Обсидиановое сердце

Рон не отрывал взгляда от Малфоя, который, едва сдерживая гримасу боли, добрался до кровати. Он прихрамывал сильнее обычного, но держался неестественно прямо — упрямо, почти вызывающе. Драко вытирал мокрые светлые волосы полотенцем с такой ожесточенной сосредоточенностью, будто это было единственное, что он еще мог контролировать в воцарившемся вокруг хаосе. Рон чувствовал странную тяжесть в груди — не злость и не раздражение. Это было предчувствие. — Я, пожалуй, разбужу Гарри, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. — И мы вернемся в поместье. Он вышел в полутемный коридор. Дом еще спал. Половицы скрипнули под его весом, и всё вокруг казалось обманчиво хрупким — как стекло за секунду до удара. Рон потянулся к ручке гостевой спальни. И тут раздался грохот. Это был не просто звук, а чудовищный удар, от которого содрогнулись сами стены. Пол качнулся под ногами, а внизу с оглушительным треском разлетелось дерево. Сердце ухнуло вниз. Рон резко обернулся и успел увидеть, как Блейз отлетел назад, словно тряпичная кукла, и тяжело ударился о перила. Дерево жалобно затрещало. — Забини! Рон перескочил через ступеньки. Воздух уже стал густым от запаха гари, озона и поднявшейся пыли. Он подхватил Блейза за плечо; тот часто заморгал, приходя в себя, на его разбитой губе выступила кровь. — Они… — прохрипел слизеринец. Внизу, там, где мгновение назад была входная дверь, теперь зияла рваная дыра. Холодный утренний свет резал глаза сквозь клубящуюся пыль. В проломе выросли три силуэта в черных мантиях. Пожиратели. Луч ослепительно-красного света ударил в стену, расплавляя штукатурку. — Протего! Щит вырвался из палочки Рона почти инстинктивно. Он заслонил собой Блейза в ту самую секунду, когда второй удар обрушился на барьер. Щит вздрогнул, будто по нему ударили невидимой кувалдой, и Рон почувствовал, как чужая магия отдается в предплечье тупой, ноющей болью. — Проклятье… — выдохнул он сквозь сжатые зубы. Дом стремительно наполнялся звоном заклятий, треском ломающейся мебели и едким запахом жженой ткани. Блейз уже рванул в гостиную, отбивая летящие проклятия с пугающей, почти холодной точностью, и прикрыл собой всё еще неподвижного Тео. — Остолбеней! — рявкнул Рон. Один из нападавших отлетел назад и врезался в кухонный буфет; тарелки взорвались облаком острых осколков. — Где Гермиона?! — выкрикнул он, пытаясь перекрыть шум битвы. Его голос сорвался, и он сам это услышал. — Она… — начал Блейз, играючи отражая очередной луч. — Гермиона! Ответа не было. С лестницы посыпалась каменная крошка — двое Пожирателей метнули заклинания вверх, целясь в спальни. Там Гарри. И там Малфой. Липкий страх сжал грудь ледяным кулаком. — Прикрой! — крикнул Рон. Он бросился к своей сумке. Пальцы казались чужими — слишком непослушными, слишком медленными. «Слава Мерлину, я не оставил ее наверху… Только бы… только бы…» Коробочка. Он нащупал ее и торопливо раскрыл. Клипса выскользнула из непослушных пальцев, но он успел поймать её у самого пола и прижать к уху. — Гарри! Ты меня слышишь?! Очередной взрыв сотряс дом — кусок стены осыпался совсем рядом, каменная крошка болезненно обожгла щеку. — Рон! — зашипело в серьге. — Мы в спальне! Двое поднялись! — Я видел! Новый удар заставил остатки перил разлететься в щепки. — Малфой без сознания! — голос Гарри звучал на пределе. — Он не может идти! У Рона внутри всё окончательно похолодело. — Гарри… Гермионы нет. Она была внизу… — Ее вытянуло наружу, — резко, не оборачиваясь, бросил Блейз. Слово «вытянуло» повисло в пыльном воздухе, как смертный приговор. И тогда раздался голос. Холодный. Четкий. Привыкший отдавать приказы. — Идиоты. Я же просил действовать аккуратно. Рон замер. Всего на долю секунды. Люциус Малфой переступил через дымящиеся обломки двери с таким видом, словно брезгливый хозяин осматривал испорченное гостями имущество. На его дорогой мантии не было ни пылинки. Палочка была опущена — пока. — Гермиона! — в отчаянии заорал Гарри в клипсу. — Она на улице, Гарри! — Рон медленно пятился, отбивая новый шквал проклятий. — Я попробую прорваться… но тут Люциус! — Чёрт! Чёрт! Заклинания со свистом рвали воздух, оставляя после себя светящиеся следы. Стены трещали по швам. В тесной гостиной стало невыносимо душно — магия, казалось, выжгла весь кислород. Рон споткнулся о перевернутый журнальный стол и едва удержался на ногах. Трое Пожирателей уже пробирались к лестнице, еще двое ворвались через пролом. Их становилось слишком много. Блейз оглушил одного, второго откинул мощным невербальным заклинанием в сторону, но его дыхание сделалось прерывистым и тяжелым. Люциус двигался медленно, выверенно. Он не тратил силы на мелочи, его взгляд был неотрывно устремлен вверх. К сыну. — Рон, мы не выстоим! — напряженно прохрипел Гарри. — Их слишком много! Нужно уходить! — Мы не оставим Гермиону! — Мы за ней вернемся! С улицы донесся крик. — Уходите! Уходите! Гермиона. Этот отчаянный крик разорвал Рону грудную клетку изнутри. Он рванулся к окну — и увидел лишь вспышки света да мечущиеся черные фигуры. В дом ворвались еще двое. Этот дом стал ловушкой. Рон отступал, пока спиной не уперся в холодный каминный выступ. Рядом тяжело дышал Блейз, у их ног лежал бледный, неподвижный Тео. Пыль забивалась в горло, в ушах стоял непрерывный звон. «Мы не выдержим. Сейчас рухнет щит, и нас просто раздавят». Рон дрожащими пальцами выдернул из-под рубашки тонкую красную веревку. — Держи щит, Забини! Блейз коротко кивнул, его лицо окаменело. Барьер опасно задрожал, прогибаясь под очередным ударом. Рон присел и быстро намотал конец веревки на палец Тео. — На счет три — хватаешься! — Понял. — Гарри, готов? Сверху раздался оглушительный треск — дверь спальни содрогнулась от попадания. — Да! Мы готовы! Проклятие Пожирателя ударило в щит Блейза с такой силой, что по мерцающей поверхности побежали глубокие трещины. — Раз… Красный луч прошел в дюйме от лица Рона, обдав кожу жаром. — Два… — Три! Блейз отпустил щит, развернулся и схватился за веревку. Пространство сжалось в точку, а затем с силой вывернулось наизнанку. Дом исчез. Они трансгрессировали.

***

Их выбросило так резко, будто кто-то гигантской рукой швырнул их сквозь разорванную ткань пространства. Рон больно ударился коленом о влажную гравиевую дорожку, мелкие камешки впились в ободранные ладони. В груди невыносимо жгло, в ушах всё еще стоял гул от трансгрессии, а воздух казался тяжелым и холодным, как после сильной грозы. Некоторое время он просто стоял на четвереньках, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь осознать, где они очутились, и убедиться, что земля под ним — настоящая. Серый рассвет медленно расползался по небу. Влажная трава поблескивала росой. В стороне виднелся небольшой парк и знакомая громоздкая постройка — домик Хагрида. Рон рвано выдохнул и поспешно стянул красную веревку с пальца Тео. Блейз, сам едва держась на ногах, перехватил Нотта под плечи. Рон помог поднять слизеринца, чувствуя, как мелко дрожат собственные руки — то ли от утреннего холода, то ли от накрывшего запоздалого ужаса. Чуть поодаль Гарри пытался приподнять бесчувственное тело Драко. Малфой казался непривычно хрупким — голова безжизненно свесилась набок, светлые волосы прилипли ко лбу, заострившееся лицо было серым от усталости и пережитой боли. — Гарри?.. — вдруг раздался густой, хриплый голос. Из-за деревьев, раздвигая влажные ветви, к ним приближался Хагрид. Он ступал по траве осторожно, будто опасался наступить на что-то хрупкое, в одной руке он держал огромное ведро с кормом. — Я тут вышел Клювика покормить, смотрю — батюшки… — лесничий замер, переводя ошарашенный взгляд с одного на другого. — Это что ж делается-то, а? Это Малфой, что ли?! В его голосе не было прежней грубой враждебности — только абсолютное изумление и тревога. — Хагрид, помоги! — Гарри попытался поднять Драко повыше, но руки предательски дрожали. — Возьми его, пожалуйста. Его нужно к Калебу. Хагрид шагнул вперед, всё еще ошеломленный, но без лишних вопросов опустил ведро на землю и легко, будто это был не взрослый юноша, а пушинка, подхватил Драко на руки. Малфой казался почти невесомым в его огромных медвежьих ладонях. — Хорошо, Гарри… сейчас всё сделаем, — пробормотал великан, с опаской косясь на Забини и Тео. — Мерлин всемогущий… Вы что, прямо с поля боя? Рон коротко кивнул, не находя в себе сил говорить. Перед глазами всё еще стоял разрушенный дом, вспышки убивающих проклятий и холодное, расчетливое лицо Люциуса в проломе двери. И голос Гермионы: «Уходите!» От этого воспоминания в груди что-то сжалось с такой болью, что стало трудно дышать. — Я соберу всех! — решительно сказал Гарри, уже направляясь к зданию. — Отведите к Калебу Нотта и Малфоя. Я сейчас, я мигом! Он не стал ждать, сорвался с места и побежал к левому крылу поместья. Рон проводил его взглядом, чувствуя, как дикая усталость вдруг обрушивается на плечи всей своей многотонной тяжестью. Вокруг было до одури тихо. Только где-то вдалеке кричала утренняя птица, да легкий ветер шелестел в листве, будто ничего не произошло. Будто мир не треснул пополам несколько минут назад. Он крепче перехватил Тео, помогая Блейзу удержать его вес. — Давай… — глухо сказал Рон, сглатывая подступившую к горлу желчь. Но в голове, словно набат, бил только один вопрос, от которого было невозможно спрятаться: а что с Гермионой?

***

Больничное крыло встретило их густым запахом целебных зелий, крахмальных простыней и сонной тишиной. Калеб еще спал. Рон и Блейз, тяжело дыша, вломились внутрь, волоча за собой бессознательного Тео. Хагрид с Драко на руках тактично остался топтаться на крыльце, не решаясь войти, чтобы не сломать дверной проём. Сгрузив Нотта на ближайшую кушетку, Рон бросился к покоям целителя и заколотил в дверь кулаком с такой силой, что задрожали петли. Спустя мгновение на пороге появился Калеб. Его волосы были всклокочены, халат наспех накинут поверх пижамы, а в глазах читалось сонное недоумение, которое тут же сменилось профессиональной тревогой. — Что стряслось? — хрипло спросил он. — Мерлинова борода, Калеб, шевелись! У нас нет времени! — рявкнул Рон. Целитель мгновенно стряхнул с себя остатки сна. На ходу запахивая халат и влезая в тапочки, он рванул за Роном. — Это Тео Нотт, — быстро бросил Рон, указывая на кушетку. — Дышит, но не приходит в себя. Следи за ним. А теперь — сюда! Рон распахнул входную дверь. Увидев застывшего в предрассветных сумерках полувеликана с безжизненным телом Малфоя, Калеб побледнел. Втроем — Рон, Блейз и целитель — они осторожно перехватили Драко и перенесли его на соседнюю койку. — Драко? — выдохнул Калеб, бегло осматривая бледное, заострившееся лицо парня. — Да что у вас произошло, Рон?! — Я же сказал, нет времени на объяснения! — голос Рона сорвался. — Гермиону... её схватили. Позаботься о нем. Кажется, сильный удар по голове, и нога ранена. И слушай меня внимательно, Калеб: если он придет в себя до нашего возвращения, молчи. Не вздумай сказать ему про Гермиону, слышишь? Пусть дождется нас! Не дожидаясь ответа, Рон развернулся и выскочил за дверь. Блейз рванул следом. Позади, на крыльце, так и остался стоять ошарашенный Хагрид, растерянно моргая вслед убегающим парням. Перед стеклянными дверями Левого крыла Забини вдруг резко затормозил, словно наткнувшись на невидимую стену. — Ты уверен, что мне стоит туда заходить? — с сомнением бросил слизеринец, окинув взглядом цитадель Орденцев. — Да плевать! — отрезал Рон, с силой толкая дверь. — Потом будем расшаркиваться и всё им объяснять. Сейчас каждая секунда на счету! В просторной гостиной уже толпилась добрая половина Отряда Дамблдора. Выдернутые из постелей, растрепанные, в наспех накинутой верхней одежде, мантиях и свитерах, они гудели, словно растревоженный улей. Гарри мерил шагами ковер, бледный как полотно, до побеления костяшек сжимая в руке волшебную палочку. — Где Гермиона, Гарри? — голос Айрона, вошедшего в гостиную следом за Роном, прозвучал обманчиво ровно, но он мгновенно заглушил все остальные разговоры. Взгляд Айрона был прикован к маленькой, расшитой бисером сумочке, одиноко лежащей на массивном столе. Сумочка без хозяйки кричала о беде громче сирены. — На нас напали... — сглотнув, ответил Гарри. — Нам пришлось уйти. — Я задал вопрос, Гарри, — с ледяным нажимом повторил Айрон, делая шаг вперед. — Поэтому мы должны торопиться! — взорвался Гарри, и в его голосе прорвалась настоящая, неприкрытая паника. — Больше нет времени ждать! Глядя на друга, Рон вдруг осознал, что и его собственные руки отчаянно трясутся. Он обвел взглядом комнату. Фред и Джордж, забыв о своих вечных шутках, стояли неестественно прямо и с пугающе суровыми лицами сверлили взглядом Блейза. Остальные же благоразумно помалкивали — всем было ясно, что Гарри в шаге от срыва, и выпытывать у него детали сейчас бессмысленно. Гарри выхватил кусок пергамента, лихорадочно нацарапал на нем адрес и взмахнул палочкой. Пергамент вспыхнул, увеличился в размерах и завис прямо посреди гостиной, чтобы каждый мог четко разглядеть буквы. Больше никто не задал ни единого вопроса. Толпа, как по команде, сорвалась с места, единым решительным потоком устремляясь к выходу — за пределы защитных чар, назад, в самое пекло.

***

Драко открыл глаза и тут же болезненно поморщился, инстинктивно вскидывая руку, чтобы заслониться от режущего света. В ушах стоял тяжелый, монотонный гул. Пальцы нащупали на голове плотную повязку. Он попытался оглядеться, привыкая к яркому освещению, которое невыносимо давило на сетчатку; казалось, череп вот-вот расколется пополам от пульсирующей боли. — Он очнулся! Мистер Харрис, скорее сюда! — раздался где-то сбоку звонкий детский голос. Драко напрягся всем телом, судорожно вцепившись свободной рукой в жесткое одеяло. Чей-то силуэт метнулся к двери и выбежал наружу. Драко совершенно не понимал, где находится: запах крахмала, горьких трав и спирта сбивал с толку. Послышался торопливый топот. — Драко! Высокий мужчина подскочил к кровати и, прежде чем Драко успел хоть как-то среагировать, влил ему в рот обжигающе-горькое зелье. Сил сопротивляться не было совершенно. — Г-где я? — едва выдавил из себя Малфой. Голос звучал тихо, как шелест сухих листьев. — Драко, это я, Калеб. Лежи спокойно, — целитель мягко, но уверенно надавил ему на плечо. — У тебя сотрясение мозга. И нога сильно воспалилась. Проходи ты так еще пару дней, и я боюсь даже представить последствия. Я провел операцию. Тебе категорически нельзя вставать, пока «Костерост» и заживляющие зелья не начнут действовать. Драко сфокусировал мутный взгляд на лице говорившего и наконец разглядел молодого, очень худого парня с длинными черными волосами. — Калеб?.. Где я? — Драко, ты вернулся в поместье! — Из-за спины целителя вынырнул мальчишка лет двенадцати. На его лице сияла широкая, искренняя улыбка. — Где ты был? Ты же обещал, что поиграешь со мной в квиддич! Тебя не было больше года... Улыбка внезапно сползла с лица мальчика. А до Драко вдруг дошло леденящее осознание того, что произошло и где он оказался. Он с нескрываемым ужасом перевел взгляд на целителя, затем посмотрел на свою забинтованную ногу и снова дотронулся до повязки на голове. — Где... Грейнджер? И Поттер с остальными? Тео и Блейз? — Драко попытался резко сесть, но комната тут же пошла кругом, и Калеб силой прижал его обратно к подушкам. — Я же сказал, тебе нельзя двигаться. Они скоро будут здесь. А твой друг лежит вон там, — целитель указал рукой в сторону окна. На соседней кровати неподвижно лежал Тео. Драко судорожно выдохнул, почувствовав крошечную каплю облегчения. — Сколько сейчас времени? Как долго я был в отключке? — С момента, как тебя сюда доставили, прошло четыре часа. — Четыре с половиной, если быть точной, — раздался от двери спокойный, звонкий голос. Джинни Уизли стояла, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Уизли... — И тебе привет, Малфой. Давно не виделись. Джинни оттолкнулась от косяка, прошла вглубь палаты и ласково приобняла за плечи Элиота, который с нарастающей грустью смотрел на бледного слизеринца. — Калеб, спасибо. Не оставишь нас? — попросила она, не сводя глаз с Драко. — Но, Джинни... Рон просил... — Иди проверь Джейкоба и остальных. Со мной он в безопасности. Калеб неуверенно кивнул, бросил еще один тревожный взгляд на пациента и вышел из палаты. Джинни по-хозяйски опустилась на край кровати Драко, закинула ногу на ногу и достала из кармана мантии красное яблоко. — Будешь? — предложила она и, не дожидаясь ответа, с хрустом откусила кусок. Драко смотрел на нее, мучительно хмурясь, затем перевел тяжелый взгляд на мальчика. — Прости, пацан... я тебя не помню. — Какой же ты придурок, Малфой. Мог бы и промолчать, — Джинни смерила его таким суровым взглядом, словно ей отчаянно хотелось треснуть его по здоровой ноге. Элиот опустил голову и отвел глаза в сторону. — Ты всё врешь. Ты не мог забыть. Так не бывает... Ты обещал, Драко. — Элиот, милый, иди найди Гарри и Рона. Скажи им, что Малфой очнулся. Я потом тебе всё объясню, хорошо? — мягко попросила Джинни. Мальчик ничего не ответил. Лишь коротко кивнул и, больше не взглянув на Драко, выбежал из палаты. Джинни медленно повернулась к Малфою, который буквально испепелял её взглядом. — Чего тебе надо, Уизли? — Скажи мне только одно, Малфой. Ты любишь Гермиону? — Что? — Драко опешил, его высокомерная маска дала трещину. — Тебе-то какое до этого дело? — О, поверь, мне есть до этого дело. Рон сегодня поведал мне кое-что весьма занимательное. И теперь мне очень интересно. — И что же такого он тебе поведал? — Да про твою беду с башкой, — небрежно бросила она. Драко нахмурился еще сильнее, но от этого лоб пронзила такая острая боль, что ему пришлось со вздохом расслабить мышцы лица. Джинни положила надкушенное яблоко на тумбочку рядом с кроватью и встала, нависая над ним. — Когда-то ты её любил. А как ты относишься к тому, что она... ждет ребенка от Гарри? Драко удивленно вскинул бровь, пытаясь сквозь боль понять, в какую игру играет эта девчонка. Младшая Уизли была такой же дотошной и невыносимой, как и остальные гриффиндорцы. Драко попытался представить — мог ли он вообще снизойти до общения с ней? Но учитывая, куда он влез, перейдя на сторону Ордена, и что жил с ними в одном поместье, это было вполне вероятно. — Так что? Ответишь или нет? — вырвала его из раздумий Джинни. — Какое тебе до этого дело? — грубо, сдерживая рычание, прохрипел Драко. — Ну, если ты забыл, до всего этого сумасшествия мы с Гарри были вместе, — Джинни горько усмехнулась и снова сложила руки на груди. — А теперь, после того как они... в общем, сам понимаешь. Хотя, куда тебе. Раз ты всё забыл, значит, тебе теперь всё равно. — Мне не всё равно, Уизли! Ты только для этого сюда пришла? Мозги мне делать? — Нет. Я узнала, что ты здесь, и решила навестить. Я думала, мы теперь на одной стороне, разве нет? Драко упрямо промолчал, плотно сжав бледные губы. — Так ответь мне, Драко Малфой, — Джинни наклонилась вперед, почти к самому его лицу, и спросила холодным, пронизывающим тоном: — Ты любишь Гермиону? Драко почувствовал, как щеки предательски загорелись. Он не выдержал этого прямого, въедливого взгляда карих глаз и отвернулся к стене. — Ну, понятно, — Джинни резко выпрямилась. — Значит, нет. И тебе абсолютно плевать. — Перестань! Чего ты от меня хочешь добиться?! Джинни презрительно окинула его взглядом с ног до головы. — Я хочу услышать правду! Что для тебя значит Гермиона Грейнджер?! — По-твоему, что я тут делаю, Уизли? По доброте душевной рискую своей шеей, связываясь с Поттером и твоим братцем? — прохрипел он, сжимая кулаки. — Этот ребёнок — мой. И она тоже. А теперь избавь меня от своего присутствия и катись к Поттеру. Джинни поджала губы, всё её тело напряглось, словно струна. — Если так, то... Она не успела договорить. Дверь палаты с грохотом распахнулась, и внутрь влетели запыхавшиеся Гарри и Рон. — Какого черта ты тут делаешь, Джинни?! — возмутился Рон, тут же подскакивая к сестре. — Мне нужно было кое-что услышать, — невозмутимо ответила она. — Ты же ему не сказала... — прошипел Рон, угрожающе нависая над ней. — Нет. — Поттер... Где Гермиона? — Драко, превозмогая боль, попытался приподняться на локтях, чтобы разглядеть Гарри, застывшего за спиной друга. Гарри медленно подошел ближе, придвинул стул и тяжело опустился на него рядом с кроватью. В его зеленых глазах плескалось отчаяние. — Послушай, Малфой... Ты... ты можешь дать точный адрес Малфой-Мэнора? Там обновили чары, мы не сможем туда пробиться... — Ч-что?.. — дыхание Драко перехватило. — Это был твой отец, — глухо сказал Гарри. — Он как-то смог пройти через щиты и напал на ваш дом... Они забрали Гермиону. Драко почувствовал, как палата резко качнулась перед глазами. Голова закружилась с тошнотворной силой, а кровь в одно мгновение отхлынула от лица, оставляя после себя лишь ледяной, парализующий ужас. Дыхание Драко стало тяжелым, рваным; грудная клетка ходила ходуном, но воздуха катастрофически не хватало. Лицо, и без того бледное, приобрело мертвенно-серый оттенок. В ушах взметнулся такой оглушительный звон, что слова Гарри превратились в неразборчивый гул. Он видел лишь смазанные движения: как Рон сорвался с места и вылетел из палаты, и как спустя мгновение Калеб уже бесцеремонно вливал ему в рот одно зелье за другим. Горькая, маслянистая жидкость обжигала горло. — Я... — Драко попытался вытолкнуть слово, но зашелся в мучительном кашле. Каждое содрогание отдавалось в черепе ударом кувалды. — Должен... идти... — Куда ты пойдешь?! — Рон, вернувшийся в палату, выглядел взбешенным. — Ты на ногах стоять не можешь, идиот! — Без четкого плана мы туда не сунемся, — отрезал Гарри, подаваясь вперед. Его голос звучал жестко, по-командирски. — Нам нужна твоя помощь, но ты останешься здесь. Это не обсуждается. — Да пошли вы все... к чёрту... — прохрипел Драко сквозь стиснутые зубы. Ярость закипала в груди, подступая к самому горлу, но тело стало ватным. Он рванулся, желая вцепиться в воротник Поттера, но не смог даже пошевелить кистью руки. Переведя затуманенный взгляд на Калеба, стоявшего чуть поодаль с отрешенным лицом, Драко всё понял. Сильное успокоительное. Этот специфический привкус полыни и патоки он узнал бы из тысячи. Он уже пил это дерьмо совсем недавно — когда Тео и Блейз вывалили на него всю правду о его прошлом. О жизни, которую ему вычеркнули из памяти, о деталях, которые не укладывались в голове. Тогда паника накрыла его с головой, и он несколько дней существовал в полусне под этим чертовым зельем. Сейчас эффект был тот же: сознание плавало, словно он в одиночку приговорил пару бутылок огневиски. — Вы... — прорычал он, с трудом фокусируя глаза на Гарри. Язык не слушался, становясь неповоротливым. — Вы не можете... Ему нужен я. Там опасно... Тёмный Лорд... если он узнает... — Калеб, ты не переборщил с дозировкой? — Гарри с опаской посмотрел на целителя. — Он едва слова выговаривает. Целитель лишь неопределенно пожал плечами. — Снегг... — выдохнул Драко, борясь с накатывающей сонной одурью. — Надо связаться... с ним... — Мы ждем, — решительно проговорил Гарри, откидываясь на спинку стула и не сводя глаз с Малфоя. — Если сегодня он не подаст знак, будем действовать сами. Мы возвращались к дому, Малфой. Там оставались двое Пожирателей, они обыскивали его... Сейчас они в подвале, на допросе. Но, боюсь, толку мало — оба были под Империусом. И еще одно... Гарри замолчал на секунду, подбирая слова. — Я знаю, ты лично настраивал защиту того дома. Но когда мы прибыли, её не было. Вообще. Люциус нашел способ снять твои чары, Малфой. Они прошли на территорию как к себе домой. — Такого... не может... быть... — Драко качнул головой, чувствуя, как сознание окончательно уплывает. Гарри поднялся, поправляя очки. — Только без глупостей. Сейчас ты бесполезен и только сделаешь хуже. Нам нужен адрес, остальное мы сделаем сами. — Ты идиот, Поттер... — пробормотал Драко, закрывая глаза. Он не успел договорить. Палату внезапно залил ослепительный, чистый серебристый свет. Из ниоткуда соткалась призрачная лань. Она изящно проскакала по комнате, оставив за собой мерцающий след, и остановилась прямо в центре, высоко вскинув голову. — С ней всё в порядке. Не высовывайтесь. Я свяжусь с вами позже. Голос Снегга — холодный, лишенный эмоций, но узнаваемый до боли — растворился в воздухе вместе с исчезающим сиянием патронуса. В палате воцарилась гробовая тишина.