличом. — Безмозглые кретины! Ничего доверить нельзя! — голос Люциуса приближался. Он был в ярости. — Обыскать тут всё! — Кажется, твои друзья бросили тебя... — прошептал Петтигрю ей на ухо с деланным сочувствием. — Какая жалость. Послышалось шуршание мантий и быстрые шаги. Кто-то выбежал из дома. — Там никого! Они ушли портключом! — Проклятье! — рявкнул Люциус. — Мы уходим, пока они не нагрянули с подмогой Ордена! А вы двое обыщите тут всё до основания! Гермиона видела только спину Хвоста и мелькающие внизу полы дорогой мантии Люциуса, забрызганные грязью. Ей так хотелось заглянуть ему в лицо, плюнуть в него, но она висела беспомощной куклой. — А девчонка? — спросил кто-то из Пожирателей. — Забираем, — коротко бросил Малфой-старший. В следующую секунду внутренности Гермионы скрутило, мир сжался в точку, и воздух выбило из легких окончательно. Петтигрю трансгрессировал, унося её в неизвестность.